Окказиональное «Словотворчество» в русской и английской народной загадке

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Вестник Челябинского государственного университета. 2010. № 17 (198).
Филология. Искусствоведение. Вып. 44. С. 122−128.
окказиональное «СЛОВОТВОРЧЕСТВО»
В РУССКОЙ И АНГЛИЙСКОЙ НАРОДНОЙ ЗАГАДКЕ
В данной статье предпринята попытка выявить и продемонстрировать на примерах характерные особенности неузуального словообразования в тексте русской и английской народной загадки, а также проанализировать и сравнить способы формирования окказиональных и потенциальных «словотворческих» конструкций, опираясь на словообразовательные модели русского и английского языков.
Ключевые слова: загадка, словообразование, окказиональные конструкции, потенциальные конструкции, семантически ненагруженные конструкции.
Загадка является одним из древнейших памятников народного творчества. Своеобразие жанра загадки состоит в том, что в ней «открывается полный простор для творческой фантазии народа» [2. С. 258].
Словотворчество в загадках выступает как один из возможных способов языкового освоения мира. В русской «загадочной» традиции немало загадок, в основе которых лежит окказиональное словотворчество как своеобразный вид номинации объекта, который совмещает в себе элементы кодирования и подсказки: «Выйду я на выходку, /Маню я малыхотку, / Бежит ко мне куфточка» (цыпленок). Малыхотка — от слова маленький, Куфточка — от слова куфта, в восточных говорах — это сверточек кудели, на севере — моток тесемок. Есть ещё одно значение — моток серебра, золота, шелка. Подходят все значения, цыпленок — куфточка желт, как золото, кругл, как моток тесемок и пушист, как кудель.
В «Словаре лингвистических терминов»
О. С. Ахмановой можно найти следующее определение термина 'окказиональный': «не узуальный, не соответствующий общепринятому употреблению, характеризующийся индивидуальным вкусом, обусловленный специфическим контекстом употребления» [1. С. 284].
Е. А. Земская утверждает, что «окказиональные слова отличаются тем, что при их образовании нарушаются (обычно сознательно, в целях экспрессивности) законы построения соответствующих общеязыковых единиц, нормы языка. Окказиональные факты — это факты речи, а не факты языка» [3. С. 228].
Многие исследователи, работающие в этой области, отождествляют «окказионализм» со «стилистическим неологизмом», что на наш
взгляд является неправомерным, так как «окказиональные конструкции» являются, как правило, результатом устного спонтанного словотворчества, тогда как «стилистический неологизм» — это скорее книжная единица, созданная в процессе сознательного словотворчества.
Многие слова, означающие тот или иной предмет быта русского народа, относятся к устаревшим, а сами предметы уже давно стали достоянием истории. Сложность настоящего анализа фольклорных текстов состоит в том, чтобы безошибочно выявить словотворческие конструкции из ряда старорусских слов и выражений, которые не могут и не должны быть приравнены к окказиональным словам, встречающимся в тексте загадки. Например: «Кумово мотовило / Под небеса уходило» (дым). Мотовило является ни чем иным, как специальным костылем с развилиной на конце, на который наматывается пряжа с веретена. Дым сравнивается здесь с пряжей, которая намотана на мотовило. «Четыре сестрицы / Под одной фатицей» (стол). Фатицей называли большой шелковый плат, а загадка говорит о столе, покрытом праздничной скатертью с узорами.
Итак, к словообразовательным конструкциям, выявленным из текста загадки, можно отнести окказиональные конструкции, сложившиеся посредством переиначивания слов под влиянием тайной условной речи- производные окказиональные конструкции- звукоподражающие элементы, а также специально придуманные семантически ненагруженные слова и выражения.
К самым распространенным словообразовательным конструкциям в тексте загадки можно отнести производные окказиональные
конструкции. В русских народных загадках встречаются любопытные примеры окказионального словообразования новых слов на базе существующих в системе языка производящих единиц. Чаще всего встречается именное словообразование со значением деятеля, мотивированное глаголом: «Дедушка ежок / На печи дыру прожег» (таракан) — ежок -производное от слова 'ежиться'. Просто в языке нет нормативной номинации для субстантивного выражения такого действия -ежиться. А смысл загадки заключается в том, что тараканы собираются в теплых местах на печи, и так как они гнездятся кучами в отдельных местах, то образуют темное пятно, поэтому и «дыру прожгли».
«В белом березняке / Талалай живет» (язык) — талалай — болтун, производное от глагола талалакать, то есть болтать.
«Отцова сундука не поднять, / Сестрина точива не собрать, /Братнина коня не поймать» (снег, земля, ветер) — точиво — производное от глагола 'точить', то есть источать, то, что источается, имеется в виду тающий снег. Отцов сундук — земля, братнин конь -ветер.
Производные конструкции от существительных встречаются не реже, чем отглагольные: «Черная гагара! / Куда ты идешь? / -Молчи, гагарыш, / И ты там будешь» (пивной котел и горшок). Гагарыш — производное от 'гагара '- что-то смуглое, черномазое.
«По заре зарянской / Катится шар верт-лянский- / Никому его не обойти, / Ни объехать» (солнце). Образованные прилагательные зарянская — от существительного заря, вертлянский — от существительного 'вертля-ность'.
Также словообразования могут быть мотивированы адъективом: «Поле белеганско, / Скотина чернеганска, / Один пастух, / Как ракитов куст» (письмо и писец). Белеганско -от прилагательного 'белый', черноганско — от прилагательного 'черный'.
«Волокут кривульку / Через тын да на улку» (ложка, зубы, рот). Ложка названа кри-вулькой от прилагательного 'кривой', так как её черенок заметно изогнут, тыном названы зубы, улкой, то есть улицей, — рот.
Помимо словообразовательных конструкций, мотивированных глаголом, существительным и адъективом, можно изредка встретить конструкции, мотивированные фразовым единством, как в следующем примере.
«Воимчики поют, / Сухо дерево везут- / Заехал в ухаб, / Не выехать никак» (похороны). Слово 'воимчик' является номинативным словообразованием со значением 'деятель', обозначающее попа. Данное слово явилось производным от церковного выражения «во имя отца и сына…».
Образные единицы, наряду с именами собственными, широко представлены в онома-стиконе русских народных загадок. Частым явлением энигматического текста выступают окказиональные формы, образующиеся по подобию антропонимов: «Жил Нероня, / Умер Нероня — / Никто его не хороня: / Ни попы, ни дьяки, /Ни мы, дураки» (горшок). Звуковая оболочка кодирующей лексемы 'Нероня' построена наподобие антропонима, в действительности же это производное от глагола 'ронять' с частицей не — не ронять, что иносказательно обозначает горшок.
«Вышла Туторья /Из подполья, /Зачала золото загребать» (помело). «Лжеантропоним» 'Туторья' в данном случае является производной окказиональной конструкцией, мотивированной фразовым единством 'находящаяся тут', 'здесь', 'на этом мете'.
«Летел Лютор, / Сел на комотор, / Спрашивал у кохтарки- / „Где твои пыхтар-ки?“ / - Мои пыхтарки / В Стрекаловом городе» (ястреб, курица, цыплята и крапива). Лютор — ястреб, сохраняет корень адъекти-ва 'лютый'- комотор, по-видимому, забор- кохтарка — курица, от слова 'квохт, квокт'. Пыхтарки — цыплята — производная окказиональная конструкция, мотивированная глаголом 'пыхать', то есть вздуть, быть толстым, легким и рыхлым. «Стрекалов город» — крапива, производное от глагола 'стрекаться' -больно жечь.
Наряду с окказиональными конструкциями, образующимися по подобию антропонимов можно встретить кодирующие лексемы, звуковая оболочка которых схожа со звуковой оболочкой топонимов, как, например, в предыдущей загадке — «Стрекалов град».
«Стоит Кельян город- / В Кельяне городе
— /Перьян город- /В перьяне городе — /Бельян город. /ВБельяне городе — воску брат» (курица и яйцо). Кельян город — лукошко, в котором сидит наседка, производное, мотивированное существительным 'келья'- Перьян город -курица, от существительного 'перо'- Бельян город — яйцо, производное от адъектива & quot-белый'.
Еще одними представителями окказионального словотворчества, порождающего лингвистический абсурд в тексте загадки, являются конструкции с элементами звукоподражания, или ономатопеи.
«Игогоница поспела, / Ерохвоститься пора!» (баня) — Игогоница — от и-го-го! — выражение приятного ощущения во время паренья. Ерохвоститься — окказиональное производное от фразового единства 'ерошить себя', то есть взбивать, так говорят о мытье и паренье.
«Бабушка: «Кахиль! Кахиль!» /Тросточка: «Трухиль! Трухиль!» (лён мнут). Кахиль — звук кашля- слово 'Трухиль' передает стук при работе мялицей.
Также в разряд словотворческих конструкций мы предлагаем ввести слова, которые в той или иной степени были искажены рассказчиком. Характерными признаками искажения, или мутации лексических единиц является присутствие лишних или отсутствие необходимых букв и/или слогов в слове, их перестановка или замена на другие. Например: «Кулачок — / Синячок, /Запирочка
— с шестик» (сорока). Загадка про длинный сорочиный хвост. Синячок — искаженное от сенничок, небольшой сарай для сена, запир-ка же — это палка, которой подпирают ворота сенника, или деревянная задвижка.
«Девяносто девять братчиков / Стоят под одной шапкой» (копна). Братчики — искаженное от слова братья или братики.
Окказиональное словотворчество также может быть выражено посредством семантически ненагруженных шутливых «заумных» конструкций, которые не несут в себе никакой смысловой нагрузки и выдуманы с целью запутать реципиента. В данной группе словообразований следует выделить семантически ненагруженные конструкции, кодирующие загаданное слово, и конструкции, являющиеся «бесполезными» для реципиента, так как они не являются кодирующими элементами загадки, а играют роль так называемых «блуждающих лексем», придуманных с целью запутать слушателя.
«Пойду я в ухту, / Найду я валухту- / Кабы не кубыхта — / Так не быть бы живому». Ухта — конструкция, кодирующая слово 'лес', валухта — зверь, кубыхта — ружье. Все эти слова придуманы.
«Мотовило / Роговило / По-татарски говорило, / По-немецки лепетало» (журавль).
Роговило является выдуманным словом, его присутствие в тексте загадки объясняется тем, что оно рифмуется со словом ' мотовило', что означает неуклюжего и долговязого человека, которому уподоблен журавль.
«Виту-виту поле, / Виту-виту стадо, / Виту-лай пастух (курица с цыплятами и петух). Слов, имеющих смысл в этой загадке три: поле, стадо, пастух — это двор, курица с цыплятами и петух. Остальные: виту-виту, виту-лай — для «отвода глаз», чтобы запутать реципиента.
«Паутя, паутя, / По горнице шарит / И в угол встанет» (голик). Паутя — специально придуманная для данного случая конструкция, которая даже не является «заумным» иносказанием, кодирующим слово 'голик', а служит своего рода вводным фрагментом, привлекающим внимание слушателей.
Как известно, многие русские народные загадки включают в себя элементы тайной условной речи, построенной на переиначива-нии запретных для произношения слов.
Мы намеренно включили слова, относящиеся к тайной условной речи русского народа, в состав окказиональных словообразовательных конструкций, так как подставные слова были выдуманы в древние времена именно с целью иносказательного описания того или иного предмета, животного или явления, дабы не нарушить словесный запрет, который налагался на эти слова. Привычные слова переиначивались, подвергаясь искажению по форме, а также замене отдельных составных элементов. Многие условные названия тайной речи подавали умалчиваемый предмет описательно, указывая на один, реже
— несколько его признаков. Тайные слова со временем перешли в тексты загадок, загадывание которых являлось одним из способов усвоения условных наименований молодежью. Путем систематического задавания вопросов-загадок умудренные опытом старцы тренировали молодежь в знании иносказаний.
«Стоит лохань, /В лохани турица, /В турице лисица, / В лисице жук, / В жуке вода» (изба, печь, огонь, чугун). Слова 'лохань' и 'турица' имеют отношение к тайной условной речи. По замечанию Д. Н. Садовникова загадочная 'лохань ' от слова лох- в речи офеней 'лох' означало крестьянина, мужика. Отсюда, по-видимому, и лохань — крестьянский дом. Печь названа турицей по связи со
словом 'тур', которое обозначало печной столб, основание которого пестро расписывали красками. В загадках разные предметы сравниваются с жуком, здесь чугун — жук. Приведя ряд смысловых значений слова 'жук' в народных говорах, В. Даль делал вывод: жук и производные его дают понятие о жужжании, о жизни и о черноте. Огонь уподоблен лисице на основании сходства рыжей лисьей шерсти и пламени.
«На Туторевом болоте / Туторь туторя убил, / Кожу снял, / Домой взял, / Мясо там бросил» (лыки). Загадка про то, как пришедший в лес (на Туторево болото) за лыками (туторь) снял лыки с липы (туторя убил). В первом случае слово 'туторь' относится к человеку, крестьянину, который пришел в лаптях, а во втором — к самим лыкам.
«Тон да тонок» (пол и потолок) — подставное слово 'тон' не имеет никакого отношения ни к музыкальным звукам, ни к оттенкам речи и характере поведения, также как и слово тонок не является краткой формой прилагательного 'тонкий'. Данная загадка — одна из тех, форма которых сложилась под непосредственным влиянием традиционной условной речи.
К сожалению, выявить факт принадлежности той или иной окказиональной конструкции к тайной условной речи с первого взгляда невозможно, также как и определить четкий характер и специфику переиначивания слов.
Как известно, значение узуальных слов можно определить независимо от того нахо-
дятся они в контексте или нет, так как они обладают общеизвестным, социально установленным значением, закрепленным нормой. Окказиональное же слово является порождением речи и основным механизмом его понимания является опора на контекст.
Н. В. Титова в своем исследовании: «Семантика и поэтическая функция окказиональных слов» акцентирует внимание на разграничении потенциальных и окказиональных слов. Несмотря на то, что и те и другие представляют неузуальное словообразование, им свойственен ряд существенных отличий (см. таблицу).
«Окказиональность обратно пропорциональна потенциальности, то есть чем больше возможность появления того или иного слова, тем меньше окказиональность (необычность, неоднозначность) этого слова. И наоборот, чем выше степень окказиональности, тем ниже потенциальность» [4. С. 21].
Важное различие между окказионализмами и потенциальными словами заключается в том, что окказионализмы — «нарушители законов (правил) общеязыкового словообразования», а потенциальные слова, наоборот, «заполняя пустые клетки словообразовательных парадигм & lt-… >- реализуют действие законов словообразования» [3. С. 210].
Выше были рассмотрены примеры словотворчества, порождающие лингвистический абсурд в тексте русской народной загадки, которые в большинстве случаев можно отне-
№ 1 2 3 4 5
Признак Степень новизны Лексическое значение Способ образования Средства образова- ния Соответствие языковой норме
Потен- циальное слово Незамет-ная или мнимая Прозрачное- легко выводится из значения составляющих частей слова, не связана с контекстом Всегда произведено по образцу регулярных высокопродуктивных словообразовательных типов Стандарт- ные Образуются без нарушения словообразовательной нормы (то есть слово произведено по языковой словообразовательной модели), но, как правило, с несоответствием лексической норме (то есть образовано слово, не числящееся в репертуаре лексических средств языка)
Возникает не по
правилам, с нару-
Не ограничено шением и словоо-
в выборе спо- бразовательных, и
соба образова- лексических норм
ния, поэтому языка, то есть
может быть слово не числится
Колеблется от создано по об- в репертуаре лек-
Колеблется четкого, про- разцу любого сических средств
зрачного до словообразова- языка, а словоо-
Окказио- от едва уловимой до «запрограмми- тельного типа Стандарт- бразовательная
нальное слово рованной не- независимо от ные и модель, по которой
яркой необычности, понятности», его регуляр- специфи- оно образовано,
бросающей- тесная связь с контекстом в ности, продуктивности, ческие — в репертуаре словообразовательных
ся в глаза большинстве случаев, а также специфическим способом (между-словным наложением, контаминацией и др.) моделей языка (нарушение обеих норм наблюдается при проявлении высшей степени окказиональности), окказионализм реализует творческую индивидуальность
сти к представителям окказиональных, хотя присутствие потенциальных конструкций в русском энигматическом тексте также имеет место быть.
Из проведенного анализа словотворческих конструкций английского энигматического текста в большинстве случаев было выявлено наличие именно потенциальных словообразований, а не окказиональных.
Большинство английских загадок содержат потенциальные словообразовательные компоненты, мотивированные фразовым единством:
«Pitcherful, cupful, / Yet you can’t get your hand full» (smoke).
Слово 'pitcherful' построено по аналогии со словом 'cupful', относящимся к системе мер и означающим 'количество, вмещаемое в чашку'. Pitcherful — производное от существительного 'pitcher' - 'кувшин' и прилагательного 'full' - 'полный'.
«I went across London Bridge, /1 met a heap of people- / Some were wix, / Some were wax, / Some were the colour of chawterbacker» (swarm of bees). Chawterbacker — окказиональная конструкция, мотивированная фразовым единством 'chewing tobacco'.
Отглагольные конструкции в английской истинной загадке представляют, на наш взгляд, наименьший интерес, так как характер
образования данных конструкции является в большей степени примитивным по сравнению с другими потенциальными словообразованиями.
«I sat on my hunkers, /1 looked through my peepers, /1 saw the dead burying the living» (dead ashes falling on the fire).
«Four little landers, / Four stick standers, / Two rappers, / Two lookers, / Two crookers, / And a Wagabout» (cow).
Представленные потенциальные «словотворческие» конструкции образованы без нарушения словообразовательной нормы, то есть слова 'peeper', 'lander', 'stander', 'rapper', 'looker', 'crooker' произведены по языковой словообразовательной модели, а именно посредством прибавления суффикса -er к глаголу для образования существительного, которое обычно обозначает или устройство, производящее действие, выраженное глаголом, от которого оно образовано, или лицо, выполняющее это действие. Wagabout является производным от глагола 'to wag' - махать, качать (ся), колебать (ся), шевелить (ся), двигать (ся) и наречия 'about' - кругом, повсюду, взад-вперед, в окружности.
Таким образом, в случае с представленными выше примерами потенциального «словотворчества» можно наблюдать низкую степень новизны, лексическое значение слов
понятно вне контекста, оно не требует дополнительных пояснений, потенциальные слова произведены по образцу регулярного словообразовательного типа.
Словообразовательные конструкции, мотивированные существительным встречаются в тексте английской загадки чаще, чем отглагольные.
«I went across London Bridge, / I met a heap of people- / Some were wix, / Some were wax, /Some were the color of chewing terbacker «(swarm of bees) — terbacker — производное от tobacco.
Конструкции, мотивированные адъекти-вом представлены исключительно в антропо-нимических потенциальных словах, которые составляют, пожалуй, самое минимальное число из тех, являющихся представителями потенциального словотворчества в тексте английской загадки. Также потенциальные антропонимы в английской загадке могут быть мотивированы существительным.
«Mr. Browny goes in, / And Mr. Whity comes out» (rice).
Browny и whity являются производными от прилагательных, обозначающих цвета 'brown' - коричневый и 'white' - белый. Степень новизны данных производных слов минимальна, лексическое значение достаточно прозрачно и легко выводится из значения составляющих частей слова.
«Itum Paradisum all clothed in green, /The king could not read it, no more could the queen. / They sent for the wise men out of the East, / Who said it had horns, but was not a beast» (holly tree).
Itum Paradisum — антропонимическая потенциальная конструкция, производная от существительного 'paradise ' - рай, 'Itum ' - выдуманное слово, не являющееся носителем информации. Как правило, подобного рода слова являются составляющей частью «конструктора» энигматического текста, поддерживающей ритм, рифму, а также придающей загадке ещё большую запутанность.
«Old Mother Thratchell / Had a long tail. / Every stitch she took, / She lost a bit of her tail» (needle and thread).
Данная загадка является примером того. как ответ может быть зашифрован в самом тексте загадки. Составленное наподобие антропонима слово Thratchell — производное от существительного 'thread' - нитка.
Звукоподражательные конструкции представлены в ряде загадок, описывающих не просто какое-то живое существо, предмет
или явление, как это принято в большинстве случаев, а действие или функцию, которую они выполняют.
«Chinkely, chinkely through the water and never stops to drink» (bell).
Chinkely, chinkely — «звоноподражание» колокольчика- в данной загадке речь идет о бубенчиках или колокольчиках, прикрепленных к скоту, который пришел на водопой.
«Tink, tank, in the bank, / Ten drawing four» (men's fingers milking a cow).
Tink, tank — воспроизводится звук, возникающий во время дойки при соприкосновении молочных струек с тарой.
«What is this? Pitty pat, pitty pat, / With his mouth in his tail» (duckplaying in water).
Сочетание лексем 'pitty pat ' по звуковому строю напоминает шум, исходящий от плывущей утки.
Кодирующих лексем, звуковая оболочка которых схожа со звуковой оболочкой топонимов, в тексте английской истинной загадки выявлено не было.
Вслед за русской, английская загадка также не смогла избежать употребления искаженных лексем в своей описательной части: «Miss Nancy behind the ёоог with her hands timbo» (chamber pot). Загадочное слово 'tim-bo ' является искаженным словом 'akimbo ' -подбоченившись.
К словотворческим конструкциям в тексте английской загадки, помимо окказиональных и потенциальных словообразований, можно отнести конструкции, не имеющие смысловой нагруженности. Данные лексемы не являются производными от имеющихся узуальных слов, а намеренно придуманы ридлером, преследуя ту или иную цель.
«Hickamor hackamore / Hanging over the kitchen door. / What is hickamor hackamore» (sun).
«Picking juketa going to town, /Picking juke-ta coming from town, / And can’t get my hands full» (dew and sweat).
Целью данных шутливых слов является кодирующее обозначение загадываемого объекта, которое не является информативным носителем.
«Riddle come riddle come rarlet, / My petticoat’s lined with scarlet, /A stone in the middle and stick at the tail. / Tel me this riddle without any fail» (cherry)
«Little trotty hetty coat / In a long petticoat / And a red nose- / The longer she stands / the shorter she grows» (candle)
«Riddle me, riddle me, randybo! / My father gave me the seed to sow. / The seed was black and the ground was white. / Riddle me, riddle me, randybo!» (writing on white paper).
Бессмысленные лексемы: 'rarlet', 'trotty' 'hetty ', 'randybo ', — играют роль слов-связок, поддерживающих рифму и ритм энигматического текста, придавая ему мелодичность и вызывая интерес, а также эстетические чувства у реципиента.
Наличие элементов тайной условной речи в английской «загадочной» традиции выявлено не было.
Таким образом, результаты исследования окказионального «словотворчества» в тексте русской и английской народной загадки таковы:
1. В тексте русских народных загадок превалирующее число занимают конструкции, чья словообразовательная модель не числится в репертуаре словообразовательных моделей языка, что говорит о высшей степени их окказиональности. В английской же энигматической традиции более половины неузуальных словообразований относятся к ряду потенциальных конструкций, так как они образованы без нарушения словообразовательной нормы, а именно, по образцу регулярных высокопродуктивных словообразовательных типов. Лексическое значение данных неузуальных конструкций чаще всего легко выводится из значения составляющих частей слова, чего не скажешь об окказиональных конструкциях, встречающихся в текстах русских загадок.
2. Словообразовательные конструкции в русской народной загадке чаще мотивированы глаголом и существительным, тогда как в английской загадке данные конструкции мотивированы существительным и фразовым единством.
3. Семантически ненагруженные конструкции в равной мере представлены как в русских, так и в английских загадках. Но несмотря на то, что данные конструкции не являются носителями информации для реципиента, их значимость в текстах русских и английских загадок неодинакова. В английских загадках семантически ненагруженные словообразования по большей части играют роль слов-связок, а также вводных конструкций, поддерживающих рифму и ритм энигматического текста. В большинстве русских загадок они являются кодирующими загаданное слово элементами, то есть носят номинативный характер.
4. Искаженные конструкции также имеют место быть как в русском, так и в английском энигматическом тексте, и характер их «мутации» не имеет существенных отличий. Характерными признаками искажения, или мутации лексических единиц, является присутствие лишних или отсутствие необходимых букв и/или слогов в слове, их перестановка или замена на другие.
5. Загадки, содержащие ономатопею, или звукоподражание, как в русском, так и в английском языке носят дескриптивный характер и чаще описывают не объект или субъект действия, а процесс действия.
6. Число словообразовательных форм, образующихся по подобию антропонимов в английской загадке, вдвое превышает их количество в русской. Однако следует отметить, что в тексте английской загадки большая часть данных конструкций мотивирована фразовым единством по достаточно примитивной схеме словообразования, что не позволяет им выйти за рамки «потенциальности».
7. В русском энигматическом тексте число кодирующих лексем, звуковая оболочка которых схожа со звуковой оболочкой топонимов, очень незначительно, но факт их немногочисленности не влияет на степень и качество их окказиональности.
8. Тайная условная речь, так называемая образная иносказательная система подставных названий и обозначений, является характерной особенностью загадок русского народа. В исследуемых нами английских народных загадках признаков тайной условной речи выявлено не было.
Список литературы
1. Ахманова, О. С. Словарь лингвистических терминов. Изд. 2-е, стер. М.: Совет. эн-цикл., 1969. 607 с.
2. Загадки русского народа: сб. загадок, вопросов, притч и задач / вступ. ст. и прим. В. Аникина. М.: ТЕРРА, 1996. 335 с.
3. Земская, Е. А. Русская разговорная речь: лингвистический анализ и проблемы обучения. М.: Рус. яз., 1979. 204 с.
4. Титова, Н. В. Семантика и поэтическая функция окказиональных слов: автореф. дис. … канд. филол. наук. Челябинск, 2006. 20 с.
5. Taylor, A. English Riddles from Oral Tradition. Berkeley and Los Angeles. 1951. 959 p.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой