Экспрессивно-семантический ореол дактиля в лирике И. А. Бунина

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 821. 161.1. 09 + 929 Бунин ББК 83. 3(2) 5/6 — 8 Бунин
Таршина Ольга Михайловна соискатель г. Смоленск Tarshina Olga Mikhailovna Applicant for a Degree Smolensk
Экспрессивно-семантический ореол дактиля в лирике И. А. Бунина Expressive-Semantic Aura of Daktyl in I.A. Bunin’s Lyrics
В настоящей статье содержатся результаты исследования семантики дактиля в лирике И. А. Бунина. Автор определяет основные приметы экспрессивносемантического ореола данного метра, выявляет семантическую дифференциацию отдельных метрических разновидностей. В процессе описания семантической эволюции бунинского дактиля привлекаются данные о семантике данного метра в стихотворениях русских поэтов XVIII — XX вв.
This article contains the results of the semantic analysis of dactyl in the original lyric poetry of I.A. Bunin. The author of the article defines the main characteristics of the expressive semantic aura of this metre and discovers semantic differentiation of its certain metrical varieties. In the process of describing the semantic evolution of Bunin’s dactyl the author also makes use of the most significant results concerning the semantics of this metre in lyrics of different Russian poetry in XVIII — XX centuries.
Ключевые слова. Лирические стихотворения И.А. Бунина- экспрессивносемантический ореол дактиля- семантическая окраска- семантическая дифференциация метрических разновидностей- семантическая эволюция.
Key words: I.A. Bunin’s lyric poems- expressive semantic aura of dactyl- semantic coloring- semantic differentiation of metrical varieties- semantic evolution.
Построение теории семантики стиха, несмотря на существование таких обобщающих трудов, как работы Б. В. Томашевского («О стихе»), К.Ф. Тара-новского («О взаимоотношении стихотворного ритма и тематики»), М.Л. Гас-парова («Метр и смысл. Об одном механизме культурной памяти»), ещё далеко до того, чтобы делать системные обобщения: до сих пор в достаточной мере не
исследованы экспрессивно-семантические ореолы отдельных стихотворных размеров и их разновидностей, не описана история их зарождения, вызревания, их эволюция. Поэтому очевидно, что на данном этапе одной из первостепенных задач по-прежнему остаётся как можно большее накопление материала, его тщательный и многоаспектный анализ. Отсюда — необходимость более частных исследований в области стиховой семантики, результаты которых в совокупности позволят перейти к надёжным обобщающим выводам.
Предметом нашего большого исследования является семантика метрики оригинальных лирических стихотворений И. А. Бунина. В рамках предлагаемой статьи мы сосредоточились на анализе одного из стихотворных метров — дактиля. Напомним: дактиль в силлабо-тоническом стихосложении — метр, образуемый стопами из 3 слогов с сильным местом на первом слоге. Мы ставим цель, во-первых, определить, какие признаки участвуют в семантической индивидуализации дактиля, каковы основные приметы экспрессивно-семантического ореола данного метра в поэзии Бунина- во-вторых, описать семантическую эволюцию дактиля в лирике поэта. В нашем исследовании мы опираемся на работы
В. С. Баевского и М. Л. Гаспарова. Материалом исследования являются 34 стихотворных текста Бунина, написанных дактилем.
Сравнивая распространённость дактиля в лирике Бунина с данными метрического репертуара русской поэзии 1890 — 1935 гг., можем отметить, что резких отличий здесь не наблюдается: по данным М. Л. Гаспарова, на 2782 стихотворных текста, составивших выборку данного периода, приходится 86 дактилических произведений, что составляет 3% от всего репертуара [10- 316], в бунинской поэзии из 880 текстов дактилем написаны 34 стихотворения, то есть 4%.
В монографии «Метр и смысл» М.Л. Г аспаров отмечает: «Чем менее употребителен стихотворный размер, тем отчётливее его семантические окраски» [9- 191]. В таких размерах, по мнению учёного, легче выследить генезис и структуру семантического ореола. Дактиль в поэзии Бунина является метром малоупотребительным. Как показало наше исследование метрики поэта, боль-
ше всего дактилических стихотворений представлено в ранней лирике поэта. За десять лет, начиная с 1886 года, когда появились первые дактилические произведения Бунина, были написаны 14 текстов данного метра, при этом некоторое предпочтение было отдано четырёхстопнику: «чистым» Д4 написано 5 текстов, ПМФ: Д4^ДВ (4, 2) — 2 текста- ПМФ: Д4^ДВ (4, 3) — 1 текст (см. примечания после списка литературы). Распространённость других размеров данного метра такова: разностопным дактилем (с чередованием трёх- и четырёхстопных стихов) написано 5 стихотворений- вольным дактилем с чередованием трёх- и четырёхстопных стихов (ДВ) — 1 текст. В следующие двадцать лет, начиная с 1898 года, появляются 19 дактилических стихотворений, причём 1901 — 1903 годы и 1914 год отмечены появлением текстов, написанных пятистопным дактилем (Д5) (2 текста), вольным дактилем (ДВ) (3 текста), в котором часты «длинные» (пяти- и шестисложные стихи), одно произведение является ПМФ: Д5^ДВ (5,4). В 1916—1917 гг. создаются стихотворения, написанные трёхстопным дактилем (Д3) (3 текста). Остальные стихотворения написаны размерами, известными ранее: Д4 (4 текста), ПМФ на основе четырёхстопника (1 текст), ДРз, образованным чередованием трёх- и четырёхстопных стихов и ПМФ на его основе (5 текстов). Последнее дактилическое стихотворение (Д4) датировано 1947 годом.
1886 — 1889 годы отмечены появлением дактилических стихотворений, объединённых близостью тематики, образов, лексики, синтаксиса, что позволяет рассматривать их как своеобразное единство, или «лирический ансамбль» (термин В.С. Баевского) [1- 146]. Ансамбль включает 6 текстов:
1. «Ночью» (Д4, 1886) —
2. «Солнце зашло за курганы далёкие…» (ДРз (4343), 1886 — 1887) —
3. «Вечер настанет, и каждый раз образ твой.» (ДРз (4343), 1886 — 1887) —
4. «Месяц задумчивый, полночь глубокая.» (ДРз (4343), 1886 — 1890) —
5. «Туча растаяла. Влажным теплом.» (ПМФ: Д4^ДВ (4, 2) — 1888) —
6. «Октябрьский рассвет» (ДРз (43 443)-1887 — 1894).
Существенная роль в формировании экспрессивно-семантического ореола метра в данном лирическом цикле принадлежит пространственным и временным категориям. Для всех произведений ансамбля характерен единый пространственно-временной континуум: объектом описания становится полная гармонии, спокойная жизнь природы в ночное время суток. Пространственные границы чётко определены: представлены картины родного поэту пейзажа, в центре пространства находится село. О присутствии лирического субъекта в произведениях можно говорить только потому, что все пейзажные описания даются сквозь призму его зрения и его ощущений, никаких действий сам субъект не совершает, он только созерцает и чувствует происходящее: «Месяц задумчивый, полночь глубокая. // Хутор в степи одинок. // Дремлет в молчанье равнина широкая, // Тёпел ночной ветерок. // И сновиденьем, волшебною сказкою // Кажется ночь, — и смущён // Ночи июльской тревожною ласкою // Сладкий предутренний сон.» [4- 48].
Единственным произведением, где лирический герой себя вполне обнаруживает, становится стихотворение «Вечер настанет, и каждый раз образ твой.» [14- 246], входящее в цикл, посвящённый Александре Васильевне Резвой, дочери помещика — соседа Буниных. Очевидна связь данного произведения с жанром песни. Текст стихотворения представляет собой обращение («песню призывную») к далёкой возлюбленной, надежда на то, что встреча с ней состоится, очень мала. Наиболее значимо то, что мотив стремления здесь связывается с мотивом зова. Именно эти мотивы будут являться структурообразующими внутри экспрессивно-семантического ореола бунинского дактиля, формируя семантическую окраску «Ожидание" — с ними будут сочетаться различные темы, образы, накладываться разные жанровые ассоциации.
Следует отдельно сказать о семантическом значении художественного времени. Все произведения цикла ситуативны: действие происходит в «настоящий» момент, время фиксации события как бы совпадает со временем его протекания во времени (в текстах преобладают глаголы в настоящем времени). Почти не встречаются восклицательные или вопросительные предложения (за
исключением стихотворения «Вечер настанет, и каждый раз образ твой. «), эмоциональный тон всех произведений ансамбля един. Все вышеперечисленные особенности являются характерными признаками, формирующими экспрессивно-семантический ореол дактиля в рамках данного лирического цикла.
Многие из произведений, остающихся за рамками рассмотренного выше лирического цикла, созданы под влиянием стихотворений предшественников. В стихотворениях «Весело в поле весною бродить!..» (Д4, 1886) и «В душной избе под напевы метели.» Бунин использует поэтическую форму, разработанную в дактилических произведениях Н. А. Некрасова («Саша" — «Знахарка»), бунинское стихотворение «Парус» (Д4, 1887) является своеобразным «продолжением» «Паруса» М. Ю. Лермонтова, написанного четырёхстопным ямбом. В связи с тем, что эти произведения были достаточно подробно рассмотрены ранее в работах других исследователей, мы оставляем их за пределами нашего анализа [12- 137].
Новая для дактиля семантическая линия, связанная с развитием иного мо-тивно-тематического комплекса, была начата в стихотворении «Ветер осенний в лесах подымается» (ДРз (4343), 1888). Основной приметой семантики дактиля в ряде стихотворений становится тема вечности, часто переплетающаяся с темой смерти, мы определяем данную семантическую окраску в соответствии с основным структурообразующим признаком как «Вечность». Как правило, предметом изображения в этих произведениях является пейзаж, однако, в отличие от стихотворений рассмотренного выше лирического цикла, внимание здесь сосредоточено на знаковой природе пейзажных атрибутов. Каждое действие, деталь пейзажа, жизнь, смерть, время — всё рассматривается сквозь призму вечного и нетленного: «& lt-. >- Зимние вьюги — предтечи весенние, // Зимние вьюги должны // Похоронить под снегами холодными // Мёртвых к приходу весны & lt-. >- // Жизнь зарождается в мраке таинственном // Радость и гибель ея // Служат нетленному и неизменному — // Вечной красе Бытия!» [4- 67 — 68]. В стихотворении подчёркивается, что время носит циклический характер.
О том, что такое вечность и что вечно, повествуется по-разному. Так, в стихотворении «Ветер осенний в лесах подымается» говорится о «вечной красе
Бытия». В другом стихотворении вечность — это нечто сродни стихии, её можно даже осязать: «На поднебесном утёсе, где бури // Свищут в кипящей лазури — // Дикий зловонный орлиный приют. // Пью, как студёную воду, // Горную бурю, свободу, // Вечность, летящую тут» (ДВ, 1889) [7- 67]. О том, что вечно, говорит «повесть могил и гробниц» (надпись на найденной старинной чаше): «Вечно лишь море, безбрежное море и небо, // Вечно лишь солнце, земля и её красота, // Вечно лишь то, что связует незримою связью // Душу и сердце живых с тёмной душою могил («Надпись на чаше» (ДВ, 1903) [5- 17]. В стихотворении «Ночь и день» (Д5, 1901) одной из главных является мысль о мимолётности всего, что не вечно, отсюда — предопределённость, тщетность пространственной и временной устремлённости: «Всё мимолетно — и скорби, и радость, и песни, // Вечен лишь Бог. Он в ночной неземной тишине» [4- 75].
Тема смерти в дактилической поэзии Бунина связана с темой скорби («Плач ночью» (ДВ, 1914) и темой забвения («Кошка в крапиве за домом жила» (ПМФ: Д4^ДВ (4, 3), 1907). Мысль о мимолётности земного не препятствует тому, чтобы рассматривать смерть как вселенскую трагедию: «Плакала ночью вдова: // Нежно любила ребенка, но умер ребенок. // Плакал и старец-сосед, прижимая к глазам рукава, // Звёзды светили, и плакал в закуте козлёнок. // Плакала мать по ночам. // Плачущий ночью к слезам побуждает другого: // Звёзды слезами текут с небосклона ночного, // Плачет Господь, рукава прижимая к очам» [6- 287].
Параллельно (а в некоторых текстах, например, в произведении «Ночь и день» — в сочетании) с данной тематикой продолжает развиваться семантическая линия, основу которой составляют мотивы стремления и зова. Так, в стихотворении «Ночная песня» (ДРз (4343), 1900) данный комплекс мотивов сочетается с темой безнадежности, как и в стихотворении «Вечер настанет, и каждый раз образ твой. «, здесь налицо ориентация на песенный жанр. Похожая мотивно-тематическая структура и в стихотворении «В горной долине», только объектом стремления является не далёкая возлюбленная, а звёзды. В стихотворениях господствует открытое пространство, в связи с этим актуализируются
мотивы движения в пространстве: «Жадно и долго стремился я, звёзды, // К вам, в вышину. // Что же я встретил? Нагие граниты, // Сумерки, страх, тишину & lt-. >- Бледны и грустны вы, горные звезды: // Вы созерцаете смерть. // Что же влечёт к вам? Зачем же так тянет // Ваша бездонная твердь?» (ДРз (4343), 1903 — 1905) [5- 47]. Характерно, что от стихотворения к стихотворению чувство безнадежности усиливается, а в последнем тексте она вообще предопределена изначально, так как объектом стремления является недосягаемое. Для всех трёх стихотворений характерна общность метрико-строфической и лексикосинтаксической организации (стихотворный размер всех текстов — ДРз (4343), все разделены на четверостишия с перекрёстной рифмовкой, во всех произведениях есть обращения, вопросительные предложения).
Говоря о том, что основными приметами семантики дактиля в поэзии Бунина являются мотивы стремления, зова, ожидания, следует отметить, что данный мотивный комплекс присущ многим дактилическим произведениям русских поэтов. Взволнованное ожидание, надежды на духовное обновление передает с помощью дактиля Н. М. Карамзин («Выздоровление» (ДРз (3232), 1789), «Осень» (ДРз (3232), 1789), «К Прекрасной» (ДРз (4433), 1791)). В «Источнике» К. Н. Батюшкова (Д4, 1810) — призыв к «деве любви», ожидание наслаждения: «Чувствую персей твоих волнованье, // Сердца биенье и слёзы в очах & lt-. >-«, — и одновременно — предчувствие утрат: «Время погубит и прелесть и младость!..» [2- 239 — 240]. Эмоциональный импульс ожидания есть и в дактилических балладах В. А. Жуковского «Суд божий над епископом» (Д4, 1831) и «Рыцарь Рол-лон» (Д5, 1832), основной здесь является тема ожидания возмездия. Ощущением ожидания и надежды пронизано стихотворение Е. А. Баратынского «Пироскаф» (Д4, 1844), лирический герой некрасовской «Песни» (ДРз (4343), 1839) молитвенно жаждет спасительной любви, в этом же ряду находятся стихотворения М. Ю. Лермонтова «Молитва» (Д4, 1837) и «Тучи» (Д4, 1840). Мотивы ожидания и устремленности характерны для дактиля А. А. Фета («Лесом мы шли по тропинке единственной» (ДРз (4341), 1858), «Жду я, тревогой объят» (Д3, 1886), «Сад весь в цвету.» (ДРз (224), 1884)). Тема взволнованного ожи-
ФИЛОЛОГИЯ
дания встречи с таинственной героиней воплощена в томе «Стихов о Прекрасной Даме» А. А. Блока, и прежде всего в его дактилических стихотворениях. Опыт предшествующей поэзии, несомненно, накладывал свой отпечаток на произведения Бунина.
Обратимся к поздним дактилическим стихотворениям поэта. Помимо характерных для семантики дактиля мотивов ожидания, стремления, зова, основной, общей для этих текстов приметой становится женский образ. Героиня этих произведений — юная девушка, она хочет быть любимой: «В доме, уж тёмном, в раскрытом окне, // Девочка косы плетёт при луне. // Сладок и нов ей весенний рассказ, // Миру рассказанный тысячу раз» («Первый соловей» (Д4, 1916)) [3- 191]- «Любит — не любит. Но просит // Сердце любви, как цветок & lt-. >-» [7- 469] («По теченью» (Д3, 1916)). Черты героини достаточно определённы, конкретны: «Шёлковой юбкой шурша, // Чётко стуча каблучками, // Ты выбегаешь дышать // Утром, морскими парами & lt-. >- Только что вымытых рук // Крепко и нежно пожатье, // В радостном взгляде — испуг // За башмаки и за платье & lt-. >-» (Д3, 1916) [7- 410].
В стихотворении «Ранний, чуть видный рассвет.» [13- 184] можно усмотреть влияние дактилических стихотворений Фета. Произведения объединяет общность пространственной организации: влюблённый находится в саду, видимо, в надежде на скорое свидание, и вспоминает о своей возлюбленной: «Сад весь в цвету, // Вечер в огне, // Так освежительно-радостно мне! // Вот я стою, // Вот я иду, // Словно таинственной встречи я жду & lt-. >-» [15- 125] (Фет) — «Ранний, чуть видный рассвет, // Сердце шестнадцати лет. // Сада дремотная мгла // Липовым цветом тепла & lt-. >-» [7- 446] (Бунин). Каждый текст представляет собой монолог лирического героя, причём в последних стихах обоих произведений есть слова, призванные передать высшую степень восхищения возлюбленной, силу любовного чувства: «Счастья ли полн, // Плачу ли я, // Ты — благодатная тайна моя» (Фет) — «Штора в окне, а за ней // Солнце вселенной моей» (Бунин). Для бунинского стихотворения характерны типичные для фетовской лирики морфологические и синтаксические особенности — безглагольность, оби-
лие номинативных предложений. Имеется сходство на рифменном уровне: в обоих текстах — сплошные мужские клаузулы.
В дактилических произведениях Бунина момент, когда влюблённые находятся вместе, редко является предметом изображения. Так, в стихотворении «Поздно, склонилась луна.» (ПМФ: ДРз (3433)^-ДРз (34 333)) о свидании говорится как о событии, относящемся уже по большей части к прошлому, внимание сосредоточено на описании зловещего пейзажа. А последнее по времени создания дактилическое стихотворение «Ночная прогулка» (Д4, 1947) является жуткой пародией на романтическое описание встречи. В тексте присутствуют все атрибуты, характерные для произведений с подобной тематикой: «в недвижности лунного света» беседуют «дама и рыцарь, склонившийся к даме». Но дама и рыцарь — это «два жёлтых скелета», «череп безносый и череп безглазый», а сближает их то, что они «оба скончались от Чёрной Заразы» [8- 24].
Показательно, что в дактилической поэзии Бунина прослеживается семантическая дифференциация отдельных метрических разновидностей. Так, ряд произведений, написанных Д4 и ПМФ от Д4, включая самые ранние, — это тексты с отчётливой повествовательной тенденцией, со склоном к сюжетности. Предметом изображения здесь является какое-то событие, обстоятельство, ситуация, явление (например, борьба паруса с порывами бури («Парус»)), причём в одних стихотворениях субъект речи вообще грамматически не выражен (например, в стихотворениях «В душной избе под напевы метели», «Парус», «Кошка в крапиве за домом жила. «, «Первый соловей»), в других лирическое «я» имеет грамматически выраженное лицо, «существует как форма авторского сознания, в которой преломляются темы. но не существует в качестве самостоятельной темы» [11- 165] («Весело в поле весною бродить. «, «Полевые цветы» (ПМФ: Д4^ДВ (4, 2)). Стихотворения «Белый олень» (Д4, 1912) и «Ночная прогулка» (1947) характеризуется наличием формальных и содержательных признаков баллады. Выраженная повествовательная тенденция, связь с балладным жанром — все эти черты типичны для семантики Д4 в русской поэзии, начиная с баллад Жуковского, Лермонтова. В этом же ряду стоят произ-
ведения Некрасова «Несжатая полоса» (Д4, 1854), «Саша» (Д4, 1855), «Знахарка» (Д4, 1860), Никитина («Ехал из ярмарки ухарь-купец» (Д4, 1858), «Мёртвое тело» (1858, (ПК (Д4, Я4, Д4)).
Ориентация на песенный жанр текстов, написанных ДРз (4343) с чередованием дактилических и мужских окончаний, также вполне традиционна. Как было показано, в ряде текстов, написанных ДРз (4343) с чередованием дактилических и мужских окончаний, отчётливо видна ориентация на песенный жанр. Здесь мы также видим продолжение традиции: «. тематика, с самых первых образцов, — романтически народная: Вельтман, «Что затуманилась. «, песня такой популярности, что перешла. даже в татарскую народную поэзию» [9- 287]. Некрасов пишет данным размером свои стихотворения «Песня Замы» (1839), «Песня» (1840) «Песнь Марии» (1842). В отмеченных текстах Бунина, как и в некрасовских стихотворениях, используются инверсированные сочетания с определениями. Дактилические окончания и инверсии обнажают связь этих произведений с народной песней.
Подведём итоги. Семантический ореол бунинского дактиля неоднороден, он складывается из двух основных семантических окрасок — «Ожидание» и «Вечность». Данные окраски, во-первых, не исчерпывают всю семантику данного метра, а во-вторых, не абсолютно чётко разграничиваются друг с другом. В рамках дактиля прослеживается семантическая дифференциация двух метрических разновидностей. Так, для ряда текстов, написанных Д4 и ПМФ от Д4, характерны сюжетные устремления, преобладание повествовательного элемента- ориентация на песенный жанр является важнейшим атрибутом стихотворений, написанных ДРз (4343) с чередованием дактилических и мужских окончаний. Выделенные темы и мотивы, жанровые ассоциации характерны не только для бунинского дактиля, но и для многих дактилических произведений его предшественников и современников, что позволяет говорить не только о традиционности семантики данного метра в поэзии Бунина, но ещё раз демонстрирует проявление систематизирующей и «запоминающей» функций стихотворного метра в целом.
Библиографический список
1. Баевский В. С. К эволюции стиха некрасовской лирики // Н. А. Некрасов и русская литература. Второй межвузовский сборник. Вып. 40. — Ярославль, 1975. — С. 145 — 158.
2. Батюшков К. Ф. Опыты в стихах и в прозе. — М.: Наука, 1977. — 608 с.
3. Бунин Ив. Избранные стихи. — Париж: Современные записки, 1929. -237 с.
4. Бунин И. А. Полное собрание сочинений. В 6 тт. Т.1. — СПб.: Изд. т-ва А. Ф. Маркс, 1915. — 258 с.
5. Бунин И. А. Полное собрание сочинений. В 6 тт. Т.3. — СПб.: Изд. т-ва А. Ф. Маркс, 1915. — 248 с.
6. Бунин И. А. Полное собрание сочинений. В 6 тт. Т.6. — СПб.: Изд. т-ва А. Ф. Маркс, 1915. — 335 с.
7. Бунин И. А. Собрание сочинений. В 9тт. Т.1. — М.: Художественная литература, 1966. — 593 с.
8. Бунин И. А. Собрание сочинений. В 9тт. Т.8. — М.: Художественная литература, 1967. — С. 7 — 40.
9. Гаспаров М. Л. Метр и смысл. Об одном механизме культурной памяти. — М.: РГГУ, 2000. — 289 с.
10. Гаспаров М. Л. Очерк истории русского стиха. Метрика. Ритмика. Рифма. Строфика. — М.: Фортуна Лимитед, 2002. — 352 с.
11. Гинзбург Л. Я. О лирике. — Л.: Советский писатель, 1974. — 408 с.
12. Динесман Т. Г. По страницам ранних поэтических тетрадей Бунина // Литературное наследство. Т. 84. Иван Бунин: В 2 кн. Кн.2. — М.: Наука, 1973. -
С. 121 — 138.
13. Собрание сочинений И. А. Бунина. В 11 т. Т.8. Несрочная весна. — Берлин.: Петрополис, 1935. — 224 с.
14. Стихи // Литературное наследство. Т. 84. Иван Бунин: В 2 кн. — М.: Наука, 1973. — Кн.1. — С. 173 — 286.
15. Фет А. А. Стихотворения и поэмы / Вступ. статья, сост. и примеч. Б. Я. Бухштаба. — Л.: Советский писатель, 1986. — (Библиотека поэта. Большая серия). — 752 с.
Примечания
Условные обозначения:
Д — дактиль- цифра после буквы обозначает количество стоп. Например: Д3 — трёхстопный дактиль.
Рз — разностопные размеры (урегулированное чередование размеров разной стопности в пределах одного метра) —
В — вольные размеры (неурегулированное чередование размеров разной стопности внутри одного метра).
ПМФ — переходная метрическая форма (стиховая конструкция с иностоп-ными вставками в количестве менее 25% строк).
Bibliography
1. Baevsky, V.S. To the Evolution of Nekrasov’s Lyrics // N.A. Nekrasov and Russian Literature. The Second Interuniversity Collection. 40th Release. — Yaroslavl, 1975. — P. 145 — 158.
2. Batyushkov, K.F. Experiments in Poems and Prose. — Moscow: Science, 1977. — 608 p.
3. Bunin, I. Selected Poems. — Paris: Modern notes, 1929. — 237 P.
4. Bunin, I.A. Complete Set of Works. In 6 Volumes. Volume 1. — Saint-Petersburg: Publishing House of A.F. Marx’s Company, 1915. — 258 p.
5. Bunin, I.A. Complete Set of Works. In 6 Volumes. Volume 3. — Saint-Petersburg: Publishing House of A.F. Marx’s Company, 1915. — 248 p.
6. Bunin, I.A. Complete Set of Works. In 6 Volumes. Volume 6. — Saint-Petersburg: Publishing House of A.F. Marx’s Company, 1915. — 335 p.
7. Bunin, I.A. Complete Set of Works. In 9 Volumes. Volume 1. — Moscow: Fiction, 1966. — 593 p.
8. Bunin, I.A. Complete Set of Works. In 9 Volumes. Volume 8. — Moscow: Fiction, 1966. — P. 7 — 40.
9. Gasparov, M.L. Metre and Semantics. About Mechanism of a Cultural Memory. — Moscow: Russian State Humanitarian University, 2000. — 289 p.
10. Gasparov, M.L. A History of Russian Poems Sketch. Metrics. Rhythmics. Rhyme. Stanza. — Moscow: Fate Ltd, 2002. — 352 p.
11. Ginzburg, L. Ya. About Lyrics. — Leningrad: Soviet Writer, 1974. — 408 p.
12. Dinesman T.G. Through the Pages of Bunin’s Early Poetic Notes // Literary Inheritance. Volume 84. Ivan Bunin: in 2 Books. — Moscow: Science, 1973. — Book
2. — P. 121 — 138.
13. I.A. Bunin' Complete Set of Works. In 11 volumes. Volume 8. Non-Urgent Spring. — Berlin.: Petropolis, 1935. — 224 p.
14. Poems // Literary Inheritance. Volume 84. Ivan Bunin: In 2 Books. — Moscow: Science, 1973. — Book 1. — P. 173 — 286.
15. Fet, A.A. Verses and Poems / Introductory Article, Drawing Up and Remarks of B. Ya. Buhshtab. Leningrad: Soviet Writer, 1986. — (Poet's Library. Large Series). — 752 p.
Notes
Symbolic representations:
Д — dactyl- the number after the letter denotes the quantity of feet. For example: Д3 — dactylic trimeter.
Рз — metres of different feet — arranged alternation of different feet numbers in the range of one metre.
B — free metres — non-arranged alternation of different feet numbers in the range of one metre.
ПМФ — transitional metrical form — a verse construction with insertions of other feet in the quantity of not less 25% lines.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой