Принцип социальной справедливости в использовании ресурсов дикого северного оленя (Rangifertarandus L.) как основа жизнеобеспечения аборигенного населения Крайнего Севера

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 364. 614. 8:330. 15
ПРИНЦИП СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ В ИСПОЛЬЗОВАНИИ РЕСУРСОВ ДИКОГО СЕВЕРНОГО ОЛЕНЯ (RANGIFERTARANDUS L.)
КАК ОСНОВА ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ АБОРИГЕННОГО НАСЕЛЕНИЯ КРАЙНЕГО СЕВЕРА
Малыгина Н. В.
Современная активизация промышленного освоения недр Таймырского полуострова на фоне «быстрых» изменяющихся условий среды, привела к резкому антропогенному прессингу, как на отдельные экосистемы арктических и субарктических тундр, так и на популяционном уровне животного мира, в частности, на популяцию дикого северного оленя, которая является основой жизнеобеспечения аборигенного населения Таймыра. Принцип социальной справедливости реализуется через правовую, научную и образовательную сферы, которые постоянно развиваются и совершенствуются.
Ключевые слова: аборигенное население, северные экосистемы,
социальное и природоохранное законодательство.
WILD REINDEER (RANGIFERTARANDUS L.) RESOURCES USE IN AN ASPECT OF THE PRINCIPLE OF SOCIAL JUSTICEAS A BASIC
SUBSISTENCE FOR THE INDIGENOUS PEOPLE OF FAR NORTH
Malygina N.V.
The modern industrial expansion on Taimyr peninsula together with the quickly changing environmental conditions and great anthropogenic pressure have caused observable disruption both on some arctic and sub arctic tundra ecosystems and on
the animal population that are the resources of living for the indigenous people of Taimyr. Many problems are eliminated by existing environmental, health, housing and civil rights laws, research and educational activity, which should be developed and advanced.
Keywords: indigenous people, north ecosystems, environmental social laws.
Ни односообщество, в том числе различных расовых, этнических и социально-экономических групп, не должен нести непропорционально большую долю негативных экологических последствий в результате промышленных, муниципальных и коммерческих операций или выполнению федеральных, государственных, региональных программ. Это означает положительную взаимосвязь между экологическими и социальными правами всех представителей общества. При этом принципы природоохранной политики и сохранения биоразнообразия предполагают осмысленное вовлечение всех людей независимо от расы, цвета кожи, национального происхождения или дохода по отношению к развитию, реализации и обеспечения соблюдения природоохранных законов, правил и политики в использовании природных ресурсов. Объект исследования — дикий северный олень (Rangifertarandus L.) как основной компонент ресурсовКрайнего Севера в контексте социальной справедливости. Цель работы — реализация принципа социальной справедливости в использовании ресурсов дикого северного оленя (Rangifertarandus L.).
Методы. В качестве препроцесса в период с 1984 по 2002 г.г. были проведены полевые работы, продолжительностью 19 месяцев, в том числе более 600 часов наземных и 500 часов авианаблюдений как мониторинг пространственного-временного распределения дикого северного оленя на территории Восточного Таймыра. Общая протяженность маршрутов авианаблюдений составляла около 60 тыс. км. Проведено пять аэровизуальных учетов, из них один — зимний. Проведен анализ оперативно-полевых данных по
ресурсному жизнеобеспечению аборигенного населения. Как постпроцесс проанализирована и систематизирована информация о научной, правовой и образовательной базе как основе для защиты здоровья и благосостояния аборигенного населения в контексте использования ресурсов дикого северного оленя.
Результаты. По материалам полевых исследований были определеныхарактер и особенности пространственного распределения дикого северного по территории Восточного Таймыра[11, 4, 5, 6]. Дикий северный олень необыкновенно важен для местного населения Таймыра, так как он издревле служил источником жизнеобеспечения: давал пищу, одежду, жилье. Охота на дикого оленя определила основы национальной культуры нганасан, подтверждая тем самым гениальное определение Л. Н. Гумилёва: «Еще
первобытный человек знал границы территории своего обитания, так называемый кормящий и вмещающий ландшафт, в котором жил он сам, жили его семья и его племя"[2, с. 136]. Нганасаны — самый восточный из народов самодийской языковой группы, потомки древнего населения Северной Сибири и самого северного тундрового населения Евразии — неолитических охотников на дикого оленя. В его состав вошли различные по происхождению племенные группы (пясидскаясамоядь, кураки, тидирисы, тавги и другие).
Данные археологии [3] показывают тесную связь первых жителей полуострова с населением бассейна Средней и Нижней Лены. Оттуда они проникли на Таймыр примерно 6 тыс. лет назад, подвергшись впоследствии влиянию пришедших на Таймыр с запада самодийцев. Современные нганасаны как особый этнос сложились на Таймыре во второй половине XVII — начале XVIII веков. В XVII веке, до прихода долганов, кочевые нганасанские племена, по-видимому, населяли лесотундру и южную тундру Таймыра в пределах Северо-Сибирской низменности, где ежегодно проходили, а иногда оставались и на зимовку тысячные стада дикого оленя. Позднее, когда эту территорию заняли долганы, нганасаны сдвинулись к северу в открытые тундровые
ландшафты бассейнов р. Пясины и оз. Таймыр. Там располагались основные летние пастбища диких оленей, но условия жизни были гораздо суровее, чем в лесотундре. Здесь они оставались до прихода Советской власти.
Этнографы обычно разделяют нганасанов на две неравные по численности группы: авамские (западные) и вадеевские (восточные). В начале столетия вадеевские нганасаны кочевали на территории современного Хатангского района. Летом они собирались к юго-востоку от озера Таймыр, в частности, у озера Лабаз и других рыбных водоемов. Зимой отходили в покрытую лесом долину реки Хеты. Авамские нганасаны проводили теплое время года в обширных тундрах между рекой Пясина и озером Таймыр, а зиму — у северной границы леса между озером Пясино и рекой Боганида. Среди них выделялись две группы: собственно авамские (пясинские), занимавшие бассейн р. Пясины, и таймырские, проводившие лето в бассейне р. Верхняя Таймыра, а зиму — в бассейнах рек Дудыпта и Боганида). В настоящее время авамская группа сосредоточилась в двух поселках (точнее, на территории двух сельских администраций) — Усть-Авам (300 человек) и Волочанка (372 человека) Дудинского района, а вадеевская — в поселке Новая Хатангского района (76 человек). Последняя группа живет в окружении другого народа (долганов) и, по принятому делению территории, попадает в долганскийэтнохозяйственный ареал. Постепенно через браки, устройство на работу и по другим причинам вадеевские нганасаны переселяются в Волчанку. Особенно интенсивно это движение происходило в 1960-ые годы.
В настоящее время нганасаны составляют немного меньше половины всего коренного населения этой территории, но исторически они преобладали на этих землях. Как потомки древнего населения Северной Сибири и самого северного тундрового населения Евразии — неолитических охотников на дикого оленя. Именно они играли здесь основную роль в использовании ресурсов северного оленя [3]. Дикий олень всегда занимал и до сих пор занимает в их жизни особое место. Охота на него считалась и считается самым благородным делом. Мясо
дикого оленя, в отличие от любого другого, в том числе и мяса домашнего оленя — признаетсяединственной приемлемой пищей. В нганасанском фольклоре все другие виды мяса фигурировали только как пища бедняков, стоящих на грани голода [8].
Основными занятиями нганасан была охота на диких оленей, песца, оленеводство и рыболовство. По сравнению со своими соседями, энцами и ненцами, нганасаны выделялись особым значением в их хозяйстве охоты на дикого северного оленя. Добывали диких оленей главным образом осенью путём коллективной охоты на речных переправах, закалывая их копьями с челноков. Также использовали ременные сети, в которые охотники загоняли диких оленей.
Кроме того, летом и осенью нганасаны охотились на диких оленей пешком, в одиночку и небольшими группами. К середине XIX века нганасаны уже считались традиционными оленеводами. Оленеводство нганасан было типично самоедским, санным. По количеству оленей нганасаны были едва ли не самые богатые среди других народностей, населяющих Таймыр. Олени у нганасан служили исключительно средством передвижения, поэтому чрезвычайно ценились и оберегались. На лето нганасаны откочёвывали к северным участкам тундр полуострова Таймыр, к зиме возвращались к северной границе лесной растительности. Наличие стад домашних и охота на диких оленей, расположение кочевий в наиболее северных пределах полуострова, пользование самодельными орудиями труда и охоты позволяли им быть совершенно независимыми почти до конца XIX века. Техника у нганасан, по сравнению с их соседями долганами, была на более низком уровне. Все производства, обслуживали внутрихозяйственные нужды. Почти каждый в своём хозяйстве являлся одновременно и мастером по обработке дерева, и кузнецом, хотя нередко выделялись наиболее способные в какой-либо одной отрасли, например хорошие мастера по производству нарт, плетению маутов.
В результате коллективизации и перевода на оседлость нганасанское население оказалось сосредоточенным в поселках, расположенных вдоль основного пути сообщения. Он проходил по рекам Дудыпта и Хета. При этом нганасанские колхозы в ряде случаев были объединены сдолганским, и жители двух национальностей сделались односельчанами. Несмотря на это, оба этноса сохраняли свою самостоятельность и почти не смешивались. В настоящее время нганасаны проживают в посёлках Усть-Авам, Волочанка и Новая. Численность нганасан составляет около 800 человек. Для населения промышленных районов Таймыра обилие северного оленя является важным свидетельством сохранения биоразнообразия Севера, окружающей среды и представляет рекреационно-эстетическую ценность. Несмотря на видимую многочисленность, популяция испытала существенное воздействие на условия жизни человека. Свидетельством этого является изменение исконных путей миграции и исчезновение ряда локальных популяций вблизи Норильского промышленного комплекса [9].
Промышленное освоение северных регионов, наблюдающееся в последние десятилетия, привело к резкому увеличению антропогенного воздействия на отдельные экосистемы арктических и субарктических тундр, а также притундровых лесов. После принятия в 1980 году Долгосрочной программы комплексного освоения Арктической зоны СССР произошел переход от очагового типа освоения Севера [7] к очагово-сплошному типу освоения [8] к созданию и дальнейшему развитию цепочки территориально-производственных комплексов [1], что продолжалось до начала 90-х. Спустя десятилетия вынужденного забвения возобновляется интерес к Арктике, эскалация промышленного освоения. Это связано с начавшейся гонкой мировых держав за обладанием природными богатствами Арктического континентального шельфа. Нефтегазовый комплекс является искусственным, но постоянным компонентом внешней среды, поскольку он воздвигнут на продолжительное время, включает и усиливает все факторы беспокойства животных: наземный и
воздушный транспорт, пирогенный фактор и охоту, в том числе браконьерство. Уже строительные коммуникации уничтожают большие площади оленьих пастбищ. А трасса нефтегазопроводов препятствует передвижениям животных, ограничивает их пространство. В случае аварии (их реальная угроза возрастает в местах, где вероятны землетрясения), разливы нефти грозят с высокой вероятностью появляющемуся пирогенному фактору.
Непосредственная добыча нефти — это горящие «факелы», выбросы в воздух сернистого газа, гибель на больших площадях лишайников. Продолжительные строительные работы- обязательный сопутствующий элемент нефтегазодобычи, так как изначальный вариант расположения объектов, на основе которого утверждается проект, «осложняется» открытием новых нефтегазовых точек, требующих воздвижения дополнительных конструкций [10, 12]. В этих условиях возрастает необходимость любой формы защиты «кормящего ландшафта» аборигенного населения Северных регионов как их жизнеобеспечение и выживание. Принцип социальной справедливости использования ресурсов дикого северного оленя обеспечен образовательной и научной, федеральной и региональной нормативно-правовой базой, утверждает фундаментальное право на политическое, экономическое, культурное и экологическое самоопределение всех народов. Это реализуется, в том числе, правомместного аборигенного населения на участие в качестве равноправных партнеров на всех уровнях принятия решений, в том числе определениявзаимных потребностей, планирования работ, их выполнения и оценки результата. Как первый и основной шаг Указом Президента Российской Федерации от 7 июля 2011 г. № 899утверждены Приоритетные направления развития науки, технологий и техники Российской Федерации (газета «Поиск» № 27−28 от 15 июля 2011 г.), куда входят: «п. 4. Науки о жизни" — «п. 6. Рациональное природопользование». А в перечень критических технологий Российской Федерации входят — «п. 19. Технологии мониторинга и
прогнозирования состояния окружающей среды, предотвращения и ликвидации
ее загрязнения». Законодательство Р Ф, включает, в том числе: законодательство о коренных малочисленных народах Севера, Экологическую доктрину Российской Федерации, Правила охоты в Российской Федерации, Постановление Совета Министров РСФСР от 19 декабря 1978 г. № 592 (с изменениями и дополнениями на 12 октября 2006 года)"О порядке возмещения ущерба, причинённого пастбищам северных оленей». В период с 1996 г. по
2000 г. был запущен проект и открыт Российский учебный центр коренных народов — Центр Содействия Коренным Малочисленным Народам Севера, для практической подготовки специалистов из числа аборигенов в области экономического развития, сохранения и развития традиционных отраслей. С
2001 года ЦС КМНС приступил к реализации учебных программ и стажировок.
Как результат этой подготовки были открыты родовые и семейные
предприятия, в частности, по переработке и использованию продукции дикого северного оленя, что определено авторами Суляндзига Р., Крикуненко Е. в Каталоге продукции товаров и услуг коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации (выпуск 1. 2004. 115 с.).В Таймырском автономном округе Устав (Основной Закон) Таймырского автономного округа предусматривает дополнительные права для коренных малочисленных народов как содействие в развитии традиционных отраслей хозяйства, подготовке национальных кадров и т. д. В этом отношении действуют следующие законы: «О кочевой родовой общине малочисленных народов Севера" — «Об общественных объединениях" — «Об особо охраняемых природных территориях" — «О правовом статусе коренных малочисленных народов Севера" — «Об оленеводстве" — «Об охоте». Особо можно отметить передовой пример Ямало-Ненецкого, Ханты-Мансийского и Ненецкого Автономных округов. В этих регионах существует квота представительства в местном Парламенте коренных народов Севера, что даёт возможность коренным народамучаствоватьв распределении финансовых потоков при выполнении государственных программ развития коренных народов регионов.
В Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах законодательно закреплен статус общин коренных народов как формы местного самоуправления, что отсутствует в федеральном законодательстве. Возможность участия коренных народов в законотворческой деятельности, в качестве депутатов, позволило определить статус территорий, принадлежащих коренным народам ханты, ненцам и манси, что дает возможность вести переговоры с добывающими компаниями. Среди них -постановление Правительства ХМАО — Югры от 01. 07. 2008 года № 140-п «О Реестре территорий традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера регионального значения в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре" — Распоряжение Правительства ХМАО — Югры от 05. 10. 2009 года № 425-рп «Об утверждении Модельного соглашения недропользователей с субъектами права традиционного природопользования об использовании земель для целей недропользования в границах территорий традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера регионального значения в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре" — Постановление Правительства ХМАО — Югры от 09. 04. 2009 года № 71-п «О регистре получателей мер государственной поддержки из числа коренных малочисленных народов Севера и организаций, осуществляющих традиционное хозяйствование и занимающихся промыслами коренных малочисленных народов Севера" — А также нормативные документы Администрации и Государственной Думы ЯНАО по вопросам оленеводства (1996−2002), в частности, Закон Ямало-Ненецкого автономного округа «Об оленеводстве» (1998). Содействие развитию традиционных отраслей хозяйства обеспечивается научными программами, идеями и концепциями. Изданные за последнее десятилетие фундаментальные труды-монографии: Клоков К. Б., Шустров Д. Н. Традиционное оленеводческо-промысловое хозяйство Таймыра под редакцией академика РАСХН Е. Е. Сыроечковского — М.: 1999. — 124 с. (с. 22−24) — Суляндзига Р. В., Кудряшова Д. А., Суляндзига П. В. Коренные малочисленные
народы Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации. Обзор современного положения. М, 2003. 142 с.- Малыгина Н. В. Объект охоты: дикий северный олень (Rangifertarandus L.) Восточного Таймыра. — Екатеринбург: Банк культурной информации, 2005. — 112 с., а также вышедшая в 2007 г. в республике Саха обобщающая работа Сафронова В. М., «Экология и использование дикого северного оленя в Якутии».
Научная продукция отраслевого, ведомственного и академического исследовательского уровня представлена многочисленными публикациями в Российских и зарубежных изданиях. Помощь в развитии традиционных хозяйственных отраслей оказывается также через создание разного уровня академических образовательных программ, идей, концепций. Можно упомянуть следующие работы: Южаков И. А. Методические рекомендации по племенной работе с северными оленями Тюменской области (1981), Породный стандарт для ненецкой породы (1985), Рекомендации по промышленному скрещиванию в северном оленеводстве (1989), Концепция развития оленеводства ЯмалоНенецкого автономного округа (2002) и Концепция сохранения и развития этнического оленеводства Ханты-Мансийского автономного округа (2001). Южаков И. А. Учебное пособие для школ Крайнего Севера «Оленеводство Ямала» Института повышения квалификации учителей ЯНАО (г. Салехард). Лекционные курсы «Северное оленеводство»: для студентов Высшей школы. Соавтор автоматизированной геоинформационной системы «Экологический мониторинг оленьих пастбищ». Заключение.
Анализ представленного материала позволяет сделать вывод о том, что при очевидной и необходимой эскалации индустриального освоения социо-эколого-экономического пространства регионов Крайнего Севера, в результате которого неизбежно возникновение деструктивных процессов ресурсов дикого северного оленя как основного компонента жизнеобеспечения аборигенного населения, принцип социальной справедливости реализуется посредством правотворчества, образования и научной деятельности. Что свидетельствует об
усилении потенциала коренных народов Севера Р Ф в процессах принятия решений с особым вниманием на поддержку традиционного природопользования. В целом, отражает позитивное взаимодействие между потребностями современнойдинамикисоцио-эколого-экономического
пространства и сохранением фундаментального права на политическое, экономическое, культурное самоопределениеи жизнеобеспечение всех народов РФ.
Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ № 11−04−1 153-а.
Список литературы
1. Аганбегян А. Г. Арктика: стратегия освоения // Полярные горизонты. Красноярск, 1984. С. 7−12.
2. Гумилёв Л. Н. Этногенез и биосфера земли / Гумилёв Л. Н. М.: ТОО «Мишель и К°», 1993. 499 с.
3. Клоков К. Б., Шустров Д. Н. Традиционное оленеводческо-промысловое хозяйство Таймыра / под редакцией академика РАСХН Е. Е. Сыроечковского -М.: 1999. С. 22−24
4. Малыгина Н. В. Пространственное распределение и миграции дикого северного оленя на Восточном Таймыре. Экологические проблемы горных территорий: Материалы Международной научной конференции. 18−20 июня
2002 г. // ИЭР и Ж УРО РАН. Екатеринбург: Изд-во «Академкнига», 2002. С. 189−193.
5. Малыгина Н. В. Объект охоты: дикий северный олень (Rangifertarandus L.) Восточного Таймыра. Екатеринбург: Банк культурной информации, 2005. -112 с.
6. Малыгина Н. В. Дикий северный олень (Rangifertarandus L.) Восточного Таймыра: особенности пространственного размещения // Известия Иркутского государственного университета Серия «Биология. Экология» Материалы
Междунар. Науч. Конф. Междунар. Шк. Для мол. Учёных (Иркутск, 20−25 сентября 2010 г.). № 3. Иркутск: Изд-во Ирк. Ун-та. 2010 г. С. 183−190.
7. Славин С. В. Промышленное и транспортное освоение Севера СССР. М.: Экономиздат, 1961. 366 с.
8. Сыроечковский Е. Е. Северный олень. — М: Агропромиздат, 1986. С. 42-
43.
9. Якушкин Г. Д., Павлов Б. М., Савельев В. Д., Зырянов В. А., Куксов В. А. Биологическое основание хозяйственного использования диких северных оленей на севере Красноярского края // Дикий северный олень СССР. М., 1975. С. 225−230.
10. Klein D.R. The Alaska oil Pipeline in Retrospect // Transactions of the 44th North American Wildlife and natural Resources Conference / Wildl. Manage. Inst. Washington, 1979. P. 235 — 246.
11. Malygina N.V. Le migrazione di rennenelTaimircentrale e orientale. In Alto Serie IV — Vol. LXXIC — Anno CVX. 1997. P. 111−117.
12. Shideler R.T., Robus M.N., Winters J.F., Kuwada M. Discussion // Impact of Human Developments and land Use on Caribou: A Literature Review / Alaska Department of Fish and game, 1986. Vol. 1. P. 63 — 66.
References
1. Aganbegyan A.G. Arktika: strategiya osvoeniya [Arctic: mastering strategy]. Polyarnye gorizonty [polar horizons]. Krasnojarsk, 1984. pp. 7−12.
2. Gumilev L.N. Etnogenez i biosfera zemli [Enthogenesis and biosphere of the Earth. M.: TOO «Mishel'- i K°», 1993. 499 p.
3. Klokov K.B., Shustrov D.N. Traditsionnoe olenevodchesko-promyslovoe khozyaystvo Taymyra [Traditional Taimyr economy for husbandry and commercial hunting]. M.: 1999. pp. 22−24.
4. Malygina N.V. Prostranstvennoe raspredelenie i migratsii dikogo severnogo olenya na Vostochnom Taymyre [Wild reindeer spacial distribution and migrations
on a territory of East Taimyr]: Proceedings of the International Scientific Conference. 18−20 June 2002. Ekaterinburg: Izd-vo «Akademkniga», 2002. pp. 189−193.
5. Malygina N.V. Obekt okhoty: dikiy severnyy olen (Rangifertarandus L.) Vostochnogo Taymyra [A hunting object: wild reindeer (Rangifertarandus L.) of East Taimyr]. Ekaterinburg: Bank kul'-turnojinformacii, 2005. 112 p.
6. Malygina N.V. Dikiy severnyy olen'- (Rangifertarandus L.) Vostochnogo
Taymyra: osobennosti prostranstvennogo razmeshcheniya [Wild reindeer
(Rangifertarandus L.) of East Taimyr: special distribution peculiarities]. Izvestiya Irkutskogo gosudarstvennogo universiteta Seriya «Biologiya. Ekologiya», no. 3 (2010): 183−190.
7. Slavin S.V. Promyshlennoe i transportnoe osvoenie Severa SSSR [Industrial and transport mastering of North of USSR]. M.: Jekonomizdat, 1961. 366 p.
8. Syroechkovskiy E.E. Severnyy olen [Reindeer]. M: Agropromizdat, 1986. pp. 42−43.
9. Yakushkin G.D., Pavlov B.M., Savel'-ev V.D., Zyryanov V.A., Kuksov V.A. Biologicheskoe osnovanie khozyaystvennogo ispol'-zovaniya dikikh severnykh oleney na severe Krasnoyarskogo kraya [Biological base of wild reindeer using at Krasnoyarsk area North]. Dikiy severnyy olen SSSR [Wild reindeer USSR]. M., 1975. pp. 225 -230.
10. Klein D.R. The Alaska oil Pipeline in Retrospect // Transactions of the 44th North American Wildlife and natural Resources Conference / Wildl. Manage. Inst. Washington, 1979. P. 235 — 246.
11. Malygina N.V. Le migrazione di rennenelTaimircentrale e orientale. In Alto Serie IV — Vol. LXXIC — Anno CVX. 1997. P. 111−117.
12. Shideler R.T., Robus M.N., Winters J.F., Kuwada M. Discussion // Impact of Human Developments and land Use on Caribou: A Literature Review / Alaska Department of Fish and game, 1986. Vol. 1. P. 63 — 66.
ДАННЫЕ ОБ АВТОРЕ
Малыгина Наталья Владимировна, доцент, кандидат биологических наук
Уральский Федеральный университет
ул. Мира, 17, г. Екатеринбург, 620 002, Россия
adelaviza@gmail. com
DATA ABOUT THE AUTHOR
Malygina Natalia Vladimirovna, Professor Assistant, candidate of biological sciences
Ural Federal University
17, Mira str., Yekaterinburg, 62 002, Russia
adelaviza@gmail. com
Рецензент:
Mаклаков Кирилл Владимирович, кандидат биологических наук, научный сотрудник, лаборатория популяционной экологии ИЭРиЖ УРО РАН

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой