Классификация погребальных комплексов абашевской культурно-исторической общности эпохи бронзы Волго-Уральского региона Европейской России

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Section 1. Archaeology
35. Korkut T. Ostotheken oder Kindersarkophage? K. Levent Zoroglu’na Armagan Studies in Honour of K. Levent Zoroglu, Editor/Edited by Mehmet Thkocak, Suna — inan Kirag Akdeniz Medeniyetleri Ara§ tirma Enstitusu. — Antalya, 2013, 405−413.
36. McCann A. M. Roman Sarcophagi in The Metropolitan Museum of Art. — New York: The Metropolitan Museum ofArt, 1978.
37. Meyers Eric M. Jewish Ossuaries: Reburial and Rebirth: Secondary Burials in Their Ancient Near Eastern Setting. -Rome, 1971.
38. Mihailov G. Inscriptiones graecae in Bulgaria repertae. — Vol. IV. — Serdicae, 1966.
39. Mitova-Dzonova D. Steinurnen mit plastisher Verzierung aus der Provinz Thrakien, Spartacus. — Sofia, 1981, 143−166.
40. Proeva N. Les influences etrangeres dans la culture de la Haute-Macedoine a l’epoque romaine, Empire, Illyrie, Macedoin, Melanges offerts au professeur Pierre Cabanes. Clemont-Ferrand (France), col. Erga. — no 10. — 2007, 301−311.
41. Rendic-Miocevic D. O nekim zanemarenim komponentama kod «japodskih urni& quot- Uz problem njihova datiranja, Vjesnik Arheoloskog muzeja u Zagrebu, 3. ser., sv. XV. — Zagreb, 1982, 1−14.
42. Saric I. Poklopac «japodskog& quot- osuarija, VAM. 3., XVI-XVII, 1983−1984, 111−119.
43. Scheffer C. Roman Cinerary Urns in Stockholm Collections, 1987.
44. Sinn F. Stadtromische Marmorurnen. — Mainz am Rhein, 1987.
45. Toynbee J. M. C. Death and Burial in the Roman World. — Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1996.
Denisov Igor Vasilievich, The Branch of Bashkir State University in Sterlitamak, senior lecturer of the Department of General history, the Faculty of History
E-mail: meretites@mail. ru
Classification of burial complexes Abashevskaya cultural-historical community of the bronze age in the Volga-Ural region of European Russia
Abstract: The article is devoted to the publication of the results of cluster analysis of funerary complexes Abashevskaya cultural-historical community of the bronze age in the Volga-Ural region of the European part of Russia. The analysis covered the most famous burial complexes of middle Volga, Urals and the Don-Volga Abashevskaya cultures.
Keywords: Classification, cluster analysis, funeral complexes, chronology, Abashevskaya cultural-historical community.
Денисов Игорь Васильевич, Стерлитамакский филиал Башкирского государственного университета, старший преподаватель кафедры всеобщей истории, исторический факультет
E-mail: meretites@mail. ru
Классификация погребальных комплексов абашевской культурно-исторической общности эпохи бронзы Волго-Уральского региона Европейской России
Аннотация: Статья посвящена публикации результатов кластерного анализа погребальных комплексов абашевской культурно-исторической общности эпохи бронзы Волго-Уральского региона Европейской части России. Анализу подвергнуты наиболее известные погребальные комплексы средневолжской, уральской и доно-волжской абашевской культур.
Ключевые слова: Классификация, кластерный анализ, погребальные комплексы, хронология, абашевская культурно-историческая общность.
Одной из основных и первостепенных задач археологии является классификация и типологизация артефактов. За последние десятилетия наука накопила огромный фактологический материал, в том числе, касающийся и погребальных комплексов различных хронологических отрезков и конкретных археологических культур. Однако это фактологическое изобилие стало доставлять определенные
сложности при визуальном поиске аналогов погребальных комплексов, что влечет за собой вероятные просчеты при рассмотрении вопросов хронологии, исторической реконструкции… Существенную помощь в преодолении этих проблем предоставляет информатика, одному из вариантов применения которой в археологии и посвящена настоящая работа [12].
8
Classification of burial complexes Abashevskaya cultural-historical community of the bronze age in the Volga-Ural region of European Russia
Первым этапом предстоящего исследования является составление «Банка данных» погребальных комплексов абашевской культурно-исторической общности эпохи бронзы, при составлении которого нами использованы принципы кодировки элементов погребальной обрядности, опубликованные ранее [13].
Обработанный с помощью кластерного анализа, «Банк данных» содержит 262 погребальных комплекса с инвентарем абашевской культурно-исторической общности, происходящих с обширной территории от Дона и Волги до Южного Зауралья:
1) Средневолжская абашевская культура: Пепкинский курган и могильники Абашевский, Виловатово-II, Земское [1- 3- 4- 17- 36- 37]-
2) Уральская абашевская культура: курганы II Нур-давлетовский, Царев на Тоболе и Тугаевский, могильники Ахмеровский, Баишево-XIn, Береговский, Ветлянка-Щ Ибрагимово-Ш, Красногорский-Ш, Метев-Тамак, Набережный, Никифоровское лесничество, Потаповка, Русско-Тангирово, Сабашевский, Старо-Ябалаклинский, Тавлыкаево-IV Урнякский, Чукраклинский, Юкалекулев-ский, Юмаковский [5- 6- 7- 8- 9- 10- 11- 14- 15- 19- 25- 29- 39]-
3) Доно-Волжская абашевская культура: курганы Богоявленский, Введенский, Донской, Кондрашкинский, Пичаевский, Усманский и Филатовский, могильники Горный, Власовский-I, Губари, Дальний, Екатериновский, Кондрашевский, Комаровский, Краснополье, Павловский, Подгорное-I, Селезни-2, Скатовка, Старая Тойда, Старо-юрьево, ул. Громова (г. Воронеж), Хохольский, Шкарин [2- 16- 18- 20- 21- 22- 23- 24- 26- 27- 28- 30- 31- 32- 33- 34- 35- 38].
В связи с тем, что значительное число абашевских погребений не имеет надмогильных сооружений (грунтовые захоронения, или надмогильные сооружения не зафиксированы, или не сохранились), в данной работе мы проанализировали лишь сами могильные камеры с их содержимым. Этот подход оправдан и с той точки зрения, что, как правило, грунтовые или подкурганные захоронения, из-за устойчивости данного признака, компьютерными пакетами статистических программ разделяются, в первую очередь, именно по этому признаку, что мешает правильно оценить другие элементы погребальной обрядности.
Первый этап кластеризации позволил выявить общие характеристики всей выборки учтенных погребений абашевской культурно-исторической общности — вес элементов погребальной обрядности. Уточним, что цифры в скобках здесь и далее обозначают не доли процента, а вес конкретного элемента погребальной обрядности (признака) среди всех других. Чем ближе показатель к «1», тем более общим и распространенным является признак, соответственно, чем ближе он к «0», тем более редким и уникальным для выборки этот признак является.
Для всей совокупной выборки опорных (реперных) погребений абашевской культурно-исторической общности ведущими являются простые земляные насыпи курганов (0,67) и грунтовые захоронения (0,11). Другие же
варианты устройства насыпей не могут быть признаны характерными. Преобладают насыпи до 10 м., или свыше 15 м. в диаметре (0,4 и 0,35, соответственно). Насыпи от 10 до 15 м. встречены реже (0,16). Большинство насыпей содержит от двух до четырех могильных ям (0,39), или более (0,29). Одномогильные сооружения малохарактерны (0,24). Для планиграфии могильных ям характерно их размещение в ряд, параллельно длинными стенками (0,2), при значительной доле круговых планировок (0,17). Основная масса погребальных камер имеет основной характер (0,44), при значительной доле впускных могил (0,31).
Подавляющая масса могильных ям имеет простую прямоугольную форму (0,72) и большие метрические параметры, при глубине от 0,25 до 0,75 м. (0,4). Ямы, преимущественно, ориентированы по линии СЗ-ЮВ (0,26), З-В (0,25), или СВ-ЮЗ (0,19). Ориентировка по линии С-Ю нехарактерна (0,07).
Погребальные камеры имеют бревенчатое перекрытие (0,19), а также различные следы культа огня в виде прокалов, углей на перекрытии и в заполнении (0,09). Для внутреннего обустройства погребальных камер — каменные ящики (0,14) и бревенчатые срубы (0,09), а для оформления пола — камышовые, или травяные подстилки (0,1), угольки, или зола (0,13). Нехарактерными для выборки являются факты меловых и охристых подсыпок (0,03 и 0,02).
Обычны именно одиночные трупоположения (0,52), при очень малом весе парных и коллективных (0,05 и 0,02). Основная масса костяков находится в неанатомическом порядке (0,17), или уложена на спине с согнутыми в коленях ногами (0,16). Впрочем, часты трупоположения на спине (0,11). Руки же умерших чаще фиксируются в районе таза (0,07). Для погребенных характерны ориентировки головами на СВ (0,09), В и ЮВ (по 0,08), т. е. в восточном секторе.
Наиболее распространенными являются жертвенные комплексы в виде черепов и костей ног МРС (0,12), при определенном значении черепов и костей ног КРС (0,068) и лошадей (0,05).
Посуда с заупокойной пищей, как правило, устанавливалась перед лицом (0,22) и в ногах (0,13) погребенных. Некоторое значение имели горшки на краю могильных ям (0,08). Для наборов вещевого инвентаря наиболее характерным следует признать лишь наличие различных украшений (0,33). Определенную значимость имеют наконечники стрел (0,09) и бронзовые кинжалы (0,08). Иной инвентарь следует отнести к категории уникального.
На втором этапе кластеризации, абашевские комплексы по наборам элементов погребальной обрядности уверенно разделились на две обособленные группы (кластеры 1 и 2), по-видимому, соответствующие двум отделам I и II.
Сравнительный анализ весовых нагрузок, присущих элементам погребальной обрядности двух отделов, показывает заметные различия.
9
Section 1. Archaeology
Характерными формами могильных ям отдела I является простая прямоугольная (0,57) и прямоугольная с тремя уступами (0,14), тогда как в отделе II прямоугольные ямы являются доминирующими (0,78).
Для обоих отделов характерны большие размеры могильных ям, но в отделе I преобладают ямы с глубиной свыше 0,75 м. (0,34), а в отделе II — в пределах 0,25−0,75 м. (0,46), т. е. менее глубокие.
Наиболее популярными ориентировками могильных ям отдела I являются СВ-ЮЗ, СЗ-ЮВ (по 0,24) и С-Ю (0,16), а в отделе II — З-В (0,27), при редкости других ориентировок.
Для внешнего оформления погребальных камер отдела I характерны бревенчатые (0,49), или органические (0,18) перекрытия, угольки, или прокалы (0,25). Для отдела II более или менее характерны лишь бревенчатые и каменные перекрытия (0,069 и 0,053).
Для внутреннего оформления погребальных камер отдела I можно считать характерным наличие бревенчатых срубов и каменных ящиков (0,13 и 0,1), а для отдела II — лишь каменных ящиков (0,16). Для отдела I обычны камышовые, или травяные подстилки (0,26), угольки и зола на дне (0,13). Нахождение угольков на дне могил очень характерно для отдела II (0,13). Важно отметить, что меловые подсыпки имеются только в погребениях отдела I (0,1).
Захоронения обоих отделов, как правило, одиночные (0,53 и 0,52). Однако, для отдела I нередки парные и коллективные захоронения (0,12 и 0,08).
Для захоронений отдела I распространенными являются трупоположения на спине с согнутыми ногами (0,22), вытянуто на спине (0,17), на левом боку в слабой степени скорченности (0,18) и параллельно, за спиной друг друга (0,1). Руки умерших, как правило, находятся в районе таза (0,16). В отделе II заметно преобладают трупоположения в неанатомическом порядке (0,2), при наличии трупоположений на спине с согнутыми ногами (0,13) и вытянуто на спине (0,08).
Умершие в отделе I ориентированы головами на СВ (0,18), ЮЗ (0,14), ЮВ (0,13) и на С (0,12). Для отдела II характерными являются ориентировки головой на В (0,08), СВ (0,06) и на З (0,05). Таким образом, у погребенных отдела I выявляется тенденция к меридиональным, а отдела II — к широтным ориентировкам.
Для отдела I характерно наличие жертвенных комплексов из черепов и костей ног МРС (0,3), КРС (0,21) и лошадей (0,17), а для отдела II, где жертвенные комплексы вообще редки, — черепов и костей ног МРС (0,05), костяков лошадей и МРС (по 0,005), а также черепов и костей ног лошади (0,005). Следует отметить, крайнюю редкость находок костей КРС для отдела II.
Глиняная посуда с заупокойной пищей в отделе I устанавливалась в головах (0,36), в ногах (0,21) умершего, а также на краю могильной ямы (0,22). Для комплексов отдела II характерно наличие посуды только в головах (0,16)
и в ногах (0,1) умершего. Другое месторасположение посуды здесь встречается очень редко.
Для вещевого инвентаря обоих отделов характерно наличие разнообразных украшений (0,44 и 0,28, соответственно). Однако, в комплексах отдела I часты находки наконечников стрел (0,28), бронзовых кинжалов (0,2) и псалиев (0,16), при большой вероятности находок и других категорий вооружения и символов власти, например, наверший булав (0,05). В комплексах же отдела II изредка встречаются бронзовые кинжалы (0,03), наконечники стрел и ножи (по 0,02), а также поясные пряжки (0,01). Здесь не отмечены находки топоров, псалиев, наконечников копий и дротиков, наверший булав.
В процессе дальнейшего дробления выборки удалось выявить в составе погребений отдела I трех взаимосвязанных групп — кластеров 1, 2 и 5. Захоронения же отдела II разделились на две «родственные», но противостоящие группы — кластеры 3 и 4. Причем, следует отметить, что погребальные комплексы кластера 5 выявились как наиболее простые (обобщающие) для выборки отдела I. Таким образом, погребения кластера 5 следует выделить в особый тип 1, а погребения кластеров 1 и 2, ввиду присущего им более обширного набора элементов погребальной обрядности, — в подтипы «А» и «В». Захоронения же кластеров 3 и 4, ввиду их одноуровненности, следует обозначить как типы 1 и 2, отдела II. Рассмотрим их состав и характеристики.
Отдел I
Тип 1 (кластер 5): погр. 1−10, кург. 17, м-ка Вилова-тово-II.
Могильные ямы прямоугольной формы с тремя уступами (0,8), крупных размеров, но глубиной от 0,25 до 0,75 м. (0,2). Ямы ориентировались по линии СЗ-ЮВ (0,9) и очень редко — по линии СВ-ЮЗ (0,1). Обычно органическое, или бревенчатое перекрытие (по 1,0). Следов внутреннего оформления могильных ям не отмечено. Дно могил покрывалось камышовыми, или травяными подстилками (1,0). Захоронения преимущественно имеют одиночный характер (0,8), при небольшом числе парных (0,2). Совершены по обряду трупоположения на спине, с согнутыми в коленях ногами (1,0). Руки умерших находятся в области таза (0,6). Погребенные ориентированы головами на ЮВ (0,7), при меньшем значении ориентировок головами на С (0,2) и СЗ (0,1). Жертвенные комплексы в виде костей животных нехарактерны (0,0). Посуда с заупокойной пищей устанавливалась в ногах (0,8) и в головах (0,3) умерших. Вещевой инвентарь представлен только украшениями (0,6).
Подтип 1 А (кластер 1): погр.1 и 3, к-на Богоявленский- погр. 1−3, к-на Введенский- погр. 1, к-на Филатов-ский- погр. 3, кург. 16, м-ка Власовский-I.
Могильные ямы прямоугольной формы с тремя уступами (0,28). Популярные метрические параметры ям не выявлены. Ямы ориентированы по линии С-Ю (0,42). Погребальные камеры имели органическое перекрытие (0,14). Для внутреннего оформления погребальных
10
Classification of burial complexes Abashevskaya cultural-historical community of the bronze age in the Volga-Ural region of European Russia
камер особо характерно применение камня (0,57), при значительном весе бревенчатых срубов (0,28). На дне могильных ям имеются камышовые подстилки (0,14). Захоронения имеют преимущественно парный характер (0,14), где умершие уложены параллельно, за спиной друг друга (1,0) с руками, расположенными в районе таза (0,71). Характерной ориентировкой является юго-западная (1,0). Жертвенные комплексы представлены костяками МРС (0,85). Посуда с заупокойной пищей устанавливалась в головах и за спиной умершего (по 1,0), при значительной доле месторасположения горшков на перекрытии и на краю могильной ямы (0,57 и 0,42, соответственно). Для вещевого набора характерны только навершия булав (0,28) и наконечники стрел (0,14).
Подтип 1 В (кластер 2): погр. 1, к-на Пепкинский- погр. 1 и 2, к-на Донской- погр. 1, к-на Кондрашкинский- погр. 1, к-на Пичаевский- погр. 2, к-на Филатовский- погр. 1 и 4, кург. 16, м-ка Власовский-I- погр. 1, кург. 1, м-ка Шкарин- погр. 4, м-ка Екатериновский, II/2- погр. 2, кург. 5, м-ка Комаровский- кург. 1, м-ка Кондрашевский- погр. 4, кург. 2, м-ка Краснополье- погр. 2, кург. 57, м-ка Павловский- погр. 1−4, кург. 1, м-ка Селезни-2- кург. 11, м-ка Скатовка- погр. 1−4 а и 8−9, кург. 1, м-ка Старая Тойда- погр. 4−5, кург. 3, м-ка Старая Тойда- погр. 2, кург. 2, м-ка Староюрьево- погр. 1, кург. 1, м-ка Потаповка- погр. 1−4, кург. 1, м-ка Метев-Тамак- погр. 1, кург. 1, м-ка Старо-Яба-лаклинский- погр. 1, кург. 4, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 2, кург. 59, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 2, кург. 18, м-ка Чукраклинский- кург. 5, м-ка Чукраклин-ский- погр. 1 и 2, кург. 1, м-ка Юкалекулевский- погр. 2 и 7, м-ка Никифоровское лесничество- погр. 4−5, кург. 6, м-ка Ветлянка-IV- погр. 1−2, кург. 9, м-ка Красногорский-III- к-н II Нурдавлетовский- погр. 1, кург. 1, м-ка Юмаковский- к-н Тугаевский- кург. 5, м-ка Ахмеровский- кург. 1, м-ка Рус-ско-Тангирово- погр. 5, кург. 3, м-ка Баишево-XIII- кург. 1, м-ка Ибрагимово-III- погр. 1, кург. 2, м-ка Ибрагимово-III- погр. 1, кург. 3, м-ка Ибрагимово-III- погр. 1, кург. 5, м-ка Ибрагимово-III- погр. 2, кург. 3, м-ка Тавлыкаево-IV- кург. 5, м-ка Тавлыкаево-IV- погр. 10, к-на Царев на Тоболе.
Могильные ямы данной выборки обычно имеют простую прямоугольную форму (0,72), при небольшом весе прямоугольных с одним (0,08) и тремя (0,01) уступами, но крупных размеров. Больший вес имеют глубины от 0,25 до 0,75 м. (0,4), а ямы большей глубины уникальны (0,02). Могильные ямы преимущественно ориентированы по линии СВ-ЮЗ (0,29), при равном весе иных ориентировок (по 0,15). Наиболее характерны бревенчатые перекрытия (0,46), а органические и каменные перекрытия уникальны (0,05 и 0,01, соответственно). Значителен вес деревянных оградок вокруг могил (0,08). Большое значение имеют следы огненного ритуала (0,15). Для внутреннего оформления погребальных камер характерны бревенчатые срубы (0,13), при редкости каменных ящиков (0,06). Дно могильных ям покрывалось травяными подстилками (0,15), посыпалось мелом (0,13) и охрой (0,1). Особо
следует отметить следы огненного ритуала в виде угольков и золы (0,17). Характерными являются одиночные захоронения (0,55) и трупо положения на левом боку в слабой степени скорченности (0,24), а также — на спине (0,22), при определенной доле трупоположений на спине с согнутыми ногами и в неанатомическом порядке (по 0,12). Умершие ориентированы головами на СВ (0,20), С (0,15), З и В (по 0,1). Определенный вес имеют ориентировки головами на СЗ и ЮЗ (по 0,06), а также — на ЮВ (0,05). Жертвенные комплексы представлены черепами и костями ног МРС (0,39), КРС (0,27) и лошадей (0,22), а также костяками лошадей (0,05). Посуда с заупокойной пищей устанавливалась в головах (0,29) и перед лицом (0,17) умерших, а также на краю могильной ямы (0,24). Значительная часть посуды находилась за головой (0,12), перед грудью (0,13), за спиной (0,03) умершего, а также на перекрытии могильной ямы (0,08). Для вещевых наборов характерны украшения (0,46), наконечники стрел (0,34), бронзовые кинжалы (0,25) и костяные псалии (0,2). Меньшую, избыточную роль играют топоры (0,08), бронзовые ножи-кинжалы (0,06), наконечники копий (0,05), навершия булав и поясные пряжки (по 0,03), бронзовые ножи и наконечники дротиков (по 0,017).
Отдел II
Тип 1 (кластер 3): погр. 1 и 2, кург. 3, м-ка Аба-шевский- погр. 1−11, 13 и 15, кург. 9, м-ка Абашевский- кург. 2, м-ка Земское- погр. 1, кург. 14, м-ка Виловатово-II- погр. 1 и 2, кург. 21, м-ка Виловатово-II- погр. 4, к-на Усман-ский- погр. 3−5, к-на Филатовский- погр. 5, кург. 16, м-ка Власовский-I- кург. 2, м-ка Кондрашевский- кург. б/№, м-ка Горный- погр. 1, кург. 6, м-ка Губари- погр. 3, кург. 2, м-ка Дальний- погр. 1, кург. 9, м-ка Подгорное-I- погр. 2, м-ка Екатериновский, II/2- погр. 1, 4 б, 6−7, кург. 1, м-ка Старая Тойда- погр. 2, кург. 3, м-ка Старая Тойда- погр. 3 и 5, м-ка Никифоровское лесничество- кург. 7, м-ка Юкалекулевский- кург. 1 и 3, м-ка Чукраклинский- погр. 1 и 2, м-ка Чукраклинский- погр. 2, кург. 16, м-ка Чукраклинский- кург. 2, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1, кург. 10, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 4, кург. 11, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 3, кург. 55, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1 и 2, кург. 56, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 2 и 3, кург. 57, м-ка Старо-Ябалаклинский- кург. 75 и 79, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1, кург. 2, м-ка Урнякский- кург. 3 и 6, м-ка Урнякский- кург. 8, м-ка Сабашевский- погр. 2 и 4, кург. 1, м-ка Береговский- погр. 2 и 3, кург. 2, м-ка Береговский- погр. 1 и 2, кург. 7, м-ка Береговский- кург. 1, м-ка Красногорский-III- погр. 2, кург. 3, м-ка Красногорский-III- погр. 1 и 2, кург. 8, м-ка Красногорский-III- погр. 3 и 4, кург. 9, м-ка Красногорский-III- погр. 2, кург. 1, м-ка Ахмеровский- кург. 2 и 3, м-ка Набережный- погр. 1, 3 и 4, кург. 3, м-ка Баишево-XIII- погр. 2, кург. 3, м-ка Ибрагимово-III- погр. 2, кург. 5, м-ка Ибрагимово-III- погр. 3 и 4, кург. 1, м-ка Тавлыкаево-IV- погр. 1, кург. 3, м-ка Тавлыкаево-IV- погр. 1, кург. 6, м-ка Тавлыкаево-IV- погр. Мало-Кизыльское.
11
Section 1. Archaeology
Могильные ямы, как правило, имеют простую прямоугольную форму (0,60). Впрочем, имеется и уникальная разновидность с тремя уступами (0,01). Преобладают ямы больших метрических параметров. Больший вес имеют глубины от 0,25 до 0,75 м. (0,51), а ямы большей глубины уникальны (0,02). Могильные ямы преимущественно ориентированы по линии СЗ-ЮВ (0,28), при меньшем весе иных ориентировок — СВ-ЮЗ (0,15), З-В (0,1) и С-Ю (0,09). Могильные ямы имеют каменное (0,11), или бревенчатое (0,1) перекрытие. Уникальными являются деревянные оградки вокруг могил (0,02), органическое перекрытие (0,04). Большое значение имеют следы огненного ритуала (0,05). Для внутреннего оформления погребальных камер характерны каменные ящики (0,1), при редкости бревенчатых срубов (0,03). Дно могильных ям покрывалось травяными подстилками (0,07) и изредка посыпалось охрой (0,01). Следует отметить большой вес огненного ритуала (0,21). Захоронения преимущественно одиночные (0,61), при большой редкости парных (0,05). Трупоположения совершены на спине с согнутыми ногами (0,19), или на спине (0,13). Изредка встречаются трупоположения на левом боку в слабой степени скор-ченности (0,068), в неанатомическом порядке (0,07), а также — параллельно, за спиной друг друга (0,03). В установленных случаях руки расположены в районе таза (0,09). Умерших ориентировали головами на СВ и ЮВ (по 0,13), при некотором значении ориентировок головами на СЗ (0,1), ЮЗ (0,04), З и В (по 0,03). Жертвенные комплексы представлены черепами и костями ног МРС (0,068). Уникальны находки костяков лошади и МРС, черепов и костей ног КРС (по 0,01). Посуда с заупокойной пищей в головах (0,27) и в ногах (0,21) умерших. Изредка посуда встречена перед лицом (0,03), за головой (0,01) умершего, а также на краю могильной ямы (0,03). Для вещевого инвентаря обычны украшения (0,3). Уникальными являются находки бронзовых ножей и кинжалов (по 0,05), наконечников стрел и поясных пряжек (по 0,03).
Тип 2 (кластер 4): погр. 12 и 14, кург. 9, м-ка Абашев-ский- погр. 1, кург. 1, м-ка Хохольский- погр. 2, кург. 16, м-ка Власовский-I- м-к на ул. Громова (г. Воронеж) — погр. 2, 5 и 7, кург. 5, м-ка Шкарин- погр. 6 и 9, м-ка Никифоров-ское лесничество- погр. 2−4, кург. 1, м-ка Старо-Ябала-клинский- погр. 2, кург. 4, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1−3, кург. 6, м-ка Старо-Ябалаклинский- кург. 8, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1−3, кург. 10, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1−3 и 5, кург. 11, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1−3, кург. 15, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1−2, кург. 55, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 3, кург. 56, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1, кург. 57, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1−2, кург. 58, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1, 3 и 4, кург. 59, м-ка Старо-Яба-лаклинский- кург. 71 и 72, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1−2, кург. 73, м-ка Старо-Ябалаклинский- кург. 77, м-ка Старо-Ябалаклинский- погр. 1−3, кург. 78, м-ка Старо-Ябалаклинский- кург. 80, м-ка Старо-Ябалаклинский-
кург. 1, 6, 11, 14 и 15, м-ка Чукраклинский- погр. 1 и 3, кург. 16, м-ка Чукраклинский- погр. 1, кург. 18, м-ка Чукраклинский- погр. 1, 3, кург. 1, м-ка Береговский- погр. 1 и 4, кург. 2, м-ка Береговский- кург. 3−6, м-ка Береговский- погр. 1 и 2, кург. 2, м-ка Красногорский-Ш- погр. 1, кург. 3, м-ка Красногорский-Ш- кург. 4−7, м-ка Красногорский-III- погр. 3, кург. 8, м-ка Красногорский-Ш- кург. 1, м-ка Урнякский- погр. 2, кург. 2, м-ка Урнякский- кург. 4 и 5, м-ка Урнякский- погр. 2, кург. 1, м-ка Юмаковский- погр. 1, кург. 1, м-ка Ахмеровский- кург. 2−4, м-ка Ахмеровский- кург. 1−7, м-ка Сабашевский- кург. 1, 4, 5, 7, 9, 11−13, м-ка Набережный- погр. 1−3, кург. 6, м-ка Набережный- погр. 1−2, кург. 8, м-ка Набережный- погр. 2, кург. 2, м-ка Ибрагимово-III- кург. 4, м-ка Ибрагимово-III- погр. 1, 5 и 7, кург. 1, м-ка Тавлыкаево-IV
Подавляющее число могильных ям имеет простую прямоугольную форму (0,94) и большие метрические параметры, с глубиной от 0,25 до 0,75 м. (0,2). Могильные ямы ориентированы по линии З-В (0,5), при меньшем весе иных ориентировок — СВ-ЮЗ (0,2) и СЗ-ЮВ (0,26). Вокруг могильных ям имеются деревянные оградки (0,05), а сами погребальные камеры — бревенчатое перекрытие (0,04). Погребальные камеры внутри оформлены каменными ящиками (0,22) и бревенчатыми срубами (0,13). На дне могил изредка отмечаются следы огненного ритуала (0,06). Обычны одиночные захоронения (0,44), при уникальности парных (0,01). Наиболее характерны трупоположения в неанатомическом порядке (0,31), а также — на спине с согнутыми ногами (0,09) и вытянуто на спине (0,04). Умершие ориентированы головами на В (0,13) и З (0,08). Жертвенные комплексы представлены черепами и костями ног МРС (0,05), КРС и лошади (по 0,01). Посуда с заупокойной пищей устанавливалась в головах (0,07), за спиной (0,03) и перед лицом умершего (0,02), а также на краю могильной ямы (0,03). Вещевой инвентарь представлен украшениями (0,27). Уникальными являются находки бронзовых кинжалов (0,02) и наконечников стрел (0,01).
Особый интерес представляют немногочисленные данные относительной хронологии проанализированных погребений, которые позволяют выявить общие тенденции в развитии абашевской погребальной обрядности. Для ареала доно-волжской абашевской культуры (По материалам кург. 1, м-ка Старая Тойда- к-на Филатовский и кург. 16, м-ка Власовский-I) уверенно устанавливается факт большей древности кластера 2 по отношению к кластеру 3. Кластер 2 синхронен кластеру 1. Для приуральских памятников уральской абашевской культуры (По материалам кург. 1, м-ка Чукраклинский- кург. 1, 11, 55−57, 59, м-ка Старо-Ябалаклинский- кург. 8 и 9, м-ка Красногорский-III- кург. 1 и 2, м-ка Береговский) устанавливается древность кластера 2 по отношению к синхронным кластерам 3 и 4. На территории Южного Зауралья (По материалам кург. 3, м-ка Баишево-XIII- кург. 1 и 3, м-ка Тавлыкаево-IV- кург. 2, 3 и 5, м-ка Ибрагимово-III)
12
Classification of burial complexes Abashevskaya cultural-historical community of the bronze age in the Volga-Ural region of European Russia
наиболее «древним», по отношению к кластеру 2, является кластер 1. Кластер 2 же «древнее» кластера 3, а погребения кластера 4 может быть «древнее» погребений кластеров 2 (сомнительно) и 3.
Так, или иначе, но устойчиво выявляется хронологический приоритет абашевских погребений кластера 2 по отношению к погребениям кластеров 3 и, возможно, 4. Неуверенно можно говорить о большей древности захоронений кластера 1 по отношению к кластеру 2. Эти данные позволяют проследить общую тенденцию в развитии абашевской погребальной обрядности в сторону выделения двух параллельных линий: 1) в сторону разделения на преобладание меридиональной («осрубнение»), или широтной ориентировок погребенных- 2) в направлении выработки новых, «упрощенных» стереотипов погребальной обрядности.
В заключении, считаю необходимым указать на две группы погребений, выявленные в процессе кластеризации — подтипы I A и I В. Если исходить из предположения,
что навершия булав являются символами власти, то погребения подтипа ГА следует соотнести с захоронениями родовых старейших, а группу подтипа ТВ с пышным, но неустоявшимся погребальным ритуалом и изобильным набором вооружения, — с захоронениями воинской прослойки абашевского общества. В этом отношении интересен факт, что в этой выборке, хотя и в незначительном количестве, также присутствуют навершия булав. Несомненную важность представляют и факты относительной стратиграфии погребений подтипа 1 В по отношению к погребениям отдела II. Создается впечатление, что за неким хронологическим отрезком «военной активности», вызвавшим появление воинской прослойки с претензией на власть в общинах, наступает период относительного военного «спокойствия», что, в свою очередь, влекло уменьшение доли оружия в вещевых наборах. Однако, эти, сугубо предварительные, выводы требуют дальнейшей теоретической проработки и новых стратифицированных погребальных комплексов.
Список литературы:
1. Алихова А. Е. Абашевские курганы близ села Земского Рязанской области. //КСИИМК. — 1956. — Вып. 64.
2. Алихова А. Е. Курганы эпохи бронзы у с. Комаровки. //КСИИМК. — 1955. — Вып. 59.
3. Большов С. В., Ильин М. Е., Свечников Д. Г. Инвентарь абашевских погребальных комплексов севера Средней Вол-ги. //Историко-археологическое изучение Поволжья. — Йошкар-Ола, 1994.
4. Большов С. В., Кузьмина О. В. Новые исследования II Виловатовского могильника. //Древние индоиранские культуры Волго-Уралья. — Самара, 1995.
5. Васильев И. Б., Кузнецов П. Ф., Семенова А. П. Потаповский курганный могильник индоиранских племен на Волге. — Самара, 1994.
6. Васильев И. Б., Пряхин А. Д. Бескурганный могильник у Никифоровского лесничества в Оренбуржье. //СА. -1979. — № 2.
7. Васюткин С. М., Горбунов В. С., Пшеничнюк А. Х. Курганные могильники Южной Башкирии эпохи бронзы. //Брон-зовый век Южного Приуралья. — Уфа, 1985.
8. Горбунов В. С. Абашевская культура Южного Приуралья. — Уфа, 1986.
9. Горбунов В. С., Денисов И. В., Исмагилов Р. Б. Новые материалы по эпохе бронзы Южного Приуралья. — Уфа, 1990.
10. Горбунов В. С., Морозов Ю. А. Некрополь эпохи бронзы Южного Приуралья. — Уфа, 1991.
11. Горбунов В. С., Пшеничнюк А. Х., Акбулатов И. М. Новые материалы из погребальных памятников эпохи бронзы Южного Приуралья. //Материалы по эпохе бронзы и раннего железа Южного Приуралья и Нижнего Поволжья. -Уфа, 1989.
12. Денисов И. В. Кластерный анализ погребальных комплексов уральской абашевской культуры. //В центре Евразии. -Стерлитамак: Стерлитамак. гос. пед. ин-т, 2003. — Вып. II. — С. 26−53.
13. Денисов И. В. Методика разработки «Базы данных» для анализа погребальных комплексов эпохи бронзыУ/Austrian Journal of Humanities and Social Sciences. — September-October 2014. — № 9−10. — Р. 3−6. — ISSN 2310−5593.
14. Денисов И. В., Иванов В. А., Исмагилов Р. Б. Новые древности с территории Южного Урала. //Археологические памятники Оренбуржья. — Оренбург, 2001. — Вып. V.
15. Збруева А. В. Могильник Метев-Тамак. //КСИИМК. — 1958. — Вып. 72.
16. Корнюшин Г. И. Курганы эпохи поздней бронзы у с. Старая Тойда Воронежской области. //КСИА. — 1971. — Вып. 127.
17. Кривцова-Гракова О. А. Абашевский могильник. //КСИИМК. — 1947. — Вып. XVII.
18. Либеров П. Д. О хронологии некоторых костяных изделий эпохи поздней бронзы. //КСИА. — 1980. — Вып. 161.
19. Мажитов Н. А. Тайны Древнего Урала. /Ред. Л. И. Савельева. — Уфа: Башкирское книжное изд-во, 1973.
20. Мамонтов В. И. Раскопки курганов на орошаемых участках «Горный» и «Дальний». //Древности Волго-Донских степей. — Волгоград, 1990. — Вып. I.
21. Моисеев Н. Б., Ефимов К. Ю. Пичаевский курган. //Древние индоиранские культуры Волго-Уралья. — Самара, 1995.
22. Пряхин А. Д. Абашевская культура в Подонье. — Воронеж, 1971.
23. Пряхин А. Д. Курганы поздней бронзы у с. Староюрьево. //СА. — 1972. — № 3.
13
Section 1. Archaeology
24. Пряхин А. Д., Беседин В. И., Левых Г. А., Матвеев Ю. П. Кондрашкинский курган. — Воронеж, 1989.
25. Пряхин А. Д., Горбунов В. С. Могильники уральской абашевской культуры у с. Береговки на территории Башкирской АССР//Археология Восточноевропейской лесостепи. — Воронеж, 1979.
26. Пряхин А. Д., Матвеев Ю. П. Курганная группа у хутора Шкарин. //Погребальные памятники эпохи бронзы лесостепной Евразии. — Уфа, 1993.
27. Пряхин А. Д., Матвеев Ю. П., Беседин В. И. Новостроечные раскопки древних курганов в Воронежской области. -Воронеж, 1990.
28. Пряхин А. Д., Матвеев Ю. П., Разуваев Ю. Д. Усманский курган. — Воронеж, 1990.
29. Сальников К. В. Очерки древней истории Южного Урала. — М.: Наука, 1967.
30. Синицын И. В. Археологические исследования Заволжского отряда. //МИА. — 1959. — № 60. — Т. I.
31. Синюк А. Т., Килейников В. В. Курган у села Введенки на Дону. //СА. — 1976. — № 1.
32. Синюк А. Т., Козмирчук И. А. Некоторые аспекты изучения абашевской культуры в бассейне Дона. //Древние индоиранские культуры Волго-Уралья. — Самара, 1995.
33. Синюк А. Т., Погорелов В. И. Курган № 16 Власовского могильника. //Погребальные памятники эпохи бронзы лесостепной Евразии. — Уфа, 1993.
34. Синюк А. Т., Погорелов В. И., Старцева Т. С. Памятники археологии Южного Придонья. — Воронеж, 1989.
35. Тихонов Б. Г. Третий Старотойденский курган. //КСИА. — 1971. — Вып. 127.
36. Халиков А. Х. Древняя история Среднего Поволжья. — М., 1969.
37. Халиков А. Х., Лебединская Г. В., Герасимова М. М. Пепкинский курган (абашевский человек). — Йошкар-Ола, 1966.
38. Шарафутдинова Э. С. Начальный этап эпохи поздней бронзы на Нижнем Подонье и на Северском Донце. //Донские древности. — Азов, 1995.
39. Яминова С. А. Новые исследования памятников эпохи бронзы в Башкирском Зауралье. //Урало-Поволжская археологическая студенческая конференция: Тез. докл. — Уфа, 1996. — С. 37−38.
14

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой