Октябрьский переворот 1917 года: российская интеллигенция и новая власть

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

14. Безыменский Л. Укрощение «Тайфуна». М.: Моск. Рабочий. 1983. 220с.
15. Энциклопедия Третьего рейха. М: Локид-Миф. 1996. 588с.
O. Sarichev.
Operation «Тyphoon» through a prism of epistolary documents and memoirs of German soldiers.
In article attempt to reconstruct event of autumn 1941 г becomes. By means of the reference to archival materials and memoirs of soldiers and generals wermacht.
Keywords: war, operation «Typhoon «, epistolary sources, memoirs.
Получено 25. 10. 2010 г.
УДК 94(47). 084. 3−058. 237
Е. В. Сломинская, ст. лаборант, 8−4872−35−51−75,
slom0712007@rambler. ru (Россия, Тула, ТулГУ)
ОКТЯБРЬСКИЙ ПЕРЕВОРОТ 1917 ГОДА: РОССИЙСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И НОВАЯ ВЛАСТЬ
Анализируются некоторые проблемы взаимоотношений российской интеллигенции и новой власти после Октябрьского переворота 1917 г.
Ключевые слова: интеллигенция, политическая борьба, власть, общество, политическая оппозиция.
Октябрьский переворот 1917 года — это один из наиболее ярких и драматических периодов российской истории. Захват государственной власти большевиками стал возможен во многом «благодаря» сложной социальноэкономической ситуации в стране, вызванной политическим бессилием последнего российского императора Николая II.
Представляя прослойку интеллектуальной элиты, российская интеллигенция по-разному определила свое отношение к Октябрьскому перевороту и большевикам и в своем подавляющем большинстве встала в политическую оппозицию новой власти. Еще в XIX веке определялось, что интеллигенция должна состоять из «критически мыслящих личностей», и именно эта позиция предопределила ее противостояние властям [1, с. 28]. Особый драматизм ситуации заключается в том, что представители самых разных социальных групп российской интеллигенции в самые разные исторические эпохи, размышляя о судьбе России, видели будущее народа свободным как от власти самодержавия, так и от власти капитала. «По существу, все поколения русских революционеров — от декабристов до народников, анархистов и социал-демократов — вышли из среды интеллигенции, стали практически выразителями ее умонастроения» [2, с. 35]. События октября застали прослойку «критически мыслящих личностей» врасплох, и, не понимая целей и задач революции, со свойственными ей идеализмом и утопизмом российская интеллигенция сразу же дистанцировалась от власти.
Сложность проблемы нашла отражение в огромном количестве публикаций и научных исследований, но, как справедливо отмечает С. А. Красильников, «при всей кажущейся пестроте и мозаичности опубликованных материалов можно констатировать, что все они в той или иной степени, прямо или опосредованно затрагивают связи и отношения внутри «треугольника» «интеллигенция — общество — власть»» [3, с. 29]. Эти отношения как лакмусовая бумага отражают весь спектр политических, экономических и социально-культурных проблем в стране.
Захватив власть и оказавшись у руля разваливающегося на части государства, большевики в жесточайших экономических и политических условиях должны были решить, как говорил В. И. Ленин, ряд архиважных задач, одна из которых весьма банальна: удержать власть. В этой борьбе огромное значение уделялось монополи на идеологию в государственном масштабе. Единственный социальный слой, способный оказать противостояние власти и вступить с ней в идеологическую полемику, во все времена была интеллигенция — наиболее образованная часть российского общества, для которой служение народу, Отечеству, долгу было пронизано религиозным осмыслением и приобрело сакральный смысл. Понимая это, коммунистическая партия во главе с В. И. Лениным стремилась не допустить консолидации профессиональных отрядов интеллигенции на антисоветской платформе [4, с. 78]. «Философский пароход» и массовые репрессии стали закономерным продолжением большевистской политики, своего рода селекцией образованного сословия. Размышляя на тему о том, могла ли российская интеллигенция выработать единую идеологическую концепцию, способную составить конкуренцию коммунистической доктрине и в условиях революционного коллапса повести народ на борьбу за освобождение страны от «большевистской заразы», мы представляем, что ответ на этот вопрос заключается в двух наиболее важных моментах: сущности российской интеллигенции и ее близости к народным массам.
Как уже отмечалось, российская интеллигенция, будучи интеллектуальной элитой страны, являлась очень узкой прослойкой образованных людей, а согласно переписи населения 1897 г. процент грамотного населения страны равнялся 21,1% (29,3 для мужчин и 13,1% для женщин) [5, с. 327]. К началу Первой мировой войны эта цифра выросла на 6%, и составила всего 27%. Не стоит забывать, что речь идет именно о грамотном населении, умеющем читать и писать. Количество же интеллигенции в целом по стране составляло в среднем 2−3% [6, с. 46]. Такое положение приводило к тому, что интеллигенция занимала особое положение в стране, недоступное большей части населения ни по уроню материального достатка, ни по уровню образования и культуры, ни по социальному положению в обществе. Внутри одного государства образовалось два пласта абсолютно разных по своей сути культур. С одной стороны русский интеллигент, или, по меткому выражению Вадима Межуева «русский европеец», человек ес-
ли не с западными убеждениями, то с западными воспитанием и манерами [7, с. 34]- с другой — крестьянство и рабочий класс, в своем подавляющем большинстве тесно связанный с деревней, ее бытом и традициями.
Стоит отметить, что и после отмены крепостного права крестьяне продолжали оставаться неравноправным сословием. Жуткая нищета, антисанитария, повальные болезни — это привычная картина деревенской общины конца Х1Х — начала XX гг. Только революция 1905−1907 гг., всколыхнувшая многомиллионные массы, вынудила царское правительство отменить некоторые постановления крепостнической системы. И если российская интеллигенция, размышляя о судьбе народа (в первую очередь о судьбе крестьянства), идеализировала и обожествляла его, то российский народ был весьма далек от мучительных размышлений о судьбе российской интеллигенции. Поэтому неудивительно, что народ, взваливший на свои плечи, как поется в песне «и войну и нужду», с особой остротой выплеснул накопившаяся за столетья ярость именно на интеллигенцию.
Сыграв огромную роль в первой революции, став ее идейным вдохновителем, российская интеллигенция не была однородной по своим политическим взглядам, не сумела выработать единого представления о пути общественного развития страны, оставалась «мечтательна, неделовита, легкомысленна в политике» [8, с. 156−174]. Вряд ли можно поставить в вину интеллигенции отсутствие политического прагматизма, т.к. в дореволюционной России отсутствовали какие бы то ни было представительные органы, и формирование легальных независимых от власти политических организаций было просто не возможно. Такое положение привело к явному доминированию партий социалистического толка, имеющих внушительный опыт политической борьбы в условиях царского режима и превратившихся, в конечном итоге, в сплоченную, хорошо организованную политическую силу.
Подводя итог, можно говорить о том, что российская интеллигенция, оставаясь далекой от народных масс и не являясь мощной политической силой, не могла составить серьезной политической конкуренции новой власти.
Список литературы
1. Золотарев О. В. Интеллигенция и власть: всегда в оппозиции? // Политическая культура интеллигенции и ее место и роль в жизни общества: материалы XVII Междунар. науч. -теорет. конф. Иваново, 2006.
2. Межуев В. Интеллигенция и демократия // Свободная мысль. М., 1992, № 16.
3. Красильников С. А. Интеллигенция — общество — власть: российский «треугольник» XX века // Интеллигенция России в XX века и проблема выбора. Екатеринбург, 1999.
4. Казанин Е. И. Забытое будущее: советская власть и российская интеллигенция в первое послеоктябрьское десятилетие. Волгоград, 2001.
5. Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник. СПб., 1925.
6. Самарцева Е. И. Интеллигенция Тульской губернии на рубеже
XIX — начала XX вв.: дис.. . канд. ист. наук. М., 1990.
7. Межуев В. Там же.
8. Струве П. Б. Интеллигенция и революция // Вехи: сб. статей о
русской интеллигенции. М., 1999.
E. Slominskaja.
October revolution 1917: Russian intelligentsia and new power.
The problems of relationship of Russian intelligentsia and new power after October revolution 1917 are examined in this article.
Kew words: intelligentsia, political straggle, power, society, political opposition.
Получено 10. 10. 2010 г.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой