О гнездовании бородача Gypaetus barbatus в Тянь-Шане

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Биология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ISSN 0869−4362
Русский орнитологический журнал 2007, Том 16, Экспресс-выпуск 387: 1535−1540
О гнездовании бородача Gypaetus barbatus в Тянь-Шане
Б. К. Штегман
Второе издание. Первая публикация в 1959*
Бородач Gypaetus barbatus (Linnaeus, 1758) встречается в Тянь-Шане нередко. Правда, он гнездится далеко не всюду, и местами можно много дней лазать по горам, ни разу с ним не встретившись, но в подходящих условиях он обычен. Своеобразная картина полёта бородача со слегка подогнутыми крыльями, длинным клинообразным хвостом и вытянутой головой позволяет узнавать эту птицу на больших расстояниях.
Бородач предпочитает селиться в безлесных скалистых горах. В тех частях Тянь-Шаня, где есть лесная зона, он встречается выше границы леса, но в безлесной части Тянь-Шаня его можно встретить и на меньшей высоте, примерно до 2000 м над уровнем моря. Прямой зависимости распространения бородача от наличия крупных стад скота (что характерно для настоящих грифов) установить нельзя, однако неоднократно приходилось наблюдать, как бородач, привлечённый стадом баранов, подолгу над ним кружился.
Первых бородачей мы наблюдали в окрестностях Алма-Аты, выше зоны древесной растительности. В основном это были тёмные молодые птицы, державшиеся поодиночке. Во время одной из экскурсий было отмечено, что бородач постоянно жил в щели отвесной стены, примерно на высоте 3500 м. Он регулярно вылетал с рассветом, пересекал седловину и опускался в сторону города, возвращаясь точно к 11 ч. В послеобеденное время он был менее точен и иногда вообще не вылетал. Где находился его охотничий участок, определить не удалось- над городом парящих бородачей наблюдать не приходилось.
Старых бородачей с ярко-жёлтой окраской нижней стороны пришлось неоднократно наблюдать в другом месте близ Алма-Аты. Острая зубчатая стена (настолько узкая, что самка тэка Capra sibirica с козленком, шедшая вдоль неё, не могла со мной разойтись) представляла собой удобное место для наблюдений за высокогорными птицами. Южный склон состоял из осыпавшейся стены из красного гранита, к северу ниспадал крутой ледник. В раннее послеобеденное время я заметил старого бородача, парившего вдоль стены на большой высоте. Вскоре он скрылся из вида, но через некоторое время вернулся на
* Штегман Б. К. 1959. О гнездовании бородача в Тянь-Шане // Орнитология 2: 214−217.
меньшей высоте. Затем опять исчез и вторично вернулся. В этот раз он пролетел на высоте не более 30 м и более не появлялся. Возможно, я неосторожно сделал какое-нибудь замеченное им движение. В районе этой стены можно было ежедневно наблюдать одного или двух старых бородачей, но гнезда найти не удалось.
Лишь значительно позднее, в другой части Тянь-Шаня удалось сделать наблюдения у гнезда бородача. В июне 1954 года профессор Г. И. Мариковский рассказал, что в апреле того же года в Кунгей-Алатау, недалеко от озера Иссык-Куль, он добыл самку бородача у гнезда. Так как в это время мы собирались совершить экскурсию в ту же часть Тянь-Шаня, он любезно вызвался свести меня к этому гнезду. Я не сомневался, что гнездо было покинуто оставшимся одиноким самцом, но всё-таки было интересно ознакомиться с местом расположения гнезда и его устройством.
29 июня 1954 мы были близ Иссык-Куля. Оказалось, что место гнездовья расположено всего лишь в 8 км от шоссейной дороги. Мы поднялись по узкому ущелью с почти отвесными стенами и оказались в широкой долине, в которой эффектно возвышались останцы мезозойских отложений кроваво-красной и фиолетовой окраски в виде гигантских колонн и дворцов. Верхняя часть долины была прорезана продольной щелью, глубиной 50−100 м и протяжённостью примерно 1 км. Когда мы в жаркий полдень подошли к выходу из ущелья, на нас подуло сыростью и прохладой. На дне между камнями ниспадал каскадами ручей, и шум его отражался от отвесных стен ущелья. Местами берега ручья поросли кустами, свежая листва которых приятно контрастировала с серыми скалами.
В месте, где ущелье дважды резко меняло направление, находилось гнездо. Оно было устроено в неглубокой нише, защищённой нависшей скалой от дождя и солнца. Через край ниши свешивался гнездовой материал, состоявший из небольших костей и полосок шкуры. Высота гнезда над дном ущелья была едва ли больше 40 м. Пройдя несколько шагов, я к своему величайшему удивлению увидел чёрнобурую голову крупной хищной птицы, выглядывавшей через край ниши, на которой находилось гнездо. Через несколько секунд голова исчезла, однако было ясно, что гнездо не покинуто, и что в нём находится оперившийся птенец. В то же время мы заметили крупную хищную птицу, парящую над гнездом, но это был не бородач, а стервятник Neophron percnopterus. Мы остановились для дальнейших наблюдений, но птенец более ни разу не показался. Поскольку удалось найти под гнездом несколько перьев бородача, принадлежность гнезда этому виду была совершенно несомненной. Что же в таком случае делал у гнёзда стервятник? Мы спустились по ущелью до его выхода и поднялись по склону, на котором находилось гнездо. Вскоре мы оказались
над гнездом, но спуститься к нему без каната было невозможно. Однако стоило нам появиться над гнездом, как опять прилетел стервятник и стал парить над нами. Для дальнейших наблюдений времени не оставалось, но мы узнали, что весной киргизские чабаны в этой же долине разорили гнездо стервятника и отвезли кладку яиц и отстреленного самца в город Фрунзе. Таким образом, казалось вероятным, что оставшаяся от этой пары одинокая самка интересовалась гнездом и птенцом бородача.
5 июля 1954 на обратном пути мы опять оказались в районе гнезда бородача и имели полдня времени для наблюдений. Когда мы утром подъезжали по дороге к ущелью, по которому следовало подниматься, первым делом бросился в глаза старый стервятник, паривший на небольшой высоте. По особой примете (сломанное маховое на левом крыле) можно было установить, что это была та же птица, которая кружилась над гнездом бородача.
Через несколько часов мы были в месте расположения гнезда и попытались заглянуть в него с противоположной стороны ущелья. После довольно трудного подъёма я находился у края ущелья напротив гнезда. Однако нависавшая над гнездом скала не давала возможности увидеть нишу с птенцом. Но совсем рядом проходила боковая трещина, соединявшаяся с главным ущельем почти против гнезда. Уже при первом посещении я отметил в стене против гнезда глубокую выемку. Теперь стало ясно, что эта выемка представляет собой место соединения бокового ущелья с главным. Не без труда удалось спуститься по дну бокового ущелья, образовавшего ряд высоких уступов, и теперь гнездо оказалось хорошо видимым на расстоянии примерно 50 м.
Оказалось, что птенец был вполне оперён, но имел ещё короткие маховые и рулевые. Между чёрно-бурыми контурными перьями кое-где выглядывал светло-серый пух. Птенец лежал на голой скале неподвижно, раскинув крылья и вытянув шею. Гнездовая ниша была небольшая, в длину не более 4 м, в ширину около 2 м. Несомненно, что она служила местом гнездования бородача впервые, т.к. на ней находилось лишь немного костей- шерсти и тряпок не было видно.
Мой наблюдательный пункт был очень удобен, так как был расположен немного выше гнезда. Я сидел на уступе скалы, свесив ноги в пропасть, но был частично закрыт другим уступом, на который мог, глядя в бинокль, опираться. Моя сторона ущелья была залита ярким солнцем, а гнездо находилось в тени. Покуда я добирался до своего наблюдательного пункта, над гнездом опять появился стервятник со сломанным маховым. Он парил на значительной высоте и, должно быть, меня заметил. Имея в виду чрезвычайную осторожность стервятников, можно было предположить, что птица в моём присутствии не подлетит к гнезду.
Прошел час. Птенец не менял своего положения и казался неживым. Скала, на которой находился мой наблюдательный пункт, накалилась от солнца. Стервятник, наконец, исчез. Настал полдень. Вдруг птенец поднял голову и запищал, как маленький цыпленок, повернув голову сначала вверх, а затем вдоль ущелья. Внезапно мимо меня промелькнул старый бородач, планировавший вниз по ущелью. Уже через минуту он оказался высоко надо мной и стал описывать круги в том месте, где ранее парил стервятник. Можно было полагать, что бородач меня заметил, и действительно он вскоре исчез. Но уже через несколько минут птенец опять начал пищать. Он стал поднимать голову, а потом даже привстал. Продолжая издавать слабый тонкий писк, он сидел минуты две на пятках, потом окончательно встал на ноги и подошел к краю ниши. Однако старой птицы не было видно- не было слышно и шума её полёта, всякие отдаленные звуки заглушались шумом пенящегося ручья и хлопаньем крыльев летающих вокруг голубей.
Вдруг снова появился бородач. Как и в первый раз, он сначала спланировал значительно ниже гнезда, а затем круто поднялся к нему, как бы амортизируя скорость своего полёта. Когда он кружился над гнездом, казалось, что в одной лапе он держит какой-то предмет, но при посадке ничего заметить не удалось. Посидев несколько секунд неподвижно, бородач сделал 2−3 шага от края площадки, причём птенец за ним следовал, требуя корма своим тоненьким голоском. На середине площадки старая птица остановилась и начала кормить не уступавшего ей по росту птенца- она отрыгивала корм небольшими порциями в его раскрытый клюв. Птенец продолжал всё время пищать, но в общем был довольно спокоен и лишь несколько раз приподнимал крылья. Кормление продолжалось около 5 мин. После этого старик в течение нескольких минут оставался неподвижным, в то время как птенец всё время передвигался мелкими шажками и время от времени испускал свой писк. Очевидно, он еще не вполне насытился.
Потом старая птица большими шагами подошла к краю ниши, остановилась у самого края, схватила одной лапой какой-то предмет, видимо, принесённый ею в гнездо, вернулась с ним на середину площадки и стала его медленно разрывать и поедать. В бинокль было видно, что бородач поедал небольшого зверька, величиной с крупного суслика или прошлогоднего сурка- он отрывал от добычи маленькие кусочки и проглатывал их. Между тем птенец стоял рядом, всё время попискивая, но не делая попыток самостоятельно кормиться. Когда крик птенца становился чересчур жалобным, старик всовывал ему кусочек пищи в раскрытый клюв, но потом продолжал сам поедать добычу.
Через несколько минут добыча была доедена. Бородач подошёл к краю площадки и свесил свой длинный хвост, что дало ему возмож-
ность стоять более вертикально. Птенец сидел с ним рядом. Его тёмнобурая окраска хорошо оттеняла яркие тона оперения старой птицы. Так они просидели неподвижно около четверти часа. После этого старая птица наклонила голову в сторону птенца и стала опять отрыгивать пищу. Птенец сразу же раскрыл клюв и постепенно получил, видимо, всё то, что старик перед тем проглотил. Теперь он был насыщен. Он молчал, сел на пятки, а старик подошёл и стал клювом вычесывать у него из спинного оперения отдельные вываливающиеся пушинки. Потом бородач приблизился к краю ниши, бросился с полураскрытыми крыльями вниз, сразу же взмыл, пролетел мимо меня на расстоянии не более 10 м и исчез за извилинами ущелья.
Пока я с трудом подымался по уступам боковой щели, опять появился стервятник и парил над гнездом до тех пор, пока я не удалился.
Пробыв в общей сложности около 2 ч, я смог на своем наблюдательном пункте сделать единственные в своем роде наблюдения, так как до сих пор ещё никому не удавалось видеть гнездо бородача с оперённым птенцом.
Из этих наблюдений можно сделать ряд выводов. Так, оказалось, что в середине апреля птенец бородача уже выклюнулся из яйца. Далее, самец бородача после гибели самки не покинул гнезда, а один выкормил птенца, притом с самого юного возраста. Методом обратного расчисления можно было установить, что в средине апреля (момент гибели самки) птенцу было всего лишь несколько дней.
Интерес представляет и тот факт, что бородач кормил уже оперённого, т. е. большого птенца из зоба. Для грифов, не способных носить добычу в лапах, такой способ кормления птенцов является единственно возможным, тогда как для бородача в этом явной необходимости нет. Ещё более удивительно, что бородач, принеся в лапах добычу в гнездо, предварительно съел её сам и лишь через некоторое время стал кормить птенца из зоба, т. е. пищей, прошедшей известную обработку. Из этого следует, что птенец данного вида лишь на поздних стадиях развития становится способным самостоятельно переваривать пищу. Наконец, на основании вышеописанных наблюдений можно сделать вывод, что бородачи в соответствии со строением их лап не являются только трупоядными, но могут ловить и живую добычу. Неоднократно приходилось наблюдать, как бородачи пикировали на землю и сразу же после этого взлетали. На таких местах я безрезультатно пытался разыскать какую-нибудь падаль или хотя бы отдельные кости. В свете вышеизложенных наблюдений можно с большой долей вероятности предположить, что бородачи пикировали, охотясь на каких-нибудь зверьков. Интересно отметить, что бородач явился к гнезду в полдень. Ранее мне всегда казалось, что эта птица прерывает свою деятельность в полуденное время. Видимо, в данном случае бородачу
попалась добыча именно к полудню, вследствие чего он провёл в гнезде часть своего отдыха.
Что касается стервятника, то учитывая сказанное выше, его интерес к гнезду и птенцу бородача вполне понятен. К сожалению, этих наблюдений недостаточно для того, чтобы определить, действительно ли оставшаяся без потомства самка стервятника пыталась кормить птенца бородача.
Ю ^
ISSN 0869−4362
Русский орнитологический журнал 2007, Том 16, Экспресс-выпуск 387: 1540
Проникновение лебедя-шипуна Cygnus olor на север Пермского края
В. А. Колбин
Заповедник Вишерский, ул. Гагарина 36Б, г. Красновишерск,
Пермский край, 618 590, Россия. E-mail: kgularis@mail. ru
Поступила в редакцию 21 ноября 2007
Лебедь-шипун Cygnus olor впервые был отмечен на севере Пермского края в 1990 году у города Чердыни (Шепель и др. 2004). В настоящее время этот вид зарегистрирован ещё северо-восточнее — около города Красновишерска. В июне 2007 г. 8 шипунов в течение 2 недель отмечались на реке Вижаихе в окрестностях города. Фотографии этих лебедей, сделанные 14 июня 2007, предоставлены мне Л. И. Кулешовым. По опросным сведениям, какие-то лебеди (вероятно, шипуны) жили в 2007 году на озере Нюхти, расположенном юго-восточнее Красновишерска. В июне 2006 г. одиночный лебедь-шипун длительное время наблюдалась в районе городского водозабора.
До 1980-х годов C. olor вообще не регистрировался в пределах Пермского края.
Литература
Шепель А. И., Зиновьев Е. А., Фишер С. В., Казаков В. П. 2004. Животный мир Вишерского края: Позвоночные животные. Пермь: 1−208.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой