Древесное топливо как вариант решения энергетической проблемы в Поволжье в годы первых пятилеток

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

3. Энциклопедический словарь Т-ва «Бр. А. и ИГра-натъ и К» / Под. Ред. Ю. С. Гамбарова, В. Я. Железнова, М. М. Ковалевского, С. А. Муромцева, К. А. Тимирязева. -т. 27.- Москва: Главная контора Т-ва «Бр. А. и ИГранатъ и К», 1913
4. Новый энциклопедический словарь/Под общ. Ред. К. К. Арсеньева. -т. 25. -Петроград:Акционерное Общество Издательское дело б. Брокгаузъ-Ефронъ, 1916.
5. Большая советская энциклопедия/Гл.
ред.О. Ю. Шмидт. -т44. -М.: «Советская энциклопедия», 1939. 832 стб.
6. Большая советская энциклопедия /Гл.
ред.Б. А. Введенский.- т. 32.- М: Большая советская
энциклопедия, 1955. -646с.
7. Советская историческая энциклопедия/ Гл. ред.Е. М. Жуков. -т10. -М. -«советская энциклопедия», 1967.. -т. 10. -с. 1040.
8. Большая советская энциклопедия/
Гл. ред.А. М. Прохоров. -т. 19- М. :советская энциклопедия 1975. -648с.
9. Ислам. Краткий справочник. -М., Главная редакция восточной литературы. издательства «Наука», 1983.- 159с.
10. Советский энциклопедический словарь/Гл. ред. Про-
хоров А.М. -М.: «советская энциклопедия», 1989. -1632с.
11. Политология: Энциклопедический словарь/ Общ. Ред. Сост.: Ю. И. Аверьянов. -М: Изд-во Моск. Коммерч. Университета, 1993. -431с.
12. Словарь исторических терминов. -Санкт-Петербург, 1998. -463с
13. Татарский энциклопедический словарь / Главный ред. М. Х. Хасанов.- Казань: Институт татарской
Энциклопедии, 1999.
14. Религии народов современной России: словарь/Ред. кол. Мчедлов М. П. (отв. ред.)Аверьянов Ю.И., Басилов В. Н. и др. -2-е изд., испр. и доп. -М. :Республика, 2002. -624с.
15. Ислам на европейском Востоке: энциклопедический словарь. -К. -Магариф, 2004. -383с
16. Религиоведение/Энциклопедический словарь. — М.: Академический Проект, 2006. -1256с.
17. Ислам от, А до Я/Сост.А. А. Савинов. -М.: АСТ: Восток-Запад, 2007−320с
18. Энциклопедия религий /Под. Ред. А. П. Забиянко, А. Н. Красникова, Е. С. Элбакян. -Проект Гаудеамус, 2008. -1520с
19. Татарская энциклопедия / Гл. ред. М. Х. Хасанов. -Казань: Институт татарской энциклопедии, 2008.
EVOLUTION OF THE CONCEPT PAN-ISLAMISM
© 2011
F.R. Sulaimanova, postgraduate student
Kazan (Volga) Federal University, department of tatar people and culture, Kazan (Russia)
Keywords: pan-Islamism- the evolution of pan-Islamism- the idea- concept- ideology- a set of ideas- teaching. Annotation: The object of this study is such a thing as pan-Islamism. This concept is seen mainly in encyclopedias, reference materials of Islamic and historical dictionaries. To understand, study the development, perception, attitude formation of this concept, we-tilis to reference materials. After analyzing them we can say that the evolution of this concept, attitude toward him was very diverse.
УДК 947. 084
ДРЕВЕСНОЕ ТОПЛИВО КАК ВАРИАНТ РЕШЕНИЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ПРОБЛЕМЫ В ПОВОЛЖЬЕ В ГОДЫ ПЕРВЫХ ПЯТИЛЕТОК
© 2011
Е. В. Воейков, кандидат исторических наук, доцент кафедры «История экономики, политики и культуры»
Всероссийский заочный финансово-экономический институт (ВЗФЭИ), филиал в городе Пенза, Пенза (Россия)
Ключевые слова: горючие сланцы- торф- древесное топливо- лесозаготовки- лесной трест.
Аннотация: Статья посвящена малоизученной проблеме и написана по материалам региональных архивов Поволжья. Недостаток дальнепривозного топлива (угля и нефти) 1930-х гг. обусловил интерес к местным видам топлива, основным из которых являлись дрова.
При упоминании древесного топлива обычно на уровне массового сознания вспоминают только заготовку дров периода Гражданской войны, запомнившуюся по художественным произведениям (чаще всего вспоминают Павку Корчагина на строительстве топливной узкоколейки в романе «Как закалялась сталь») или кинофильмам. На современном этапе в условиях преобладания нефтегазового топлива дрова не воспринимаются в качестве значимого энергетического ресурса. Но в период довоенных пятилеток именно древесное топли-
во, как бы ни казалось это утверждение странным с позиций сегодняшнего дня, в значительной степени обеспечило промышленное развитие многих регионов страны.
В данной работе рассмотрено значение древесного топлива в Поволжье соотносительно с другими видами энергоресурсов. Территориальные рамки статьи включают современные республики Мордовию, Татарстан, Чувашию и Самарскую, Пензенскую, Ульяновскую, Саратовскую области. Хронологические рамки охватывают период 1930 —
1941 гг., как время от начала крупномасштабных заготовок местных видов топлива в регионе до Великой Отечественной войны. Лесозаготовительные организации Поволжья, в силу ограниченных рамок статьи, рассмотрены преимущественно на примере лесных трестов, являвшихся основными поставщиками древесного топлива для промышленности региона.
Очень многие процессы экономического и политического развития первых трёх пятилеток необходимо рассматривать не изолированно, и не в сопоставлении с только что закончившейся эпохой нэпа, а в тесной связи с ожидавшимися тяжкими испытаниями будущей войны. Необходимо кратко остановиться на экономической ситуации в СССР периода 1930-х гг. Страна готовилась к будущей войне, создавая тяжёлую промышленность. Основы будущей победы над Германией закладывались в период первых пятилеток, когда была создана мощная военно-экономическая база, позволившая СССР выжить и победить в самой страшной из войн последних столетий в истории России. Для успешного хода индустриализации и подготовки страны к войне требовалось наряду со многими другими решить топливную проблему, причём в кратчайшие сроки.
Дефицит топлива в стране возник ещё в первой пятилетке и сохранялся в последующие годы. Ввод в строй тысяч новых предприятий, массовое поступление новой техники (танков, самолётов) в Красную армию, появление в стране сотен тысяч автомобилей вызвали резкое увеличение потребления топлива. Между тем, добыча угля и нефти росла слишком медленными темпами. В директивах по топливу Госплана СССР от 20 мая 1937 г. констатировалось: «Ни в одном году второй пятилетки план добычи нефти не был выполнен» [22, л. 15].
Кроме количественных показателей добычи угля и нефти на ситуацию с топливом в стране оказывал влияние фактор неравномерного размещения основных месторождений энергоресурсов. Как и в дореволюционный период, страна к началу индустриализации располагала всего двумя основными топливными районами — Донецким угольным и Кавказским нефтяным. Задача ежегодных перевозок по территории громадного Советского Союза сотен миллионов тонн угля и мазута из Донбасса и Баку превратилась в сложнейшую задачу. Перегруженный транспорт не справлялся с возросшим объёмом перевозок и оставался одним из наиболее проблемных участков на протяжении всего периода 1930-х гг.
XVI партийный съезд (26 июня — 13 июля 1930 г.) в резолюции «О выполнении пятилетнего плана промышленности» чётко и ясно обозначил курс, ставший приоритетным в области топливной политики на весь период 1930-х гг.: «Смягчение и затем полная ликвидация дефицита топлива требуют максимального увеличения добычи и использования местных топлив (торф, сланец, местные угли, природные газы), заменяя ими везде, где это возможно, дальнепривозное топливо». XVII партконференция 1932 г. рекомендовала «особое внимание уделить развитию местных топливных ресурсов» [15, с. 151, 384]. Особенно подробно на вопросах топливоснабжения страны остановился XVIII партийный съезд (10 — 21 марта 1939 г.), который впервые из всех партийных совещаний подобного уровня периода 1920-х — 1930-х гг. в своих постановлениях с высокой степенью подробности наметил программу развития всего топливного комплекса СССР- в числе прочих была поставлена задача «переводить предприятия местной промышленности, коммунальные предприятия, школы, больницы и учреждения с дальнепривозного на местное топливо» [16, с. 59].
На первом месте среди всех местных видов топлива естественно оказались дрова, которые были более привычными
для массового сознания и не требовали для своей заготовки специального оборудования и подготовительных мероприятий. В 1937 г. (завершающий год второй пятилетки) доля дров в топливном балансе страны составляла 28,5% (для сравнения, уголь — 46,6%, нефть — 17,3%) [20, с. 172]. Древесное топливо в 1930-е гг. использовали в массовом количестве не только промышленные предприятия. Всё коммунальное хозяйство городов, отопление домов и учреждений, как в городах, так и в сельской местности базировалось на дровах. Топливный дефицит 1930-х гг. порождал напряжённое положение со снабжением городов дровами в осенне-зимний период даже во второй пятилетке. Так руководитель Наркомата лесной промышленности (Наркомлес) СССР В. И. Иванов, выступая на собрании актива своего ведомства в июне 1937 г., счёл необходимым подчеркнуть: «Снабжение топливом крупнейших наших политических центров, Москвы и Ленинграда, находится под угрозой… я уже не беру целый ряд других пунктов, как например, Ярославль, Иваново и т. д.» [26, л. 235]. Госплан СССР в «Директивах по топливу» от 20 мая 1937 г. оценивал ситуацию с топливом во второй пятилетке, как сложную и неоднозначную: «. топливоснабжение страны на протяжении всего пятилетия испытывало определённые затруднения, достигая в отдельные моменты особого напряжения. Развитие народного хозяйства протекает без минимально необходимых резервов топлива у потребителей, при неустойчивой производственной базе самих топливодобывающих отраслей» [22, л. 77].
Напряжённая ситуация с топливом периодически возникала в Поволжье. В отдельных случаях ситуация напоминала сводки периода экономического кризиса Гражданской войны. В телеграмме молнии Пензенского горсовета от 20 ноября 1932 г., посланной в крайисполком Средневолжского края, ситуация характеризовалась следующим образом: «Запасы топлива промышленности двоеточие бумфабрика 20 дней, хлебозавод 10 дней, патзавод 25 дней, суконная фабрика 3 дня- лечебных, учебных заведениях, банях запасов нет, снабжаются подвозом недостаточном количестве- нет нефти электростанции точка. Положение катастрофическое. Заготовка завоз дров Пензенском районе тормозится кампанией хлебозаготовок, отсутствием фуража, продовольствия» [4, л.
59]. Очень показательный пример приводится в монографии известного специалиста в области экономической истории Поволжья Н. А. Шарошкина. Выделенный лимит на 1938 г. удовлетворял потребности Куйбышевской области по нефти на 55,7%, по мазуту — на 82%, по каменному углю — на 91%. При этом из-за недостатка вагонов на железной дороге фактически было получено от запланированного количества только 77,7% нефти, 98,3% мазута и 48,3% угля [17, с. 350
— 351].
Индустриализация в Мордовской, Татарской, Чувашской АССР и Средневолжском (с 1935 г. Куйбышевском) крае, куда в первой половине 1930-х гг. входили территории бывших Пензенской, Самарской, Ульяновской губерний, тормозилась из-за сложности дальних перевозок минерального топлива из Донбасса и Закавказья и отсутствия достаточного количества альтернативных ресурсов на месте. Угольные месторождения здесь отсутствовали- разведки на нефть в первой и второй пятилетках шли очень вяло. Начавшаяся с 1937 г. в районе Сызрани (Куйбышевская область) добыча нефти вплоть до 1941 г. осуществлялась в незначительных размерах- нефтяные месторождения Татарской АССР начали осваиваться только в годы войны. В третьей пятилетке в регионе были разведаны крупные месторождения горючего газа, но все попытки начать его добычу остались на стадии научных и популяр-
ных статей геологов и благих пожеланий местных руководителей- газопроводы к Куйбышеву и Саратову провели уже в экстремальных условиях военного времени в 1942 — 1943 гг Имевшиеся в Поволжье крупнейшие в СССР месторождения горючих сланцев так и не удалось в необходимой степени освоить до начала войны. Кашпирский и Ундоровский рудники Куйбышевской области, Савельевский рудник Саратовской области и Буинский Чувашской АССР не вышли на запланированные размеры ежегодной добычи порядка миллиона тонн. Самый крупный Кашпирский рудник добывал к началу 1940-х гг. только около 200 тысяч тонн в год, второй по объёмам добычи Савельевский остался на уровне 70 тысяч тонн. Кроме того, у потребителей горючих сланцев возник целый комплекс проблем, связанных со сложной технологией сжигания данного топлива [1, с. 151 — 152].
Крупными месторождениями торфа, сопоставимыми в 1930-е гг., например, с Ленинградской, Московской, Ивановской областями или Горьковским краем, Поволжье в рассматриваемых границах от Чебоксар до Саратова не располагало. Но даже в этом случае оставалась возможность использования торфа отдельными промышленными предприятиями типа распространённых в регионе спиртовых и кирпичных заводов, бумажных и суконных фабрик. Наибольшую активность в деле освоения своих торфяных месторождений проявили Средневолжский край и образованные во второй
— третьей пятилетках на его базе Куйбышевская, Пензенская области и Мордовская АССР. Более богатая (по сравнению с Куйбышевской областью) торфяными залежами Татарская АССР сумела развернуть добычу торфа в заметных масштабах только в третьей пятилетке. Чувашская АССР начала промышленные разработки данного вида топлива только с 1939 г., но вплоть до войны уровень добычи не превышал нескольких тысяч тонн, что, естественно, не могло оказать никакого заметного влияния на решение топливного вопроса в данной автономной республике [21, с. 251].
Даже результаты работ лидеров торфодобывания в регионе выглядят очень скромно при анализе топливного баланса и размеров месторождений. Доля торфяного топлива в 1931 гг. для Средневолжского края оценивалась в размере 1,5% [27, с. 291]. Для Куйбышевской области в 1937 г. этот показатель достиг уже 6% [23, л. 19]. Имеющиеся запасы торфа осваивались очень медленными темпами. По данным облплана, на начало 1940 г. в Куйбышевской области из 427 торфяных месторождений использовалось всего 118, из разведанных 17,4 тысяч га добыча велась на 5,7 тысячах га [28, л. 1]. Ещё более выразительными представляются данные по месторождениям Татарской АССР. По данным Наркомата земледелия Татарии площадь торфяников на 1941 г. составляла 27 тысяч га с запасом 320 миллионов кубометров. Это позволяло ежегодно добывать порядка двух миллионов тонн воздушно-сухого торфа, что соответствовало 150% ежегодного отпуска дров для данной территории. В Куйбышевской области, более бедной запасами торфа (17,4 тысяч га с запасом 184 миллиона кубометров по данным на начало 1940 г.) размер заготовок данного вида топлива промышленностью и колхозами составил в 1938 г. 384 тысячи тонн, в 1939 г. — 429 тысяч, в то время как объёмы торфодобычи Татарской АССР в эти годы составили 69 тысяч в 1938 г. и 128 тысяч в 1939 г. [2, с. 139 -140- 3, с. 45].
Таким образом, ни нефть, ни газ, ни торф, ни горючие сланцы в Поволжье не оправдали возложенных на них надежд. Поэтому весь период 1930 — 1941 гг. региону в условиях регулярно сокращаемых лимитов на уголь и нефть пришлось «выкручиваться», в основном, за счёт местного древесного
топлива. Наиболее ярким и весомым аргументом для доказательства важнейшей роли древесного топлива в Поволжье рассматриваемого периода является процентная доля дров в топливном балансе отдельных областей и республик. Безусловным лидером в этом отношении стала лесная Чувашия, где в 1937 г. дрова составляли 72,4% топливного баланса- ещё 15,1% пришлось на древесные отходы (дальнепривозное минеральное топливо здесь использовалось в минимальном объёме: уголь — 9,4%, нефтетопливо — 3,1%) [24, л. 7]. В том же году по Куйбышевской области доля древесного топлива достигала отметки 31,3% [23, л. 19]. Даже в малолесной Саратовской области с 1937 г. по 1939 г. роль дров в топливном балансе увеличилась с 13,7% до 14,7% [25, л. 3].
Ещё одним серьёзным аргументом в пользу важной роли дровозаготовок в регионе может служить значительное количество занятых в этой сфере людей. В 1935 г. среднегодовое количество рабочих треста «Средлес» (осуществлял свою деятельность на территории Средневолжского края, разделившегося позднее на Куйбышевскую, Пензенскую области и Мордовскую АССР) составило 23,2 тысячи человек [8, л. 57]. Трест «Чувашлес» в первой пятилетке имел среднегодовое количество рабочих 9254 (по данным отчёта 1932 г.) — к концу второй пятилетки (1936 г.) количество рабочих незначительно сократилось до 8466 человек [11, л. 20 об.- 13, л.
60]. В лесхозах «Татлесхозтреста» в 1933 г. среднесуточное число рабочих составило 12,5 тысяч (с ИТР, МОП и служащими — 14,6 тысяч человек [18, л. 118]. Из всех лесных трестов региона наименьшее количество рабочих насчитывал трест «Саратовлес»: в 1936 г. — 1363 рабочих, в 1939 г. — 559 рабочих [5, л. 30- 6, л. 72].
Кроме того, в 1939 г. Темниковский лагерь ГУЛАГа (Тем-лаг), осуществлявший лесозаготовки на территории Мордовской АССР, насчитывал около 22-х тысяч заключённых [14, с. 422]. В менее значительных размерах лесозаготовки в 1930-е гг. на территории Средневолжского края (во второй половине 1930-х гг. — Куйбышевской и Пензенской областей), Мордовской, Татарской и Чувашской АССР производились другими лесозаготовителями: управлениями лесоохраны и лесонасаждений (образованы по рассматриваемому региону в 1936
— 1939 гг.), управлениями лесов местного значения, городскими топливными трестами — гортопами (в третьей пятилетке эти лесозаготовки повсеместно вошли в состав образованных местных структур Наркомата топливной промышленности -УМТП), кооперативными (кустарными) союзами, промышленными трестами (в частности, дрова на топливо заготовляли Куйбышевский, Пензенский и Татарский спиртотресты) и отдельными предприятиями.
Естественно, при проведении лесозаготовок лесными трестами обычно большая часть древесины заготовлялась как строевой лес. Но при этом дрова составляли в общей массе заготовок значительную величину. Так если в крупнейшем заготовителе лесных материалов Поволжья тресте «Средлес» в 1934 г. размер заготовок составлял: деловой — 2455,8 тысяч кубометров, дровяной — 1121,4 тысяч (доля дров — 31,3%), то в 1938 г. размер дровозаготовок приблизился к деловой: дров — 545,6 тысяч, деловой — 734,6 тысяч кубометров (доля дров — 42,6%) [7, л. 87- 9, л. 145 об.]. Аналогичная ситуация наблюдалась по тресту «Чувашлес», который за годы первой пятилетки заготовил 3074 тысяч кубометров делового леса и 1902 тысячи дров (доля топливной древесины в общем объёме заготовок — 38,2%) — уже в 1937 г. соотношение почти сравнялось: деловой — 433,1 тысячи кубометров, дровяной -405,9 тысяч (48,4%) [10, л. 2- 12, л. 218 об.]. Особенностью Татарской АССР стала большая доля дровяной древесины в
общей массе заготовок лесных трестов: в 1933 г по «Татлес-хозтресту» дров было заготовлено 1181 тысяча кубометров, деловой — 780 тысяч- в 1938 г. трест «Татлес» заготовил 637 тысяч кубометров дров и 373 тысячи деловой древесины [18, л. 4- 19, л. 217]. Доля дров в лесозаготовках отдельных промышленных предприятий, гортопов и УМТП, ставивших основной целью именно решение топливного вопроса, составляла по региону величину порядка 80 — 90%.
Отдельные производственные единицы лесных трестов были сопоставимы с крупными промышленными предприятиями того времени. Так среднесписочное число рабочих пяти наиболее крупных леспромхозов треста «Средлес» в 1935 г. составило: Кузнецкий ЛПХ — 1942 человека, Инзен-ский — 1584, Зубовский — 1455, Барышский — 1405, Пензенский ЛПХ — 1223 человека [8, л. 172 — 173] (Город Кузнецк
— райцентр в современной Пензенской области- Зубова Поляна — райцентр в Мордовии- города Барыш, Инза — райцентры в современной Ульяновской области). Если учесть, что на большинстве промышленных предприятий региона Поволжья работало на тот период от нескольких сотен до тысячи человек, то количество людей в перечисленных леспромхозах приближалось к уровню гигантов местной индустрии.
Таким образом, курс руководства страны на освоение местных видов топлива в Поволжье привёл на протяжении первых пятилеток к попыткам использовать различные варианты имеющихся в наличии энергоресурсов. Наиболее жизнеспособной оказалась линия на максимально простой способ заготовки древесного топлива. С учётом длительности холодного времени года в условиях России и постоянного возрастания цены на традиционные энергоносители в условиях современной нестабильной экономики следует считать изучение опыта первых пятилеток по использованию местных видов топлива актуальным и значимым для выработки стратегии перспективного развития нашей страны в настоящее время.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Воейков Е. В. Сланцевые рудники Поволжья в предвоенный период (вторая половина 1930-х гг.) // Известия Самарского научного центра РАН. 2010. Т. 12. № 2. С. 147 — 154.
2. Воейков Е. В. Торф для промышленности Татарии в годы первых пятилеток: альтернативное топливо и экономические проблемы // Учёные записки Казанского государственного университета. Серия «Гуманитарные науки». 2009. Т. 151. Кн. 2. Ч. 2. С. 136 — 147.
3. Воейков Е. В. «Торфяные пятилетки» в Поволжье — забытая страница истории 1930-х годов // Российская история.
2010. № 2. С. 43 — 52.
4. Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф. Р. 453. Оп. 1. Д. 1018.
5. Государственный архив Саратовской области (ГАСО). Ф. Р. 2052. Оп. 20. Д. 1167.
6. ГАСО. Ф. Р. 2052. Оп. 20. Д. 2049.
7. Государственный архив Ульяновской области (ГАУО). Ф. Р. 1810. Оп. 3. Д. 11.
8. ГАУО. Ф. Р. 1810. Оп. 3. Д. 12.
9. ГАУО. Ф. Р. 1810. Оп. 3. Д. 16.
10. Государственный исторический архив Чувашской Республики (ГИАЧР). Ф. Р. 222. Оп. 1. Д. 1210.
11. ГИАЧР. Ф. Р. 222. Оп. 1. Д. 1297.
12. ГИАЧР. Ф. Р. 222. Оп. 1. Д. 1994.
13. ГИАЧР. Ф. Р. 222. Оп. 3. Д. 6.
14. ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918 — 1960. / Под ред. А. Н. Яковлева. М.: МФД, 2002. 888 с.
15. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 5. 1929 — 1932. М.: Изд-во политической литературы, 1984. 446 с.
16. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 7. 1938 — 1945. М.: Изд-во политической литературы, 1985. 574 с.
17. Кузьмина Т. Н., Шарошкин Н. А. Индустриальное развитие Поволжья. 1928 — июнь 1941 гг.: достижения, издержки, уроки. Пенза: ПГПУ им. В. Г. Белинского, 2005. 604 с.
18. Национальный архив республики Татарстан (НАРТ). Ф. Р. 1435. Оп. 1. Д. 227.
19. НАРТ. Ф. Р. 4571. Оп. 1. Д. 99.
20. Пробст А. Е. Основные проблемы географического размещения топливного хозяйства СССР. М. — Л.: Изд-во АН СССР, 1939. 404 с.
21. Промышленность и рабочий класс Чувашской АССР
Ч. 1 (1920 — 1950 годы). Сб. документов. Чебоксары: Чувашское книжное изд-во, 1985. 360 с.
22. Российский государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 4372. Оп. 36. Д. 314.
23. РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 36. Д. 654.
24. РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 36. Д. 994.
25. РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 37. Д. 524.
26. РГАЭ. Ф. 7637. Оп. 1. Д. 55.
27. Соколов А. Г., Кабачник А. Я., Зворыкин А. А. Топливные проблемы на данном этапе. М. — Л.: Гос. социально-экономическое издательство, 1932. 368 с.
28. Центральный государственный архив Самарской области (ЦГАСО). Ф. Р. 3859. Оп. 2. Д. 427.
THE WOOD FUEL IS THE ONE OF VARIANTS DECISION ENERGETICS PROBLEMS IN THE VOLGA REGION DURING THE PERIOD FIRST FIVE-YEAR PLANS
© 2011
E.V. Voeikov, candidate of historical science, assistant professor of the chair «History of economics, politics and culture»
All-russian distance institute of finance & amp- economics, Branch in Penza, Penza (Russia)
Key words: oil shale- peat- wood fuel- logging- timber trust. Annotation'-. The article is devoted to the insufficiently known problem and has been written with the help of the materials of regional archives of the Volga region. The lack of the fuel brought from far away (coal and oil) in 1930s caused the interest to the local kinds of fuel, the main of which was firewood.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой