Клинические (экспертные) методы психологической диагностики в профессиональном отборе сотрудников правоохранительных органов (на примере решения задач подразделений специального назначения)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 159. 92
ББК Ц9+Ю935+Ю948
КЛИНИЧЕСКИЕ (ЭКСПЕРТНЫЕ) МЕТОДЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ДИАГНОСТИКИ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ ОТБОРЕ СОТРУДНИКОВ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ (НА ПРИМЕРЕ РЕШЕНИЯ ЗАДАЧ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ)
М. А. Беребин, С.Н. Кондратенков
Рассмотрены клинико-психологические и нормативные аспекты проблемы психологической диагностики специальной профессиональной годности при отборе кандидатов на службу в подразделения специального назначения правоохранительных органов. Проанализированы особенности применения экспертного метода и феноменологического подхода в целях психодиагностики при профессиональном отборе. Описаны пример решения задачи профессионального отбора сотрудников в подразделения спецназа на материале исследования по методике СМИЛ кандидатов с выявленными экспертным методом характеристиками «бойцовского характера». Выполнен психологический анализ синклинности оценочных шкал и снижением на Mf при очевидном «пике» на шкале Ма и «конверсионной V» на шкалах невротического регистра при вариативности изолированных подъемов либо по шкале Ну, либо по шкале С помощью компьютерной программы «ТЕZAL-2» выполнена реконструкция психологических черт личности с «бойцовским характером» в системе 16 личностных факторов по Р. Кеттеллу и получен профиль с преобладанием факторов (+В) «Абстрактный интеллект (логическое мышление и внимание», (+С) «Сила Эго (эмоциональная устойчивость, воля, сила ЦНС», (+Е) «Доминантность (лидерство и упрямство)" — (+Q3) „Самоконтроль (планомерность и самодисциплина)“.
Ключевые слова: профессиональный психологический отбор, правоохранительные органы, подразделения специального назначения, медицинская психодиагностика, психодиагностическая методика Р. Кеттелла, методика ММР1.
Введение. На рубеже ХХ-ХХ1 веков одним из не всегда афишируемых, но актуальных последствий негативных изменений социальной, политической, экономической, военной и криминальной ситуации во многих странах мира явилось развитие ситуаций и событий, разрешение которых требовало применения необычных, нестандартных,
„асимметричных“, экстренных и иных специальных мер и методов. Естественно, что устранение таких ситуаций и событий привело к появлению в различных областях профессиональной деятельности новых категорий специалистов и даже специальных структур, способных эффективно осуществлять такую деятельность: от антикризисных управляющих предприятиями и учреждениями до отдельных специальных подразделений. В последние десятилетия в СМИ достаточно часто встречается термин „спецназ“, который применяется к соединениям, частям и подразде-
лениям специального назначения так называемых силовых ведомств.
Следует отметить, что для собственно вооруженных сил практика создания и боевого использования „спецназа“ имеет большую историю. Однако в последнее время термин „спецназ“ все чаще употребляется по отношению не только и не столько к вооруженным силам, сколько к иным ведомствам. Совершенно понятны причины и необходимость создания таких специальных частей в составе правоохранительных органов для выполнения специальных задач на территории собственного государства, как правило, в экстремальных условиях, несущих зачастую угрозу не только здоровью, но и жизни военнослужащих и сотрудников.
Очевидно и то, что профессиональная деятельность личного состава „внутренних“ подразделений спецназа осуществляется в условиях, значительно отличающихся как от
условий, в которых происходит служба их „военных“ коллег, так и от условий, в которых работают их „неспециальные“ сослуживцы. В частности, такие подразделения выполняют свои задачи и в обычных условиях, и при чрезвычайных событиях криминогенного характера (особенно в условиях чрезвычайного положения и при вооруженных конфликтах). Отличительной особенностью деятельности таких подразделений в современных условиях является то, что их участие в обеспечении правопорядка и общественной безопасности осуществляется с целью устранения нарушений общественного порядка и связанных с этим иных противоправных деяний с участием не только лиц криминальной направленности, но и при проведении „обычных“ массовых мероприятий. Последнее может вызывать дополнительную психологическую нагрузку в случае необходимости взаимодействия с законопослушным населением и рисками противодействия ему в случае массовых беспорядков.
Не вдаваясь в подробности, следует отметить лишь то, что отличительной особенностью такой службы является повышенный уровень требований повседневной и экстремальной служебно-боевой деятельности к физическим, психическим и социально-психологическим качествам организма и личности таких военнослужащих, сотрудников и претендентов на службу в таких структурах (требований к специальной профессиональной годности).
Описание клинико-психологических и нормативных аспектов проблемы психологической диагностики специальной профессиональной годности. Самыми актуальными задачами психологического сопровождения службы в такого рода подразделениях являются адекватное решение задач психологической диагностики при отборе кандидатов на службу в них, психологическом прогнозе профессиональной надежности сотрудников спецназа при выполнении служебно-боевой деятельности в повседневных и экстремальных условиях- оценка рисков и профилактика профессиональной и психической дезадаптации, профессиогенной деформации личности- развитие девиантных и саморазрушающих форм поведения (прежде всего асоциальных и патологических проявлений алкоголизации, наркотизации, нарушений служебной дисциплины и, тем более, преступлений, связанных как со службой в спецназе, так и вне ее).
Отметим, что существующие системы и модели профессионального отбора и психологического сопровождения службы и карьерного роста в подразделениях спецназа сами по себе не приводят к качественному выполнению функциональных обязанностей их сотрудниками. Имеются примеры, когда снижение боеспособности спецподразделений было связано не с недостатками оперативнотактической или служебно-боевой подготовки сотрудников, а с психологическими факторами [14]. Понимание этой специфики привело к появлению термина „психология элитных подразделений“ и пониманию необходимости специальной организации психологической работы в такого рода подразделениях [15].
Решение такого рода задач ставит перед психологической наукой и практикой серьезные проблемы, прежде всего в подготовке специалистов и разработке нового надежного и валидного психодиагностического инструментария. Так, в психологии появилась новая отдельная специальность „Психология служебной деятельности“ с ее специализациями, раскрывающими необходимость и содержание психологического и морально психологического обеспечение служебной деятельности сотрудников МВД, уголовно-исполнительной системы в обычных и экстремальных условиях. Становится совершенно очевидной необходимость включения в состав такой подготовки клинико-психологической составляющей, хотя бы потому, что действующим стандартом подготовки по специальности „Клиническая психология“ предусмотрена, например, подготовка по специализациям „Психологическое обеспечение в чрезвычайных и экстремальных ситуациях“ и „Клиникосоциальная реабилитация и пенитенциарная психология“.
Нормативное обеспечение психологической деятельности в органах внутренних дел (ОВД) имеет достаточно разработанное законодательное и ведомственное обеспечение, которое сегодня подлежит пересмотру прежде всего в связи с появлением полиции как составной части единой централизованной системы исполнительной власти в сфере внутренних дел [27]. Непосредственная регламентация службы в ОВД определяется также соответствующим Федеральным законом [28]. Согласно этому Закону установлена обязательность прохождения профессионального психологического отбора и его порядок, не-
обходимость психофизиологического (полиграфического) тестирования для выявления склонности к наркотизации и алкоголизации либо при проведении служебной проверки или проверки сотрудника на профпригодность в случае угрозы применения физической силы, специальных средств и оружия. Особенности несения службы в отрядах милиции особого назначения (ОМОН) определяются ведомственным приказом [20], в котором, в частности, указывается, что сотрудники таких подразделений должны быть способны по своим физическим, профессиональным и морально-психологическим качествам выполнять задачи, возложенные на подразделения спецназа. Как следствие, признается необходимость проведения медико-психологической обследования и медико-психологической реабилитации личного состава после участия в выполнении задач, связанных с риском для жизни.
Отбор граждан на службу в ОВД имеет определенную историю, традиции и нормативные „стандарты“ [16] и осуществляется в соответствии с ведомственной инструкцией, предполагающей систему мероприятий по определению профессиональной пригодности к службе в ОВД [21].
В ранее выполненных нами исследованиях по этой теме показано, что существующая система отбора кадров для службы в ОВД имеет выраженную медико-психологическую направленность [1] и требует разработки специфического психодиагностического инструментария [5].
Экспертный метод в системе методов медицинской психодиагностики. В практике психологический прогноз годности кандидатов на службу в ОВД осуществляется на основании фактически экспертного заключения, выносимого специалистами центров психофизиологической диагностики (ЦПД) ОВД на основании оценочных выводов эксперта по тестовым психодиагностическим данным и по результатам так называемых „клинических“ (экспертных) методов психодиагностики (не-стандартизованных методов, требующих применения экспертного опыта и интуиции). Очевидно, что современные условия требуют нового осмысления места клинических (экспертных) методов в психодиагностике.
В современной психодиагностике эти методы выделяются в отдельную группу по основному методическому принципу получения результатов психодиагностики. Они, с
одной стороны, представляют оппозиты стандартизованных, измерительных методов и, с другой стороны, составляют первый, самый важный и необходимый этап в разработке всякой стандартизованной процедуры [10, 25, 32].
Выраженная субъективность характера работы с информацией и существенные ограничения в возможности получения сопоставимых данных в силу трудности их формализации и контролируемой оценки привели к тому, что клинические методы в психодиагностике стали рассматриваться как вторичные, менее научно обеспеченные по сравнению с экспериментальными (в частности, тестовыми) методами. Такая точка зрения обосновывалась мнением, что только экспериментальные и тестовые методы позволяют с высокой степенью надежности и статистической обоснованности объективизировать полученные психодиагностические данные. Лишь в последние годы ситуация с использованием клинических методов в психодиагностике существенно изменилась в связи с развитием компьютерной психодиагностики, вызвавшей появление новых подходов, методов и инструментария в психодиагностике в целом и в медицинской психодиагностике в частности. Развитие этого направления психодиагностики на современном этапе связано с использованием технологий и методов инженерии знаний, сопряженных с применением психологических способов так называемого „извлечения экспертных знаний“, оказавшихся востребованными в медицинской психодиагностике [29, 30], прежде всего для создания нового поколения методик медицинской психодиагностики — компьютерных экспертных систем [31].
Дальнейшее развитие этого направления в медицинской психодиагностике связано, по нашему мнению, с необходимостью разработки научно-методического обеспечения особенностей применения методик получения, обработки и анализа экспертных оценок [2,
18, 19] в целях создания методик медицинской психодиагностики нового типа [9]. Так, имеется опыт применения нейронных сетей для извлечения экспертных знаний [3], используются технологии теории распознавания образов [4, 22], табличные и психосемантические методы формирования знаний для экспертных систем [6, 7] и формирования сти-мульного материала самих методик медицинской психодиагностики [17].
Методы понимания, интроспекции и феноменологический подход как основа для разработки инструментария медицинской психодиагностики. Экспертные оценки являются только одной из сторон реализации экспертного (клинического) метода в медицинской психодиагностике. Другой аспект представлений о месте клинических методов в общей систематике методов психологии связан с их интерпретацией как методов понимания [25], не отрицающей, тем не менее, их клинической (экспертной, субъективной) сущности.
Метод понимания используется по отношению к предметам и явлениям культуры (и в принципе к любым социальным проявлениям) в качестве метода интерпретации (герменевтики)1. Герменевтика как искусство понимания фиксированных жизненных проявлений -и есть некоторый способ интерпретации не только текстов, но и любой информации. Такого рода проявления можно рассматривать в категориях описываемой В. Н. Дружининым [12] системы из 3 элементов с отношениями Я №ыЪъ 1, ОЪ}, где SuЪ1 — субъект исследования- 1 — инструмент (тест, экспериментальная задача и пр.) — ОЪ — объект исследования, который при психологическом исследовании чаще всего является субъектом в буквальном понимании этого термина2 (?иЪ2).
В такой системе герменевтические методы описываются бинарным отношением Я (?иЬі, ОЪ}, в котором объект ОЪ не всегда имеет субъектную сущность $иЪ2, а представляет действительно фиксированные проявления психологически важных феноменов.
На роль герменевтического метода, в котором сведено к нулю внешнее взаимодействие с другим субъектом и, кроме того, важная функция отводится пониманию, может претендовать интроспекция как наблюдение
1 Следует отметить, что не во всех разработанных в последние десятилетия классификациях герменевтика включается в систему клинических (экспертных) методов, выделяемых на рассмотренных выше основаниях. Так, в известной классификации М. С. Роговина и Г. В. Залевско-го (1988) [23] раздельно представлены герменевтический метод и клинический метод. Однако такая позиция подвергается критике, например, В. Н. Дружининым [12].
2 В понимании: „субъект“ (от лат. — то, что лежит в основе) в общенаучном плане принимается в широком (1) и узком (2) контекстах:
1. Тот, кто противостоит внешнему миру как объекту познания- познающий и активно действующий человек (в философии).
2. Человек как носитель каких-либо свойств- личность [13]. ____________________________________
субъектом состояний собственной субъективной реальности.
В такой системе интроспекция описывается следующим отношением Я {БыЪх,
(ОЬ=?иЬх)}, что объясняет ее характеристику, с одной стороны, как обсервационного метода (варианта метода наблюдения), с другой — как субъективного метода [12].
Интроспекции как обсервационному методу присущи ее основные характеристики: с одной стороны, минимизация непосредственного взаимодействия исследователя БиЪх и испытуемого ОЬ и, с другой стороны, наличие определенных инструментов исследования 1 [12]. В первом случае минимизация взаимодействия БиЬ и ОЬ при интроспекции происходит потому, что исследователь? иЬх и испытуемый ОЬ представляют собой различающиеся в психологическом плане реальности, но в психодиагностическом плане — совпадающие в едином множестве, динамика взаимодействия в котором определяется следующим образом:
^иЬ^^иЬ! (ОЬ)]}, то есть исследователь как субъект исследования (наблюдения) взаимодействует с самим собой как испытуемым — объектом наблюдения. Стремление свести к минимуму вмешательство наблюдателя в поведение себя как испытуемого с целью устранения неизбежных в такой системе артефактов может достигаться путем аналога перевода своеобразного „включенного“ наблюдения в „невключен-ное“ или, как минимум, из „открытого включенного“ в „скрытое включенное“.
Во втором случае сам исследователь? иЬх использует свою субъектную сущность (понимаемую в „узком“ контексте в качестве человека, использующего свои психологические процессы, свойства и состояния, личностные особенности) в виде своеобразного инструмента 1 для организации интроспекции, а также получения, обработки, хранения и использования ее результатов в целях психологического исследования:иЬ11 ^ [ОЬ (?иЬх)]}. Отметим, что в таком понимании инструментальный аспект понимания интроспекции близок (или даже совпадает) с квалификацией ее как субъективного метода в структуре герменевтики по В. Н. Дружинину, поскольку требует для своего применения высокого уровня рефлексии у субъекта интроспекции, вооруженности знаниями психологии, умением понимать и различать проявления собст-
венного психического („внутренняя“ инстру-ментальность).
В рамках этого направления для интроспекции сохраняет свою актуальность основная проблема герменевтики: каким образом собственная субъективная реальность (реальность другого человека — для герменевтики в целом) может стать предметом объективного исследования и достоянием интерсубъективного знания [12]. В. Н. Дружинин предлагает делать это путем моделирования собственной субъективной реальности (или реальности Другого) в своей субъективной реальности.
В таком случае возникает вопрос о выборе методологии такого рода моделирования. Представляется, что получение субъективного экспертного знания способом, отличным от метода экспертных оценок, может осуществляться с помощью феноменологического подхода, в рамках которого формирование описаний объекта осуществляется в системе „явление — описание — феномены“ [8], сочетающегося при решении клинических задач с традиционным для отечественной психиатрии клинико-описательным подходом [24].
В рамках этого подхода диагностический инструментарий, „мишени“ клинико-психологической диагностики и критерии их оценки могут представлять собой систематизированное сочетание феноменолистского, естественно-научного и феноменологического описаний конкретных феноменов [26]. При этом любое феноменологическое исследование в психологии осуществляется путем использования преемственных процедур феноменологической редукции, интуирования, анализа и описания, а также их основных характеристик [11, 26]. При выполнении этих процедур последовательно осуществляются:
• нейтрализация ранее известных знаний о феномене и его рефлексивное ее представление в нативном (первозданном) виде, отраженном в сознании несомненно и с очевидностью-
• максимально четкое отражение феномена путем „особой формы обращенности и интеллектуальной проницательности к феноменам“ [11]-
• соотнесение различных характеристик и аспектов феномена, его структуры с представлениями о нем в целом и о его компонентах-
• максимально полное и понятное обозначение, предикации и лингвистические репрезентации первичных данных опыта.
Вышеизложенное позволяет сформулировать следующий алгоритм применения феноменологических методов при решении задач определения психодиагностических „мишеней“ и критериев их оценки для решения задач профессионального отбора сотрудников подразделений спецназа правоохранительных органов.
Феноменологическая редукция представлений о психодиагностических „мишенях“ годности к службе в таких подразделениях прежде всего как „индикаторах“ специальной профессиональной годности может быть представлена в виде сведений о ее субъективной стороне (представлений субъекта исследования) и объективной стороне (представлений самого кандидата). Феноменологическое интуирование предполагает интроспективное отражение феномена специальной профессиональной годности (прежде всего его субъективной стороны) в индивидуальной психологической реальности специалиста, привлекаемого к профессиональному отбору (эксперта — в ситуации экспертного решения), и попытки его формализации и моделирования в виде экспертного знания. Феноменологический анализ предполагает разработку формализаций и моделей. Феноменологическое описание может представлять собой собственно текстовые материалы о проявлениях специальной профессиональной годности и критериях их оценки.
Описание опыта использования феноменологического подхода, экспертных и герменевтических методов в целях разработки инструментария медицинской диагностики (на примере решения задач профессионального отбора сотрудников подразделений спецназа).
Целью этого этапа работы было определение феноменологически очевидных, экс-пертно достоверных и диагностически релевантных, валидных и надежных психодиагностических „мишеней“ специальной профессиональной годности и критериев ее оценки в целях психологического отбора кандидатов для работы в подразделениях, требующих от сотрудника способности эффективно действовать в экстремальной ситуации. Исследование проводилось в одном из подразделений специального назначения территориального ОВД Челябинской области с привлечением действующих его сотрудников в качестве экспертов — носителей специальных знаний, способных структурировать и формализовать та-
кие знания в рамках феноменологического подхода. Группу экспертов составили 4 спе-циалиста-инструктора по служебно-боевой и физической подготовке личного состава спецподразделений, с которыми проводилась серия экспертных совещаний, в ходе которых были получены экспертные знания.
В методическом плане в работе с контингентом экспертов отправным моментом послужила гипотеза о том, что наличие у „спе-назовца“ хорошей стрессоустойчивости априори не означает наличие специальной профессиональной способности, годности и готовности к осуществлению эффективной деятельности в экстремальной ситуации.
В установочных беседах экспертам было предложено сформулировать основные условия (критерии), которым должен соответствовать „идеальный спецназовец“, а также его психологические характеристики, способствующие эффективности его действий в экстремальных ситуациях.
В качестве основных условий (критериев) эксперты сформулировали:
• „Боевой“ опыт» (опыт успешного выполнения задач в условиях боевых действий, проведения мероприятий правового режима контртеррористической операции в течение не менее 6 месяцев).
• «Боевой спортсмен» (неоднократное успешное выступление в соревнованиях по рукопашному бою или другим видам служебно-боевых и спортивных единоборств с присвоением спортивного разряда, желательно не ниже кандидата в мастера спорта).
• «Бойцовский характер» (обладание
психологическими характеристиками, формирующими представления о нем как о человеке, обладающем «бойцовским характером»).
Выбор экспертами критерия наличия «боевого» опыта представляется вполне очевидным и предсказуемым, поскольку является достаточно надежным показателем как минимум стрессоустойчивости, а в случаях неоднократных командировок в «горячие точки» -и индикатором наличия устойчивых характеристик служебной профессиональной готовности к службе в подразделениях спецназа в повседневных и экстремальных условиях.
В принципе понятным может казаться выбор экспертами (инструкторами по рукопашному бою) критерия успешности выступлений в единоборствах, являющегося показателем не только стрессоустойчивости, но и способности эффективно действовать в экс-
тремальной ситуации, быстро и правильно принимать решения, мобилизоваться и преодолевать сопротивление соперника. Соответствие претендента этому критерию в реальных условиях отбора в спецназ осуществляется уже достаточно давно, например, по результатам спарринга кандидата на службу с 3 различными противниками с достаточно высоким уровнем подготовки по рукопашному бою и спортивным единоборствам. При этом ведущими критериями при отборе по результатам таких испытаний являются не только и не столько физические и тактико-технические характеристики, сколько психологические свойства кандидата.
Критериальная характеристика «бойцовский характер» была использована в выполненном исследовании для практической проверки теоретических предположений и как дополнительный критерий наличия качеств, необходимых для эффективной деятельности в экстремальной ситуации. Экспертам было предложено перечислить морально-психологические качества, необходимые, по их мнению, для успеха в различных единоборствах. Эксперты-инструкторы, имеющие опыт успешных выступлений в боевых единоборствах, в результате коллективной экспертной работы сформировали тезаурус психологических качеств личности: «способность идти «через не могу"" — «способность действовать в экстремальной ситуации" — «умение ставить цель" — «умение мобилизовать резервы" — «умение использовать все возможности для победы" — «умение видеть ошибки противника" — «уметь думать и быстро анализировать свои ошибки и ошибки противника" — «умение быстро менять тактику" — «хитрость" — «психологическая выносливость" — «смелость" — «трудолюбие" —
«упорство" — «оптимизм" — «отсутствие страха" — «легкое отношение к опасности».
Анализ совокупности сформулированных экспертами личностных характеристик показывает, что в их составе присутствуют качества, свойственные гипертимному и возбудимому типам акцентуаций характера, а также качества, определяющие психологическую гибкость (флексибильность) и умение понимать психологическое состояние другого и прогнозировать его действия. Последние можно рассматривать как психологические характеристики лиц с хорошими коммуникативными качествами и синтонным поведением.
На первом этапе исследования была сформирована группа испытуемых численно-
стью 30 человек из числа сотрудников подразделения спецназа, обладающих, по мнению экспертов-инструкторов, «бойцовскими качествами». Были изучены психодиагностические данные, полученные в ЦПД при отборе этих сотрудников для службы в спецназе, прежде всего профили данных по методике СМИЛ, традиционно использующейся в этих целях в ЦПД в соответствии с ведомственными инструкциями, в том числе и в связи с задачами прогноза успешности профессиональной деятельности, включая служебную деятельность в экстремальной ситуации.
Визуальный анализ паттернов профилей СМИЛ свидетельствует, что их вариативность незначительна (профили испытуемых характеризуются относительной устойчивостью рисунка). К числу таких устойчивых характеристик профиля (в формулировках наименования шкал по ММР1) относятся:
• синклинный характер рисунка оценочных шкал Ь, Б и К при стабильно высоких значениях К-
• очевидный «пик» на шкале Ма на фоне очевидного снижения по шкалам 8с и 81-
• очевидная «конверсионная V» на шкалах «невротического» регистра-
• преимущественно синклинный характер профиля относительно значений шкалы Mf на «мужском» профиле-
• очевидные изолированные подъемы (в некоторых случаях — пики) либо по шкале Ну, либо по шкале Pd при практически полном отсутствии профилей с сочетанными подъемами (пиками) по этим шкалам.
После исключения из базы данных результатов 3 испытуемых, обнаруживших заведомо
установочное поведение по типу «все верно», был сформирован «усредненный» рисунок профиля по группе обследованных. «Усреднение» профиля (при понимании всех ограничений к возможности интерпретации такого рода профилей) выполнялось для «клинического» (экспертного) описания наиболее иллюстративных тенденций (см. рисунок).
При оценке профиля в целом учитывалось, что конфигурация оценочных шкал свидетельствует о стремлении испытуемых отрицать либо смягчать свои эмоционально насыщенные проблемы в межличностных отношениях или в контроле собственного поведения- избегать излишней откровенности на фоне определенной удовлетворенности собой и ситуацией- зависимость их от социального одобрения и чувствительность к оценке своего социального статуса. Такие профили иногда принято рассматривать как демонстрацию социабельности, стремление произвести приятное впечатление при определенной «закрытости» и стремление к соблюдению принятых норм и проявлению критики к окружающим. Это замечание может хорошо объясняться самим характером профессии испытуемых. Поэтому интерпретация «усредненных» данных выполнялась без учета К-коррекции, прежде всего по шкалам 7-й (Р1), 8-й (8с) и в меньшей мере 1-й (№), 4-й (Pd), 9-й (Ма).
В целом у испытуемых отмечается преимущественно стенический тип реагирования ординарной гипертимной личности с высоким уровнем социальных контактов (низкие показатели 8с, 81 при повышенных Ма), стремление к доминированию и руководству окружающими (при снижении показателей по шкалам 2(Б), Р
График усредненных значений профилей обследования 30 испытуемых по методике СМИЛ
и повышении К), избегание любой неопределенности и колебаний, зависимость демонстрации эффективной деятельности от присутствия значимого окружения (шкала 3 (Ну)), чувство причастности к определенному коллективу, стремление соответствовать его нормам и иметь в нем определенный статус.
Подъемы по шкалам Ма, Р1 и Ну были достаточно ожидаемы, так же как и снижение по 5-й (М?) и 2-й шкалам. Кроме того, подъемы профиля на шкалах Ну, К и снижения по шкалам 8с и 81 являются свидетельством наличия эмпатийно-коммуникативных качеств, необходимых для того, чтобы «чувствовать» соперника, предугадывать его действия.
В целом следует отметить, что для описываемого типа личностей их социальный статус, способность чувствовать себя частью коллектива оказывают существенное влияние и на стрессоустойчивость, и на способность эффективно действовать в экстремальных условиях. Вместе с тем в условиях длительного совместного пребывания в замкнутом гендерно-однородном коллективе (включая круглосуточное совместное проживание в условиях служебных командировок), выполняющем служебные задачи повышенной сложности, требующие слаженности действий его членов, коммуникативные характеристики личности выходят на первый план.
Таким образом, предложенная экспертами система условий и критериев отбора на службу в подразделения спецназа находит свое информативное клинико-психологи-
ческое обоснование при интерпретации профилей обследования по методике СМИЛ действующих сотрудников спецназа, соответствующих всем условиям и критериям, выбранным экспертами-инструкторами.
В то же время обследование по методике СМИЛ для большинства претендентов, во-первых, является достаточно «рутинным», поскольку методика используется в системе отбора кадров правоохранительных органов достаточно давно и достаточно часто, и, во-вторых, имея очевидную клиническую направленность, сопряженную с очевидной (для обследуемого) содержательной валидностью, создает определенные предпосылки для диссимуляции психологических проявлений, значимых при решении задач такого рода исследований.
В целях устранения такого рода проблем на втором этапе выполнено исследование по реконструкции заданных экспертами-
инструкторами условий и критериев в систе-
му личностных факторов и дескрипторов черт личности по 16-факторной модели Р. Кеттел-ла. В этих целях использовалась компьютерная программа «ТЕ2ЛЬ-2» (методика «Компьютерный тезаурус личностных черт»), разработанная в НПО «Гумантекс» под руководством А. Г. Шмелева [32].
Методика представляет собой компьютерную программу, в базе данных которой находятся 2090 дескрипторов, обозначающих личностные черты (тезаурус личностных черт [33]). Каждый дескриптор представлен в базе данных в виде единичного вектора в шестнадцатимерном пространстве личностных факторов Р. Кеттелла. Система управления базой данных позволяет сформировать словарный буфер (оперативное хранилище информации) в виде произвольного числа отобранных дескрипторов, выполнить процедуру факторизации путем расчета факторных значений по усредненному вектору всех слов, находящихся в буфере, и представлять их в шестнадцатимерном пространстве личностных факторов Р. Кеттелла. Итоговые факторные решения представлены виде традиционного «кеттел-ловского» факторного профиля (в оригинальной биполярной стеновой шкале, нормированной к значению 100).
Словарный буфер ТБ2ЛЬа заполнялся дескрипторами — личностными характеристиками из сформированного экспертами-инструк-торами перечня — либо в непосредственном виде (в случае их прямого совпадения с написанием дескриптора в электронной базе тезауруса, например, «хитрый», «оптимистичный»), либо в адаптированном виде путем замены на семантический аналог (например, «отсутствие страха» — на «бесстрашный», «умение ставить цель»
— на «целеустремленный» и др.).
Представляется целесообразным представить фрагмент сформированного таким образом словарного буфера рассматриваемой модели: «напористый», «деятельный», «аналитик»,
«прозорливый», «логичный», «осмотритель-
ный» «с развитой интуицией», «стратег» и др.
Факторное решение по указанному словарному буферу имеет следующий вид3: «абстрактный интеллект» (логическое мышление и внимание, [+В]) — «сила Эго» (эмоциональная устойчивость, воля, сила ЦНС, [+С]) —
3 Нормированные по отношению к значению 100 количественные показатели опущены, заменены знаком полюса фактора при превышении показателя ±50 баллов по нормированной в методике ТБ7ЛЬ-2 шкале. ________
«доминантность» (лидерство и упрямство
[+Е]) — «самоконтроль» (планомерность и самодисциплина, [+03]). Таким образом, реконструированное в дескрипторах личностных черт описание успешно подготовленного к службе в спецназе сотрудника характеризует его как обладающего развитым абстрактным мышлением, оперативностью и сообразительностью, способного к быстрому обучению (+В), эмоционально устойчивого, выдержанного, спокойного, устойчивого в интересах, работоспособного, соблюдающего общественные моральные нормы (+С), самостоятельного, независимого, настойчивого, упрямого, напористого, своенравного, иногда конфликтного, агрессивного, склонного к авторитарному поведению (+Е), целенаправленного, обладающего сильной волей и умением контролировать свои эмоции и поведение, социально внимательного и скрупулезного, проявляющего самоуважение и заботу о социальной репутации, иногда склонного к упрямству (+03).
Представляется, что полученные данные имеют определенное прогностическое значение не только в плане перспектив буквальной интерпретации факторных значений по полюсам 16-факторной модели личности по Р. Кеттеллу (в случае применения «классического» бланкового или компьютерного варианта применения этой методики), но и могут рассматриваться в качестве аргумента в пользу использования методики «Шестнадцатифакторный опросник Р. Кеттелла» в целях психологического отбора кандидатов на службу в подразделения спецназа. Отметим, что полученные в нашем исследовании данные не противоречат ведомственным нормативам по профессиональному психологическому отбору, не рекомендующим для службы лиц с низкими значениями личностных факторов В, С, О и 03, а также высокими значениями по М, О, 04. Однако вербальные характеристики черт личности при этом остаются вне пределов психодиагностики. В этом случае наибольший интерес может представлять компьютерная версия этой методики «17-ЛФ», также разработанная в НПО «Гуман-текс» авторским коллективом А. Г. Шмелева [32]. Эта версия методики, во-первых, позволяет получить более точный вариант «классического» представления профиля 16 личностных факторов (за счет использования так называемого «многомерного ключа-вектора», учитывающего вклад каждого пункта опрос-
ника в каждый фактор модели, по сравнению с принятой системой оценки вклада только «ключевых» пунктов). Во-вторых, предложенная разработчиками компьютерная версия методики позволяет представить результаты тестирования не только в традиционном «профильном» виде, но и в виде перечня личностных черт, векторно-факторные характеристики каждой из которых обнаруживают максимальную корреляцию с интегральным вектором факторного представления результата в 16-факторном пространстве личностных факторов. В последнем варианте представляется допустимым «двунаправленное» использование этой методики: как построение «личностного» портрета по данным факторной модели, так и построение «факторного» портрета по результатам сформированного экспертами описания в терминах личностных черт.
Заключение. Описанные выше теоретические, методические основания для разработки психодиагностических подходов и методов исследования, а также опыт их применения в целях профессионального психологического отбора в подразделения специального назначения могут, по мнению авторов статьи, быть положены в основу организации и содержания такого рода работы в психологических службах органов внутренних дел. К этой работе могут привлекаться не только психологи подразделений и центров психофизиологической диагностики, но и другие специалисты, обладающие необходимым опытом работы с кадрами претендентов и сотрудников ОВД. В таком случае клинические (экспертные) методы психодиагностики могут получить свое новое развитие в логике требований, задаваемых и системой образовательных стандартов, и системой отбора кадров для службы в ОВД.
Литература
1. Беребин, М.А. Клинико-психодиагностические основания оценки и прогноза риска нарушений психической адаптации и профессиональной надежности сотрудников правоохранительных органов /М.А. Беребин, И. Ю. Григорьева // Вестник ЮУрГУ. Серия «Психология». — 2011. — Вып. 14. — № 29 (246). — С. 58−68.
2. Беребин, М. А. Методология и практика разработки методик клинической (медицинской) психодиагностики на основе применения экспертного метода, методик обработки экспертных оценок и методов многомерно-
го анализа данных. Вестник ЮУрГУ. Серия «Психология». — 2010. — Вып. 10. — № 27 (20S).
— С. 9−12.
S. Беребин, М. А. Опыт применения искусственных нейронных сетей для целей дифференциальной диагностики и прогноза нарушений психической адаптации / М. А. Беребин, С. В. Пашков //Вестник ЮУрГУ. Серия «Компьютерные технологии, управление, радиоэлектроника». — 200б. — Вып. 4. — № 14. -С. 41−45.
4. Беребин, М. А. Применение методов распознавания образов и экспертных оценок для психологической диагностики нарушений психической адаптации (на модели астенических расстройств) / М. А. Беребин, И.А. Ско-робогатова, А. В. Щеголеватый // Вестник ЮУрГУ. Серия «Компьютерные технологии, управление, радиоэлектроника». — 200б. -Вып. 4. — № 14. — С. S1−40.
5. Беребин, М. А. Психодиагностические критерии прогноза нарушений психической адаптации и профессиональной надежности сотрудников правоохранительных органов / М. А. Беребин, Ю. В. Кочкина // Вестник ЮУрГУ. Серия «Психология». — 2010. -Вып. 8. — № 4 (180). — С. 82−90.
6. Беребин, М. А. Психосемантические методы репрезентации психологических черт истерической личности (опыт организации исследования) / М. А. Беребин, С. В. Пашков // Актуальные проблемы медицинской науки, технологий и профессионального образования: материалы IV уральской науч. -практ. конф. — Вып. 4. — Челябинск: НПО «Темп»,
2002. — С. 1б2−1б4.
7. Беребин, М. А. Разработка алгоритма табличного метода дифференциальной диагностики органического расстройства личности и его реализация в форме компьютерной экспертной системы / М. А. Беребин, А. Ю. Рязанова // Вестник ЮУрГУ. Серия «Компьютерные технологии, управление, радиоэлектроника». -2008. — Вып. 7. — № S. — С. 51−5S.
8. Беребин, М. А. Феноменологический подход как теоретическая основа методов психологической диагностики нарушений психической адаптации /М.А. Беребин // Вестник ЮУрГУ. Серия «Психология». — 2011. -Вып. 12. — № 5 (222). — С. 82−88.
9. Беребин, М. А. Экспертный метод, математические методы обработки экспертных оценок и технологии извлечения знаний как методы разработки новых методик медицинской психодиагностики / М.А. Бере-
бин //ЮУрГУ. Серия «Психология». — 2009. -Вып. 4. — № 5 (138). — С. 10−14.
10. Вассерман, Л. И. Медицинская психодиагностика: Теория, практика и обучение / Л. И. Вассерман, О. Ю. Щелкова. — СПб.: Фи-лол. фак. СПбГУ- М.: Издат. центр «Академия», 2003. — 736 с.
11. Гуссерль, Э. Метод прояснения /
Э. Гуссерль // Современная философия науки.
— 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Логос, 1996. -С. 365−375.
12. Дружинин В. Н. Экспериментальная психология / В. Н. Дружинин. — СПб.: Изд-во «Питер», 2000. — 320 с.
13. Ефремова, Т. Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный (он-лайн версия) /Т.Ф. Ефремова. — http: //www. classes. ru/ all-russian/ russian-dictionary-Efremova-term-105 936. htm.
14. Кокурин, А.В. Социально-психологический климат подразделений в профессиях особого риска (на примере подразделений специального назначения уголовно-исполнительной системы России) / А. В. Кокурин // Психология и право. — 2012. — № 1. -http: //psyjournals. ru/psyandlaw/2012/n1/50 323_ full. shtml
15. Макнаб, К. Психологическая подготовка подразделений специального назначения / К. Макнаб. — М.: ФАИР-Пресс, 2002. -384 с.
16. Мягких, Н. И. Генезис профессионального психологического отбора в органах внутренних дел Российской Федерации (концептуальные подходы, принципы, критерии, технологии) / Н.И. Мягких- под ред. В.Я. Ки-кота. — Домодедово: РИО ВИПК МВД РФ: РИО ВИПКСм, 2006. — 199 с.
17. Нечаева, М. А. Методика «тип отношения к беременности»: технология разработки, психометрические характеристики / М. А. Нечаева, М. А. Беребин // Вестник ЮУрГУ. Серия «Психология». — 2011. — Вып. 13. — № 18 (235). — С. 66−76.
18. Пашков, С. В. Проблемы психологического сопровождения экспертных систем / С. В. Пашков // Ежегодник Российского психологического общества: материалы III Всерос. съезда психологов, 25−28 июня 2003 г.: в 8 т.
— СПб.: Изд-во С. -Петерб. ун-та, 2003. — Т. 6.
— С. 272−276.
19. Пашков, С. В. Экспертная оценка в приобретении знаний экспертной системой / С. В. Пашков // Психология оценивания и оценки: тез. докл. регион. науч. -практ. конф., 9−10
дек. 2003 г. — Челябинск: Изд-во ЮУрГУ,
2003. — С. 19−23.
20. Приказ МВД РФ от 19. 03. 1997 г. № 162 «О дополнительных мерах по совершенствованию деятельности отрядов милиции особого назначения органов внутренних дел Российской Федерации». — http: //base. consultant. ru/cons/cgi/online. cgi? req=doc-base= EXP-n=409 767-dst=0-ts =E6A98DF106E975639 8A391C517D6107F
21. Приказ МВД РФ от 19. 05. 2009 № 386 «О порядке отбора граждан на службу (работу) в органы внутренних дел Российской Федерации» (вместе с «Инструкцией о порядке отбора граждан на службу (работу) в органы внутренних дел Российской Федерации»). — http: //respectrb. ru/node/436.
22. Применение методов теории распознавания образов и технологий экспертного оценивания объектов «нечеткой» предметной области для целей клинической психодиагностики /М.А. Беребин, И. Н. Мороз, И.А. Скоро-богатова, А. В. Щеголеватый // Теоретическая, экспериментальная и прикладная психология: сб. науч. тр. / под ред. Н. А. Батурина.
— Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2003. — Т. 5. -С. 183−192.
23. Роговин, М. С. Теоретические основы психологического и патопсихологического исследования / М. С. Роговин, Г. В. Залевский. -Томск: ТГУ, 1988.
24. Савенко, Ю. С. Что такое феноменологическое описание /Ю.С. Савенко //Независимый психиатрический журнал. — 2008. -№ 4. — С. 19−26.
25. Столин, В. В. Психодиагностика как наука и как практическая деятельность /
В. В. Столин // Общая психодиагностика / под ред. А. А. Бодалева, В. В. Столина. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987. — С. 8−22.
26. Улановский, А. М. Феноменологический метод в психологии, психиатрии и психотерапии / А. М. Улановский // Методология и история психологии. — 2007. — Т. 2. — Вып. 1.
— С. 131−150.
27. Федеральный закон Российской Федерации от 07. 02. 2011 г. № З-ФЗ «О полиции» // Рос. газ. — 2011. — 8 февр.
28. Федеральный закон Российской Федерации от 30. 11. 2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» //Рос. газ. — 2011. — 8 февр.
29. Червинская, К. Р. Медицинская психодиагностика и инженерия знаний / К. Р. Червинская, О. Ю. Щелкова. — М.: Издат. центр «Академия», 2002. — 624 с.
30. Червинская, К. Р. Психологические основы инженерии знаний: учеб. пособие / К. Р. Червинская. — СПб.: Фак. психологии СПбГУ, 2009. — 148 с.
31. Червинская, К. Р. Психология извлечения экспертных знаний субъектов труда: ав-тореф. дис. … д-ра психол. наук / К. Р. Червинская. — СПб., 2010. — 46 с.
32. Шмелев, А. Г. Психодиагностика черт личности /А.Г. Шмелев. — СПб.: Речь, 2002. -480 с.
33. Шмелев, А. Г. Репрезентативность личностных черт в сознании носителя русского языка / А. Г. Шмелев, В. И. Похилько, А.Ю. Козловская-Тельнова // Психологический журнал. — 1991. — № 2. — С. 27−44.
Поступила в редакцию 12. 04. 2012 г.
Беребин Михаил Алексеевич. Кандидат медицинских наук, доцент, заведующий кафедрой клинической психологии, Южно-Уральский государственный университет. E-mail: m_berebin@mail. ru
Michael A. Berebin. Candidate of medical sciences, associate professor, head of the department of clinical psychology, South Ural State University. E-mail: m_berebin@mail. ru.
Кондратенков Сергей Николаевич. Психолог, ГУ МВД по Челябинской области. E-mail: Dr. SergiusK@yandex. ru
Sergey N. Kondratenkov. Psychologist, State Ministry of Interior in the Chelyabinsk region. E-mail: Dr. SergiusK@yandex. ru

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой