Проблема переводов русскоязычных текстов за рубежом и зарубежных произведений в СССР в метапоэтике К. И. Чуковского

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 82. 03:820(73)
Д.И. Петренко
Проблема переводов русскоязычных текстов за рубежом и зарубежных произведений в СССР в метапоэтике К.И. Чуковского
В статье рассматривается способ представления знаний о системе переводов в СССР и за рубежом в метапоэтике К. И. Чуковского. Метапоэтика -форма представления знаний и познавательной деятельности художника в процессе осмысления им творчества, воплощается в языке, объединяющем научные, философские и художественные посылки.
The article is devoted to the way of representation of knowledge about the system of translations in the USSR and abroad in K.I. Chukovsky’s metapoetics. Metapoetics — is a form of representation of knowledge and i cognitive activity of the artist in the process of his/her understanding and interpretation of creativity, embodied in the language which unites scientific, philosophical and art premises.
Ключевые слова: способ представления знаний, художественный перевод в СССР и за рубежом, метапоэтика.
Key words: the way of representation of knowledge, literary translation in the USSR and abroad, metapoetics.
Вопросам художественного перевода К. И. Чуковский уделял особенное внимание. О состоянии переводческого дела в СССР и за рубежом он говорит в статьях, которые впоследствии вошли в книгу «Высокое искусство» (1941, 1964, 1968): «Бедный словарь и богатый» («Литературная газета», 20 июля 1963 года), «Неточная точность» («Литературная газета», 12 сентября 1963 года), «Мой ответ» («Литературная газета», 29 октября 1963 года), «В защиту Бернса» («Новый мир», 1963, № 9), «Чудотворство любви» («Литературная газета», 26 июня 1965 года) и др. Теоретические работы К. И. Чуковского, посвященные проблеме перевода представляют особенную ценность, являются метапоэтическими: в них большой художник раскрывает «тайны мастерства», особенности работы своей творческой лаборатории, делится опытом «воссоздания» на родном языке произведений иностранных авторов.
В большинстве статей К. И. Чуковский восторженно отзывается о советских мастерах перевода, которых считает «лучшими в ми-
ре» [12, с. 3]. По мнению К. И. Чуковского, в России искусство перевода никогда не достигало такого расцвета, какой оно переживало в шестидесятые годы XX века в СССР, за всю историю русской литературы не было периода, когда столько талантливых писателей занимались бы художественным переводом [там же]. В Советском Союзе мастерство переводчиков находится на «небывалой высоте», характеризуется высокой степенью совершенства [11, с. 473].
Художественный перевод в условиях советского строя, считает К. И. Чуковский, — дело государственной важности [12, с. 8]. Значение перевода для развития советского государства, в первую очередь, заключается в том, что переводные книги становятся частью оригинальной литературы и оказывают непосредственное влияние на литературный язык. Рост потока некачественных переводов угрожает литературному языку: «В литературном языке всегда идет борьба между живым и мертвым, — пишет О. Кундзич в статье „Перевод и литературный язык“ (1959). — & lt-… >- Можно считать объективным законом, что чем больше в литературе удельный вес переводческих копий, тем более мертвым, далеким от народной основы становится литературный язык» [2, с. 9]. Между состоянием переводческого дела и здоровьем государственного языка — прямая связь. Механический, буквалистский, формальный перевод может стать автоматом, «перемалывающим» национальные языковые богатства. Точный, верный, творческий, релистиче-ский перевод способствует расцвету, обогащению литературного языка.
Особенностью работы советских переводчиков К. И. Чуковский считает искреннюю любовь к языку переводимого автора, народу, к которому автор принадлежит, культуре и традициям его страны. В статье «Чудотворство любви» (1965) К. И. Чуковский приводит пример переводчика армянской поэзии В. Звягинцевой, опубликовавшей книгу «Моя Армения». В ней переводам с армянского предшествуют собственные стихотворения В. Звягинцевой, посвященные Армении, которые можно назвать «гимнами этой стране, ее пляскам, ее песням, ее Арарату, ее Исаакяну, ее Сарьяну» [15, с. 3].
К. И. Чуковский вспоминает о том, как Б. Л. Пастернак, Н. А. Заболоцкий «всей душой возлюбили Грузию», как С. Я. Маршак «пленился» поэзией Р. Бернса и теперь «питает самые нежные чувства» к Шотландии, как И. А. Кашкин «учил любить» Э. Хэмин-гуэя [там же]. По мнению К. И. Чуковского, это явление знаменательное: переводчик не может оставаться равнодушным к народу, духовная жизнь которого раскрывается перед ним в процессе перевода текстов того или иного автора. Работа над переводом, считает К. И. Чуковский, должна настолько сблизить переводчика с переводимым поэтом или писателем, чтобы переводчик стал «другом поэта, его апологетом, заступником» [там же].
К. И. Чуковский уверен, что лучшие представители советской школы перевода достигли максимально возможной степени точности, верности, совершенства. Так, о переводах поэзии П. де Рон-сара, выполненных В. Левиком, К. И. Чуковский говорит: «Ваши переводы прекрасны! Если бы Ронсар писал по-русски, он просто не смог бы написать иначе» [3, с. 176], о «Путешествии с Чарли» Дж. Стейнбека в переводе Натальи Волжиной К. И. Чуковский пишет, что перевод «не уступает ни в чем подлиннику» [11, с. 335], лучшие переводы произведений Ч. Диккенса, осуществленные Н. Дарузес, Е. Калашниковой, М. Лорие, В. Топер, О. Холмской, по мнению К. И. Чуковского, производят впечатление подлинников [там же, с. 334]. Важен вывод писателя о том, что стремление переводчика к смысловому и стилистическому тождеству перевода и подлинника — завоевание именно советской культуры [12, с. 74].
В то же время К. И. Чуковский много внимания уделяет проблеме переводов русскоязычной литературы за рубежом. Прекрасно владея английским языком, К. И. Чуковский изучал вышедшие в Англии и США переводы произведений А. С. Пушкина,
Н. В. Гоголя, Н. С. Лескова, А. П. Чехова, М. М. Зощенко, А. И. Солженицына и др. Свое мнение К. И. Чуковский сформулировал в интервью с корреспондентом «Литературной России» М. Ломуновой (31 марта 1968 года): «…мы переводим англичан и американцев гораздо лучше, чем они нас. Уверен, что до сих пор ни в Англии, ни в Америке не знают настоящего Гоголя, нет там никако-
го представления о чеховских пьесах» [4, с. 3]. В последней редакции книги «Высокое искусство» (1968) К. И. Чуковский отмечал: «Читаешь (переводы зарубежной литературы на русский язык. -Д.П.), радуешься каждой строке и думаешь с тоской: почему же ни в США, ни в Англии, ни во Франции не нашлось переводчика, который с такой же пристальной любовью и с таким же искусством перевел бы нашего Гоголя, Лермонтова, Грибоедова, Крылова, Маяковского, Пастернака, Мандельштама, Блока?» [12, с. 84−85].
Переводы собственных произведений на английский язык К. И. Чуковский в большинстве случаев считал неудачными. Вот несколько высказываний писателя. О переводе книги «От двух до пяти» в США: «Когда в Калифорнии… вышла «От двух до пяти», перевод ее оказался настолько отвратительным, что я не выдержал и ввел в «Высокое искусство» главу «Записки пострадавшего» [4, с. 3]- о переводе М. Мортон «Чуда-дерева»: «Mrs. Morton
— бессовестная женщина. & lt-… >- Стыд и позор издательству, которое печатает такую мерзятину. Это не перевод, а клевета» [8, с. 227]- о переводе «Крокодила» Р. Коэ: «. беззаконное стремление нагромоздить возможно больше пустопорожних словечек, дабы автор предстал перед читателем как неугомонный болтун.» [11, с. 511]- о переводе «Тараканища»: «. жабу, как видите, пришлось проглотить не крокодилу, а мне» [там же, с. 505], «Это был не перевод, а оскорбление действием» [8, с. 229]- о переводе «Телефона»: «Нужно быть глухонемым, чтобы думать, будто в таком переводе есть хоть какое-нибудь подобие подлинника» [11, с. 508].
После трех изданий книги «От двух до пяти» в США К. И. Чуковский попросил американские издательства больше не переводить и не издавать его работу на английском языке [4, с. 3]. Говоря о проблемах перевода русскоязычной литературы за рубежом, К. И. Чуковский каждый раз высказывает пожелание, чтобы английские, американские переводчики относились к русскоязычным авторам так же бережно, внимательно, как относятся к англоязычным писателям советские переводчики. «И конечно, мы вправе желать, чтобы рассказы и повести Виктора Некрасова, Вл. Тендрякова, Юрия Нагибина, И. Грековой. переводились с таким
же мастерством, с такой же любовью, с какими Н. Волжина, В. Хин-кис, Т. Литвинова переводят Стейнбека, Апдайка, Чивера», — пишет К. И. Чуковский в статье «Чудотворство любви» (1965) [15, с. 3].
В книге «Высокое искусство» (1968) писатель «надеется» на то, что русские писатели дождутся времени, когда за рубежом их произведения переведут на английский, французский, немецкий языки с такой же добросовестностью, мастерством, искусством, с каким советские мастера перевода «воссоздают» для читателей произведения английской, американской, немецкой, французской литературы [11, с. 504].
В статье «Чудотворство любви» (1965) К. И. Чуковский называет несколько удачных, по его мнению, переводов русской литературы на английский язык: рассказы М. М. Зощенко, мемуары И. Г. Оренбурга, повесть «Жестокость» П. Нилина. Но, по мнению К. И. Чуковского, это исключения из правил, «сюрпризы», «случайности», «в основном же преобладает халтура» [15, с. 3]. «. наши тексты коверкаются как кому вздумается и самоуправство переводчиков граничит с кулачной расправой» [11, с. 512].
Мнение К. И. Чуковского вряд ли можно назвать предвзятым. Качество перевода русскоязычной литературы за рубежом негативно оценивали и американские ученые-слависты. Профессор русского языка и литературы в Колумбийском университете
Э. Симмонс называет большую часть переводов русской литературы на английский язык «ремесленничеством»: «Что же касается качества всех этих переводов. оно неимоверно низко, особенно в поэзии» [8, с. 225]. Профессор русского языка и литературы Техасского университета С. Монас, приглашенный в жюри по присуждению премии за лучший перевод в США в 1967 году, отмечает: «Честно говоря, я пока не читал в этом году ни одного первоклассного перевода с русского на английский.» [там же, с. 227].
В причинах такого положения дел К. И. Чуковский пытался разобраться в диалоге с С. Монасом, Э. Симмонсом, американскими и английскими издательствами. В процессе переписки корреспонденты выявили основные «враждебные силы, мешающие нашему делу» [там же: 230]. Выводы, сделанные К. И. Чуковским, С. Мона-
сом, Э. Симмонсом позволяют сравнить состояние переводческого дела в СССР и США в середине шестидесятых годов XX века, определить, почему «в США. русская художественная литература в большинстве случаев переводится плохо» [там же, с. 228].
1. Главная причина низкого качества переводов русскоязычной литературы в США — в Америке не сформировалась «школа перевода».
В СССР перевод — под строгим контролем писателей, критиков, переводом занимаются подлинные художники слова, он считается «высоким искусством», формируется особый тип переводчика — «художник и ученый» [там же, с. 225]. Метод советской школы перевода основан на учете дополнительности научного знания и знания, которое дает искусство. О. Л. Кундзич отмечает, что теория перевода — «наука о том, как лингвистическими средствами воссоздать прекрасное» [2, с. 492]. Современные методы работы советских переводчиков К. И. Чуковский называет «живыми и творческими» [11, с. 448]. И. А. Кашкин говорит о том, что в переводческом искусстве требуется «как трезвый реалистический учет обстановки и возможностей, так и вдохновенный порыв- как изучение подлинника, так и вживание в него- как строго научный анализ, так и творческий синтез» [1, с. 114]. Переводчик в Советском Союзе — одновременно поэт и ученый, энциклопедист-филолог и писатель-стилист.
В США перевод, как правило, — одна из «побочных работ» литераторов, «ремесленничество» [8, с. 225, 230], «а профессионалы вынуждены работать такими темпами, при которых высокое качество исключается, даже если они и способны его достигнуть» [там же, с. 230].
2. Отсутствие института редакторов.
В СССР сформирован институт редакторов — профессионалов высокого уровня, хорошо владеющих несколькими языками, занимающихся не только редактированием перевода, но и тщательной сверкой текста с подлинником.
В США переводы не редактируются, рецензенты в большинстве случаев не знают русского языка, поэтому не имеют возможности сверить перевод с подлинником, а если рецензент и владеет
русским языком, то платят ему «так мало, что он вообще не считает нужным доставать оригинал и тратить время на кропотливую сверку его с переводом» [там же, с. 227].
К. И. Чуковский отмечает, что в восьми американских рецензиях на его книгу «От двух до пяти», вышедшую на английском языке, нет ни слова о качестве перевода [там же, с. 229].
3. Отсутствие контроля над переводами со стороны компетентной критики.
В СССР каждая вышедшая в переводе книга подвергается тщательному критическому анализу. Против перевода низкого качества «ополчилась бы вся наша критика» и «литературная честь» англоязычного писателя была бы спасена [11, с. 512].
В США «нет компетентной, страстно заинтересованной критики, которая осуществляла бы строгий — и притом постоянный -контроль над англо-американскими переводами с русского» [8, с. 229], «.в Америке и Англии трудно найти критика, который интересовался бы вопросами перевода и знал бы русский достаточно, чтобы обнаружить ошибки» [там же, с. 224].
4. Отсутствие устойчивых принципов, надежных критериев для оценки перевода.
В СССР в шестидесятые годы XX века теория перевода достигает расцвета:
— выходит большими тиражами множество научных работ по теории перевода (книги М. П. Алексеева, А. В. Федорова, Е.Г. Эт-кинда, Г. Г. Гачечиладзе, И. А. Кашкина, А. Л. Кундзича, А.В. Куни-на, Ю. Д. Левина, М. П. Топер, Я. И. Рецкер, В. М. Россельс,
В. Е. Шор и др.) —
— в печати постоянно ведется полемика по вопросам перевода, в которой участвуют не только ученые, писатели, но и граждане всей страны-
— выпускаются ежегодные сборники «Мастерство перевода», «Тетради переводчика», «Международные связи русской литературы» и др. -
— в программы многих вузов включены курсы методики художественного перевода [15, с. 3- 11, с. 241].
В США, напротив, почти не выходит научная литература по
теории и критике перевода [8, с. 225], необходимость печатания статей, обзоров, критических отзывов о работе переводчиков, создания университетских курсов только начинает обсуждаться [там же, с.: 230].
5. Пренебрежение к изучению русского языка.
«За исключением Владимира Набокова не было ни одного значительного поэта-профессионала, который бы хорошо знал русский», — пишет С. Монас К. И. Чуковскому [там же, с. 231]. Многие переводчики, даже лучшие (Р. Лоуэлл, У. Оден) приглашают носителей русского языка в качестве консультантов или переводят по подстрочнику [там же].
6. Коммерческий расчет.
Лучшие работы советских переводчиков, по выражению
С. Я. Маршака, — «дети любви, а не брака по расчету» [7, с. 209], искусство перевода «не дается в руки тем, кто видит в нем только средство для заработка» [6, с. 217]. Большая часть книг зарубежных авторов переводится в СССР не по заказу, а потому, что советскому переводчику «хочется подарить их людям» [5]. Известно, например, что перевод повести «Маленький принц» А. Сент-Экзюпери «пролежал в ящике письменного стола» Н. Галь много лет [там же], роман Э. Хемингуэя «По ком звонит колокол» (1940), который Е. Д. Калашникова перевела еще в сороковые годы, увидел свет в СССР только в 1968 году [9, с. 310], Р.Я. Райт-Ковалева несколько лет работала над текстом романа Дж.Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи», чтобы напечатать его в условиях жесткой цензуры, Т. Гнедич перевела «Дон Жуана» Байрона по памяти в тюремной камере [11, с. 487−494]. Можно привести много подобных примеров. Перевод в СССР часто — творческий подвиг [7, с. 209−210].
В США перевод в большинстве случаев рассматривается как обыкновенная, рядовая работа, которая приносит деньги. «Если переводимая книга имеет хороший сбыт, издателю незачем заботится о качестве ее литературного стиля» [8, с. 230].
Свои наблюдения над состоянием переводческого дела за рубежом К. И. Чуковский обобщил в статье «Чудотворство любви» (1965), в беседе с журналисткой М. Ломуновой, фрагменты пере-
писки с С. Монасом и Э. Симмонсом включены К. И. Чуковским в книгу «Высокое искусство». Во многом благодаря его усилиям в США и Англии были изданы работы советских теоретиков перевода, постепенно происходило изменение отношения к переводу, повышался профессиональный уровень переводчиков. К сожалению, «лучшая в мире» [15, с. 3], «удивительная» [11, с. 518], «замечательная» [8, с. 225] школа перевода, сформировавшая в Советском Союзе (чего только стоила работа переводчиков школы И. А. Кашкина!), в настоящее время перестала существовать, и все проблемы, о которых К. И. Чуковский пишет, относя их к зарубежной практике перевода, становятся сейчас актуальными для России, когда в новых экономических, политических и социальных условиях прежние позиции утрачены, а новые еще не сложились. Тревожным является то, что в трудах современных переводчиков не отмечается последовательной преемственности. Переводческое дело в России XXI века, как думается, характеризуется «разрывом» и «расколом» по отношению к традиции, перенесением на российскую почву зарубежной практики перевода. Это не говорит о том, что нет хороших переводов, они есть, но поточный метод, когда в переводе одной книги иногда участвуют более десяти человек, не может привести к качественному результату. Особенно это касается научной литературы. Можно привести в пример известную книгу Г. Шпигельберга «Феноменологическое движение» [16], которую переводили 11 человек, не обеспечившие ни единства терминологического аппарата, ни единства содержания. Но перевод научной литературы — это тема для другой статьи.
Список литературы
1. Кашкин И. Текущие дела // Мастерство перевода. — М.: Советский писатель, 1959. — С. 106−152.
2. Кундзич О. Перевод и литературный язык // Мастерство перевода. -М.: Советский писатель, 1959. — С. 7−45.
3. Либединская Л. «Литературу надо любить» // Воспоминания о Корнее Чуковском. — М.: Советский писатель, 1983. — С. 172−182.
4. Ломунова М. Мудрый сказочник и ученый. К 85-летию Корнея Чуковского // Литературная Россия. — 31 марта 1968.
5. Мавлевич Н. Переводчик и время [О книге Н. Галь «Слово живое и мертвое"] // Иностранная литература. — 2001. — № 7.
6. Маршак С. Я. «Служба связи» // Маршак С. Я. Собрание сочинений: в 4 т. — М.: Правда, 1990. — С. 217−220.
7. Маршак С. Я. Портрет или копия // Маршак С. Я. Собрание сочинений: в 4 т. — М.: Правда, 1990. — С. 205−212.
8. О высоком искусстве. Из переписки К. И. Чуковского с американскими славистами // Иностранная литература. — 1987. — № 8. — С. 223−232.
9. О романе Э. Хемингуэя «По ком звонит колокол» // Цензура в Советском Союзе. 1917−1991. Документы. — М.: РОССПЭН, 2004. — С. 308−311.
10. Чуковский К. И. Бедный словарь — и богатый // Литературная газета. — 23 июля 1963.
11. Чуковский К. И. Высокое искусство // Чуковский К. И. Собрание сочинений: В 6 т. — М.: Художественная литература, 1966. — Т. 3. — С. 239−627.
12. Чуковский К. И. Высокое искусство // Чуковский К. И. Собр. соч.: в 15 т. — М.: Терра, 2001. — Т. 3. — С. 3−370.
13. Чуковский К. И. Мой ответ // Литературная газета. — 23 октября 1963.
14. Чуковский К. И. Неточная точность // Литературная газета. — 12 сентября 1963.
15. Чуковский К. И. Чудотворство любви // Литературная газета. — 26 июня 1965.
16. Шпигельберга Г. Феноменологическое движение. — М.: Логос, 2002.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой