Общественно опасные формы злоупотребления правом в сфере правосудия

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

© В. Г. Пономарев, А. П. Рожнов, 2009
УДК 343. 36 ББК 67. 408. 143
ОБЩЕСТВЕННО ОПАСНЫЕ ФОРМЫ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ ПРАВОМ В СФЕРЕ ПРАВОСУДИЯ
В. Г. Пономарев, А.П. Рожнов
Статья посвящена проблемам противодействия некоторым формам злоупотребления правом. Прежде всего рассматривается такое негативное явление, как злоупотребление правом на судебную защиту и его отражение в тексте уголовного закона. Авторами предлагается уточнение формулировок действующего УК РФ и введение в него новых норм, предусматривающих ответственность за исследуемые посягательства.
Ключевые слова: злоупотребление правом, криминальный способ защиты права, криминальные формы злоупотребления правом, право на судебную защиту, ответственность за злоупотребление правом.
Как известно, одним из основных начал гражданского законодательства Российской Федерации является признание равенства участников регулируемых им отношений. Гарантией тому выступает закрепленный в п. 1 ст. 9 ГК РФ постулат, согласно которому граждане и юридические лица осуществляют принадлежащие им права по своему усмотрению.
Вместе с тем осуществление участниками гражданских правоотношений принадлежащих им прав, по замыслу законодателя, не должно ставить под угрозу реализацию прав других участников этих правоотношений. Доказательством тому служит провозглашенный в ч. 3 ст. 17 Конституции Р Ф тезис о недопустимости нарушения прав и свобод других лиц при осуществлении гражданином принадлежащих ему прав и свобод.
Как обоснованно подчеркивается В.А. Кар-ташкиным и Е. А. Лукашевой в комментарии к Конституции Р Ф, ч. 3 ст. 17 Основного Закона запрещает злоупотребление любым субъективным правом во всех его проявлениях. Поэтому «в том случае, когда права и законные интересы
человека нарушаются в результате злоупотреблений со стороны другого лица, государство предоставляет человеку возможность защищать свои права всеми способами, не запрещенными законом. Наряду с этим человек и гражданин имеет право использовать государственные способы защиты своих прав и свобод, которые ему гарантируются Конституцией» [3, с. 171].
Итак, судя по буквальному содержанию предписаний ч. 3 ст. 17 Конституции Р Ф, надо прийти к выводу о том, что запрет на злоупотребление правом возведен в отечественной правовой системе на этапе ее постсоветского строительства в ранг общего принципа российского права. Это неудивительно, поскольку выражает общеевропейскую тенденцию развития правовых систем стран романо-германской семьи, преодолевающих рудименты законодательного позитивизма через включение в писаные юридические источники различного рода принципов (доброй совести, добрых нравов, справедливости и т. д.), не получивших ранее своего текстуального воплощения в официальных формах позитивного права и существовавших исключительно в правовой доктрине (см.: [2, с. 108−109]). Вполне оправданно это и потому, что вопрос о злоупотреблении правом возникает в повестке дня всякий раз тогда, когда у лица имеется в наличии субъективное право как вид и мера
возможного поведения, или юридически обеспеченная возможность действовать определенным образом [6, с. 84]. Как справедливо замечено Н. И. Матузовым, «субъективное право… охватывает собой все виды прав личности: права человека и гражданина, конституционные и отраслевые, основные и текущие, социально-экономические, культурные и личные. «[Там же, с. 82]. Следовательно, и злоупотребление правом также возможно при реализации любых субъективных прав, независимо от их отраслевой принадлежности.
В самом общем виде злоупотребление правом можно определить как осуществление субъективного права, причиняющего вред другому лицу, то есть не в соответствии с его назначением и не с целью удовлетворения собственного обеспеченного правом социальноэкономического либо духовного интереса (во всяком случае, когда такая цель не является ведущей и доминирующей в мотивации реализовать право именно таким образом), и умысел на совершение таких действий [5, с. 31].
Несмотря на свой универсальный характер в системе права, принцип запрета на злоупотребление правом и само понятие такого злоупотребления не получили удовлетворительного выражения в нормах отраслей, составляющих российское право. Единственным исключением является только действующий Гражданский кодекс, хотя имеющаяся в нем регламентация злоупотребления правом и правовых последствий такового также далека от совершенства.
Так, статья 10 ГК РФ закрепляет пределы осуществления гражданских прав. В частности, п. 1 указанной статьи содержит норму, устанавливающую запрет на совершение гражданами и юридическими лицами действий исключительно с целью причинить вред другому лицу, а также иных форм злоупотребления правом. Как видно из содержания указанной нормы, перечень форм злоупотребления правом (даже в их внутриотраслевом, гражданско-правовом срезе) является открытым, что позволяет рассмотреть каждый из предусмотренных законом способов осуществления гражданских прав через призму злоупотребления ими. Заметим, что при этом во всем возможном многообразии способов злоупотребления правом встречаются и такие,
которые способны причинить вред интересам, поставленным под охрану уголовного закона.
Гражданско-правовым последствием факта злоупотребления правом является предусмотренная п. 2 ст. 10 ГК РФ возможность судебного отказа нарушителю в защите принадлежащего ему права. Сама же защита нарушенных прав, как следует из ст. 11 ГК РФ, осуществляется в соответствии с подведомственностью, установленной процессуальным законодательством, судом, арбитражным судом, третейским судом. Отсюда злоупотребление правом во всех его проявлениях неразрывно связано с осуществлением правосудия по гражданским делам.
В этой связи представляется вполне логичной постановка вопроса о возможности и необходимости уголовно-правовой оценки действий лиц, использующих интересы правосудия исключительно в собственных, зачастую корыстных целях. Рассмотрим лишь несколько получивших распространение на практике способов злоупотребления правом.
Как показывает судебная практика, в последнее время участились случаи установления судами права собственности на объекты гражданских прав, изъятые из оборота. Речь идет о зданиях, строениях, сооружениях, построенных на не отведенных для этих целей земельных участках без получения необходимых для этого разрешений. Гражданское законодательство определяет такие объекты как самовольные постройки (ст. 222 ГК РФ), право собственности на которые у лиц, их осуществивших, по общему правилу не возникает. Казалось бы невозможным вынесение судебных актов о признании права собственности на такую недвижимость, если не принимать во внимание следующие обстоятельства. Основанием для избрания такого способа защиты права, как его признание, являются гражданско-правовые сделки (мена, дарение, купля-продажа и пр.), что исключает из предмета доказывания по таким делам необходимость установления обстоятельств, подтверждающих законность создания «спорного» объекта. На самом же деле инициирование рассмотрения гражданского спора осуществляется сторонами исключительно с целью включения в гражданский оборот вещей, не обладающих оборотоспособностью. Оче-
видно, что в этом случае суд умышленно вводится в заблуждение относительно правовой природы разрешаемого им спора. Вынесение желаемого судебного акта позволяет заинтересованному лицу распорядиться самовольной постройкой и тем самым получить для себя определенную выгоду в ущерб интересам органов местного самоуправления. Кроме того, появление так называемых добросовестных приобретателей данного имущества существенно затрудняет, а порою делает невозможным оспаривание возникшего на основании судебного решения права. Вместо этого собственник имущества приобретает исключительное право по правилам ст. 36 Земельного кодекса РФ требовать предоставления ему земельного участка. При этом нарушается баланс публичных интересов, заключающийся в том, что множеству объективных прав заинтересованных в предоставлении участка лиц корреспондирует обязанность органа местного самоуправления принять решение о предоставлении участка только одному из них.
Итак, налицо один из противоправных способов злоупотребления правом на судебную защиту. Достаточно ли применение в этом случае мер воздействия, предусмотренных ГК РФ? Думается, что нет. Причиняемый подобными деяниями вред свидетельствует о таком характере их общественной опасности, которым обладают лишь преступления. В то же время в силу ст. 8 УК РФ единственным и достаточным основанием уголовной ответственности является деяние, содержащее признаки состава преступления, описанного в Особенной части УК РФ. Для уголовно-правовой оценки упомянутых деяний требует уяснения вопрос о том, что является основным объектом таких посягательств: интересы правосудия или общественные отношения, складывающиеся в процессе производства, потребления и перераспределения материальных благ (экономические интересы)?
Действия лиц, прибегнувших к избранию внешне законного, а по сути противоправного в данной ситуации способа защиты права, прежде всего, причиняют вред экономическим интересам общества. На это указывают мотивы, которыми руководствуются такие лица: желание внедрить незаконно созданный
объект в гражданский оборот с целью его последующего возмездного отчуждения либо приобретения прав на землю. В то же время, наряду с основным непосредственным объектом, данное посягательство неизбежно причиняет вред и интересам правосудия как одному из видов юрисдикционной деятельности, основной целью которого является защита интересов личности, общества и государства [1, с. 24]. Достижение именно этой цели становится невозможным при упомянутом способе злоупотребления правом на судебную защиту.
Уяснение объекта данного посягательства дает возможность убедиться в отсутствии среди норм Особенной части УК РФ составов преступления, содержащих признаки описанного деяния. Следовательно, в настоящее время использование такого криминального способа злоупотребления правом непреступно. Данное обстоятельство позволяет прийти к выводу о необходимости дополнения уголовного закона соответствующим правовым запретом.
Еще одной наиболее часто встречающейся разновидностью злоупотребления правом на судебную защиту являются действия (бездействие) должностных лиц органов государственной власти, органов местного самоуправления при рассмотрении и разрешении гражданских дел с участием указанных органов.
Нормы гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства предоставляют лицам, участвующим в деле, право на обжалование судебных актов, право представлять суду возражения и доказательства в их подтверждение. Сторонам спора, кроме того, предоставляется право признать иск, отказаться от иска, закончить дело мировым соглашением. При этом, как прямо указано в тексте закона (ч. 1 ст. 35 ГПК РФ, ч. 2 ст. 41 АПК РФ), лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.
Вместе с тем вывод о недопустимости злоупотребления лицами, участвующими в деле, принадлежащими им процессуальными правами в гражданском процессе следует исключительно из системного толкования положений ГПК РФ в их взаимосвязи с нормами
гражданского и арбитражного процессуального законодательства. Однако подобный вывод не позволяет определить круг неблагоприятных последствий несоблюдения указанного правила.
В АПК РФ прямо закреплен соответствующий запрет (ч. 2 ст. 41 АПК РФ). Указано законодателем и на возможные формы воздействия на нарушителей со стороны суда (ст. 111 АПК РФ дает суду право отнести на злоупотребившую сторону судебные расходы вне зависимости от исхода дела, а ч. 3 ст. 225. 12 АПК РФ позволяет суду наложить на нарушителя штраф).
Между тем для того чтобы решить вопрос о достаточности предусмотренных законом мер противодействия злоупотреблению процессуальными правами, следует остановиться на конкретных примерах правоприменительной практики.
Заинтересованное лицо обращается в суд, арбитражный суд с заявлением в порядке рассмотрения дел, возникающих из публичных правоотношений. Бремя доказывания при рассмотрении таких дел распределяется процессуальным законодательством следующим образом. На заявителе лежит обязанность по доказыванию обстоятельств, подтверждающих нарушение его прав и охраняемых законом интересов. Органы же и должностные лица, чьи действия (бездействие) либо решение обжалуются, обязаны доказать законность таких действий (бездействия), решения. Неисполнение соответствующей процессуальной обязанности со стороны органов государственной власти, органов местного самоуправления и должностных лиц, равно как и пренебрежение ими имеющимися процессуальными правами (возражать против заявленных требований и представлять доказательства в обоснование представленных возражений), приводит к принятию судебных актов в пользу заявителя, а в качестве восстановления его нарушенных прав на указанные органы возлагается обязанность по совершению каких-либо действий. Поскольку совершение таких действий находится в сфере регулирования публичного права, постольку исполнение судебных актов (в силу норм арбитражного процессуального закона решения по делам, возникающим из публичных правоотношений,
подлежат немедленному исполнению) затрагивает интересы неопределенного круга лиц и причиняет вред самим публично-правовым образованиям. Примером тому является предоставление земельных участков на внеконкурсной основе, выдача разрешений на строительство и ввод объектов в эксплуатацию.
Не изменится ситуация и при признании заявленных требований. Отличие состоит лишь в том, что для наступления негативных последствий виновными предпринимаются активные действия.
Поскольку органы государственной власти и органы местного самоуправления в силу ст. 124 ГК РФ выступают на равных началах с другими участниками правоотношений в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, постольку указанным органам также принадлежит неотъемлемое право на судебную защиту. Реализация этого права предполагает возможность обращения указанных органов в суды с требованиями имущественного характера. При этом выгодоприобретателем в случае удовлетворения таких требований выступает само государство или муниципальное образование.
Осуществляя принадлежащие этим органам, как истцам, процессуальные права, они могут отказаться от иска. Правомерность такого отказа с процессуальной точки зрения сомнений не вызывает. Последствие использования права на отказ от иска заключается в невозможности повторного обращения в суд с иском о том же предмете и по тем же основаниям. Иными словами, субъективное право на судебную защиту в конкретном случае считается реализованным. Каково же истинное значение отказа от иска в отсутствие к тому каких-либо объективных причин (добровольного удовлетворения его ответчиком)? Государство или муниципальное образование лишаются того, на что они по закону были вправе претендовать и рассчитывать. При определенных обстоятельствах подобные последствия характерны и для заключения мирового соглашения.
Достаточно ли существующих мер для противодействия таким способам злоупотребления процессуальными правами, которые причиняют вред охраняемым уголовным законом объектам? Думается, что нет.
В связи с этим представляется вполне логичным внести изменения в процессуальное законодательство, дополнив его указанием на возможность применения уголовно-правовых мер воздействия к лицам, злоупотребившим процессуальными правами.
Кроме того, совершение указанных деяний как с корыстной или иной личной заинтересованностью, так и без таковой, вряд ли дает основания говорить о наличии должностных преступлений. Поэтому указанные формы злоупотребления правом нуждаются в криминализации.
Все вышеперечисленные деяния совершаются лицами, участвующими в гражданском и арбитражном судопроизводстве. При этом зачастую между этими лицами существует предварительный сговор на их совершение. В тех случаях, когда такая договоренность достигается между гражданами, трудностей при определении субъекта, подлежащего ответственности, как правило, не возникает. Иная ситуация складывается при определении лица, подлежащего ответственности, когда подобное криминальное соглашение достигнуто между организациями различных организационно-правовых форм. Проблема при этом кроется в том, что руководители этих организаций, будучи в силу закона уполномоченными действовать от их имени без доверенности, достигают между собой договоренности, обусловливающей дальнейший ход судебного процесса, однако лично интересы возглавляемой организации в суде не представляют. Все дальнейшие действия, облекаемые в процессуальную форму, совершаются от имени этих организаций лицами, действующими по доверенности. При таких обстоятельствах следует задуматься об основаниях и пределах ответственности всех лиц, использующих правосудие как средство достижения своих противоправных целей и вопреки его истинному конституционно-правовому назначению.
Нельзя переоценить и роль суда, призванного разрешить конфликтность ситуации, который, будучи заложником чужих интересов, принимает итоговые процессуальные акты, порождающие у злоумышленников определенные, ранее не принадлежавшие им права либо
освобождающие их от выполнения лежащих на них обязанностей. Ведь именно судебный акт, а не факты злоупотребления правом, позволяет воплотить в жизнь намеченный замысел. В этой связи действия суда при определенных обстоятельствах также, на наш взгляд, подлежат уголовно-правовой оценке. Особых трудностей не возникнет при умышленном вынесении судьей такого решения -для этого в действующем Кодексе имеется достаточно норм, которые позволяют учесть и корыстную, и иную мотивацию, которой продиктованы действия субъекта отправления правосудия (ст. 285, 286, 290, 305 УК РФ). Но как быть, если судебный акт был вынесен судьей в результате халатного, пренебрежительного отношения к своим обязанностям? Использовать для этого резервную норму ст. 293 УК РФ не всегда возможно, а ст. 305 УК РФ к этой ситуации применена быть не может, так как устанавливает возможность привлечения к ответственности судьи только при умышленном вынесении им неправосудного судебного акта. К сожалению, российский законотворец так до сих пор и не услышал настоятельные и криминологически обоснованные рекомендации видных представителей отечественной правовой науки о необходимости установления самостоятельной уголовной ответственности за неосторожное постановление незаконного либо необоснованного судебного акта, когда такое постановление влечет за собой тяжкие последствия (см.: [4, с. 21−22]).
Таким образом, общественно опасные формы злоупотребления правом, совершение которых способно причинить вред охраняемым законом интересам личности, общества и государства, должны получить законодательное закрепление в тексте уголовного закона. При этом формы законодательной регламентации уголовной ответственности за такие посягательства нуждаются в дальнейшем осмыслении и проработке.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Горелик, А. С. Преступления против правосудия / А. С. Горелик, Л. В. Лобанова. — СПб.: Юрид. центр Пресс, 2005. — 491 с.
2. Давид, Р. Основные правовые системы современности: пер. с фр. В. А. Туманова / Р. Давид, К. Жоффре-Спинози. — М.: Междунар. отношения, 1999. — 400 с.
3. Конституция Российской Федерации: науч. -практ. коммент. / под ред. акад. Б. Н. Топорнина. -М.: Юристъ, 1997. — 716 с.
4. Лобанова, Л. В. Преступления против правосудия. Общая характеристика и классификация:
учеб. пособие / Л. В. Лобанова. — Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2004. — 62 с.
5. Малиновский, А. А. Злоупотребление субъективным правом (теоретико-правовое исследование) / А. А. Малиновский. — М.: Юрлитин-форм, 2007. — 352 с.
6. Матузов, Н. И. Актуальные проблемы теории права / Н. И. Матузов. — Саратов: Изд-во Сарат. гос. акад. права, 2003. — 512 с.
SOCIALLY DANGEROUS FRAUD FORMS IN THE SPHERE OF THE JUSTICE ADMINISTRATION
A.P. Rozhnov, V.G. Ponomarev
The article is concerned with problems of countermeasures to some fraud forms. First of all they examine such negative phenomena as fraud to judicial protection and its reflection as prohibited criminal act in the criminal legislation face. The writing stuff brings forward phraseology improvement of the acting Criminal Code of the Russian Federation and institution of new law propositions those create responsibility for examined frauds.
Key words: fraud, criminal pre-award relief, criminal fraudforms, right to relief in court, right to judicial protection, responsibility for fraud.

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой