Общественно-политический опыт Великобритании в оценках М. Н. Каткова и «Русского вестника» (рубеж 50-60-х гг. Xix века)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК [94(47). 081:070]:94(410)"-185/186"-
БОРИСКИН В.В. Общественно-политический опыт
Великобритании в оценках М. Н. Каткова и «Русского вестника» (рубеж 50−60-х гг. XIX века)
Данная статья посвящена особенностям восприятия общественно-политического опыта Великобритании М. Н. Катковым и публицистами журнала «Русский вестник» на рубеже 50−60-х гг. XIX века. Предпринимается попытка осветить малоизученный аспект либерального течения общественно-политической мысли России этого периода.
Ключевые слова: общественно-политический опыт Великобритании, общественно-политическая мысль России, либерализм, М. Н. Катков, «Русский вестник».
50−60-е гг. XIX века оставили заметный след в общественно-политической истории как Великобритании, так и России. Для первой эти годы ознаменовались демократическими реформами в сфере избирательного права, организационным оформлением консервативной и либеральной партий, деятельностью величайших политиков своего времени -Г.Д. Т. Пальмерстона, Б. Дизраэли, У. Глад-стона, Дж. Брайта. В России в этот же период осуществлялись попытки умеренно-либерального реформирования, предпринятые императором Александром II и блестящей плеядой его сподвижников -С.С. Ланским, Н.А. и Д. А. Милютиными, С. И. Зарудным, М. Х. Рейтерном, В.А. Та-тариновым, А. В. Головниным. Помимо этого в обеих странах наблюдался небывалый общественный подъем. Реформистское, феминистское, рабочее, ирландское, диссидентское движения активно проявляли себя в рассматриваемые годы в Англии. В России вступали в свою новую фазу идейные споры западников и славянофилов, стремительно зарождалось радикально-демократическое движение. Синхронность основных тенденций общественно-политического развития двух
государств представляется таковой лишь на первый, поверхностный взгляд. В Великобритании вопросы реформирования последовательно решались на стабильной конституционной основе, в рамках богатой демократическими традициями политико-правовой культуры, формировавшейся веками. В Российской империи проблемы модернизации обострялись общей культурной и социально-экономической отсталостью страны, отсутствием демократических институтов, неразвитостью общественного правосознания. Соответственно процессы реформирования приобретали на российской почве противоречивую, а порой и трагическую окраску. Отсюда — постоянные споры о путях и методах преобразований, настойчивые поиски и нередко идеализация зарубежного опыта, незавершенность основных реформ.
Следует отметить, что политический строй Великобритании импонировал прогрессивно настроенным кругам российского общества на протяжении всего XIX столетия. Они приветствовали конституционализм и парламентаризм, гарантировавшие открытую борьбу партий и мнений, местное самоуправление, свободу собраний, слова, печати, совести,
гласное и состязательное судопроизводство, неприкосновенность личности и собственности, свободу предпринимательской деятельности. Многие черты британской общественно-политической системы легли в основу проектов реформ М. М. Сперанского, программных документов декабристов и петрашевцев, научно-публицистических работ либералов-западников. Особенно показателен в этом смысле рубеж 50−60-х гг. XIX века. Можно утверждать, что именно на это время приходится ближайшее знакомство русских с английскими общественными и политическими порядками. Здесь немаловажным фактором явилась специфика взаимоотношений двух государств в рассматриваемый период. Великобритания выступала основным торговым партнером и кредитором императорской России. В середине XIX века доля Англии составляла около одной трети импорта и до половины экспорта России, а английский капитал участвовал в семи внешних займах из десяти, заключенных царским правительством в 1840—1860-е гг. На Лондонской фондовой бирже проводились валютные операции российского Министерства финансов. Одновременно Великобритания считалась главным внешнеполитическим соперником Российской империи: рассматриваемые годы ознаменовались военными столкновениями в Крымской (Восточной) войне и последующим обострением противоречий двух стран на Балканах, в Афганистане, Персии и Средней Азии. Все эти события значительно активизировали интерес россиян к своему главному партнеру и конкуренту. Помимо отмеченных причин, на наш взгляд, определяющую роль сыграли особенности внутриполитического положения как Британии, так и России. В это время Англия достигла вершин в своем развитии, заняв лидирующие позиции в экономике и политике. Она демонстрировала наиболее высокие показатели в промышленности, торговле и сельском хозяйстве, практиковала прогрессивные формы политических и общественных институтов, проявляла успехи в науке и технике. В России же в условиях общественного подъема, когда
проблемы реформирования выдвигались на передний план, а поиск, изучение и пропаганда позитивных западных примеров становились одной из приоритетных задач лидеров передовой научной и публицистической мысли, английские успехи являлись дополнительным стимулом пристального внимания россиян к специфике развития этой страны. На рубеже 5060-х гг. «практика британского парламентаризма, историческая укорененность британского правопорядка, где сама реформа стала традицией, начинают оказывать особенно сильное влияние на состояние умов, становятся существенным компонентом нового умственного склада жизни» России1. Приблизительно в это же время английские учреждения стали объектом изучения на юридических факультетах ведущих российских университетов: создаются специализированные кафедры, разрабатываются лекционные курсы по государственному праву Великобритании, появляются первые специалисты в этой области (Ф.М. Дмитриев, Д. И. Каченовский, Б. И. Утин, Б.Н. Чичерин).
На рубеже 1850−1860-х гг. ревностным сторонником британских институтов был редактор, публицист, один из основоположников русской политической журналистики Михаил Никифорович Катков (18 181 887). Бывший преподаватель Московского университета, известный «в узких кругах» литературный критик, к рассматриваемому времени Катков успешно зарекомендовал себя на редакторских должностях: сначала — в университетской газете «Московские ведомости» (с 1851 г.), а затем в литературном и общественно-политическом журнале «Русский вестник» (с 1856 г.). В последнем он также выступал издателем. При нем «Русский вестник» становится одним из влиятельных печатных органов российского западнического либерализма рубежа 50−60-х гг. В эти же годы наблюдается активизация общественно-политической позиции Каткова. Литератор Е. М. Феоктистов отмечал в своих воспоминаниях, что в конце 1850-х гг. Катков, «сознавая настоятельную необходимость широких реформ, задался мыслью влиять на общественное мнение
или, вернее, создать его в таком смысле, чтобы оно могло действовать на прави-тельство"1. В этом плане английским общественно-политическим традициям отводилась роль стимулирующего фактора — позитивного примера, образца для подражания. В одном из номеров «Русского вестника» за 1861 г. Катков восторженно писал о Великобритании: «Ни одна страна Европы не представляет более обширного и любопытного поприща для наблюдений и размышлений. Здесь вы видите самую высокую степень развития цивилизации, общественный и политический быт, вызывающий всеобщее сочувствие и уважение, неисчислимое богатство капиталов, самые поразительные создания человеческой деятельности, наконец, удивительное своеобразие общественной и домашней жизни, резко отличающееся от характера прочих стран Европы. Здесь всякая мысль, всякое стремление, всякое знание находит себе осуществление и применение, и самые трудные задачи, не находящие себе разрешения на материке Европы, решаются здесь практически с удивительным искусством и уменьем"2. В «Современной летописи», политическом приложении к журналу «Русский вестник», он уже более четко и конкретно сформулировал свою позицию: «Англия научилась искусству делать реформы без революций, и мы, кажется, ничего не потеряем, если будем соревновать им в этом отно-шении"3. Преимущества британского государственного устройства стали одной из ведущих тем «Современной летописи» и «Русского вестника» в рассматриваемые годы, а сами издания не раз призывали российских читателей активно «внимать» примерам Великобритании.
К 50−60-м гг. XIX века в Англии прочно утвердились значительно развитые демократические свободы, важнейшими из которых являлись неприкосновенность личности и собственности, свобода передвижения и занятий, свобода слова, печати, совести. Ни в одной стране мира не было в то время такой свободы публичных собраний и митингов, как в Великобритании. Легально существовали различные общественные и профессиональные
организации. В течение всего XIX столетия Англия служила пристанищем для политических эмигрантов. В эмигрантской среде она имела общепризнанный статус надежного «государства-убежища». Здесь продолжительное время жили и работали К. Маркс и Ф. Энгельс, А. И. Герцен и Н. П. Огарев, О. Бланки и Л. Блан, Д. Мадзини и Л. Кошут и многие другие.
В России в условиях авторитарного режима английские права и свободы вызывали искреннее сочувствие прогрессивно настроенных кругов общественности, заинтересованных в утверждении подобных правовых институтов на территории своей страны. Наиболее ярких приверженцев они нашли в лице публицистов и редактора «Русского вестника». Журнал, уделяя внимание различным сторонам общественной и государственной жизни Великобритании, неизменно ставил в ее основу «уважение свободы лиц». Неоднократной похвалы на страницах издания были удостоены неприкосновенность личности, собственности, свобода слова, печати, собраний4. При этом важным механизмом, позволявшим англичанам сохранять и эффективно использовать свои права, публицисты журнала считали развитое общественное мнение. Так, сотрудник «Русского вестника» Г. Каменский тесно увязывал широкие права английского народа с активным проявлением общественного мнения в стране. «В Англии права добыты народом, а не даны ему ради одного приличия, — писал он. — Народ сознавал эти права гораздо прежде, нежели получал их- издавна приучился их формулировать, положительно называя свои желания. Он понимал ясно, чего он хотел, чего он добивался. Он прямо и определенно высказывал, чего он хотел"5. «Теперь только в Англии общественное мнение пользуется полною свободой и составляет действительную силу», — утверждал его коллега по журналу6. Сам же Катков призывал последовать примеру Британии в правовой сфере, прежде всего в реализации свободы слова и печати: «Должно поставить граждан в такое положение, чтобы они не скрывали того, что думают, и не говорили того, что не думают.
В Англии более, нежели где-нибудь, эти требования находят себе удовлетворение"7.
Известный ученый-экономист и публицист В. П. Безобразов, неоднократно публиковавшийся в рассматриваемые годы на страницах «Русского вестника», благожелательно отзывался об идейно-политической терпимости, утвердившейся в Великобритании. Он, в частности, называл ее «всемирной лабораторией политических убеждений», обеспечивающей при этом «спасительную нейтральную почву» общественно-политической борьбе в стране. В результате — «революция, реакция и диктатура не мыслимы в Англии». «До этой великой политической фазы не дорос ни один континентальный народ», — приходил к выводу Безобразов8.
Центральное место в политической системе Великобритании либеральная общественность России рубежа 1850−1860-х гг. отводила высшему представительному и законодательному органу страны — парламенту. «Русский вестник» немало страниц уделил характеристике этого органа власти, неизменно наделяя его ведущей ролью в управлении британским государством. Например, публицист журнала Г. В. Вызин-ский смело утверждал, что в Англии «правит парламент». В парламентаризме он видел и основную «гарантию политической свободы» вообще9. В свою очередь, его коллега по журналу превозносил представительный орган Великобритании за стремление «сохранить беспримерную свободу в общественном устройстве» и «не задеть какую-нибудь живую ветвь органического целого», не внести «какой-нибудь новый элемент, который впоследствии может губительно возобладать над целым"10. Достаточно лестных оценок со стороны публицистов журнала получила верхняя палата британского парламента — палата лордов. Она рассматривалась ими как важный и необходимый институт английской политической жизни, стабилизирующий и сдерживающий ее от резких движений: «Англии дорога палата лордов, как собрание людей, наиболее независимых в мире, независимых и от правительства, и от публики, способных противостоять и притязаниям власти, и временным увлечениям общественного
мнения, имеющих полную возможность сказать без страха и гнева свободное слово и в вопросах политических, и в высших судебных делах"11. Вместе с тем стоит признать, что в вопросе оценки взаимодействия и взаимовлияния парламента и общественного мнения авторы журнала не были последовательными. Так, уже несколько номеров спустя публицист «Русского вестника» отмечал, что в целом «парламент представляет собою общественное мнение Англии» и, следовательно, подчиняется его требо-ваниям12. Позицию журнала можно отчасти понять, если вспомнить, что на рубеже 5060-х гг Катков в качестве политического идеала рассматривал конституционную монархию и одновременно активно выступал за создание в Российской империи высшего представительного органа от дворянства, призванного упрочить положение и реализовать участие первого сословия в управлении страной13. С его точки зрения, английская палата лордов демонстрировала наиболее удачный пример практической реализации подобного проекта, что и находило отражение в публикациях журнала14.
Одним из основных достижений Великобритании, залогом социального спокойствия, политической стабильности и экономического процветания государства Каткову представлялось широкое местное самоуправление — «основа и палладиум английского политического устройства"15. По его мнению, британский опыт наилучшим образом подходил и для адаптации в пореформенной России. Для того чтобы направить внимание правительства и общественности в нужное русло, на протяжении всех лет подготовки земской реформы «плюсы» самоуправления «по-английски» активно изучались и пропагандировались на страницах «Русского вестника».
К основным достоинствам местного самоуправления в Англии Катков относил принцип «соединения властей», в частности объединение административных и полицейско-судебных функций в институте мировых судей (justice of peace). Он считал, что эта особенность наилучшим образом способствовала объективности, скорости и эффективности в решении местных дел, предотвращала бюрократическую волокиту, обычную
для континентальных органов управления16. Положительной чертой представлялся и тот факт, что все должностные обязанности на местах исполнялись не государственными чиновниками, а самими жителями. Публицист Д. А. Капнист отмечал: «Внутри Англии не встречается почти вовсе правительственных чиновников, в континентальном смысле слова. Все должностные лица принадлежат к числу обывателей». Причем «большинство из них исправляют свою службу безвозмездно"17. По мнению Каткова, отсутствие платы способствовало притоку на местные должности лиц бескорыстных, независимых, с развитым чувством долга и гражданской ответственности: «Благодаря такому устройству народ находится под непосредственным управлением людей, ставящих выше всего честь свою, и не имеет дела с мелкими представителями закона, нередко превращающимися в деспотов именно потому, что они наемники"18.
Особенно настойчиво внимание читателей акцентировалось на социально-нравственных качествах лиц, занимавших местные должности в Англии (прежде всего -должность мирового судьи). Как полагал публицист М. И. Зарудный, «существенным благом» для самоуправления являлся обычай, согласно которому мировые судьи не избирались, а назначались королевой из числа лиц, имевших не менее 100 ф. ст. годового дохода с земельной собственно-сти19. По мнению же Каткова, именно это как нельзя лучше способствовало эффективности функционирования института местного самоуправления, поскольку представителей земельной аристократии отличал «наиболее удачный» для мирового судьи набор характеристик: материальная и политическая независимость, исключавшие возможность подкупа и давления свыше, образованность, широкий общественный кругозор, «утонченная вежливость» и «безукоризненная честь». Вместе с тем редактор особо подчеркивал, что мировые судьи отнюдь не бесконтрольны в своем поведении: «Контроль производится общественным мнением, потому что все действия их гласны"20.
Строго говоря, Катков не призывал российское правительство к прямому
заимствованию мирового института в тех формах, в которых он сложился в Британии. «Было бы ребячеством думать, что институт английских мировых судей может быть целиком перенесен на какую-нибудь другую страну, — писал он. — Достоинство института заключается не во внешних формах его, а в том духе, которым проникнута английская джентри (поместное дворянство. В.Б.)"21. Однако вывод прочитывался очевидный: в Российской империи ведущую роль в системе местного управления также желательно передать общественности в лице поместного дворянства.
Несмотря на огромное просветительское и общественно-политическое значение «английских» публикаций «Русского вестника», нельзя не отметить их тенденциозность. В призывах активно «внимать» британскому опыту нередко игнорировались исторические традиции, общественно-политические и экономические реалии Российской империи рассматриваемого времени. Да и политическая жизнь самой Великобритании порой безжалостно «загонялась» в идеологические рамки издания. Как вспоминал Е. М. Феоктистов, «Катков тщательно вычеркивал в статьях своих сотрудников всякие неблагоприятные отзывы об Англии из опасения, что отзывы эти могут подорвать веру и уважение к стране, внутреннее устройство коей должно служить образцом для России"22. Известно также, что в своих публикациях российские почитатели английских учреждений часто некритически следовали за мнением западноевропейских ученых, среди которых ведущие позиции занимали Ш. Монталамбер, А. Токвиль и Р. Гнейст. Прусский юрист и историк Рудольф Гнейст пользовался особой популярностью у публицистов журнала. Катков считал его одним из лучших знатоков общественно-политических институтов Великобритании. Работы «берлинского профессора» активно перепечатывали на страницах «Русского вестника». В то же время в самой Англии труды Гнейста не пользовались подобным авторитетом: британские юристы критиковали их за компилятивность и слабую документированность.
Советский историк Ю. С. Мелентьев полагал, что «из всех буржуазных государств именно Англия вызывала наибольшие симпатии русских либералов, многие из которых откровенно прославляли Британию как страну идеального государственного уст-ройства"23. Вместе с тем было бы преувеличением утверждать, что подавляющее большинство представителей либерально-западнической общественности рубежа 50−60-х гг. XIX века демонстрировало идеалистический взгляд на политическую систему Великобритании и с оптимизмом оценивало возможность заимствования ее институтов. Наряду с «англоманами» из «Русского вестника» существовала значительная группа либералов-западников, которые, приветствуя отдельные политические и общественные учреждения Англии, крайне осторожно, а порой и критически относились к перспективам их заимствования Россией.
Так, неоднозначную позицию занимал Б. Н. Чичерин. Еще в 1856 г. на страницах «Русского вестника» он выступал с пропагандой британских порядков, наилучшим образом выражавших «чувство законности» и «здравый политический смысл"24. Однако уже пару лет спустя, подробно ознакомившись с воплощением этих лозунгов в общественно-политической жизни Англии, российский ученый выявил ряд недостатков — «общественное неравенство, владычество аристократии, печальное состояние многих отраслей управления, уродливость стародавних учреждений» — и скорректировал свою позицию в рассматриваемом вопросе25.
Впоследствии Чичерин сохранял уважение к отдельным политическим институтам Великобритании, в частности к представительным учреждениям, но не считал возможным на данном историческом этапе более или менее полноценно воплотить британский опыт в России. В 1863 г. в письме к брату он отметил, что подобная попытка принесла бы «величайший вред» государству, в котором отсутствуют необходимые предпосылки и условия для утверждения конституционных (парламентских) порядков26. Интересно заметить, что и другой ярчайший представитель российского
западнического либерализма пореформенных лет К. Д. Кавелин, восхищаясь «блистательным парламентским правлением» в Англии, отвергал необходимость скорейшего внедрения подобных учреждений в своем отечестве27.
Особенно жесткую критику позиция Каткова и его сотрудников встречала в вопросах местного самоуправления. Например, профессор права и публицист Б. И. Утин, проанализировав специфику деятельности «местных органов», пришел к обоснованному выводу, что самоуправление в Англии «не есть собственно самоуправление, а управление страны весьма немногочисленным землевладельческим классом». По мнению российского либерала, «английские учреждения, для того чтобы стать общеобязательным образцом, должны еще пережить трудный и долгий период демократизации, проникнуться народным началом, а не воплощать в себе дух только господствующего класса, как бы усердно и добросовестно он ни служил стране"28.
Публицисты журнала «Атеней», полемизируя с «Русским вестником», активно выступали против идеализации британского опыта местного самоуправления. Оно рассматривалось ими как эффективный, но часто корыстный инструмент в руках английской аристократии. «Самоуправление, как совершенная противоположность самоуправству, — вещь, неоспоримо, прекрасная, — писали авторы журнала, — но, конечно, когда оно не обращается в орудие преобладающих интересов одного известного класса в явный ущерб другим. Но именно этим чрезмерным перевесом выгод одного сословия отличалось оно во всех аристократических обществах — в Карфагене, в Венеции и, наконец, в Англии». Для исправления указанного недостатка они требовали «самых существенных перемен, прямо в ущерб аристократическому началу». В связи с этим предлагалось усилить административную роль государства29. Подобную точку зрения отстаивал и Б. Н. Чичерин. Аристократизм -главное «зло» всей политической системы Великобритании, местного самоуправления в частности, — представлялся как прямое следствие недостаточного
участия государства в управлении. Соответственно залог исправления данного порока и общей демократизации ученый видел в «усилении центральной власти насчет местных"30.
В целом стоит согласиться с мнением современного российского историка С. Ю. Тороповой, что, «оценивая возможность использования британского опыта, русские либералы учитывали специфику своей страны и вели речь о применимости лишь отдельных элементов британской демократии"31. Однако, на наш взгляд, немаловажно и то, что в глазах значительной части либеральной общественности России рубежа 50−60-х гг. XIX века политический пример Великобритании являлся все-таки наиболее показательным среди западноевропейских государств, и именно ее опыт не раз становился авторитетным «аргументом» внутренней общественно-политической борьбы. В условиях подцензурной печати Англия выступала тем нейтральным «полигоном», на котором представители либерального течения российской общественно-политической мысли пытались моделировать и решать актуальные проблемы своей собственной страны. В подобных случаях речь шла не столько об Англии, сколько о желательном политическом устройстве для России. В перипетиях этой интеллектуальной борьбы реальное положение дел в Великобритании порой отходило на второй план.
Нам представляется, что залогом заинтересованности М. Н. Каткова и его сотрудников в изучении и пропаганде общественно-политического опыта Великобритании являлась в том числе глубоко осознанная коллективом журнала потребность пореформенной России в положительных социально-экономических и политических примерах. Следует отметить, что редактор и публицисты «Русского вестника», как и многие образованные россияне XIX века, не стыдились признавать успехи и преимущества других государств, не считали зазорным учиться у них перспективным образцам экономического, политического, социального развития, а главное — не уставали вещать об этом с единственной доступной им трибуны — трибуны печатного
слова. Они прекрасно понимали, что только на этом пути можно преодолеть многовековые проблемы модернизации Российского государства.
Уже в начале XX столетия, размышляя над коллизиями общественно-политических баталий первых лет правления Александра II, в том числе над пресловутым «англоманством» редактора «Русского вестника», известный российский ученый М. М. Ковалевский сформулировал предположение, на наш взгляд, актуальное и сегодня: «Англия легко может указать нам тот путь, каким должно пойти дальнейшее развитие наших учреждений в интересах одновременного торжества свободы, гражданского равенства и прочного порядка, обеспечиваемого одним главенством права. Я имею в виду не простое заимствование, а приспособление давно испытанных английских порядков к той среде, какую представляет собой наше отечество"32.
1 Филиппова Т. А. Великобритания и Россия во второй половине XIX века: диалог политических культур (вопросы методологии) // Британия и Россия. М., 1997. С. 229.
2 Феоктистов Е. М. За кулисами политики и литературы (1848−1896). Воспоминания. М., 1991. С. 110.
3 Русский вестник. 1861. Т. 31. № 2. С. 544.
4 Современная летопись. 1861. № 51. С. 19.
5 См. подробнее: Русский вестник. 1856. Т 3. Кн. 1. Отд. 8. С. 99- Там же. 1859. Т. 19. № 1−2. С. 87- Там же. Т. 20. № 3. Кн. 1. С. 67- Там же. Т 22. № 7. Кн. 1. С. 59- Там же. 1860. Т 26. № 3. Кн. 1. С. 94.
6 Каменский Г Эпизоды из английской жизни // Русский вестник. 1860. Т 29. № 9. Кн. 2. С. 93.
7 Русский вестник. 1860. Т 28. № 8. Кн. 2. С. 451.
8 Современная летопись. 1861. № 51. С. 19.
9 Безобразов В. П. Аристократия и интересы дворянства // Русский вестник. 1859. Т. 23. № 9. С. 39.
10 Вызинский Г. В. Характер политической и административной реформы в Англии // Русский вестник. 1858. Т. 14. № 4. Кн. 1. С. 337−338.
11 Русский вестник. 1859. Т. 20. № 3. Кн. 1.
С. 67, 77.
12 Там же. 1860. Т. 26. № 3. Кн. 1. С. 92.
13 Там же. Т. 28. № 8. Кн. 2. С. 451.
14 См.: Китаев В. А. От фронды к охрани-тельству (из истории русской либеральной мысли 50−60-х годов XIX века). М., 1972. С. 118−119, 136- Корнилов А. А. Общественное движение при Александре II (1855−1881). Исторические очерки. М., 1909. С. 86−88.
15 Примечательно, что уже в 1870-е гг. М. Н. Катков полностью отказался от своей прежней позиции: «Боже нас сохрани когда-либо ввести в России представительство! Это будет истинным несчастием России, это у нас будет началом конца нашей истории…». Цит. по: Изместьева Г. П. М. Н. Катков // Вопросы истории. 2004. № 4. С. 89−90.
16 Современная летопись. 1860. № 1−2. С. 209.
17 См.: Русский вестник. 1860. Т. 26. № 3. Кн. 1. С. 92.
18 Капнист Д. А. Местное самоуправление в Англии // Русский вестник. 1863. Т. 48. № 11. С. 134−136.
19 Русский вестник. 1860. Т 26. № 3. Кн. 1. С. 93.
20 См.: Зарудный М. И. Английские суды (Из путевых заметок) // Русский вестник. 1860. Т. 28. № 8. Кн. 2. С. 605.
21 Русский вестник. 1860. Т. 26. № 3. Кн. 2. С. 209−212.
22 Современная летопись. 1860. № 1−2. С. 210.
23 Феоктистов Е. М. Указ. соч. С. 109.
24 Мелентьев Ю. С. Революционная мысль России и Запад (Русские революционеры-де-
мократы о капитализме и буржуазной демократии). М., 1966. С. 149.
25 Чичерин Б. Н. О политической будущности Англии // Русский вестник. 1856. Т. 5. № 10. Кн. 2. С. 673−674.
26 Чичерин Б. Н. Очерки Англии и Франции. М., 1858. С. XIII.
27 См.: ОР РГБ. Ф. 334. К. 3. Д. 1.
28 См.: Кавелин К. Д. Собр. соч. в 4-х т. Т. 2. СПб., 1898. С. 157−158, 894.
29 Утин Б. И. Государственный быт Англии // Отечественные записки. 1862. Т. 143. № 7−8. Отд. 1. С. 431−432.
30 Атеней. 1858. № 35. С. 562- Там же. № 33. С. 435.
31 См.: Чичерин Б. Н. Очерки Англии и Франции. С. XIII, 24.
32 Цит. по: Агеева О. Г., Шамин С. М. Россия и внешний мир: из истории взаимовосприятия. Заседание «круглого стола» // Отечественная история. 2003. № 3. С. 188.
33 Ковалевский М. М. Начало русско-английского сближения // Вестник Европы. 1912. № 3. С. 264.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой