Причины вовлечения в культовые религиозные группы

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

РОМАНОВ Андрей Владимирович
Кандидат философских наук, доцент кафедры философии
Уральский государственный экономический университет
620 144, РФ, г. Екатеринбург, ул.8 Марта/Народной Воли, 62/45 Контактный телефон: (343) 251−96−11 e-mail: philos@usue. ru
Причины вовлечения в культовые религиозные группы
Ключевые слова религия- новые религиозные движения- тоталитарные секты- кризис- невроз- причины вовлечения в деструктивные религиозные культы.
Анализируются такие понятия, как «тоталитарная секта», «новые религиозные движения», определены характеристики «культа». Рассмотрены социальные, невротические, когнитивные, психологические, «ноогенные», авторитарные, ситуационные, биографические, психосоциальные, семейные основания вовлечения в культовые группы.
Отношения религии и государства — сложная проблема, выступающая одним из факторов проблемы национальной безопасности. Различие в терминологическом определении религиозных групп оказывает влияние на государственно-конфессиональные отношения, на судьбы людей, являясь зачастую предметом судебных разбирательств. Несмотря на выраженный моноконфессиональный политический тренд, последние двадцать лет в России образуется множество новых религиозных движений. Как «традиционные», так и «сектантские», религиозные группы применяют схожие психотехнологии и единые символы для воздействия на сознание адептов. В мире увеличивается доля независимых церквей (вне официальной церкви и государственного контроля), плюрализация религиозного выбора, а также глобализация, снижение значения традиции, ориентация человека на поиск и конструирование собственной религиозности [1. С. 16].
В России те религии, которые более соответствуют ожиданиям политического истеблишмента, имеют лучшие шансы стать «духовным основанием» государства. В современной России «религиозность» несет на себе печать политического госзаказа и обязательности в той же степени, что и несколько десятилетий назад «атеизм». Контроль в религиозной сфере — одна из форм контроля сознания, поэтому борьба с «тоталитарными, деструктивными сектами» выступает формой построения в обществе идеологической монополии, «вертикали власти». И если весь мир, включая такие государства, как Китай, Япония, Вьетнам, Австралия, Турция, не говоря уже о Европе, движутся по пути секуляризации, то Россия направляема в противоположную сторону «постсеку-ляризма», идеологической клерикализации.
Утверждение религии в качестве высшей формы «духовности» и основы процветания общества остается мифологической идеологемой. Согласно результатам исследования Г. Пола, наиболее религиозные общества наименее благополучны, в них сильнее проявляется неравномерность распределения материальных благ. Религиозность помогает справляться со стрессом и тревожностью в малоэффективном обществе с низким уровнем социальной стабильности и защищенности 2. P. 398−441]. Т. Рис выявляет корреляцию: чем выше в стране уровень коррупции и небезопаснее выходить на улицу, тем чаще граждане обращаются к божественным силам 3]. Согласно последним исследованиям компании Gallup Organization, чем сильнее набожность населения, тем
© Романов А. В., 2013
беднее оно живет, и наоборот. Индекс религиозности Сомали, Малави составляет 99%, Норвегии — 20, Швеции — 17%.
Кризис общества, традиционной религиозности, личности и семьи отражается в проблеме деструктивных религиозных культов. Широкое использование в средствах массовой информации, в идеологической литературе терминов «тоталитарная секта», «традиционные», «нетрадиционные» религии лишено правовых оснований и приводит к бюрократическому произволу. Деление религий на «истинные» и «ложные», «наши» и «не наши» также лишено научного содержания.
Понятие «секта» неоднозначно. В соответствии с первичным научным, идущим от М. Вебера, значением, понятие «секта» производно от латинского глагола «secare» (отрезать, отделять), от латинского «secta» — часть общего, образ мысли, от английского «section» — часть целого. Сектами назывались самостоятельные группы, возникающие в рамках «традиционных» конфессиональных, политических сообществ. Сходным по смыслу является греческое слово aipsaswc- («эйресиос») — ересь. В латинском варианте Библии «aipsaswc-» переводится как «секта». Иудеи называли «еретиками» христиан. В научном контексте секта — это тип религиозной организации, характеризующийся меньшей формализованностью богослужения, оппозиционностью в отношении официальной религиозности, равноправием внутри группы, отсутствием бюрократической структуры, претензией на богоизбранность и духовно-религиозное возрождение. Христианство возникла в качестве одной из «сект» в рамках «традиционного» иудаизма.
Второе значение термина «секта» благодаря активности некоторых идеологов распространилось в России с 1990-х годов в единстве со словом «тоталитарная». Оно характеризуется ненаучным, идеологическим, негативно-оценочным, репрессивным содержанием и сродни прежним понятиям — «троцкист», «ревизионист» и пр. Отождествление религиозной группы с «тоталитарной сектой» есть форма ее дискриминации. Внедрение политиками в массовое сознание репрессивных коннотаций данного понятия упрочивает систему власти, но приводит к усилению ксенофобии, вражды между конфессиями и национальностями. Наиболее авторитетные западные эксперты в данной области, такие как Margaret Th. Singer, Michael D. Langone, Carol Giambalvo, Steven Hassan, используют термин «cult» (культ) вместо прежнего «secta».
Понятие «культ» характеризует не тип организации, не специфику верований, а направленность деятельности группы. Это «культовое качество» характеризуется манипулированием, контролем сознания, деструкцией личности и общества, обманом, тоталитарным типом отношений. Оно динамично и как черта группы может увеличиваться или уменьшаться. Далеко не все формы проявления «нетрадиционных» религиозных групп являются культовыми и деструктивными.
Терминологически, как тип организации, «секта» не тождественна «церкви». Но проблема в том, что подчас некоторые проявления в деятельности исторических религий, такие как усиление авторитарно-пассивной установки, агрессия в отношении к «инославному», преследование критиков, манипулирование, практика «контроля сознания» в монастырях, носят культовый характер1. Такие культовые группы, как психотерапевтические, образовательные, политические, коммерческие, ни «новыми религиями», ни «тоталитарными сектами» назвать невозможно. Проблема заключается в пресечении не деятельности религиозных культов, а ее деструктивной направленности.
1 По поводу печально известных событий в подростковом приюте при православном Бо-голюбовском монастыре во Владимирской области отец Сергий (Рыбко), настоятель двух православных московских храмов, отозвался так: «Плохо — не то слово. Там секта». Он сравнивает порядки в монастыре с режимом Пол Пота. (См., в частности: ЬИр^/шш^иПегГах-геНдюп. ги/?ас1=іп1егуіе^'-& amp-&-у=236.)
Выделим основные характеристики культа («культового качества») [4].
Основателем «секты» полагается человек, которому открылись истина и Бог. Лидер группы, претендуя на сверхчеловечность, харизму, поощряет покорность и зависимость. На фоне разговоров о любви и милосердии формируется нетерпимость к людям, не являющимся членами культа, по типу «мы — они», манипулятивное, подчас жестокое к ним отношение. Индивидуальные устремления и ценности вытесняются коллективными интересами. Современная эпоха провозглашается в качестве переходной к истине и духовности, что должно знаменоваться обострением борьбы культовой группы со «злом мира». Предшествующие времена характеризуются как эпоха безнравственности и бездуховности. Полагается, что апокалипсис, конец времен близок и «неверующие» не спасутся, но сакральные знания обеспечат спасение при строгом следовании культовым предписаниям. Поддерживается стремление к непосредственному контакту со спиритуальной реальностью «здесь и сейчас» вместо контакта опосредованного и отсроченного. Членов группы ориентируют на «расширение сознания», реализацию трансперсональных возможностей психики. Использование психоделических состояний, медитации, оккультизма превращается в бизнес. Внедряется идея, что обладание истиной делает членов культа «святыми», «мессиями», «богоизбранной элитой». Представители светского мира полагаются греховными и недостойными спасения. Культ характеризуется фанатизмом последователей, отсутствием чувства юмора и вариативности восприятия, боязнью независимого критического мышления. Критики запугиваются и преследуются. Связи между культистами и особенно отношение к некультистам строго контролируются. Допускаются обман и мошенничество. Деятельность коммерческих организаций представляется в качестве религиозной, дабы не выплачивать налоги с доходов. Используется культовый сленг, дезориентирующий непосвященных. Сексуальные «нормы» варьируются: от групп, пропагандирующих безбрачие, до коммун «свободной любви» как средства «расширения сознания». Финансовые отношения предполагают необходимость отдавать от «десятины» до 100% доходов и имущества. Подчеркивается связь между спасением и финансовой щедростью. Призывается жертвовать безвозмездный труд. Идеологическая доктрина группы распадается на доктрину фасадную для внешнего использования (разговоры о семье, милосердии) и скрытую, внутреннюю, доктрину (завоевание власти в мире) — главная установка — «цель оправдывает средства». Оправдываются аморализм, «трансцендентальный обман» в отношении «инославных». «Божественные» нормы полагаются выше юридического закона. Демонстрируется верность лидеру. Мир характеризуется как черно-белый: культ духовен, божествен- внекультовый мир пребывает «во зле». Провозглашается, что чувства выше мысли- эмоции, интуиция — от Бога- рациональное, критическое мышление — от Сатаны. Культ уподобляется семье. Используются различные средства удержания в группе — от финансовой зависимости до формирования чувства страха перед сверхъестественными наказаниями за уход. Требуется разрыв связей с прошлым: семьей, друзьями, близкими. На заданный вопрос никогда не дается точный ответ. В результате происходят кардинальные личностные изменения. Власть и деньги превращаются в сакральную цель.
В период крушения социальных структур усиливается состояние аномии, фрустри-рованности, невротичности человека, чувство бессилия, неуверенности, страха и возрастает подверженность манипулятивному влиянию. Членство в культовой группе определяется тремя основаниями.
Первое основание членства в группе — это невротический характер, вызванный де-задаптированностью, фрустрированностью потребностей, чувством безнадежности, зависимости, страха и комплексами вины. Неврозы личности — мишень для манипулятора.
Второе основание — это тактика культов по вербовке, манипуляции, контролю сознания и удержанию адепта в группе.
Третье основание — это бегство от абсурдности социальной жизни, поиски смысла жизни, ее рациональности, стремление к самоактуализации собственной личности. Отсюда следует возможность психодиагностики предрасположенности к вовлечению в культовые группы. Проблема выявления оснований вовлечения в культы разработана в специальной литературе на редкость слабо [5].
Деструктивность экономической и политической деятельности, инфляция, безработица, преступность, разрушение системы здравоохранения, образования и культуры в целом приводит к идее кризиса гуманизма и к связанной с этим идее богооставлен-ности общества. Идеи «нового гуманизма», предполагающего развитие безграничных возможностей человека, становятся опорой «новой религиозности».
По мере того, как общественные институты перестают быть опорой для индивида, отношение к ним становится более отчужденным. Постоянство лжи формирует иммунитет к правде. Индивид проявляет базовое недоверие к обществу, а само оно отождествляется с «княжеством Сатаны». Устойчивое восприятие противоразумной абсурдности социальной жизни проявляется в терпимости к иррациональным формам идеологии.
Фрустрирующая дезадаптированность в обществе сменяется чувством адекватности, адаптированности в группе, вариантом «мини-царства-божия-на-земле». Энергия политической активности (зачастую протеста) сублимируется в формах «квазирелиги-озной» деятельности. В целом культы политически весьма консервативны.
Деятельность отдельных «традиционных» церквей, дискредитирующая традиционную религиозность, расширяет основания для развития «тоталитарных сект». Кризис традиционной религиозности проявляется в смыкании с государственной властью и криминальными структурами, в нарастании внутрицерковных противоречий, в стяжательских тенденциях, в «духовной» поддержке системы эксплуатации.
В группу риска попадают люди, не удовлетворенные своей жизненной ситуацией, с «ноогенными» (В. Франкл), смысложизненными, неврозами. Новая культовая пост-коммунистическая идеология определяет предмет поклонения и систему взглядов и действий (Э. Фромм). Человек обретает чувство «сакральной сопричастности», покоя и защищенности, ради чего он обречен жертвовать возможностью выбора и личной ответственностью.
Вовлеченность в культы обусловлена отрицанием прежней фрустрирующей «нормы» — по принципу маятника. Номинальность семьи и роли родителей заменяется полнотой «святого семейства» с обожествлением харизматического лидера. Осознание аморализма общества компенсируется табуированной системой морали. Пере-избыточность потребления вытесняется аскетической установкой, манией жертвовать собственностью во имя «высшего». Культ — одна из форм стремления избавиться от многообразных неврозов, фобий, комплексов вины. «Секта» выступает в качестве терапевтической группы, предлагая разрешение проблем неофитов.
Комфортное пребывание в группе ассоциируется с нисхождением благодати. Социально-психологическая зависимость от группы и лидера подчас оказывается сильнее зависимости наркотической. Пребывание в группе тонизирует. «Сектанты"-экстра-верты находят источник энергии в миссионерской деятельности. Чувствующий себя объектом эксплуатации стремится обрести опыт предмета любви и легко поддается манипулятивной «бомбардировке любовью». Группа дает чувство культовой соборности, опыт принадлежности к некоему надындивидуальному сверх-Я. Экстатические состояния воспринимаются как проекции высшей реальности. Руководители групп превращаются в универсальных авторитетов в области философии, политики, религии. Авторитет начальника отождествляется с авторитетом эксперта. На образ гуру проецируются атрибуты Бога. Нормы, определяемые руководителем, воспринимаются в качестве богооткровенных.
Маргинальность социальная, статусная, экзистенциальная проявляется в марги-нальности религиозной. Маргинальные существа ничем не владеют, не имеют статуса, имущества. Их поведение пассивно, униженно, они подчиняются наставникам, принимают наказания, низведены до единообразия, чтобы обрести новый облик и силы [6. С. 18]. В стремлении к стабильности они тяготеют к параноидальному стилю. Отторжение ими общества и семьи, оцениваемых как греховные, является местью этому социуму, отвергнувшему их самих. В условиях социальных катаклизмов параноидальный стиль жизни и восприятия становится всеобщей нормой. Интенциональность паранойи проявляется в разнообразии образов «козлов отпущения», полиморфного врага.
Вслед за американскими учеными Дж. Россом и М. Лангоном [7 необходимо выделить такие факторы, определяющие культовую уязвимость индивида, как период развития, ситуация, личная биография, психологическая предрасположенность.
Прохождение основных этапов психосоциального развития и соответствующих им кризисов предполагает рост вероятности вовлечения в культы. Особенно в этом отношении значимы (в соответствии с типологией Э. Эриксона) стадии подростковая и поздней зрелости (после 60 лет). Опасность подросткового периода обостряется неопытностью, недостаточной ответственностью, тяготением к простым ответам на сложные вопросы.
К ситуационным факторам относятся все переходные состояния неустойчивости, маргинальности, связанные со сменой социального статуса и групповых ролей. Это окончание средней школы, первый год вне семьи, тюремное заключение, первый или последний год обучения в вузе, потеря или смена работы, развод, путешествия, переезд, болезнь, смерть близкого, смена образа жизни, эмиграция.
Рассматривая биографический фактор, следует отметить, что дети из семей с высоким уровнем дохода более уязвимы для вербовщиков, чем менее инфантильные выходцы из бедных семей, прошедшие дворовую школу выживания и цинизма, выработавшие иммунитет к манипуляции. Однако погружение на самое дно жизни может подтолкнуть к поискам чистоты и высшего смысла. Крещение и традиционное религиозное воспитание не являются непреодолимым препятствием для культовой вербовки.
Среди психологических факторов следует выделить различные формы неврозов и психических расстройств. Трансовые культы (медитация, экстаз) опасны и привлекательны для истериков. Группы, акцентирующие внимание на переживании страдания и жертвенности, привлекают депрессантов. Депрессанты боготворят лидеров, приписывают им мудрость и благодать, эффективно «бомбардируются» эмпатией, стремятся соответствовать роли «покорного», «младшего» в «духовной семье». Проповедь собственной духовной исключительности влечет людей с нарциссическими устремлениями. Комплекс неполноценности толкает лидеров к утверждению культовой формы воли к власти. Среди личностных факторов следует также отметить застенчивость, доверчивость, склонность к гомеостазу, общую несамоактуализированность личности, терпимость к идеологической и смысловой неопределенности, тревожность, нестабильность установок, репродуктивность мышления.
Для групп риска характерна склонность к авторитарному типу отношений и мышления. В культовой группе происходит усиление авторитарно-пассивной, инфантильной установки. Свои действия в группе и мышление индивид воспринимает в качестве сакральных. Со временем различия с другими группами и обществом усугубляются. Общность склонностей и личностных черт индивидов в группе усиливается. Состояние групповой закрытости способствует устранению «социального чувства» и усилению агрессии к иноверцам.
Потенциальной жертвой деструктивных культов является каждый человек в состоянии разочарования, авитаминоза, наивности, безнадежности, дезадаптированности,
фрустрированности. Люди, испытывающие чувство зависимости и страха, находят в культах прозрачность перспективы, однозначность отношений (спасение определяется подчинением «старшим»), избавление от индивидуального чувства ответственности и вины. Большинство будущих и бывших культистов страдают от острого чувства одиночества. Составляющей культовой привлекательности является возможность избавиться от этого чувства. «Секта» завершает уже начавшийся процесс отрыва своих последователей от прежней системы социальной поддержки.
Семейная жизнь большинства культистов неудачна. Невроз «взрослого ребенка» формирует пожизненное стремление индивида к поддержке, отношениям, моделирующим семейные. И «неблагополучные», и внешне «счастливые» семьи могут воспитать людей для культов. С другой стороны, сами культы разрушают семьи. Культизм — одна из форм изменения группового статуса, вариант молодежного разрыва отношений с семьей. Это максима первичной свободы в форме выбора между авторитетами, видами власти над собой. Предпочтение более высокого, нежели родительский, авторитета воспринимается в качестве собственного духовного роста.
Помимо авторитарных, деструктивных, существуют гуманистические основания культовой притягательности. Культизм — форма трансцендирования, поиска иных возможностей, протеста против действительного, устранения смысложизненного вакуума. Индивид приходит в группу с неразрешенными во «внешнем» обществе проблемами, и в рамках культовой общности эта гуманистическая, психотерапевтическая направленность имеет возможность совмещаться с деструктивными формами ее реализации.
Источники
1. Синелина Ю. Религия в современном мире // Эксперт. Спец. номер. 2012. № 1 (833).
2. Gregory P. tte Chronic Dependence of Popular Religiosity upon Dysfunctional Psy-chosociological Conditions // Evolutionary Psychology. 2009. No. 7 (3).
3. Тимошенко А. Религия затормозила развитие США. Режим доступа: http: //www. gzt. ru/topnews/science/258 008. html.
4. Романов А. В. Что такое культ. Родителям и психологам о «тоталитарных сектах». Екатеринбург: Изд-во УрГПУ, 1998.
5. Романов А. В. Психологические причины вовлечения в деструктивные религиозные культы // Журн. практ. психолога. Спец. выпуск: Психология деструктивных культов: профилактика и терапия культовых травм. 2000. № 1−2.
6. Тэрнер В. Символ и ритуал. М.: Наука, 1983.
7. Ross J., Langone M. Cults: What Parents Should Know. Weston, MA: American Family Foundation, 1988.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой