Обрядный комплекс традиционной чеченской свадьбы конца XIX начала ХХ в

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

20. ГАНИСК. Ф. 1. Оп. 2. Д. 5512. Л. 54.
21. Там же. Д. 6770. Л. 253.
22. ГАСК. Ф. 5172. Оп. 1. Д. 143. Л. 6.
23. ГАКК. Ф. 1519. Оп. 1. Д. 152. Л. 2.
24. ГАСК. Ф. 5172. Оп. 1. Д. 100. Л. 71.
УДК 39. 33/ 99
ОБРЯДНЫЙ КОМПЛЕКС ТРАДИЦИОННОЙ ЧЕЧЕНСКОЙ СВАДЬБЫ КОНЦА XIX — НАЧАЛА ХХ В.
З. С. Хасбулатова
CEREMONIAL COMPLEX OF THE TRADITIONAL CHECHEN WEDDING IN THE LATE XIX — ERLY XX CENTURIES
Z. S. Khasbulatova
В данной статье исследуется специфика свадебной обрядности чеченцев, определяемая историческими и этническими особенностями их родины. Автор обращает внимание на характер сохранения в современной свадебной обрядности сведений о далеком прошлом чеченцев: это своеобразное творчество народа, в котором можно найти отражение хозяйственной, социальной, правовой, религиозно-магической и других сторон его жизни.
The specific of wedding rite of Chechens, determined the historical and ethnic features of Chechnya is investigated in this article. The author pays attention to the character of retaining in the modern wedding rite the information about the remote past of Chechens: it is the original folk creation, in which it is possible to find a reflection of the economic, social, legal, religious, magical and other aspects of these people life.
Ключевые слова:
чеченцы, брак, брачный ритуал, калым, свадьба, свадебная процессия, обрядность, обычай, сватовство, невеста, жених, тамада.
Keywords:
Chechens, marriage, marriage ritual, dowry (kalym), wedding, bridal procession, rite, custom, suit, fiancee, fiance, toastmaster.
Вступление в брак — один из главных этапов в жизни человека. Известно, что вследствие заключения брака создается семья — основная ячейка воспроизводства населения. В значительной степени в рамках семьи и общества и происходит становление личности, ее социализация, человек становится носителем традиций своего этноса. Важно и то, что свободные обычаи и обряды содержат непреходящие ценности: народные песни, танцы, музыку, игры и т. д. Литература о свадебной
обрядности немногочисленна, а архивные материалы бедны. Важным источником при написании статьи послужили полевые материалы автора, собранные в разных районах Чечни и Ингушетии.
Свадьба — «ловзар» — в жизни чеченского народа всегда и во все времена являлась радостным событием. Здесь молодежь не только развлекалась: свадьба также служила местом смотрин, местом выбора невест и женихов. Узнав о предстоящей свадьбе, девушки готовили праздничные одежды- молодые люди также готовились к такому событию. Примечательно, что свадьба была праздником не только для всей молодежи данного села, аула.
В традиционной свадебной обрядности в рассматриваемое время (конец XIX — начало ХХ века) было много черт, сохранившихся с глубокой древности. Например, это следы верований магического характера, культа плодородия, культа предков и т. д. Особенно значительна была роль религиозно-магической практики, связанной с названными результатами и в целом направленной на то, чтобы основное назначение брака, главная его функция — продолжение рода — были успешно выполнены. Для этого обращались к покровительству духов предков и божеств, прибегали к сакральным действиям, якобы стимулирующим желаемые результаты брака и способствующим защите от «злых сил», предотвращению возможных неудач, злонамеренных козней и тому подобного (особенно популярна была профилактика против «сглаза»).
Во всей системе семейных обрядов свадебный цикл у чеченцев является самым развитым. В нем сохранились черты, возникшие на различных давно минувших этапах исторического развития общества. Л. Я. Штернберг, известный советский этнограф, отмечал, что «во всем сложном комплексе, заключающем множество обрядов — социальных, правовых, экономических, религиозных, магических и т. д. -соединены в одном едином ритуале черты множества наслоений, идущих от самой глубокой древности и сложившихся под самыми различными историко-культурными влияниями» [1].
На примере чеченской свадьбы мы убеждаемся в том, что названные исследователем Л. Я. Штернбергом элементы продолжают существовать в большей или меньшей степени после того, как по прошествии длительного времени были утрачены или трансформированы условия, создавшие их.
Наши полевые материалы, а также научно-литературные данные говорят о том, что в конце XIX — начале XX века в Чечне основными формами брака были: браки по сватовству- браки убегом- браки умыканием. Последние две разновидности можно объединить в брак умыканием.
Любая из названных форм брака состояла из нескольких этапов: выбор невесты- сватовство (убег, увод) — свадьба- послесвадебные обряды. Каждый из указанных этапов представлял собой целый комплекс обычаев и обрядов, которые были связаны, как уже отмечалось выше, с культурными представлениями, якобы способствующими благополучному завершению всего дела в целом.
Как и у других народов Северного Кавказа, у чеченцев брачный возраст наступал в 17−20 лет для мужчин и в 15−16 для женщин, но женились юноши обычно в возрасте 23−25 и более лет [2].
Б. Далгат отметил, что ««девочки& quot- по адату должны выходить замуж не ранее
18 лет, это делается для того, чтобы научились вести хозяйство» [3].
Отметим, что в дореволюционном прошлом среди чеченцев имели место случаи, и их было довольно много, когда из-за отсутствия необходимых средств для выкупа невесты юноши не могли жениться до 30 и более лет. Ранние браки среди чеченцев были редким исключением, хотя этнографический материал и дает некоторые факты о том, что девушек выдавали замуж и в 14−15 лет.
Свадьбы в основном устраивались осенью и зимой. Считалось нежелательным вступать в брак в апреле — «бекри бут» (месяц кукушки), мотивируя тем, что кукушка не имеет своего гнезда.
Для брака было характерно патрилокальное поселение супругов. Не одобрялся переход мужчины в дом родителей невесты (матрилокальное поселение), что происходило в очень редких случаях (по этому поводу говорилось: «мааре вахна» -замуж вышел). Здесь прослеживается прямое отражение идеологии патриархально-родового строя.
Многоженство, хотя чеченцы исповедовали ислам, не было распространенным явлением. Только в богатых и знатных семьях мужчины имели по две жены. Случаи двоеженства в крестьянской среде, как правило, встречались только тогда, когда от первой жены муж не имел детей или же имел дочерей, а также если первая жена по старости или же по болезни была прикована к постели.
После решения в семье вопроса о том, что сыну пора жениться, его ставили в известность через мать или сестру. Но неверно считать, что у чеченцев в прошлом браки заключались только по воле родителей. Молодые имели возможность встретиться в ходе взаимопомощи («белхи»), которую организовывали при строительстве дома, уборке урожая, чистке шерсти и так далее- на свадьбах («ловзар»), вечеринках («синкъерам»), устраиваемых в честь гостя и гостьи и др. На всех подобных мероприятиях, а также у родственников молодежь присматривалась друг к другу, выбирая себе спутников жизни. Это отмечал в 70-х годах XIX века Н. Ф. Грабовский: «Мужчины и женщины имеют возможность знакомиться между собою, и потому в большинстве случаев вопрос о браке решается по предварительному обоюдному согласию…» [4]. Естественно, встречались случаи, когда родители эти функции брали на себя, о чем сообщали и дореволюционные авторы [5].
Запрещались браки между родственниками как по отцовской, так и по материнской линии, однотайповцами, однофамильцами, браки между родственниками по усыновлению и другим видам искусственного родства. Все эти запреты говорят о сохранении пережитков родовой экзогамии. Соблюдался принцип старшинства: считалось неприличным вступать в брак раньше старших, особенно старшего брата. Брак мусульманки с иноверцем шариат и адат запрещали, национально смешанные браки также не одобрялись. Более приемлемым было не заключение брака с иноплеменником, а женитьба на иноплеменнице. Часто случалось, что национальные запреты переплетались с социальными, а религиозная принадлежность до принятия ислама особого значения не имела.
Таким образом, выбор невесты у чеченцев являлся, с одной стороны, коллективным мероприятием, ибо в нем принимали участие не только члены семьи, но и родственники, а с другой — в значительной мере учитывалось мнение молодого человека, в большинстве случаев принималась предложенная им кандидатура. При
решении самого вопроса парень лично не присутствовал, его мнение передавалось сестрами, родственницами, невестками и т. д. Подобная практика имела место и у других народов Северного Кавказа, например у осетин [6].
Сватовство у чеченцев было сложной церемонией. Выбирая сватов, смотрели на их влияние в обществе, социальное и имущественное положение, а также знание ими порядков, норм сватовства и традиций. Сваты приходили в дом родителей девушки неоднократно, поскольку согласие на брак почти никогда не давалось при первом посещении. Они притрагивались к пище в доме невесты только после получения положительного ответа.
Наиболее распространенным у чеченцев был брак с обоюдного согласия молодых. Брак был калымным. Калым вносили родители юноши. М. О. Косвен считал, что обычай уплаты калыма возник в эпоху расцвета родового строя в силу экономических причин. Вступление женщины в брак и уход в другую семью (род) наносили ущерб ее семье (роду), в связи с тем что в хозяйстве становилось меньше работников. Поэтому, отпуская свою дочь, семья требовала за нее известной компенсации в виде выкупа [7].
Чеченцам слово «калым» неизвестно, они употребляли вместо него слово «мах-там», что в переводе означает «угодить, удовлетворить». «Маха» — древнее название Луны у чеченцев. В дом жениха она могла придти чистой. Цикл луны 29 дней.
Размер «мах-тама» зависел от социального и экономического положения вступающих в брак, а также от конкретных случаев. Калым считался у чеченцев общепринятой, правомерной нормой. Выплачивался он скотом, оружием, деньгами. В далеком прошлом калым выплачивался не отдельной семье или отцу, а в целом родовой группе, к которой относилась девушка. «Калым у чеченцев вносился прежде не деньгами, а уплачивался коровами… впоследствии был заменен деньгами… обычно выплачивали по состоянию. Калым у богатых уходил весь на покупку приданного, а у бедных — половина идет на покупку приданого, а другая половина остается у родителей невесты» [8]. Калым у чеченцев делился на две части:
— «мах-там» — уплачивался родителям невесты (сумма обычно составляла 25 рублей) —
— «урдо» — предусматривался на случай развода и уплачивался не всегда, зачастую только называлась сумма (обычно корова).
«Мах-там» — цена, религиозный обряд, означавший переход девушки в другую семью («дола ялар»). Родителям невесты следовало вернуть «там» родителям жениха, совершив обряд «мах-там», объясняя это тем, что главное, чтобы молодые устроились. Обычай возвращать калым бытовал и у других народов Кавказа.
Традиционно считается, что сумма калыма вносилась семьей жениха и поступала в распоряжение семьи невесты. Но более подробное изучение этого института показывает, что в подготовке калыма принимала участие не только семья жениха, а вся семейно-родственная группа, к которой он принадлежал. Родители невесты не оставляли весь калым у себя, а делились со своими близкими родственниками и даже соседями [9].
До настоящего времени считается необходимым при вступлении в брак племянницы, сестры и других близких родственниц дарить тете (как по отцу, так
и по матери), старшей сестре шерстяной платок — «кортали», отрез на платье -«коч», пуховый платок — «бой» и другие ценные вещи, в зависимости от состояния семьи девушки. В дореволюционном прошлом подобные подарки заказывались при переговорах о калыме «мах-там»: о необходимости принести тот или иной подарок («совгат») сообщала одна из взрослых женщин. Возможно, поэтому существовал обычай: те, кто получал долю калыма, помогали родителям невесты в подготовке.
Брак с выплатой калыма — традиционная форма брака у всех народов Кавказа. В обществоведческой науке и социальной политике калым до настоящего времени рассматривался как «частично имеющее место» пережиточное явление. Наши полевые материалы и наблюдения показали, что сегодня калым представляет собой не обреченный на вымирание пережиток, а относительно широко распространенное среди населения явление. Это одно из основных условий вступления в брак, живой, реально функционирующий социальный институт, который имеет устойчивые исторически образовавшиеся социально-экономические корни. Судя по нашим материалам, все браки между чеченцами заключались и заключаются с уплатой калыма. Это сложное и многогранное социальное явление, которое не может быть оценено и охарактеризовано однозначно, как простая купля-продажа невест. Оно прочно укрепилось в системе социально-экономических, культурных, нравственно-психологических, демографических, межнациональных отношений.
У чеченцев зять в дом своей бывшей невесты входил только через определенное время (2−3 и более месяцев после свадьбы). С обеих сторон готовились к этому мероприятию. В дом невесты заранее посылались достойные угощения: один баран, мешок муки, арак, сладости и другое. Сам зять вместе с молодыми людьми приходил позже, когда на улице стемнеет, чтобы его не могли видеть.
На свадьбу чеченцев, как правило, собиралось много народу: близкие и дальние родственники, соседи, односельчане. У чеченцев на свадьбу приходили и приходят в настоящее время все родственники без приглашения.
Молодые, т. е. жених и невеста, в свадьбе участия не принимали. Жених за несколько дней до свадьбы уходил из дома к лучшему другу («нуц воьссина ца» -«дом, где остановился зять»). С хозяевами данного дома после этого устанавливались родственные отношения. Наши полевые материалы говорят о том, что у чеченцев жених оставался в доме друга 3−4 дня или неделю. Подобный обычай бытовал и у некоторых других народов Кавказа, например у кумыков [10].
Хорошими и счастливыми днями для проведения свадьбы чеченцы считали четверг и понедельник, не отличаясь в этом от остальных народов Северного Кавказа [11]. С самого начала свадебного торжества во дворе жениха играла музыка. С утра начинали приходить гости, принося подарки по своему достатку. Прежде чем люди отправлялись за невесткой, их угощали, определяли участников свадебной процессии.
В это время в доме невесты обычно собирались родственники и родственницы, ожидающие свадебную процессию. Готовилось угощение для гостей. Молодежь веселилась, плясала лезгинку под звуки народных инструментов («мерз-пондур»). Полевые материалы говорят о том, что подруги девушки пели песни, шутя над подругой, бросающей их, а также песни-плачи, например такие: «Ты ходила с нами на поля и мечтала иметь свое поле, сестра. Ты доила коровушку, а мечтала
иметь своих телят. Брала на руки племянников, а мечтала прижать к груди своего птенчика! Ставила на стол угощения перед братьями, мечтала гостя издалека среди них увидеть! Мы тебя растили, холили! А оказалось, для чужой земли растили, для чужого дома тепло собирали, ароматами насыщали, одевали-обували, чтобы улетела орлица, как окрепнут крылья, на другую гору, в другую башню гнездо вить. Под чужими стенами тепло стелить: Ва-ва — да-дай, хьу да деза?» [12].
Свадьба у чеченцев всегда была насыщена музыкой, танцами, красочными ритуалами. Кульминационным актом свадебного торжества являлся переезд невесты в дом жениха, которому предшествовало скрепление брачного союза религиозным обрядом, производимым муллой. Этот обряд происходил в доме невесты и в доме жениха. Тайное оформление брака, видимо, было связано с тем, что, по поверью, существовало нечто, которое могло якобы навредить складывающейся семье.
За невестой обычно ехали в первой половине дня. Свадебная процессия состояла из родственников жениха, 30−40 человек молодежи (иногда участвовал и он сам), группы верховых, иногда с флагами («байракхаш»). Отправляли с молодежью и бойкую на язык женщину (родственницу жениха). Для невесты готовили специальную арбу, отличную от других, убранную коврами. В ней и ехала эта женщина — родственница жениха, которая должна была сопровождать невесту. Все эти поезжане назывались «дзамой» [13]. Свадебная процессия включала в свой состав и стариков — родственников жениха (для регулирования порядка и т. д.).
После приезда распрягали арбу, и молодежь включалась в веселье. Часто на потеху гостям приглашали известных всем остряков.
Увоз невесты в дом жениха носил характер как бы насильственного действия, т. е. происходила шуточная борьба за невесту. Отъезжающий картеж недалеко от дома невесты встречался криком, бранью, камнями и выстрелами [14].
Важной частью свадебного церемониала являлся магико-символический обряд, о котором Б. Далгат писал: «Прежде при выходе замуж девушки в доме ее родителей собирались подруги и гости, разводили огонь в очаге, шафер жениха (позже подруга невесты) за руку обводил ее с прикрытым лицом три раза вокруг очага. Затем шафер брал одной рукой цепь в знак разрыва невесты с семьей и ее культом. После этого кто-либо из приверженцев жениха выводил невесту из комнаты» [15]. А затем, по сведениям того же исследователя, невесту обводили три раза вокруг очага уже в доме жениха, как бы приобщая к новому очагу, чтобы семейная «святыня» очистила ее (невесту) от злых духов, «нечистой силы» и всех чар и чтобы очаг («кхерч») благосклонно принял нового члена семьи. Угли из семейного очага очень редко -в исключительных случаях — гасили водой, обычно их просто выносили наружу и высыпали по четырем углам дома. Угли носили тотемное значение: их заворачивали в тряпицы у изголовья младенца, ими мазали лобик и пятки, хранили в недоступном для глаз месте. Для поддержания результативного огня в очаге серьезной лептой служили дрова (в шутку и всерьез), привозимые гостями и родственниками на свадьбу. Первым, что открывалось взору присутствующих, были поленья, сухие стволы. Доставали их со словами: «У нас нет коровы и верблюда вам дарить сегодня. Нет парчи и шекар кортанаш, но мы поддержим жар огня и тепло нашей радости». Молодежь бросалась навстречу, разбирая дрова поближе к очагу, на котором готовилось свадебное угощение. Затем к всеобщему гулу радости открывались дары [16]. В чеченской
традиционной свадебной церемонии существует масса издревле почитаемых моментов оберега — сокрытия: сокрытие имени- сокрытие тела- сокрытие лица невестки (накидка) — сокрытия дня, когда новобрачные останутся одни- сокрытие -оберег их брачного ложа- избегание жениха из дома- сокрытие пищи, которую дают новобрачным. Сам факт вступления нового человека на новую семейную платформу обозначался серьезными традиционными ритуалами (заключение обоюдосогласного союза, закрепленного конфессионально — с присутствием серьезного духовного лица, при свидетелях и, конечно же, при большом скоплении близких и родных). Но особые моменты, проводимые кулуарно, вдали от чужих глаз, имеют место и ныне. Так, девушку, прежде чем ее нарядят в традиционное платье («гъабали»), купали и окуривали благовониями, особенно окуривали промежность, груди, живот. Углями делались отметки на теле девушки. Возможно, когда-то данное действо имело магический знак, но сегодня у молодых это вызывает усмешки. Часто тетушки втайне от девушки клали в ее вещи початок маленькой кукурузы, семена фасоли, семечки из сердцевины яблока, угли из семейного очага, веточку айвы, косточки персика и абрикоса. Современный человек верит чему угодно, только ленится оглядываться на свое самобытное прошлое, а зря.
После того как сообщали, что невеста наряжена («кечийна»), друг жениха или родственник подходил к ней, брал ее за правую руку, что означало примерно следующее: с сегодняшнего дня стань мне снохой, сестрой. В момент, когда невеста переступала порог родительского дома, должен был раздаться выстрел, якобы для отпугивания враждебных духов [17]. Когда невесту выводили из сакли, подруги или другие женщины останавливали ее у двери, требуя выкупа («наьа лаьцна» — «держать дверь»). После внесения платы за открытие двери невесту сажали в приготовленную для нее арбу или тачанку. Увозилось и ее приданое. Рядом с невестой сидела женщина, приехавшая за ней. Их одаривали обе стороны. Эти обычаи сохранились до настоящего времени.
Затем происходил обряд со свадебным огнем. Тот, кому доверялось разжигать огонь, должен был быть из круга семьи, чистый здоровьем, красивый манерами, словоохотливый: «Догъа дъеача цъе серла юлу цъуна» — «Даже в дождь его огонь все разгорается». Если огонь разгорался сразу, это было добрым знаком. Угли из ритуального огня скрывали от глаз и убирали до следующего события, чтобы не обрывалась цепь огня в доме.
Свадебный поезд («дзамой») выезжал со двора. Мальчики-подростки на пути свадебной процессии в каждом узком месте устраивали преграды из камней или просто протягивали поперек дороги веревку, и каждый раз приходилось откупаться деньгами («некъ лаьцна» — «дорогу держать»). Дорогой молодые люди веселились, пели песни, шутили, иногда останавливались, чтобы потанцевать, стреляли в воздух из ружей и пистолетов. Эти обычаи бытуют и сегодня.
Ввод невесты в дом жениха — следующий значительный момент брачного ритуала. Свадебный поезд встречали у ворот. Один из сопровождавших, прибывших на лошади первым, стремился въехать в саклю, требуя выкуп («коч» — платье, отрез) за белую занавеску («кирха»), за которой должна стоять невеста. Чтобы остановить всадника, шею лошади обворачивали тканью. Всех прибывших забрасывали сладостями, орехами, зерном, рисом, просом. Невестке при выходе из повозки под
ноги бросали коврик («куз») или веник («нуй»), которые она должна была поднять и отложить в сторону. Были и другие обряды, целью которых являлось обеспечить невесте в новой семье хорошую, сладкую, многодетную жизнь: девушку обсыпали просом, клали ей в рот мед, конфету, кусочек курдюка [18].
Сама невеста также должна была исполнить ряд обычаев, например встать на порог сразу обеими ногами: «Быть мне полноправной хозяйкой в доме!» Ее помещали за занавеской («кирха») в приготовленной для нее комнате («уоти»). Вместе с ней постоянно находилась девушка, сюда заходили «смотреть» невесту, поздравить («декъал яй», «мот бастийта»).
Жених во время и несколько дней после свадьбы не показывался: он находился у своего друга. Как уже отмечалось, это также было одним из моментов оберега.
Свадьбы длились в прошлом два — три дня и дольше, они были красочными и зрелищными, насыщены музыкой, играми, танцами, песнями. Большое место отводилось шуткам, юмору. Что касается самого торжества («ловзар»), то свадьбу справляли в любое время года во дворе. На самом почетном месте стоял стол, полный яств: здесь были целые жареные куры, индейки, мясо, напитки, «чагъар», иногда подавали на такой стол целого жареного барана. За этим столом, как правило, сидели наиболее уважаемые люди села во главе с «иналом» — свадебным генералом, сюда же сажали и почетных гостей.
По одну сторону от такого стола сидели несколько рядов девушек (отметим, что у чеченцев на свадьбах, равно как и на вечеринках и прочих увеселениях, сидели в почетной части двора, комнаты). По другую сторону сидели мужчины, молодежь, а женщины, подростки и другие посетители свадьбы стояли. Количество участников свадьбы было ограничено.
Девушки и мужчины садились по возрасту. Рядом с тамадой девушек и тамадой мужчин сажали наиболее почетных гостей («лоруш болу хьеший»), здесь уже не смотрели на возраст. Обычно рядом со столом, за которым сидели «иналы», а также почитаемые люди и гости, сажали гармониста и барабанщика («пондарчий -вотанчий»). В такт музыке мужчины, в основном молодежь, хлопали в ладоши во время танца. После танца девушки пели под гармошку — «богахьа ийш локхара», «ладугъа эаьшараш».
На чеченских свадьбах особым почетом пользовались гости. Их обычно чаще других приглашали танцевать, гость мог пригласить танцевать любую девушку, даже если она только что оттанцевала с предыдущим партнером. То же самое можно сказать и о гостье.
Обычно свадьбу вели несколько организаторов («юкъха хийзарг», «ловзар лелош волу стаг» — «человек, ведущий свадьбу»). Они были, как правило, весельчаками, знатоками фольклора, обычаев и традиций, отличались организаторскими способностями и в такой роли выступали не впервые. Здесь присутствовали почти всегда ряженые («жухаргаш»), которые высмеивали недостатки и пороки, имитируя те или иные сцены жизни. Своими действиями ряженые оживляли свадьбу. Укажем, что в конце XIX — начале XX века действия ряженых, как и многие другие обряды, потеряли свое первоначальное магико-символическое значение и выполняли в основном зрелищно-развлекательную функцию. Здесь также выступали и канатоходцы («пелхьош»).
На свадьбе у чеченцев танец предоставлялся тамаде, с ним танцевала девушка — сестра жениха или наиболее уважаемая гостья. Также следует отметить, что на свадьбах происходило так называемое выкрикивание девушки («йо1 кхайкха яр»). Во время танца девушки вдруг останавливалась музыка и громко спрашивали приблизительно так: кто знает такую-то? (называли имя девушки и ее отца) -«хьана евза хьара йо1?». Тут же кто-либо из родственников или друзей ее жениха должен был сказать «Я» («сунна ейза»), подойти к столу, где сидели почетные люди, «иналы» и дать деньги, как правило небольшую сумму, после чего снова начинала играть музыка. Ряженые передразнивали эту сцену, «хватали» замужнюю женщину и тоже «выкрикивали» ее. За нее также выплачивался «выкуп», в противном случае они имитировали неприятные сцены. Сегодня этот обычай действует, но в трансформированном виде. Так, в честь понравившейся девушки во время ее танца бросают под ноги деньги, которые собирают дети, или же дают деньги в руку танцующей девушке, в зависимости от состояния молодого человека.
Девушки без сопровождения женщины — члена семьи (близкая замужняя родственница или невестка) на свадьбах не появлялись. Присутствующим девушкам предоставлялась комната, где они отдыхали от танцев, переодевались, кушали. Девушки из состоятельных семей за день свадьбы меняли одежду несколько раз. Обязательный атрибут свадьбы — «г1абли», которые украшались серебряными с отделкой из золота нагрудниками и поясами. Конечно, не все девушки могли иметь «г1абли», и в этом случае одевались в платья, качество которых зависело от состоятельности семьи.
Следует сказать о тамаде. Тамада у девушек, как и тамада у юношей, должна была быть достаточно остроумной и не очень молодой. Она должна была отвечать за поступки девушек на свадьбе. Поскольку с тамады «спрашивали» («бехк бакхар»), она не должна была выпускать из поля зрения ни одну из девушек. Не спросив у нее разрешения через мужского тамаду, ни один из присутствующих на свадьбе не мог обратиться к девушкам, если хотел выразить слова благодарности или, наоборот, пристыдить («бехк бакхар»). Причем все это говорилось иносказательно, намеками, веселя окружающих.
Говоря о чеченской свадьбе, обычаях и обрядах, необходимо сказать и о почетании старших. Так, когда танцевал кто-либо из старшего поколения, особенно из сидящих за столом свадебных генералов, «вся свадьба» — «дериг ловзар г1аттара», -говорили потом, при танце родственника вставали, когда танцевала старшая сестра, младшая в знак почитания тоже вставала. Когда на свадьбе присутствовал старший брат или отец, сестра или дочь не танцевала с посторонними мужчинами, кроме них, или с другими родственниками. Очень часто на свадьбах сестру просили танцевать с братом, — «йиший — ваший дакха», говорили чеченцы.
Когда танцевала девушка-тамада, все остальные девушки вставали. При танце гостьи или гостя девушки тоже вставали. На чеченской свадьбе изобиловала музыка, танцы, исполнялись народные песни о героях, импровизации сопровождались игрой на инструменте «дечиг-пондур». Происходили состязания певцов, остряков, сказителей. Хозяева свадьбы назначали призы победителям. Богатые свадьбы сопровождались борьбою силачей, скачками, джигитовкой. Люди старшего возраста помнят и сегодня такие свадьбы.
После завершения свадьбы совершался обряд включения новобрачной в хозяйственную жизнь. Для этого пеклись пироги «ч1епалгаш». В один из них втыкалась иголка из подола свадебного наряда новобрачной. Молодежь с песнями, танцами вместе с невестой, которая несла («к1удал») — кувшин, отправлялась к роднику. Обряд назывался «нускал хит1е дакхар» — отводить невестку к воде. Здесь пирог с иглой бросали в воду и стреляли в него. Затем зачерпывали воду в кувшин, который несла невеста, и опять с песнями и танцами возвращались. Стрельба в прошлом преследовала цель отогнать от невесты враждебные духи, но потом эта функция забылась и стреляли просто, говорили, что так положено, хотя сам обряд сохранился до настоящего времени повсеместно. После завершения цикла свадебных церемоний в целях благополучия и счастья молодых, устраивали «мовлид», на который приглашались муллы и мюриды. Иногда приглашались близкие родственники невесты, а иногда специально совершали «мовлид» с приглашением родителей и близких родственников старшего возраста. Таковы в целом самые общие черты обрядного комплекса традиционной чеченской свадьбы конца XIX — начало XX века.
Таким образом, свадебный цикл чеченцев в рассматриваемый период сохранил для нас достаточное количество оригинальных и интересных обрядов, которые своими истоками уходили в глубокую старину истории брака и семьи. В некоторой степени на их основе можно проследить эволюцию этой обрядности. До рассматриваемого нами периода свадебная обрядность и обычаи чеченцев подвергались некоторой трансформации. Небольшим изменениям подверглись те элементы, которые имели отношение к системе выкупа — «там-мах» (с одной стороны приобретая формы дара-обмена, а с другой денежную форму). Обычаи «избегания» молодоженами старших и родственников также подверглись трансформации, и это выразилось в том что достаточно сузился круг лиц, на которые они распространялись, и в сокращении сроков пребывания молодых в чужом доме, а также сокращении сроков пребывания невесты в родительском доме.
В целом процесс унификации свадебного обряда и некоторых его элементов был связан с общим социально-экономическим развитием и расширением культурных связей с другими этносами. Анализ свадебной обрядности дает возможность увидеть, что наряду с патриархальными традициями в них достаточно много прогрессивных народных традиций, которым можно отнести формы нравственных отношений, взаимное уважение, коллективизм, чувство ответственности за семью и т. д.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Штернберг Л. Я. Новые материалы по свадьбе и семейно-родовому строю народов СССР. Л., 1926. С. 7.
2. Акимов В. Н. Свадебные обычаи и обряды чеченцев и ингушей // Сб. материалов по этнографии, издаваемый при Дашковском этнограф. музее. Вып. 3. М., 1888. С. 143- Полевые материалы. Информант Тахаева Альбита, 1930 г. р. с. Старая Сунжа, 2005.
3. Далгат Б. В. Материалы по обычному праву ингушей. Орджоникидзе, 1929.
С. 323.
4. Грабовский Н. Ф. Указ. соч. С. 46.
5. Акимов В. Н. Указ. соч. С. 144.
6. Борисевич И. Черты нравов православных осетин, ингушей. М., 1891. С. 233.
7. Косвен М. О. Очерки истории первобытной культуры. М., 1957. С. 134−135.
8. Акимов В. Н. Указ. соч. С. 143.
9. Полевые материалы. Информант Саидова А., 1924 г. р. с. Толстой-Юрт, 1989.
10. Алимова Б. М. К проблеме традиций и инноваций в кумыкской свадьбе // Хозяйство, материальная культура и быт народов Дагестана в XIX — начале ХХ в. Махачкала, 1997. С. 95.
11. Акимов В. Н. Указ. соч. С. 145.
12. Полевые материалы. Информант Абубакарова Асма, 1918 г. р. Грозный, 2010.
13. Полевые материалы. Информант Абубакарова Асма, 1918 г. р. Грозный, 2009.
14. Акимов В. Н. Указ. соч. С. 146.
15. Далгат Б. П. Первобытная религия чеченцев // Терский сб. Владикавказ, 1898. Вып. 3. Кн. 2.
16. Полевые материалы. Информант Газиханова М. ст. Серноводская, 2010.
17. Акимов В. Н. Указ. соч. С. 147.
18. Полевые материалы. Информант Шахбиева Зану, 1889 г. р. с. Старая Сунжа,
1995.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой