Динамика минеральной плотности кости, маркеров костного обмена и качества жизни пациентов с эндогенным гиперкортицизмом после достижения ремиссии эндогенного гиперкортицизма

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Медицина


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ДИНАМИКА МИНЕРАЛЬНОЙ ПЛОТНОСТИ КОСТИ, МАРКЕРОВ КОСТНОГО ОБМЕНА И КАЧЕСТВА ЖИЗНИ ПАЦИЕНТОВ с эндогенным
гиперкортицизмом после достижения ремиссии эндогенного гиперкортицизма
Н.В. ДРАГУНОВА*, Ж.Е. БЕЛАЯ, Л.Я. РОЖИНСКАЯ, Н.И. САЗОНОВА, Т.О. ЧЕРНОВА, А В. ИЛЬИН
ФГБУ Эндокринологический научный центр МЗ РФ (Директор — академик РАН И.И. Дедов)
Цель: изучить степень восстановления минеральной плотности кости (МПК), маркеров костного обмена, качества жизни пациентов с эндогенным гиперкортицизмом (ЭГ) через 12 месяцев после достижения ремиссии заболевания.
Материалы и методы: выполнена проспективная оценка состояния 21 пациента в активной стадии ЭГ и после достижения ремиссии заболевания (пациенты получали заместительную гормональную терапию — гидрокортизона ацетат или имели нормальный уровень свободного кортизола в суточной моче и нормальные показатели кортизола крови в 23: 00) через 12 месяцев. Всем пациентам была выполнена рентгенография грудного и поясничного отделов позвоночника с целью выявления переломов. Измерение МПК проводилось методом двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии (ДРА) области поясничного отдела позвоночника (L1-L4) и проксимального отдела бедра (Prodigy, Lunar, GE, USA). Измерение уровня свободного кортизола в суточной моче выполнено на аппарате VitrosECi Маркеры костного обмена, а также кортизол крови в вечернее время измерялись на аппарате ECLIA Cobase 601 Roche. Оценка качества жизни пациентов проводилась с помощью опросников EQ5-D, визуально — аналоговой шкалы ECOS-16, шкалы болевого синдрома Вонг-Бейкера Для оценки функциональных возможностей проводились следующие тесты: тест «подъема» со стула, тест «встать и идти» и «тандем».
Результаты: в исследование были включены 17 (80%) женщин и 4 (20%) мужчины, медиана возраста (Q25-Q75) — 41 (33−49) лет, у 10 (48%) пациентов были диагностированы низкотравматичные переломы: у 7 были выявлены переломы тел позвонков и у 3- переломы ребер до излечения БИК. После достижения ремиссии заболевания через 12 месяцев новых переломов не диагностировано, выявлено улучшение показателей Z -критерия во всех областях: L1-L4 -1,8 стандартных отклонений (СО) (-2. 6- -0. 5) в активной стадии ЭГ is -1,2 СО [-2,2- -0,5] после достижения ремиссии заболевания через 12 месяцев (p=0,05) — в шейке бедраZ- критерий -0,9С0 [-1,7-- 0,8] is -0,7С0 [-1,6--0,3] (p=0,003) — повышение содержания маркеров костного обмена: остеокальцина с 8,2 (6,9−12,0) до 22,7 (12,1−36,5) ng/ml (p=0,01) и СТх с 0,35(0,22−0,63) до 0,7(0,28−1,05) ng/ml (p=0,01- в то же время уровень свободного кортизола в суточной моче снизился с 1449 (926,4−2371) nmol/24h до 66,4 (54,2−76,4) nmol/24h (p=0,01). Значительное улучшение качества жизни получено по всем доменам опросника ECOS16. Согласно опроснику EQ-5D у пациентов уменьшился болевой синдром 1,35 (0,49) vs 1,12 (0,34) (p=0,04), и они отмечали улучшение своего здоровья согласно самостоятельной отметке визуально-аналоговой шкалы (ВАШ) с 49 (18,9) до 68 (10,9) баллов (p=0,004), статистически значимых различий по другим показателям не получено. В100% случаев пациенты отмечают улучшения со стороны функциональных возможностей, но согласно функциональным тестам, достичь статистически значимых различий не удалось.
Выводы: после достижения ремиссии ЭГ выявлено улучшение как МПК, так и качества жизни пациентов с ЭГ, но необходим более длительный период для полного восстановления.
ясничном отделе позвоночника, что говорит о наибольшем влиянии ГК на трабекулярную костную ткань. Распространенность низкотравматичных переломов по данным различных авторов варьирует от 30−70% [6−9]. Структурные и функциональные изменения со стороны костной ткани приводят к инвалидизации пациентов и снижению качества жизни в активной стадии ЭГ [6,10]. Вместе с тем, в 79% случаев после хирургического лечения гиперкортицизма удается достигнуть ремиссии заболевания [11]. В стадии ремиссии ЭГ качество жизни пациентов значительно улучшается, но по ряду данных остается несколько хуже, чем в общей популяции [12]. Ухудшение качества жизни после достижения ремиссии заболевания может быть обусловлено развитием гипопитуитаризма в исходе трансназальной аденомэктомии и необходимостью пожизненной заместительной терапией [13]. Кроме того, развитие необратимых осложнений в активной фазе заболевания или неполная регрессия развившихся нарушений может стать причиной не
* e-mail: dragunova. natalia@gmail. com
ВВЕДЕНИЕ
Эндогенный гиперкортицизм (ЭГ) — редкое, тяжелое многосимптомное эндокринное заболевание, связанное с избыточной продукций кортизола, обусловленное как первичной патологией надпочечников, так и гиперстимуляцией надпочечников вследствие гиперпродукции АКТГ. Одним из системных проявлений избытка глюкокортикоидов (ГК) является развитие глюкокортикоидного остеопороза (ГКО), сопровождающегося снижением МПК и переломами при минимальной травме [1,2]. Высокие концентрации ГК оказывают многофакторное воздействие на опорно-двигательную систему человека. Проксимальная миопатия, гипока-лиемия, приводящие к мышечной слабости, отрицательный кальциевый баланс, гипогонадизм, снижение соматотроп-ного гормона (СТГ), инсулиноподобного фактора роста 1 и витамина Dзначительно усугубляют локальное негативное воздействие ГК на костную ремоделирующую единицу [3,4,5]. Клинически наблюдается небольшое снижение минеральной плотности кости (МПК), преимущественно в по-
№ 1/2014 Остеопороз и остеопатии
только ухудшения качества жизни, но и стойкой инвалиди-зации больного [14].
ЦЕЛЬ РАБОТЫ
Изучить степень восстановления МПК, показателей костного метаболизма и качество жизни пациентов после достижения ремиссии ЭГ.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
В проспективное исследование был включен 21 пациент в активной стадии ЭГ, а затем в стадии ремиссии, подтвержденных клинически и на основании лабораторных исследований. С целью подтверждения ЭГ всем пациентам проводилось исследование свободного кортизола в суточной моче (референсные значения 60−413 нмоль/л), малая проба с дексаметазоном (исследование уровня кортизола крови в утренние часы на фоне 1 мг дексаметазона, принятого накануне вечером). Измерение уровня свободного кортизола в суточной моче выполнено на аппарате VitrosECi. Маркеры костного обмена (остеокальцин и С-концевой телопептид коллагена 1 типа — СТх), а также кортизол крови в вечернее время измерялись на аппарате ECLIA Cobase 601 Roche. В некоторых случаях, выполнялось определение свободного кортизола в вечерней слюне (референсный интервал 0,5−9,4нмоль/л) [15]. Ремиссия Э Г устанавливалась либо при сохранении вторичной надпочечниковой недостаточности, требующей заместительной терапии, либо на основании регресса симптомов гиперкортицизма с нормализацией секреции кортизола и АКТГ.
Рост измерялся с помощью стадиометра, индекс массы тела рассчитывался как масса тела пациента в кг, деленная на рост в метрах, возведенный в квадрат.
Исследование качества жизни пациентов с ЭГ проводилось с помощью опросников: EQ-5D (самостоятельная оценка подвижности, возможности ухода за собой, обычная деятельность, боль/дискомфорт, тревога/депрессия, а также визуально — аналоговую шкалы (ВАШ), в которой пациент может отметить состояние здоровья от 0 (наихудшее состояния здоровья до 100% (наилучшее состояние здоровья) [16]. Кроме того, больным выдавался опросник ECOS — 16, который был специально разработан для оценки качества жизни у пациентов с переломами позвонков [17 -20]. Болевой синдром оценивался по визуально-аналоговой шкале- шкале эмоциональнго восприятия болевого сидрома Wong — Baker и шкале ограничения активности, обусловленной болевым синдромом.
Всем пациентам проводилась оценка рентгенограмм поясничного и грудного отделов позвоночника в боковой проекции Th4-L4, выполненных на аппарате AxiomIcons R200 «Siemens» [21]. Измерение МПК проводили с помощью двухэнергетической рентгеновской абсорбциоме-трии (ДРА) на аппарате Prodigy, LUNAR (GE, USA) в поясничном отделе позвоночника (L1-L4), шейке бедра (Neck) и в проксимальном отделе бедренной кости в целом (TotalHip).
С целью оценки мышечной силы пациентам проводились функциональные тесты:
оригинальные статьи
Тест «подъема» со стула. Для проведения теста «подъем со стула» пациента просили встать со стула 5 раз подряд с руками, сложенными на груди, при каждом подъеме пациент должен был полностью разогнуть колени. Время, за которое пациент выполнял тест, измерялось с помощью секундомера. Тест оценивает преимущественно функциональные возможности мышц нижних конечностей. Если пациент выполняет тест за 10 секунд или же меньше, это говорит о хороших функциональных возможностях мышц, 11 секунд и более свидетельствует о неустойчивости походки [22,23].
Тест «встать и идти на время». Для проведения теста «встать и идти на время» пациента просили встать со стула, пройти 3 м, обойти предмет на полу, вернуться и сесть на стул. Время, за которое пациент выполнял тест, измерялось с помощью секундомера. Было разрешено использовать предметы, которые пациент использовал в повседневной жизни для поддержания равновесия (трость, ходунки) [24,25].
Тест «тандем». Для проведения теста пациента просили поставить обе ноги в одну линию, соприкасаясь носком одной ноги с пяткой другой ноги и так стоять в течение 30 секунд, не используя дополнительные предметы для поддержания равновесия [26].
Полученные данные обрабатывались с использование пакета программы Statistica 8,0 (StatSoftlnc., США) и SPSS 16,0. Если количественные параметры не соответствовали нормальному распределению, результаты были представлены как медианы (Ме) и интерквартильный интервал (Q25-Q75), а также максимальное и минимальное значение (Min-Max), в других случаях среднее (М) и стандартное отклонение (данные опросников и качества жизни). Для сравнения двух зависимых групп использовался Т-критерий Вилкоксона. Для выявления корреляционной зависимости использовался корреляционный анализ с расчетом коэффициентов корреляции Пирсона или Спирмана. За статистически значимое принимали значение р& lt-0,05.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Клинико-инструментальное и лабораторное обследование проведено 21 пациенту в активной стадии ЭГ различного генеза и затем после достижения ремиссии заболевания (4 мужчин и 17 женщин). Медиана возраста на момент включения в исследование составила 41 год [33−49]. Болезнь Иценко-Кушинга была диагностирована у 18 пациентов (85%), синдром эктопической продукции АКТГ -у 2-х пациентов (10%) и синдром Иценко — Кушинга — у 1 пациента (5%). У 10 (48%) пациентов были диагностированы переломы различной локализации и у 11(52%) переломы отсутствовали. У 7 пациентов были выявлены переломы тел позвонков, у 1 — переломы плюсневых костей, у 3 — переломы ребер. Общая характеристика пациентов на момент включения в исследование и через год их динамической оценки представлена в табл.1. Все пациенты в активной стадии ЭГ имели повышенный уровень кортизола в суточной моче, низкий уровень остеокальцина. Статистически значимой корреляционной зависимости между уровнем остеокальци-на и СТх у пациентов в активной стадии ЭГ не получено
Таблица 1.
Общая характеристика включенных пациентов исходно и через год после достижения ремиссии.
Таблица 2.
Характеристика МПК у пациентов в активной стадии ЭГ и после достижения ремиссии заболевания
Таблица 3.
Характеристика функциональных возможностей у пациентов в активной стадии ЭГ и после достижения ремиссии 12 месяцев.
Показатель п=21 ЭГ, активная стадия Me (Q25-Q75) Min — Max ЭГ, ремиссия заболевания Me (Q25-Q75) Min-Max P
Тест «подъема со стула» 11 (9,5−12,5) 9−25 14 (11−15,5) 8−25 0,2
Тест «встать и идти на время» 9 (8−9) 8−9 10 (8−12) 6−41 0,1
Тест — тандем 30 (21 — 30) 15−30 30 (27−30) 1−30 0,5
Таблица 4.
Качество жизни пациентов, оцененное с помощью опросника EQ 5D
Показатель Э Г, активная стадия Me (Q25- Q75) Min-Max ЭГ, ремиссия 12 месяцев Me (Q25- Q75) Min — Max P
L1-L4 г/см2 1,002 (0,926 — 1,09) 0,619−1,244 0,893 (0,637- 0,929) 0,637−0,929 0,001
L1-L4 Z-критерий -1,8 (-2,6 — -0,4) -4,5 — -0,1 -1,2 (-2,2- -0,5) -4,9 -0,3 0,05
Neck г/см2 0,893 (0,805−0,929) 0,637−1,054 0,887 (0,817−0,958) 0,600−1073 0,06
Neck Z-критерий -0,9 (-1,5 — -0,7) -2,6 — 0,2 -0,7 (-1,6 — -0,3) -2,3 — 0,8 0,2
Total hip г/см2 0,965 (0,850−1,072) 0,604 — 1,191 0,950 (0,873−1059) 0,624−1148 0,4
Total hip Z-кр. -0,3 (-2−0,8) -2,7−1,3 -0,3 (-0,9−0,3) -2,4 -1,2 0,05
Radius 33% г/ см2 0,762 (0,720−0,796) 0,639−0,947 0,706 (0,674−0,737) 0,507 — 0,948 0,1
Radius 33% Z-кр. 0,7 (-0,6 — 0,7) -0,3−1,7 -0,4 (-0,8−0,8) -2,9−3,1 0,1
Показатель Э Г, ЭГ, Р
п=21 активная стадия ремиссия заболевания 12 мес
Боль в спине за 3,25 (1,48) 3,18 (1,6) 0,3
последнюю неделю
Сила боли в спине 2,62 (0,95) 2,25 (0,7) 0,06
Больно долго стоять 3 (0,81) 2,62 (0,95) 0,05
Боль в спине при 3 (1,26) 2,31 (1,07) 0,03
наклоне
Нарушение сна из-за 1,75 (1,23) 1,87 (1,45) 0,6
боли в спине
Работа по дому 3,12 (1,02) 2,62 (1,08) 0,09
Подняться на 1-ый этаж 2 (1,03) 1,37 (0,5) 0,1
Самостоятельно одеться 2,37 (1,36) 1,37 (0,61) 0,05
Тяжело наклоняться 2,62 (1,36) 2,25 (1,06) 0,3
Возможность ходить 2,37 (1,14) 2 (1,03) 0,09
Поход к друзьям или 2,81 (1,37) 2 (1,03) 0,02
родственникам
Параметр Э Г, активная фаза Me Min-Max (Q25-Q75) N= 21 ЭГ, ремиссия 12 мес Me Min-Max (Q25-Q75) N=21 P
ИМТ, кг/см2 30,4 21−41,2 (25−35,4) 27,2 19,03−37,18 (23,1430,42) 0,009
ИФР — 1 (нг/мл) 185 73,7−283,1 (137,7−220,3) 149,9 24,4−359 (51,1−217,8) 0,86
Остеокальцин 8,2 22,7 0,01
(нг/мл) 3,9−17,3 (6,9−12) 0,53−78,4 (12,1−36,5)
С-концевой 0,35 0,7 0,01
телопептид коллеагена 0,14−0,73 0,12−20,2
типа I (нг/мл) (0,22−0,63) (0,28−1,05)
Витамин Д 15,8 19,5 0,02
(нг/мл) 5,6−31,1 (9,9−22,8) 8,1−39,3 (16,4−24,3)
Свободный кортизол в 1449 66,4 0,01
суточной моче 224,1−926,4 12−346,4
(нмоль/24 часа) (926,4−2371) (54,2−76,4)
Показатель Э Г, активная ЭГ, ремиссия Р
п=21 стадия M (СО) 12 М (СО)
Подвижность 1,37 (0,6) 1,06 (0,25) 0,06
Уход за собой 1,31 (0,6) 1,06 (0,25) 0,1
Привычная 1,56 (0,72) 1,18 (0,40) 0,09
деятельность
Боль/дискомфорт 1,35 (0,49) 1,12 (0,34) 0,04
Тревога/ 1,43 (0,62) 1,18 (0,40) 0,1
депрессия
Общий 49 (18,9) 68 (10,9) 0,004
показатель
визуально —
аналоговой
шкалы здоровья
Таблица 5.
Оценка качества жизни пациентов с ЭГ в активной стадии и после достижения ремиссии заболевания
№ 1/2014 Остеопороз и остеопатии
оригинальные статьи
Таблица 6.
Оценка боли по шкалам болевого синдрома
Показатель Э Г, активная ЭГ, ремиссия P
п=21 стадия Me (Q25-Q75) Min-Max заболевания 12 мес Me (Q25-Q75) Min- Max
Визуально — 5 (3−7) 4 (1−5) 0,08
аналоговая 1−4 1−4
шкала боли
Шкала 2(2−3) 2 (1−2) 0,02
выражений 1−4 1−4
Вонг — Бекэра
Шкала 2 (2−3) 2 (1−3) 0,2
возможности 1−5 1−5
выполнять
действия
Рис. 1.
Корреляционная зависимость уровня остеокальцина и свободного кортизола в моче у пациентов в активной стадии заболевания
(г=-0,205- р=0,481), что может свидетельствовать о разобщении костного обмена. Выявлена обратная корреляционная зависимость между уровнем свободного кортизола в суточной моче и уровнем остеокальцина крови (г=-0,55 р=0,05) и прямая связь с уровнем СТх в крови (гЧерез 12 месяцев после достижения ремиссии заболевания новых переломов зарегистрировано не было. Выявлено статистически значимое улучшение показателей костного обмена: остеокальцина (8,2 vs 22,7- р-0,01) — С-концевого телопептида коллагена типа I (0,35 vs0,7- р-0,01) — витамина Д (15,8 vs19,5- р-0,02)
У пациентов после достижения ремиссии заболевания выявлено достоверное улучшение минеральной плотности костной ткани в поясничном отделе позвоночника по Z-критерию (-1,8 vs-1,2- р-0,05) и в целом в бедре также по Z-критерию (р-0,05)
Значительно меняется и степень оценки болевого синдрома, тревоги, депрессии после достижения ремиссии заболевания. Пациенты отмечают снижение выраженности
болевого синдрома в спине (3 vs 2,31- p-0,03), разочарования (2,43 vs 2,06- p-0,05), депрессии (3,06 vs 2,37- p-0,03). По общей визуально-аналоговой шкале здоровья пациенты отмечают в целом улучшение состояния здоровья (49 vs 68- р-0,04).
Статистически значимых улучшений показателей функциональных возможностей мышечной системы после достижения ремиссии заболевания в течение года не получено.
Пациенты нуждаются в длительном наблюдении и динамическом обследовании даже после достижения ремиссии заболевания, включающем не только оценку МПК, коррекцию заместительной терапии, получаемой по поводу вторичной надпочечниковой недостаточности, но и обязательную оценку психо-эмоционального состояния и физическую реабилитацию.
SUMMARY
This study estimates the recovery of bone mineral density (BMD), markers of bone remodeling and quality of life in patients with endogenous Cushing'-s syndrome (CS) after 12 months of achieving remission.
Materials and methods: 21 patients with CS were prospectively evaluated at active stage of the disease and after being in a full remission (substitutional therapy with hydrocortisone or normal 24 hours urinary free Cortisol (24h UFC) and late-night Cortisol) during 12 months. A thoracic and lumbar X-ray was performed to reveal vertebral fractures. Bone mineral density (BMD) was measured by DXA ((Prodigy, Lunar, GE, USA). The level of 24h UFC was measured on a VitrosECi. Late-night serum cortisol and markers of bone remodeling were assayed by ECLIA Cobas e601 Roche. Patients fulfilled EQ-5D, ECOS-16 questionnaires and performed & quot-up-and-go"-, & quot-tandem & quot- and & quot-chair-rising"- tests.
Results: Among enrolled patients 17 (80%) were females and 4 (20%) — males- median of age (Q25-Q75) — 41 (33−49) years old- in 10 cases (48%) low traumatic fractures were diagnosed: 7 patients suffered from vertebral fractures- in 3 cases — ribs fractures. After the achieving remission no new fractures were registered and significant improvement in Z-score was reviled at all regions: L1-L4 -1,8 [-2,6- -0. 5] at active stage vs -1,2 [-2,2- -0. 5] after 12 months of remission (p=0. 05) — Neck Z-score -0,9 [-1,7- - 0,8] vs -0,7 [-1,6- -0,3], (p=0,003). The level of both bone metabolism markers increased: osteocalcin from 8,2 (6,912,0) to 22,7 (12,1−36,5) ng/ml (p=0,01) and CTx from 0,35 (0,22−0,63) to 0,7(0,28−1,05) ng/ml (p=0,01) — whereas 24hUFC decreased from 1449 (926,4−2371) nmol/24h to 66,4(54,2−76,4) nmol/24h (p=0,01). The quality of life significantly improved at all dimensions if measured by ECOS-16. According to the EQ-5D patients suffered less from pain 1,35 (0,49) vs 1,12 (0,34), (p=0,04) and reported the improvement in their health (visual analogue scale) from 49 (18,9) to 68 (10,9), (p=0,004), but did not differ in others dimensions. Although 100% of patients admitted the improvement in their functional ability, the difference in functional tests did not reach statistical significance.
Conclusions: Achieving the remission of CS improves BMD and quality of life in patients with CS. However, longer time is needed for full recovery, including the functional performance.
оригинальные статьи
№ 1/2014 остеопороз и остеопатии
ЛИТЕРАТУРА
1. Toth M, Grossman A., Glucocorticoid-induced osteoporosis: lessons from Cushing'-s syndrome- ClinEndocrinol (Oxf). 2013 Mar 2. doi: 10. 1111/cen. 12 189.
2. Lekva T, Ueland T, B0yum H, Evang JA, Godang K, Bollerslev J. TXNIP is highly regulated in bone biopsies from patients with endogenous Cushing'-s syndrome and related to bone turnover. Eur J Endocrinol. 2012 Jun-166(6): 1039−48. doi: 10. 1530/EJE-11−1082. Epub 2012 Mar 26.
3. Belaya Z. E, Rozhinskaya L. Y, Solodovnikov A. G, Dragunova N. V, MelnichenkoGA.: Glucocorticoid -inducedosteoporosis: fracture sand bone remodeling inpatients with endogenous Cushing'-s syndrome. Series: Endocrinology Research and Clinica lDevelopments. Online Book, Published by Nova Science Publishers, Inc New-York, 2013, 55 pp- ISBN: 978−1-62 948−341−2
4. Драгунова Н. В, Белая Ж. Е, Рожинская Л. Я.: Состояние костно-мышечной системы при эндогенном гиперкорти-цизме. Остеопороз и Остеопатии 2012- 3: с. 18−24
5. Белая Ж. Е., Рожинская Л. Я., Драгунова Н. В., Солодовников А. Г., Ильин А. В., Дзеранова Л. К., Мельниченко Г. А., Дедов И. И. Сывороточные концентрации белков регуляторов остеобластогенеза и остеокластогенеза у пациентов с эндогенным гиперкортицизмом. Остеопороз и остеопатии 2012−2: с. 3−8
6. Белая Ж. Е., Драгунова Н. В, Рожинская Л. Я., Мельниченко Г. А, Дзеранова Л. К., Дедов И. И. Низкотравматичные переломы у пациентов с эндогенным гиперкортицизмом. Предикторы и факторы риска, влияние на качество жизни. Остеопороз и остеопатии 2013- 1: с. 7−13
7. Рожинская Л. Я. Остеопенический синдром при заболеваниях эндокринной системы и постменопаузальный остеопороз: патогенетические аспекты, диагностика и лечение. Дисс. Док. Мед наук- Москва 2002
8. Kanis JA, Johansson H, Oden A, Johnell O, de Laet C, Melton J, Tenenhouse A, Reeve J, Silman AJ, Pols HAP, Eisman JA, McCloskey EV, Mellsrom D.: A meta-analysis of prior corticosteroid use and fracture risk. J Bone and Mineral Research 2004- Vol. 19: p. 893−899
9. Tauchmaonova L, Pivonello R, Di Somma C, Rossi R, De Martino MC, Camera L, Klain M, Salvatore M, Lombardi G, Colao A.: Bone Demineralization and vertebral fractures in endogenous cortisol excess: role of disease etiology and gonadal status. J. Clin Endocrinol. Metab 2006- Vol. 91: p. 1779−1784
10. Kaltsas G, Makras P. Skeletal diseases in Cushing'-s syndrome: osteoporosis versus arthropathy. Neuroendocrinology 2010- 92 Suppl 1: 60−4. doi: 10. 1159/314 298. Epub 2010 Sep 10.
11. Григорьев А. Ю. Нейрохирургическое лечение пациентов с болезнью Иценко-Кушинга и акромегалией. Дисс. Док. Мед наук 2011: с. 257
12. Lindsay J. R, Nansel T, Baid S, Gumovski J, Nieman L.K. Long-term impaired quality of life in Cushing'-s syndrome despite initial improvement after surgical remission. J. Clin. Endocrinol. Metab 2006- Vol. 91: p. 447−453
13. Heald A. H, Ghosh S, Bray S, Gibson C, Anderson S. G, Buckler H, Fowler H.L. Long-term negative impact on quality of life in patients with successfully treated Cushing'-s disease. Clin Endocrinol 2004- Vol. 61: p. 458−465
14. Pivonello R, De Martino MC, De Leo M, Tauchmanova L, Facciano A, Lombardi G, Colao A. Cushing'-s syndrome: Aftermath of the cure. Arq Bras Endowim! Metab 2007- Vol. 51: p. 1381−1391
15. Белая Ж. Е., Ильин А. В., Мельниченко Г. А., Рожин-ская Л.Я., Драгунова Н. В., Дзеранова Л. К., Огнева Н. А., Бутрова С. А., Трошина Е. А, Колесникова Г. С., Дедов И. И.: Автоматизированный электрохемилюминисцентный метод определения кортизола в слюне для диагностики эндогенно-
го гиперкортицизма среди пациентов с ожирением. Ожирение и метаболизм 2011- том 27: 2: с. 56−63
16. Balestroni G, Bertolotti G., EuroQol-5D (EQ-5D): an instrument for measuring quality of life. Monaldi Arch Chest Dis 2012 Sep-78(3):p. 155−159.
17. RabinR, OemarM, OppeM.: EQ-5D-3LU ser Guide: Basic information on how to use the EQ-5D-3L instrument. Version 4.0 April 2011
18. Abourzazzak F. E, Allali F, Rostom S, Hmamouchi I, Ichchou L, Mansouri L. E, Bennani L, Khazzani H, Abouqal R, Hajjaj-Hassouni N.: Factors influencing quality of life in Moroccan postmenopausal women with osteoporotic vertebral fracture assessed by ECOS 16 questionnaire. Health and quality of life outcomes 2009- Vol. 7: p. 23−31
19. Badia X, Diez-Perez A, Lahoz R, Lizan L, Nogues X, Iborra J.: The ECOS-16 questionnaire for the evaluation of health related quality of life in post-menopausal women with osteoporosis. Health and quality of life outcomes 2004- Vol. 2: p. 41−52-
20. Salaffi F, Malavolta N, Cimmino MA, Di Matteo L, Scendoni P, Carotti M, Stancati A, Mule R, Fringato M, Gutierrez M, Grassi W, Italian Multicentre Osteoporotic Fracture (MOF) Study Group.: Validity and reliability of the Italian version of the ECOS-16 questionnaire in postmenopausal women with prevalent vertebral fractures due to osteoporosis. Clin Exp Rheumatol 2007- Vol. 25: p. 390−403
21. Genant H. K, Wu C. Y, van Kujik C, Nevitt M.C. Vertebral fracture assessment using a semiquantative technique. J. Bone Miner Res 1993- 8: p. 1137−1148
22. Podsialdo D, et. al. J. Am. Geriatr Soc, 1991, Vol. 39 (2), pp. 142−14 834,
23. Mathias S, et. al. Arch Phys Med Rehabil, 1986, Vol. 67, pp. 387−389
24. Runge M, Rehfeld G, Resnicek E.: Balance training and exercise in geriatric patients. J. Musculoskel Neuronal Interact 2000- Vol. 1: p. 54−58
25. Gill TM, Williams CS, Tinetti ME.: Assessing risk for the onset of functional dependence among older adults: the role of physical performance. J. American Geriatr Soc 1995- Vol. 43: p. 603−609
26. Williams CS, et. al. J. American Geriatr Soc 1995- Vol. 43: p. 603−609 GuralnikJM, et. all. NewEnglandJ. Medicine, 1995, Vol. 332, pp. 556−561
27. Kristo C, Jemtland R, Ueland T, Godang K, Bollerslev J. Restoration of the coupling process and normalization of bone mass following successful treatment of endogenous Cushing'-s syndrome: a prospective long-term study. European J. Endocrinology 2006- Vol. 154: p. 109−118
28. Futo L, Toke J, Patocs A, Szappanos A, et all. Skeletal differences in bone mineral area and content before and after cure of endogenous Cushing'-s syndrome. J. Osteoporosis Int 2008- Vol. 19: p. 941−949
29. Barahona M, Sucunza N, Resmini E, et all. Deletorious Effects of Glucocorticoid replacement on bone in women after long-term remission of Cushing'-s syndrome. J. of Bone Miner. Res. 2009, Vol. 24, pp. 1841−1846
30. Vestergaard P, Lindholm J, Jorgensen J, et all. Increased risk of osteoporotic fractures in patients with Cushing'-s syndrome. European J. Endocrinol 2002- Vol. 146: p. 51−56
31. Ammini A. C, Tandon N, Gupta N, et all. Etiology and clinical profile of patients with Cushing'-s syndrome: A single center experience. Indian J Endocrinol Metab 2014 Jan-18(1): 99−105. doi: 10. 4103/2230−8210. 126 586.
32. Ragnarsson O, Johannsson G. Cushing'-s syndrome: a structured short- and long-term management plan for patients in remission. Eur J Endocrinol 2013 Oct 4−169(5): R139−152. doi: 10. 1530/EJE-13−0534. Print 2013 Nov.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой