Прецедентное имя как отражение духовности в русской поэтической прозе

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 81'42+82−3
ПРЕЦЕДЕНТНОЕ ИМЯ КАК ОТРАЖЕНИЕ ДУХОВНОСТИ В РУССКОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ПРОЗЕ
Е. Г. Озерова
Белгородский государственный национальный исследовательский университет
Поступила в редакцию 14 июня 2011 г.
Аннотация: в статье рассматривается прецедентное имя в дискурсе русской поэтической прозы. Прецедентные имена имеют сложную систему интертекстуальных вербально-визуальных духовных и культурных кодов.
Ключевые слова: прецедентное имя, дискурс русской поэтической прозы, интертекстуальность.
Abstract: the article considers precedent-related names in the discourse of Russian poetic prose. These names have a complex structure of intertextual verbal-visual spiritual and cultural codes.
Key words: precedent-related name, Russian poetic prose discourse, intertextuality.
В текстах русской поэтической прозы* интертекстуальность является не только смыслопорождающей категорией, она принимает участие в создании сложной системы интертекстуальных вербально-визуальных духовных и культурных кодов, которые являются конструктивными элементами всех видов искусства: живописи, музыки, художественных текстов. Декодирование таких духовных и культурно-исторических кодов помогает раскрыть «преобразования мертвых следов смысла в живой смысл» [1, с. 215].
Интертекстуальность имени в текстах русской поэтической прозы является тем ономасиологическим пространством, которое не только наделено смыслом, но и выполняет функцию носителя культурно-религиозной памяти. Его когнитивным субстратом служит прецедентный концепт ИМЕНИНЫ
— в христианской традиции день памяти какого-либо святого, являющийся праздником для верующего, названного именем этого святого.
Определенную кривую жизненного пути, по мнению Павла Флоренского, имели люди как носители и выразители имен: по имени — житие, а не по житию
— имя. Поэтому П. Флоренский говорит об имени как формообразующей силе, эмблеме личности и ее духовном строении. В Православии сила имени является настолько значимой, что святость икон действи-
* В статье терминами «поэтическая проза» и «текст поэтической прозы» определяются соответственно жанр и текст, созданный по его канонам. Оба феномена являются продуктом смыслопорождающего процесса, тогда как самим смыслопорождающим потенциалом обладает понятие «дискурс» (категория деятельностная, событийная, когнитивно-прагматическая) в двух его вариантах: «дискурс поэтической прозы» и «лирикопрозаический дискурс».
© Озерова Е. Г, 2012
тельна лишь в том случае, если лик святого подтверждается написанным именем.
Осень — самая у нас именинная пора: на Ивана Богослова — мои, на мучеников Сергия и Вакха,
7 октября, — отца- через два дня, мч. Евлампии, матушка именинница, на Михайлов День Горкин пирует именины, а зиму Василь Василич зачинает,
— Васильев День… **
Прецедентные имена в текстах русской поэтической прозы имеют экстралингвистическую закрепленность и пронизаны духовной традицией и религиозной историей: Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей (Бытие, Гл. 2: 19) — Мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек, в день их сотворения (Бытие, Гл. 5: 2) — Радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах (Евангелие от Луки. Гл. 10: 20) — Господи! Имя Твое вовек- Господи! Память о Тебе в род и род (Псалтирь. Гл. 134: 13).
В Толковом словаре библейских выражений и слов В. М. Мокиенко читаем: «ИМЯ. Крестить (окрестить) [каким] именем. Давать христианское имя при крещении. Во имя [кого, чего]. Книжн. Ус -тар. В честь, во славу, в память кого-, чего-л. Во имя Божие, именем Божиим. Устар. Книжн. Формула настоятельной просьбы, мольбы. Доброе имя (добрая слава) лучше богатства. Посл. книжн. Пословица употреблена в Библии» [2, с. 236−237].
** Здесь и далее (если не указано иное) в качестве примеров приводятся выдержки из книги И. С. Шмелева «Лето Господне» (М.: Лодья, 2002. — 384 с.).
Фразеологический словарь старославянского языка (отв. ред. С. Г. Шулежкова) содержит описание фразеологизма Имярекъ — обозначение места в молитве, куда должно быть вставлено имя конкретного человека, о котором сейчас молятся- буквально значит «назвав имя» [3, с. 210−211].
Имя, отмечается в Библейской энциклопедии, — не только название, но с у щ н о с т ь и з н, а ч е н и е именуемого- церковное имя при крещении нарекается в честь святого — небесного покровителя, Ангела-хранителя. Ср.: 1) У тебя Иван Богослов ангел, а мой
— Михаил Архангел. У каждого свой- 2) И каждому Ангелу день положен, славословить чтобы… вот человек и именинник, и ему почет-уважение, по Ангелу.
Рассматривая имя как фактор культуры, В. Н. То -поров приходит к следующему выводу: во всех сферах духовной жизни человека «роль имени не только велика, но по-особому отмечена. И то, что поддается учету и пересказу, образует лишь поверхностный слой той тайны, которая связана с именем. Но даже прикосновение к этому слою намекает и на глубину этой тайны, и на ту силу, которая от нее неотделима» [4, с. 380].
Имя может эксплицироваться «как носитель высшего смысла и в этом отношении (как в религиозных откровениях или поэзии) тяготеет к абсолютной мотивированности», имеет «глубинные смысловые пласты», это «импульс культуры» [4, с. 381−382]. Ср.: Защурив глаза, я вижу, как в комнату льется солнце. Широкая золотая полоса, похожая на новенькую доску, косо влезает в комнату, и в ней суетятся золотники. По таким полосам, от Бога, спускаются с неба Ангелы, — я знаю по картинкам. Если бы к нам спустился!
Прецедентное имя в дискурсе поэтической прозы обнаруживает ярко выраженные коммуникативнопрагматические отношения. Ср.: Преподобный отче Сергие. Моли Бога о на-ас!.. Поет и отец, и я напеваю внутренним голоском, в себе (Шмелев И. С. «Богомолье»).
Характерной для дискурса русской поэтической прозы является градация функционирования прецедентных имен. Например, имя собственное Иван может иметь следующие прецедентные имена: Иоанн-Предтеча (Иоанн-Креститель- Иоанн-Постный), Иоанн-Богослов, Иоанн-Златоуст. Ср.: 1) Она входит с лампадкой в спальню, движется неслышно совсем к киоту в правом углу, где главные наши образа-" благословения": Троица, Воскресение Христово, Спаситель, Казанская, Иоанн-Креститель, Иван-Бого-слов… и Животворящий Крест в «Праздниках" — 2) Вот и канун Ивана-Постного, — «Усекновение Главы Предтечи и Крестителя Господня», — печальный день.
Как видим, прецедентное имя Иоанн-Предтеча имеет номинативные вариации: Иоанн-Креститель и Иоанн-Постный. Это связано с той когнитивной информацией, которая имплицитно сообщается прецедентной ситуацией. Так, в Толковом словаре Д. Н. Ушакова предтеча — предшественник, лицо, своей деятельностью, своим явлением подготовляющее путь кому-нибудь. В Евангелии от Марка читаем: Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия, как написано у пророков: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою. Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему. Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов (Евангелие от Марка, Гл. 1: 1−4).
Крестя, крещение мотивируют следующую номинацию прецедентного имени Иоанн-Креститель
— тот Иоанн, который крестил Иисуса.
Возникновение номинативного варианта Иоанн-Постный также связано с прецедентной ситуацией: день мученической смерти Крестителя Господня Иоанна в 32 году по Рождестве Христовом вспоминается Православной Церковью 11 сентября по новому стилю и называется Усекновение главы Иоанна Предтечи. В этот день церковью установлен строгий пост как выражение скорби о насильственной смерти великого Пророка, Предтечи Господа Иисуса Христа [5, с. 286−287]. Такие прецедентные имена в дискурсе поэтической прозы образуют когнитивно-конно-тативную систему, которая способствует интенцио-нальному и интегративному восприятию лирикопрозаического текста.
Интертекстуальные тексты в русской поэтической прозе содержат, как правило, прецедентные имена, которые считались святыми, поэтому носящий имя святого хранит образ своего небесного покровителя. Ср.: Господня сила, в ликах священных явленная… заступники наши все, молитвенники небесные!.. Думаешь, что … земное это? Это уж самое небо движется, землею грешной… прославленные все, увенчанные… Господни слуги… подвигами прославлены вовеки … сокровища благих… Кажется мне: смотрят они на нас, все — святые и светлые. А мы все грешные…
Прецедентное имя в дискурсе русской поэтической прозы является отражением русской духовности, которая предполагает включение «мыслей о фактах» в контекст «мыслей о мыслях». «Прецедентные тексты, представляя собой готовые интеллектуальноэмоциональные блоки — стереотипы, образцы, мерки для сопоставления, используются как инструмент, облегчающий и ускоряющий осуществляемое языковой личностью переключение из «фактологического» контекста мысли в «ментальный», а возможно, и
обратно» [6, с. 220]. Ср.: Горкин и молитвы Покрову знает, говорит: «Сама Пречистая на большой высоте стоит, с Крестителем Господним и твоим Ангелом — Иван-Богословом, и со ангельскими воинствами, и держит над всей землей великий Покров-омофор, и освящается небо и земля, и все церкви засветятся, и люди возвеселятся».
Прецедентные имена в дискурсе русской поэтической прозы репрезентируют духовный и ментальный прецедентный образ в сознании эготопа. Под эготопом мы понимаем субъективно-индивидуальное восприятие действительности, соотнесенность объекта художественного описания с «Я-личностью», создание определенных эго-смыслов, эго-воспоминаний, эго-оценок- Я-пространство [6, с. 170−174].
Прецедентными, отмечает Ю. Н. Караулов, назовем «тексты, (1) значимые для той или иной личности в познавательном и эмоциональном отношениях, (2) имеющие сверхличностный характер, то есть хорошо известные и широкому окружению данной личности, включая ее предшественников современников и, наконец, такие, (3) обращение к которым возобновляется неоднократно в дискурсе данной языковой личности», которые являются показателем «принадлежности к данной эпохе и ее культуре» [7, с. 216].
Опираясь на структуру прецедентности Ю. Н. Караулова, рассмотрим прецедентное имя Пантелеи-мон-Целитель в дискурсе поэтической прозы:
Вечерком я пошел к Горкину в мастерскую.
Он сидел над поникшей березкой и слушал, как скорняк читал про великомученика и целителя Пан-телеимона. Я долго слушал, как жалостливо вычитывал Василь Василич… — как царь Максимилиян терзал святого и травил дикими львами, но не мог причинить смертной погибели, и тогда велел воинам, дабы усекли святому голову мечом. И великие чудеса случились…
И тут я подумал: если бы и с папашенькой случилось чудо, исцелил бы его Целитель!
Прецедентное имя Пантелеимон-Целитель иллюстрирует ценностно-смысловую и интенциональ-ную значимость для эготопа, но вместе с тем, имеет не только сверхличный, но и этнокультурный характер: известно современникам и предшественникам.
Все Целителя призывают, все Богу молятся… что ж, так вот и не помирать никому?..
… Старенький дает мне большую книгу в зеленом переплете, на котором выдавлены золотцем слова: «Житие, страдания и чудеса св. великомученика и целителя Пантелеимона».
— … Почитывай папашеньке… Милостив Господь, призрит милосердием… и облегчит Целитель недуг болящего.
В прецедентной ситуации значимой становится не только когнитивная информация, но и ее преломление к эмотивному состоянию эготопа.
А Горкин тут и сказал: Великие исцеления истекали от целителя. Один купец в Туле ногу себе топором посек … все доктора отказались вылечить… А как помолился купец с горячей верой Целителю, помазали ему ногу святым маслицем от лампады Целителя, — здоровая нога стала.
Прецедентное имя Пантелеимон-Целитель имеет, несомненно, сверхличностный характер: повествование о его жизнеописании передается из поколения в поколение.
Я прочел книжечку скорняка про целителя Пантелеимона. Он жил в давние времена, когда язычники мучили христиан. Жил где-то на Востоке и был ученый врачеватель. Сам языческий царь повелел обучить его врачебной науке, дабы он стал царским врачевателем. И он хорошо стал врачевать, во имя Христа. И было видение одному священнику в том граде, чтобы вышел к воротам. Тот восстал ото сна и вышел. И увидал красивого юношу Пантелеона, что значит — «Вселев», или — «Всесильный». Священник позвал его к себе и стал говорить ему про Иисуса Христа. И потом научил христовой вере, окрестил тайно и дал ему имя Пантелеимон — Всемилостивый. И Пантелеимон стал лечить еще лучше и даже совершал чудеса.
Это прецедентное имя в дискурсе поэтической прозы фиксируется неоднократно (около 200 контекстов- только в автобиографической повести И. С. Шмелева «Лето Господне», по данным конкорданса, составленного А. Г. Балакаем, это прецедентное имя употреблено 56 раз и является показателем культурной и духовной принадлежности [8].
Прецедентными именами в дискурсе русской поэтической прозы назовем следующие: (1) значимые не только в когнитивной интерпретации, а в ее преломлении к эмотивному состоянию эготопа, (2) имеющие сверхличностный характер: знание о прецедентной ситуации передается из поколения в поколение, (3) обращение к нему возобновляется неоднократно и является показателем культурной и духовной принадлежности.
Когнитивное пространство текстов поэтической прозы раскрывает этимологию прецедентного имени, связывает через имя с именем Божиим. Индивидуальное имя, отмечает Д. Б. Гудков, связано 1) с широко известным текстом, относящимся, как правило, к числу прецедентных, или 2) с ситуацией, широко известной носителям языка и выступающей как прецедентная, или 3) именем-символом, указывающим на некоторую эталонную совокупность определенных качеств [9, с. 108]. В дискурсе поэтической прозы все уровни прецедентности находят подтверждение: закреплены в прецедентном тексте (Библия), прецедентной ситуации (житие) и в имени-символе: Иоанн Богослов, Николай-Чудотворец, Пантелеимон-Целитель.
Человеческое именование и имявоплощение, отмечает С. Булгаков, существует по образу и подобию божественного боговоплощения и наименования- всякое имя имеет смысл, это и составляет внутреннюю форму имени, а имя в своем возникновении есть слово, то есть смысл, идея, содержание, так как бессмысленных имен в их генезисе не существует.
Обращение к прецедентному имени в текстах поэтической прозы актуализирует значимую для эготопа когнитивную информацию, является средством дополнения и расширения смысла и эксплицирует ценностно-культурные регистры. Обращение к прецедентному тексту и прецедентной ситуации, отмечает Д. Б. Гудков, происходит через прецедентное имя, «а сами прецедентный текст и прецедентная ситуация являются феноменами скорее собственно когнитивного, нежели лингвистического плана, поскольку хранятся в сознании носителей языка в виде инвариантов восприятия. Реальная ситуация речи может сополагаться автором с некой прецедентной ситуацией, выступающей как эталон для ситуаций такого типа вообще. Чтобы актуализировать в сознании собеседника инвариант восприятия данной прецедентной ситуации, говорящий употребляет прецедентное высказывание или прецедентное имя» [9, с. 109]. Ср.: 1) И молюсь в уме: «Господи, помоги папашеньке! Святый Великомучениче и Целителю Пантелеимоне, исцели болящего раба божия Сергия!..» — Горкин так научил- 2) А утром и говорят: папашенька-то веселый встал и попросил яичко! Я поглядел на иконку Целителя и стал горячо молиться.
Рассматривая в работе «Философия имени» мир как имя (ср. «Весь мир — икона Божья» — богослов Валерий Лепахин), А. Ф. Лосев подчеркивает, что именно «в любви мы повторяем имя и взываем к любимому через имя», «молимся мы через имена, через произнесение имени», «именем и словами создан и держится мир" — имя — 1) вещь, данная в разуме,
2) энергия сущности [10, с. 191].
Прецедентные имена, подчеркивает Д. Б. Гудков, необходимо отличать от общих нарицательных имен, являющихся именами собственными по происхождению. Последние давно оторвались от своего первоначального денотата и не связаны в сознании говорящих с каким-то одним субъектом [см.: 11, с. 58−69]. Отличительным свойством прецедентного имени лирикопрозаических текстов является постоянное обращение к первоначальному денотату как объекту вербальной (молитвы, каноны, тропари) и визуальной (иконы) коммуникации.
Сам прецедентный текст, отмечает В. В. Красных,
— «феномен вербальный, однако в когнитивной базе он хранится в виде инварианта своего восприятия, который представляет собой некую структурную
совокупность минимизированных и национально-детерминированных представлений о прецедентном тексте (включая коннотации, с текстом связанные). Инвариант восприятия прецедентного текста относится к числу феноменов вербализуемых, поэтому апелляция к прецедентному тексту осуществляется через связанные с этим текстом прецедентные высказывания или прецедентные имена» [12, с. 51−52].
В дискурсе поэтической прозы прецедентное имя выходит за рамки вербального пространства и расширяет его визуальным восприятием: Я поглядел на иконку Целителя и стал горячо молиться. Поэтому можно сделать вывод: прецедентное имя в дискурсе поэтической прозы имеет сложную систему интертекстуальных вербально-визуальных духовных и культурных кодов, за ним «всегда стоит некое представление о нем, общее и обязательное для всех носителей того или иного национально-культурного менталитета, или инвариант его восприятия, который и делает все апелляции к прецедентному феномену «прозрачными», понятными, коннотативно окрашенными» [13, с. 170].
Таким образом, осмысление прецедентных имен как символических маркеров духовного пространства русского лирикопрозаического дискурса позволяет сделать следующие обобщения: прецедентные имена имеют этнокультурную направленность, поскольку
1) они пронизаны духовной традицией и историей религиозного сознания-
2) актуализируют значимую для эготопа историко-культурную информацию, являясь средством углубления и расширения смыслового содержания соответствующего концепта-
3) эксплицируют ценностно-смысловые регистры культурных концептов-
4) связаны в сознании адресанта с первоначальным денотатом — объектом вербальной (молитвы, каноны, тропари) и визуальной (иконы) коммуникации-
5) имеют градационную репрезентацию, так как имя собственное в лирико-прозаическом дискурсе чаще всего мотивируется несколькими прецедентными именами.
ЛИТЕРАТУРА
1. Гадамер Х. Г. Истина и метод / Х. Г. Гадамер. -М.: Прогресс, 1988. — 704 с.
2. Мокиенко В. М. Толковый словарь библейских выражений и слов: ок. 2000 единиц / В. М. Мокиенко, Г. А. Лилич, О. И. Трофимкина. — М.: АСТ: Астрель,
2010. — 639 с.
3. Фразеологический словарь старославянского языка: свыше 500 ед. / Научно-исследовательская словарная лаборатория МаГУ — отв. ред. С. Г. Шулежкова — чл. редкол.: М. А. Коротенко, Л. Н. Мишина, А. А. Осипова. — М.: Флинта: Наука, 2011. — 424 с.
ВЕСТНИК ВГУ СЕРИЯ: ЛИНГВИСТИКА И МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ. 2012. № 1
11. Заказ 448
4. Топоров В. Н. Исследования по этимологии и семантике. — Т. 1: Теория и некоторые частные ее приложения / В. Н. Топоров. — М.: Языки славянской культуры, 2004. — 816 с.
5. Православные праздники. — Кострома: Авенир-Дизайн, 2002. — 392 с.
6. Озерова Е. Г. Эготоп поэтической прозы / Е. Г. Озерова // Вестник Татарского государственного гуманитарно-педагогического университета. — Казань, 2011. — № 1 (23). — С. 170−174.
7. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность / Ю. Н. Караулов. — М.: Едиториал УРСС, 2003. -264 с.
8. Балакай А. Г. Конкорданс и частотный словарь повести И. С. Шмелева «Лето Господне», справочное электронное издание / А. Г. Балакай, Н. А. Баланчик — под ред. А. Г. Балакая. — Новокузнецк: ГОУ ВПО «Куз -басская государственная педагогическая академия»,
Белгородский государственный национальный исследовательский университет
Озерова Е. Г., доцент кафедры русского языка и методики
E-mail: ozerova@bsu. edu. ru
Тел.: (4722)27−79−19
2011. — 14 600 слов и выражений. — Режим доступа: http: //kuzspa. ru/balakay-page/leto. htm
9. Гудков Д. Б. Теория и практика межкультурной коммуникации / Д. Б. Гудков. — М.: Гнозис, 2003. -288 с.
10. Лосев А. Ф. Форма. Стиль. Выражение / А. Ф. Лосев. — М.: Мысль, 1995. — 944 с.
11. Гудков Д. Б. Прецедентное имя и парадигма социального поведения / Д. Б. Гудков // Лингвостилистические и лингводидактические проблемы коммуникации. — М.: МАЛП, 1996. — С. 58−69.
12. Красных В. В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность? / В. В. Красных. — М.: Диалог
— МГУ, 1998. — 324 с.
13. Красных В. В. Этнопсихология и лингвокульту-рология: курс лекций / В. В. Красных. — М.: Гнозис, 2002. — 284 с.
Belgorod State National Research University
Ozerova E. G., Associate Professor, Department of Russian Language and Teaching Methods
E-mail: ozerova@bsu. edu. ru
Tel.: (4722)27−79−19

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой