Календарь в традиционной культуре коренных народов Западной Сибири (к методологии культурологического исследования)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ШМИГОМИННИИ
ОСМЫСЛЕНИЕ НООСФЕРЫ
УДК 008: 39−001. 11 ББК 411: Т 5
Н.А. Сычина
календарь в традиционной культуре коренных народов западной сибири (к методологии культурологического исследования)
Статья посвящена проблеме изучения традиционных календарей коренных народов Западной Сибири. Автором предпринимается попытка выявления особенностей культурологического исследования данного феномена как неотъемлемой составляющей культуры представленных народов.
Ключевые слова:
время, календарь, календарная система, традиционная культура, картина мира, этно-региональные особенности, системный подход, сравнительный анализ.
Календарная система как явление культуры присуща любому народу. Зародившись еще в архаическую эпоху, календари приобрели огромное значение в жизни человека, являясь уникальной системой, включающей в себя представления о времени, народные знания, верования, приметы, обряды, праздники и пр. Изучение календарных систем особенно важно для постижения культуры какого-либо народа, так как они несут в себе значительный объём информации о своих создателях. Исследованию календарей посвящены работы М. Ф. Альбедиль, А.К. Байбури-на, А. В. Буткевича, Л. Н. Жуковской, И. А. Климишина, С. Ю. Колесниковой, С.И. Се-лешникова, Л. С. Хренова, И. Я. Голуб, В. В. Цымбульского и др. О календарях народов Сибири написаны труды Е. К Алексеенко,
A. Кастрена, К. Доннера (календарь кетов),
B.М. Кулемзина, Н. В. Лукиной, З. П. Соколовой (календарь хантов), В. С. Ивановой (календарь манси), А. А. Попова (календарь нганасан), В. И. Васильева, А. В. Головнева (календари селькупов, ненцев, обских угров), А. И. Гоголева (календарь якутов), Н. Д. Конакова (календарь коми), Е. П. Орловой, Ю. Б. Симченко, А. В. Смоляк, А. В. Черных. В то же время практически отсутствуют культурологические исследования обобщающего и типологизирующего характера, посвящённые анализу этноре-
гиональных особенностей календарных систем, в частности, коренных народов Западной Сибири, отличающихся особым языковым и культурным многообразием.
В основе всех календарных систем лежат особенности восприятия времени человеком. А. Д. Арманд выделяет две основные функции времени, важные для жизни и развития общества. Первая — время позволяет сравнивать длительности процессов и явлений. Вторая — возможность при помощи времени устанавливать очередность, порядок событий [9, с. 460−461]. Это явление, обнаруживающее себя изменениями внутри и вне нас, и способ измерения изменений, и конструкт человеческого разума, позволяющий описывать и сопоставлять изменения друг с другом [9, с. 5].
Время наряду с пространством — важнейшая философская категория, лежащая в основе системы координат человеческого мышления. При рассмотрении этнических аспектов культуры, необходимо уделять значительное внимание особенностям восприятия времени и пространства субъектами данной культуры, формирование которых проходит под воздействием окружающей среды (природно-географических условий, климата, сезонных явлений), и обусловленной ею хозяйственной деятельностью. Поэтому, например, «понимание пространства и времени у кочевников евразийских
Среда обитания
Terra Humana
степей, морских зверобоев северо-востока Азии или даже у охотников и собирателей Австралии обладает в каждом случае особой емкостью, ибо в нем слились воедино этническая, экологическая и хозяйственно-культурная специфика соответствующих культурных ареалов» [7, с. 13].
В каждом обществе люди своеобразным образом фиксируют течение времени и соответственно регулируют свою деятельность. Время при этом обусловлено культурными традициями и культурными потребностями народа и является одним из главных «регуляторов» данной культуры [8, с. 52−53]. Согласно высказыванию Л. Н. Гумилева, отношение этнического сознания (каждого данного народа) к категории времени является одним из индикаторов определения состояния народа. А также по отношению к категории времени можно судить об уровне развития определенной общности [5, с. 143−157].
Знания человека о времени лежат в основе его картины мира, то есть целостного представления об устройстве окружающей его действительности, который индивидуален для каждой культуры и является основополагающей компонентой мировоззрения представителей этноса [8, с. 246].
Время, в понимании субъектов традиционных культур отличается от современной философской трактовки этой категории, где она воспринимается как абстракция [1, с. 132]. Время в традиционном обществе более «опредмечено». Как пишет об этом А. В. Головнев: «Это не столько то, что идет, сколько то, что происходит (…) и то, что действительно, и то, что разумно. Оно объединяет в себе языки людей, богов, зверей, деревья, оно охватывает не только жизнь, но и смерть, не только Землю, но и Небо (как дневное, так и ночное)» [3, с. 296].
Каждый вариант традиционной культуры вырабатывал свои представления о времени, которые составляли ее универсальные и фундаментальные основы: определенный тип традиционной культуры подразумевал и определенное понимание времени. Эти представления отражались, прежде всего, в способах и формах измерения времени, оформленных в календарные системы, которые издревле существовали в каждой культуре.
Исследователи этнических культур часто в своих работах уделяют большое внимание календарным системам, характерным для представителей описываемых общностей до начала использования ими в своей жизнедеятельности календарей до-
минирующей культуры. В своей жизнедеятельности представители традиционных обществ в большей степени зависели от природы, которая обеспечивала их всем необходимым. Как пишет М. Ф. Альбедиль, в календаре не только отражались, но и фиксировались, и передавались в памяти поколений исконные основы культуры, выраженные и закрепленные во временных отношениях. Поэтому без знания календаря и его конструктивных принципов, связанных с особенностями традиционного развития культуры нельзя претендовать на ее адекватное постижение [2, с. 70].
Календарь является объектом изучения целого ряда наук — астрономии, этнографии, археологии, филологии, фольклористики, семиотики, этноэкологии, культурологии и др. И каждая наука в изучении данного явления выделяет те аспекты, которые совместимы с её предметнометодологической спецификой, при этом опираясь на собственную эмпирическую базу и методологию теоретического анализа. Различия в исследовании календарей той или иной наукой наблюдаются и в определении понятия «календарь».
Латинское слово «календариум» (са1-endarшm) означает «долговая книга». В Древнем Риме должники платили причитающиеся с них проценты первого числа каждого месяца, которое объявлялось глашатаями и называлось «календы» (Са1еп-dae) [13, с. 60]. М. Ф. Альбедиль предлагает дефиницию, согласно которой, календарь -это определенная система упорядоченного счета времени [2, с. 72].
С. И. Селешников дает определение календарю с точки зрения астрономии — под этим термином понимается всякая система счисления значительных промежутков времени, использующая периодичность явлений природы, проявляющихся особенно отчетливо в суточном вращении земного шара, видимом движении Луны вокруг Земли и в годичном движении Солнца [12, с. 12]. Похожее определение предлагают в своем исследовании Л. С. Хренов и И. Я. Голуб: «календарь — это непрерывная система счета больших промежутков времени, основанная на периодических явлениях природы особенно отчетливо проявляющихся в движении небесных светил» [13, с. 59].
Определения, ориентированные на человека как создателя календаря и его пользователя, предлагаются представителями гуманитарного знания: так, например,
С. Ю. Колесникова приводит высказывание Дидро: «календарь — это распределе-
ние времени, основанное на образе жизни членов обществ» [8, с. 77]. Н. Л. Жуковская при описании календарной системы монголов определяет календарь как ритмическую память человечества, хранитель основ его культуры [6, с. 189]. Исследователь русского фольклора Г. Д. Рыженков в своем сборнике «Народный месяцеслов» обращается к народному календарю, называя его энциклопедией народной эстетики, собранием неприходящих народных ценностей [10, с. 5].
Одна из особенностей культурологического исследования календарных систем заключается в комплексном анализе, интегрирующем в себе несколько методов исследования. Так, например, системный метод позволяет рассматривать календарь как часть единого целого культуры, его проявления в материальной, духовной и социальной сферах жизнедеятельности субъектов. С помощью структурного метода выявляются составляющие единицы календаря и их взаимосвязи. Для изучения функций и значения календаря в жизни общества используется функциональный метод- сравнительный метод позволяет выявить различия между календарями нескольких народов, или сравнить системы времяисчисления, характерные для одной группы людей в разные исторические периоды- типологический метод применяется для выделения разных типов календарей на основе характерных для них особенностей- аксиологический метод выявляет ценностные основания календарных систем. В совокупности данные, полученные с помощью перечисленных методов, могут приблизить нас к пониманию сущности исследуемого явления культуры.
Так для системного изучения особенностей традиционных календарей коренных народов Западной Сибири (ненцев, энцев, хантов, манси, нганасанов, селькупов, кетов) необходим анализ всех сфер жизнедеятельности каждого обозначенного этноса. Природно-географические условия, климат, флора и фауна территории проживания коренных народов Западной Сибири, соответственный тип хозяйственной деятельности, социальное устройство и мировоззренческие представления — основа для формирования традиционных календарных систем. Поэтому начинать исследование можно с выявления особенностей Западной Сибири как пространства формирования этнических культур.
Территория, занимаемая хантами, манси, ненцами, энцами, нганасанами, селькупами и кетами огромна. Ее площадь — свы-
ше 3 тыс. кв. км. Это бассейны рек — Оби с Иртышом, Енисея, а также Печеры, их многочисленных притоков, Урал, Западносибирская низменность, полуострова Канин, Гыдан, Ямал и Таймыр — территория от берегов Ледовитого океана на Севере до границ Ханты-Мансийского АО на юге, включая Томскую область, от Кольского полуострова на Западе, до Эвенкии и Якутии на Востоке [11, с. 9].
Культура каждого из интересующих нас этносов самобытна, но у большинства из них много общего, что объясняется сходством экологических условий проживания, близостью происхождения и многовековыми этнокультурными контактами. Живут они в трех зонах — тундровой, лесотундровой и таежной. Ненцы расселены на протяжении с запада на восток, от Кольского полуострова до северной Якутии. На севере они раньше проживали даже на Новой Земле. На юге лесные ненцы заходят в таежную зону до верховий и среднего течения правых притоков Оби. Ханты широко расселились с запада на восток (от Урала до Енисея) и с севера на юг (от северного Приуралья до Васюгана и северного Юга-на). Манси и кеты обитают более компактно: первые на левых притоках Оби и Иртыша, частично заходя на Урал, вторые — на левобережье Енисея. То же самое можно сказать об энцах низовьев Енисея и нганасанах Таймыра. Одна группа селькупов (южных) проживает компактно на средней Оби и ее притоках (Томская область), другая (северная) — на реке Таз и притоке Енисея Турухан [11, с. 12]. Климат территории Западной Сибири умеренно континентальный. Температура в январе от -15 до -40. Температура в июле от +15 до +40.
В данных экологических условиях развивались своеобразные типы хозяйствования. Так, ненцы и нганасаны, проживающие севернее остальных, главным образом занимались оленеводством и охотой на дикого оленя. Обские угры (ханты, манси), селькупы, кеты большее внимание уделяли рыболовству и охоте на птицу и пушного зверя.
Исследователи культуры коренных народов Севера обозначают некоторые общие черты в традиционных календарях изучаемых народов. Так отмечается, что в названиях промежутков времени, главным образом фиксировались фенологические явления, наблюдаемые в определенный отрезок времени на территории проживания этноса, особенности флоры и фауны, обеспечивающие материальные потребности народа, явления хозяйственной и
Среда обитания
Terra Humana
17G
социальной сферы жизнедеятельности. По этим названиям можно предположить, какими видами промысла занимались представители разных этносов, и выделить среди них наиболее важные.
Но все же, понять значение календарной терминологии было бы весьма затруднительно, если бы исследователи не обращались к этногенезу и культуре народа, так как иногда за весьма понятными с первого взгляда названиями кроется более глубокий смысл. В традиционных календарях многих народов Сибири имели место некоторые особенности, которые могли стать причиной неверного понимания смысла многих обозначений. Во-первых, наличие нескольких вариантов названий одних и тех же промежутков времени у представителей одной этнической группы, а во-вторых, временные расхождения начала и окончания этих промежутков. Это объясняется дисперсным расселением представителей этнических групп, своеобразием природных и климатических условий территории их проживания и диалектными различиями языка, что отчётливо прослеживается на примере коренных жителей Западной Сибири.
Хозяйство всех групп манси носило комплексный характер, но сочетание различных видов деятельности и их значимость в жизни этнических групп были различными, что обусловлено, в первую очередь географической средой. По особенностям хозяйственного цикла можно выделить следующие группы мансийского населения: оседлые рыболовы низовьев крупных рек — притоков Оби и Иртыша, занимавшиеся еще и охотой, сельским хозяйством, извозом, лесными промыслами- оседлые и полуоседлые охотники верховьев рек, у которых подсобными занятиями были рыболовство, транспортное оленеводство, лесные промыслы- полуоседлые группы среднего течения притоков Оби и Иртыша с практически одинаковым значением охоты и рыболовства с подсобным оленеводством и лесными промыслами- полукочевые и кочевые оленеводы верховьев рек, стекающих с Урала [11, с. 220]. Соответственно типам хозяйственной деятельности, в этих группах наблюдались различия в названиях месяцев. Так в календарях оседлых рыболовов май назывался сес ёнхп (нерест рыбы), рыболовство в это время не имело решающего хозяйственного значения, но, тем не менее, не выходило из поля зрения промысловиков. У оленеводов май именовался пас интен этпос (месяц рождения телят), для отела оленеводы ос-
танавливались на угодьях, богатых кормом, расположенных поблизости от реки. Июль у рыболовов и охотников назывался вор-тур этпос (месяц лесных озер), а у оленеводов — неплу этпос (месяц неплюя, где неплюй — короткошерстая оленья шкура) [3, с. 354−358].
Селькупы по общепринятой хозяйственно-культурной типологии могли быть отнесены к таежным охотникам и рыболовам, охотникам-оленеводам тайги и рыболовам бассейнов крупных рек. Основу жизнеобеспечения селькупов в прошлом составляли охота, рыболовство и собирательство. У северных селькупов этот комплекс хозяйственных занятий дополнялся оленеводством, а у южных — домашним животноводством. Календарные названия южных селькупов были тесно связаны с рыболовецким промыслом («муксуний», «сырковый» месяцы, «запоры ставят», «застывает лед», «рыба идет»), у северных же селькупов ряд названий был посвящен оленеводству. Так южные селькупы сентябрь называли квынг ирэт (месяцем осетра), шид ирэт (сырка), мендыль ирэт (чира), в это время на притоках Таза считался эффективным лов острогой (по словам северных селькупов, умелый промысловик в сентябрьскую ночь «набивал лодку рыбы»). [4, с. 22] У северных же селькупов имело место название сентября как отеомте ирэт (месяц чистки оленями рогов), в это время проводилась сортировка оленей в специальных загонах (пуруль-коле). Еще одно название сентября было связано с охотничьим промыслом, сангай ирэт — «месяц глухаря», в это время осуществлялась охота на боровую дичь: глухарей, тетеревов, рябчиков. У обских селькупов период, совпадающий с октябрем-ноябрем, носил название кор ирэт (месяц муксуна), а у селькупов р. Таз ноябрь — корыль ирэт (месяц гона оленей), для него было характерно содержание стада оленей неподалеку от жилищ.
У энцев бытовали следующие типы хозяйственной деятельности: тундровый, промыслово-оленеводческий (главное занятие — охота на дикого оленя, как дополнение — промысел дичи, рыболовство, транспортное оленеводство) — у тундровой группы энцев- таежно-самодийский, промыслово-оленеводческий тип (охота на дикого оленя, рыболовство, промысел лося, мелкого зверя и дичи, транспортное оленеводство) — у лесных энцев [11, с. 493]. В календаре энцев большее значение играла охота на дикого оленя, как важнейшее хозяйственное занятие. У тундровых энцев ноябрь именовался кэдэро ирио, у лесных
энцев — кэдэр кора дири с одинаковым значением «гон дикого оленя». В это время практиковалась охота на дикого оленя с манщиком. Кроме охоты на оленя в календаре отразилась также охота на водоплавающую птицу. Август у тундровых энцев — кану ирио (птенцов месяц), у лесных энцев — дедю дири (лебедя месяц). Название ряда месяцев было связано с оленеводством: апрель у тундровых энцев нади ирио (первые телята родятся), май у лесных эн-цев — нади дири (рождение оленьих телят). Сентябрь в календаре лесных энцев именовался отудай дири (гон оленей), октябрь -могуди дири (конец оленьего гона). Октябрь у тундровых энцев назывался могоди ирио (месяц, когда пороз-олень теряет рога).
Основными занятиями нганасан были охота на дикого оленя (с помощью загонов и на речных переправах), водоплавающую дичь (в основном гуся), в меньшей степени пушная охота и рыболовство на открытой воде. Основная охота приходилась на осенне-летний период (с июля по ноябрь) и соответственно этот период в календаре был полностью посвящен охотничьему промыслу. Так период соответствующий июлю-августу назывался депту-китеда (линьки гусей месяц), это время коллективной охоты на гусей сетями, заготовки мяса и жира гусей и оленей, а также индивидуальной охоты на диких оленей с ружьем и оленем-манщиком. Сентябрь-ок-
Список литературы:
[1]
тябрь — кау-китеда (месяц сохатого), когда велась охота на диких оленей, с оленем-манщиком, занимались промышляли оленей на озерах и ловлей их сетями, ловили рыбу подо льдом (в конце периода), охотились на песцов, шили одежду и обувь для зимы и обрабатывали шкуры для шитья ее в зимнее время, по некоторым данным в этот период также охотились на лося.
Приведенные примеры показывают, что календарь является результатом осмысленного разделения времени на отрезки, характеризующиеся определенными природно-климатическими условиями и соответствующими им типами хозяйственной деятельности. Поэтому при культурологическом изучении традиционного календаря какой-либо этнической группы необходимо применять разные методы и подходы, в том числе системный, учитывая данные о природно-климатических условиях, в которых жила данная группа, обращаясь к ее истории и традиционной культуре, в которых непосредственно происходило формирование и становление календарной системы. Такое исследование выявляет, кроме того, значительные отличия традиционных календарных систем, более универсальных, более гибких, учитывающих изменчивость природы и жизнедеятельности человека, от современных календарей, хотя последние основываются на точном естественно-научном знании.
Адаев В. Н. Традиционная экологическая культура хантов и ненцев. — Тюмень: Вектор Бук, 2007. -239 с.
[2] Альбедиль М. Ф. Протоиндийское «колесо времени» // Календарь в культуре народов мира / Отв. ред. Н. Л. Жуковская, С. Я. Серов. — М.: Наука, Вост. лит., 1993. — С. 70−101.
[3] Головнев А. В. Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров. — Екатеринбург: УрО РАН, 1995. — 606 с.
[4] Головнев А. В. Историческая типология хозяйства народов Северо-Западной Сибири. — Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1993. — 204 с.
[5] Гумилев Л. Н. Этнос и категория времени // Доклады ВГО. — 1970, вып. 15. — С. 143−157.
[6] Жуковская Н. Л. Календарная система монголов (народный и официальные календари, их функции в жизни общества) // Календарь в культуре народов мира: / Отв. ред. Н. Л. Жуковская, С. Я. Серов]. -М.: Наука, Вост. лит., 1993. — С. 189−200.
[7] Жуковская Н. Л. Категории и символика традиционной культуры монголов. — М.: Наука, 1988. — 196 с.
[8] Колесникова С. Ю. Универсальная модель календаря в традиционной культуре народов мира: Диссертация на соиск. учен. степ. д-ра культурологии: (24. 00. 01). — Томск, 2004. — 302 с.
[9] На пути к пониманию феномена времени: конструкции времени в естествознании. Ч. 3. Методология. Физика. Биология. Математика. Теор. систем / Под ред. А. П. Левича. — М.: Прогресс-Традиция, 2009. — 480 с.
[10] Народный месяцеслов: пословицы, поговорки, приметы. Присловья о временах года и о погоде / Сост. и авт. вводн. текстов Г. Д. Рыженков- Вступ. ст. и словарь А.Н. Розанова- Оформ. Т. М. Чирковой. — М.: Современник, 1991. — 127 с.
[11] Народы Западной Сибири: Ханты. Манси. Селькупы. Ненцы. Энцы. Нганасаны. Кеты / отв. ред. И. Н. Гемуев, В. И. Молодин, З.П. Соколова- Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН- Ин-т археологии и этнографии СО РАН. — М.: Наука, 2005. — 805 с.
[12] Селешников С. И. История календаря и хронология. Изд. 3-е. — М.: Наука, гл. ред. физ. -мат. лит., 1977. — 224 с.
[13] Хренов Л. С., Голуб И. Я. Время и календарь. — М.: Наука, гл. ред. физ. -мат. лит., 1989. — 130 с.
Среда обитания

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой