Кадровый состав Костромской духовной консистории во второй половине XIX начале XX века

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 947
Комиссаров Павел Андреевич
Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова
pavel88−11@mail. ru
КАДРОВЫЙ СОСТАВ КОСТРОМСКОЙ ДУХОВНОЙ КОНСИСТОРИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА
На основе изучения архивных источников в статье приводится описание состава присутствия и канцелярии Костромской духовной консистории, а также анализ материального положения, происхождения, вознаграждения за труд членов консисторского присутствия и канцелярских чиновников.
Ключевые слова: духовная консистория, присутствие, канцелярия, чиновники.
аховная консистория являлась присут--твенным местом, осуществляющим управление и духовный суд в епархии и ная под непосредственным начальством епархиального архиерея. Структурно консистория подразделялась на присутствие, куда входили члены консистории, и канцелярию. Рассмотрим эти два подразделения более подробно.
Присутствие состояло из архимандритов, игуменов, иеромонахов, протоиереев и иереев, заслуживающих преимущественное доверие по образованности, опытности, примерному поведению- и, по представлению епархиального Архиерея, утверждалось Синодом [12, с. 254]. Согласно указу Святейшего Синода от 30 мая 1835 года в члены Консистории не допускались протодиаконы, диаконы и светские лица [21, с. 12]. Количество членов консисторского присутствия было ограничено до 1869 года только уставом духовных консисторий, согласно которому в нем могло быть от 5 до
7 членов [12, с. 254], но на практике в Костромской епархии требования устава не выполнялись. Так, в 1857 году насчитывалось 10 членов консистории, среди которых был 1 архимандрит, 6 протоиереев и 3 священника [11, с. 22]. По новым штатам 1869 года количество столов должно было равняться четырём, равно как и число членов, так как помимо слушания дел каждый из присутствующих осуществлял общий контроль над делопроизводством вверенного ему стола. С этого же времени члены консисторий стали получать и материальное вознаграждение за службу. Оно состояло из жалования и столовых денег, всего по 500 рублей в год на каждого, за исключением Санкт-Петербургской и Московской духовных консисторий, где сумма годового дохода устанавливалась в 1000 рублей [13, с. 95]. Члены Консистории сохраняли право на пенсию за службу по Министерству народного просвещения с 1877 года [8, с. 108]. Так, протоиерей костромской духовной консистории Г. Пернаткин, бывший преподавателем духовной семинарии, являясь членом консистории, в 1883 году получал 500 рублей годового жалования и пенсию [18, л. 1 об.].
Несмотря на принятие новых штатов, количество членов Костромской консистории изменилось не сразу. Например, в 1870 году Присутствие составляли 1 архимандрит, 2 протоиерея и 4 священ-
ника. Из них 2 протоиерея и 2 священника состояли штатными членами, а 1 архимандрит и 2 священника сверхштатными [16, л. 1], но, согласно изъявленному ими желанию, продолжали службу бесплатно. К 1873 году 3 члена по-прежнему числились сверхштатными. [17, л. 2]
С 1876 года члены консистории не допускались к прохождению благочиннических должностей. Согласно указам Святейшего Синода от 20 августа 1870 и 23 сентября 1875 годов, не могли быть избираемы в депутаты и председатели съездов духовенства по училищным делам. Признано было неудобным и избрание членов консистории членами от духовенства в семинарские и училищные правления [20, 21, с. 12]. А в 1889 году консисторским присутствующим запретили быть членами и председателями в советах епархиальных женских училищ. Дети лиц, служащих в Консистории, освобождались от платы за обучение в духовно-учебных заведениях [20, с. 428]. Причём данное правило распространялось также и на детей канцелярских чиновников.
Поскольку работа консисторий происходила на постоянной основе, то они обычно комплектовались из лиц архиерейской свиты, духовенства кафедрального собора, церквей и монастырей епархиального центра по выбору архиерея и утверждались Синодом. Членами консисторий Устав считал и ректора семинарии, но не требовал от него обязательного посещения всех заседаний [19, с. 79]. Многие духовные лица, служащие в консистории, имели и награды. Сравним состав присутствия Костромской духовной консистории за 1868 и 1903 годы.
В 1868 году в присутствии было 7 членов: 1) Настоятель Железноборовского монастыря Архимандрит Иаков с 1857 г. (орден Св. Анны 2-й степени) — 2) Ключарь Костромского Кафедрального Успенского Собора Островский П. Ф. с 1855 г. (золотой наперсный крест) — 3) Протоиерей Малиновский В. П. с 1854 г. (орден Св. Анны 2-й степени) — 4) Протоиерей Потапов А. С. с 1854 г. (золотой наперсный крест) — 5) Священник Богословский П. В. с 1867 г. (скуфья) — 6) Священник А. В. Невский с 1867 г. (камилавка) — 7) Священник Левашев Г. Ф. с 1867 г. (скуфья) [10, с. 15].
К 1903 году присутствие составляли 5 человек, причем 1 числился заштатным. 1) Кафедральный
© Комиссаров П. А., 2012
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ N° 5, 2012
167
протоиерея Иоанн Яковлевич Сырцов, магистр богословия. Находился на службе в консистории с 18 февраля 1903 г. Был награждён орденом св. Анны 2-й степени. 2) Ключарь кафедрального собора Павел Богословский, член консистории с 15 декабря 1867 года. Имел орденом Св. Владимира 3-й степени в 1898 году. 3) Протоиерей Александр Красовский, 65 лет, выпускник Костромской духовной семинарии, находился на службе в консистории с 16 декабря 1868 года, причем на правах сверхштатного члена до марта 1882. Был награжден орденом Св. Владимира 3-й степени в 1902 году. 4) Протоиерей Костромской Богородицкой церкви Александр Троицкий (52 года), окончил духовную семинарию, а затем и духовную академию со степенью кандидата богословия. Членом консистории был с 1894 года и имел награду — орден Св. Анны 3-й степени. 5) заштатный кафедральный протоиерей Иоанн Поспелов. Магистр богословия, 81 год. На службе в консистории находился с 1890 года. Он был единственным присутствующим, кто имел Орден Св. Анны 1 степени, пожалованный ему в 1899 году. [15, л. 1−1 об. ]
Таким образом, каждый член консистории в рассматриваемое время имел определенные награды, включая ордена Св. Владимира и Св. Анны разных степеней. В 1868 году был только один представитель черного духовенства в составе консистории, большинство же составляли протоиереи и священники костромских церквей и соборов. С середины 1870-х годов и до окончательного упразднения консистории (1918 г.), в ней числились только лица белого духовенства. Состав присутствия был возрастным, что не могло не влиять на деятельность и продуктивность консисторской работы.
Задача присутствия состояла в слушании дел, которые готовились канцелярией, и вынесении резолюций на суд архиерея. Присутствие собиралось в 9−10 часов утра и продолжалось до обеда в рабочие дни. При необходимости присутствующие собирались и в субботу [12, с. 255]. Каждый член консистории, имея духовное звание, помимо собственно консисторских обязанностей, нес духовную службу в церквах и соборах Костромы. Более того, некоторые члены консистории совмещали указанные прямые обязанности с иной деятельностью. Например, в 1891 году Иоанн Поспелов и Александр Невский, являвшиеся членами консистории на тот момент, проводили противораскольнические собеседования, инициатором которых было Костромское Федоровско-Сергиевское братство [2, л. 20 об.]. При этом Поспелов был председателем совета данного объединения против раскола и членом комитета Православного миссионерского общества, участниками которого являлись и прочие члены консистории [9, с. 116−117].
Иногда посторонние обязанности мешали членам консистории исполнять службу по духовному
управлению. В 1910 году, когда Костромская консистория переживала настоящий «кадровый кризис», вынужден был оставить службу священник
Н. Краснопевцев, для которого по «другим служебным обязанностям» оказалось невозможным всегда являться в положенные часы на службу в Консисторию [3, л. 2 об. — 3].
Таким образом, консисторское присутствие состояло из лиц духовного звания, как правило, в ранге протоиереев и священников, служащих в костромских церквах и соборах и имевших различные награды за свою службу. Учитывая тот факт, что консистория рассматривала административные, хозяйственные и следственные вопросы, с которыми священнослужителям приходилось сталкиваться очень редко, можно предположить, что решение во многом зависело не столько от мнения присутствия, сколько от преподнесения присутствию каждого отдельного дела канцелярскими чиновниками в настольных докладных реестрах. Нужно учитывать, что практически каждый член консистории совмещал богослужения, работу в присутствии, преподавательскую и иную общественную деятельность.
Что же из себя представляли канцелярские чиновники костромской консистории?
По штату консисторий 1869 г. в составе канцелярии числились следующие должности, дававшие соответствующее право на чин согласно «Табели о рангах»: секретарь с содержанием 1500 рублей в должности VII класса- четыре столоначальника с содержанием 600 руб. в должности IX класса- казначей (он же смотритель дома) [По Уставу духовных консисторий 1841 года именовался «приходо-расходчик"] с годовым содержанием 500 рублей в должности IX класса, регистратор с содержанием 500 рублей в должности X класса, архивариус с содержанием 500 рублей в должности X класса [13, с. 95]. В штат входил и секретарь при епархиальном архиерее с содержанием 600 руб. в должности IX класса.
Секретарь стоял во главе канцелярии, назначался обер-прокурором, но был подотчетен и епископу, выполняя предписания и того, и другого. Столоначальники заведовали столами, количество столоначальников совпадало с числом столов и, соответственно, варьировалось в каждой консистории по-разному. Регистратор распределял бумаги по столам, вел расписание об отправке срочных сведений из консистории. На Казначея и смотрителя дома возлагалась обязанность контроля получения и хранения денежных сумм. Консисторским архивом заведовал архивариус, избираемый из „благонадежных чиновников канцелярии“ [12, с. 262]. В его обязанность входили прием и хранение решенных консисторских дел, которые не могли оставаться на руках у столоначальников не более трех лет. В штат включались также канцелярские слу-
168
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ №» 5, 2012
жители и вольнонаемные писцы, обязанности которых заключались в ведении консисторского письмоводства, причем количество и содержание тех и других определялось епархиальным начальством.
Все чиновники канцелярии за службу получали денежное вознаграждение, которое складывалось из трех составляющих: 1) жалование, 2) столовые деньги, 3) экстраординарные консисторские суммы. Причем жалование составляло две трети годового содержания, а столовые деньги одну треть [13, с. 95]. Дополнительные выплаты из консисторских сумм осуществлялись на усмотрение епархиального начальства.
Рассмотрим состав канцелярии костромской духовной консистории за 1898 год.
Во главе стоял секретарь — надворный советник Александр Александрович Пятницкий, 40 лет, кавалер орденов: Св. Станислава и Св. Анны 3 степени. Он окончил юридический факультет в Санкт-Петербургском университете и поступил на службу в уголовный кассационный департамент Правительствующего Сената. Однако уже 30 апреля этого же года по прошению был причислен к канцелярии Обер-прокурора Святейшего Синода. В мае 1890 года он был назначен исполняющим должность секретаря Костромской консистории. Кроме собственно консисторских обязанностей, он был избран членом Костромской Государственной Ученой архивной комиссии (КГУАК), почетным членом Костромского Александровского православного братства, а также членом Костромского Епархиального Училищного Совета [4, л. 3об. — л. 5об. ]
Секретарем при епархиальном архиерее был сын причетника, коллежский регистратор Александр Иванович Крылов, выпускник Костромской духовной семинарии 1886 года, которому было 34 года. Столоначальники: Александр Страхов (41 год), Александр Соловьев (48 лет), Павел Уха-нов (71 год) были выходцами из семей причетников. Страхов был выпускником Галичского духовного училища, а Соловьев и Уханов были отчислены из Костромской духовной семинарии: первый -по собственному прошению, второй — за плохое поведение. Павел Уханов поступил на службу в консисторию в 1852 году простым канцелярским служителем. После почти 30 лет службы 1 декабря 1881 года был назначен на должность регистратора. Ему не раз приходилось замещать должности архивариуса, столоначальника, казначея. Только в 1895 году он был произведен в столоначальники и уже через 3 года был уволен за штат, прослужив, таким образом, в консистории почти 46 лет [4, л. 6 об. — л. 22об.].
Другой столоначальник, коллежский асессор Василий Михайловский (38 лет), окончивший в 1878 году Костромское духовное училище, был сыном канцелярского служителя Ивана Михайловского, который к 1898 занимал должность архива-
риуса. Последний был отчислен из Костромской духовной семинарии еще в 1847 году. И с 1849 года состоял на службе в консистории. Он за «беспорочную службу» также был удостоен ордена Св. Владимира 4 степени. Сын священника Арсений Алфеев (46 лет) занимал должность казначея, обязанности регистратора исполнял пятидесятилетний выходец из семьи священника Александр Вес-новский, находящийся на службе в консистории с 1870 года. Он был и делопроизводителем при попечительстве о бедных духовного звания, которое находилось в консисторском доме. Алфеев и Вес-новский учились в Костромской духовной семинарии, но были отчислены оттуда [4, л. 18 об — 33 об.]. В штате Костромской духовной консистории числилось 5 канцелярских служащих, занимавшихся письмоводством. Средний возраст их составлял 31 год. Только двое из них полностью окончили курсы духовных училищ, остальные были отчислены [4, л. 35 об.].
Итак, практически все канцелярские чиновники были выходцами из семей, имевших непосредственное отношение к духовному ведомству. Чаще всего это были сыновья священнослужителей и церковнослужителей Костромской епархии, за исключением секретаря, назначавшегося обер-прокурором. Стремясь пойти по стопам отца, будущие канцелярские чиновники поступали на учебу в духовно-учебные заведения — духовные училища и семинарию.
Однако далеко не все из них благополучно заканчивали учебу, многие отчислялись по собственным прошениям и по усмотрению педагогов. Вообще, во второй половине XIX века одним из главных пороков народа, а вместе с ним и духовных лиц, была нетрезвость. Красочное описание жизни семинаристов мы находим в мемуарах митрополита Евлогия «Путь моей жизни» [14, с. 87−122], где указывается на многочисленные пороки семинаристов: пьянство, буйство, из-за которых многим не суждено было благополучно закончить учебу. Если взять статистику по Костромской епархии, мы увидим, что за 1898 год из духовных училищ и семинарии было отчислено 110 человек, причем только 37 из них по прошениям [5, л. 76 об.] из учившихся 1445 воспитанников [1, с. 29]. Получается, в год приходилось 1 отчисление на 14 учащихся. Некоторые из отчисленных за пороки находили пристанище в консистории, получая сначала низшие должности, а затем поднимаясь выше, как, например, Иван Михайловский или Павел Уханов.
Процесс осуществления письмоводства был весьма трудоемким, учитывая тот факт, что многие документы приходилось переписывать от руки в нескольких копиях. Штатным канцелярским чиновникам такая задача была не под силу, для помощи им нанимали писцов, количество которых зависело от усмотрения епархиального начальства.
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ №" 5, 2012
169
В 1891—1893 годах в документах о расходовании сумм на содержание личного состава о писцах вообще нет упоминаний, зато указано жалование
8 канцелярским служащим — по 20 руб. в месяц на каждого [6, л. 11 об. — 12]. А к 1902 году штатных канцелярских служащих, занимающихся письмоводством, было только трое, зато число вольнонаемных писцов, числившихся за январь, составило
13, с жалованием от 13 до 26 рублей. Их возраст колебался от 16 до 62 лет [7, л. 4]. В штате консистории было 3 сторожа с ежемесячным жалованием 16 рублей и 1 дворник.
Всего в 1902 году в Костромской духовной консистории числилось без учета вольнонаемных писцов 19 человек, из которых 5 входили в состав присутствия (один на правах заштатного члена) [15, л. 1−3 об.].
Итак, на основе анализа архивных документов и исторической литературы мы установили, что количество членов и служащих в Костромской духовной консистории не было одинаковым в рассматриваемый период. Время от времени оно подвергалось изменениям, как со стороны законодательства Российской империи, так и со стороны местного епархиального начальства. Присутствие консистории состояло из белого духовенства (за редким исключением, характерным для середины XIX века), главным образом протоиереев костромских церквей и соборов. Большинство из них окончило духовные семинарии, а некоторые и духовные академии. За свою службу каждый член присутствия имел различные награды: от скуфьи или камилавки до ордена Св. Анны 1 степени. Канцелярские чиновники были выходцами из семей лиц духовного звания или чиновников по духовному ведомству. Причем многие были отчислены из духовно-учебных заведений по собственным прошениям или за пороки. Секретарь играл огромную роль для организации консисторской деятельности, и вопрос о личностях секретарей Костромской духовной консистории следует рассмотреть отдельно. Служащие консистории, как члены, так и чинов-
ники, нередко совмещали свои обязанности по консистории с иной деятельностью, что не могло не сказываться на работе каждого из них.
Библиографический список
1. Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству Православного вероисповедания за 1898 год. — СПб, 1898.
2. ГАКО. Ф. 130. Оп. 7. Д. 124. За 1891 г. Т. 3.
3. ГАКО. Ф. 130. Оп. 7. Д. 135. За 1910 г.
4. ГАКО. Ф. 130. Оп. 7. Д. 25. За 1898 г.
5. ГАКО. Ф. 130. Оп. 7. Д. 131. Т. 4.
6. ГАКО. Ф. 130. Оп. 7. Д. 116. За 1891−1893 гг.
7. ГАКО. Ф. 130. Оп. 7. Д. 116. За 1902 г.
8. Ивановский Я. И. Обозрение церковно-гражданских узаконений по духовному ведомству (применительно к уставу духовных консисторий и своду законов). — СПб., 1900.
9. Костромской календарь на 1895 г. — Кострома, 1895.
10. Месяцеслов на 1868 г. — Кострома, 1868.
11. Памятная книжка Костромской губернии на 1857 г. — Кострома, 1857 г.
12. Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе. Т. 16. Отд. 1. — СПб., 1842.
13. Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе. Т. 44. Отд. 3. 46 899.
14. Путь моей жизни. Воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам. Т. Манухиной. — М., 2003.
15. РГИА. Ф. 796. Оп. 445. Д. 191.
16. РГИА. Ф. 796. Оп. 442. Д. 375.
17. РГИА. Ф. 796. Оп. 442. Д. 529.
18. РГИА. Ф. 796. Оп. 442. Д. 1008
19. Римский С. В. Российская церковь в эпоху великих реформ (Церковные реформы в России 1860−1870-х годов). — М., 1999.
20. Церк. Вестник. — 1880. — № 44.
21. Чижевский И. Устройство Православной Русской церкви, ее учреждений и действующих узаконений по её управлению. — Харьков, 1898.
170
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ № 5, 2012

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой