Коммуникативный гештальт в семантической организации диалога

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

В. А. Ермолаева
Коммуникативный гештальт в семантической организации диалога
Аннотация: В статье рассматриваются вопросы, связанные с возможностью использования категории гештальта для представления семантической организации диалога. В научный обиход вводится понятие коммуникативного гештальта, речевое поведение коммуникантов рассматривается в контексте организованных систем образов. Гештальт интерпретируется в качестве единицы когнитивного уровня языковой личности, единицы восприятия и понимания текста.
Ключевые слова: коммуникативный гештальт, интеракция, понимание текста, речевая деятельность, дискурс, референция.
Лингвисту, занимающемуся изучением психических явлений, связанных с употреблением языка, нелегко отказаться от искушения воспользоваться идеей гештальта. Но в какой степени идея гештальта может быть продуктивно использована при анализе дискурса? По данным психологии, гештальт — это единица знания, психическая структура, представляющая собой:
— целостный образ, определяющий поведение-
— объединяющая разнообразные отдельные впечатления в связную интерпретацию-
— характеризующаяся изоморфизмом (принципиальным подобием при разном наполнении) —
— служит основой реорганизации психических структур с целью достижения психического комфорта, тенденции к господству «хороших структур».
В самом общем виде направление анализа речи, предполагающее использование идеи гештальта (назовем это направление рабочим термином «гештальт-подход»), может быть охарактеризовано как стремление объяснить речевое поведение участием и влиянием преимущественно познавательных единиц и структур, характерных для человека. В отличие от бихевиоризма, акцентирующего звено стимул — реакция, гештальт-подход обращает наше внимание прежде всего к структурам психической организации. Основной упор в исследовании дискурса переносится на единицы и структуры познания. Общая линия связи между этим процессом и речевым поведением прослеживается следующим образом: впечатления индивида о мире организуются в некоторые связные интерпретации, в результате чего образуются различные идеи, верования, ожидания, установки, аттитюды, которые и выступают регуляторами речевого поведения. Таким образом, речевое поведение рассматривается как целиком находящееся в контексте некоторых организованных систем образов, понятий и других ментальных образований.
При объединении этих образований в связанную структурированную систему человеку неизбежно приходится принимать некоторое решение, первым шагом которого является отнесение воспринимаемого предмета к определенной категории. Под категоризацией понимается процесс когнитивного расчленения реальности, состоящий в делении всего онтологического пространства на различные категориальные общности. Это структурирование мира, акт отнесения слова/объекта к той или иной группе, способ установления иерархических отношений типа «класс — член класса» [См. Маслова В. А. 2005: 15].
Легко заметить, что формирование гештальт-подхода к анализу дискурса имеет своим источником некоторые идеи классической гештальтпсихологии, а также теории поля К. Левина и идеи видного ког-нитивиста Р. Абельсона.
Формирование гештальт-подхода к анализу дискурса осуществляется в основном по двум линиям:
Ермолаева Виктория Александровна, соискатель ученой степени кандидата филологических наук, старший преподаватель кафедры английского языка Московской государственной юридической академии.
Тема кандидатской диссертации: «Коммуникативный гештальт и организация диалога (на материале английского и русского языков)».
Сфера научных интересов: прагматическая семантика диалогической речи на материале английского и русского языков. e-mail: v-ermolaeva@yandex. ru
1) принимается идея образа как целостного образования-
2) принимается идея изоморфизма, трансформируемая здесь в идею подобия различных аспектов межличностных отношений.
Прикладное (к анализу дискурса) истолкование получает и идея имманентной динамики гештальта: преобразование познавательных структур субъекта («реорганизация», «перегруппировка») понимается как установление таких сбалансированных структур индивида, которые переживаются им субъективно как психологический комфорт при производстве и смысловом восприятии высказываний. При установлении такого баланса используется принцип гештальтпсихологии о господстве «хороших фигур».
Дж. Лакофф и М. Джонсон (1998) полагают, что гештальты — это категории, используемые людьми для того, чтобы понимать мир и действовать в нем. С их помощью мы осмысленным образом категоризуем вещи и жизненные ситуации, с которыми мы сталкиваемся [1998: 150].
Категоризация является естественным способом отождествления вида объекта или опыта. Однако при категоризации высвечиваются одни свойства, преуменьшаются другие и сокрываются третьи. Для того чтобы высветить одни свойства, необходимо преуменьшить или сокрыть другие- это происходит всякий раз, когда мы подвергаем что-либо категоризации. Следовательно, за пределами значения каждого утверждения остается то, что скрадывается или замалчивается использованными в нем категориями.
Сосредоточивая внимание на одних свойствах, мы отвлекаемся от других. Например, когда мы в повседневной жизни формулируем описания, то используем категоризацию для выделения тех свойств, которые соответствуют нашим целям. Каждое описание одновременно высвечивает, преуменьшает и скрывает. Дж. Лакофф и М. Джонсон приводят следующий пример:
I'-ve invited a sexy blonde to our dinner party.
«Я пригласил на обед соблазнительную блондинку».
I'-ve invited a renowned cellist to our dinner party.
«Я пригласил на обед прославленную виолончелистку».
I'-ve invited a feminist to our dinner party.
«Я пригласил на обед феминистку».
I'-ve invited a philatelist to our dinner party.
«Я пригласил на обед филателистку».
Хотя всем этим описаниям может соответствовать одно лицо, каждое описание высвечивает различные его стороны. Описание некоторого лица, обладающего всеми этими свойствами, как «соблазнитель-
ной блондинки» приводит к умалению того факта, что она прославленная виолончелистка и феминистка, а также к замалчиванию ее увлечения филателией.
При этом Дж. Лакофф и М. Джонсон выделяют ряд измерений категоризации. Существуют естественные измерения (dimensions) категоризации объектов:
— перцептивное измерение, в основе которого лежит представление об объекте, сформированное при помощи сенсорного аппарата-
— измерение, связанное с двигательной активностью, определяемое природой двигательных взаимодействий с объектами-
— функциональное измерение, основанное на представлении о функциях объекта, и целевое, определяемое пользой, которую можно получить от объекта в данной ситуации.
Естественные измерения включают участников, компоненты, этапы, линейную последовательность, цель и каузацию.
Категории для разновидностей объектов являются тем самым гештальтами, имеющими, по крайней мере, эти естественные измерения, каждое из которых задает свои интерактивные характеристики. Аналогично, существуют естественные измерения, в терминах которых мы подвергаем категоризации события, действия и другие элементы опыта как структурированные единства.
Более того, поскольку естественные измерения категорий (перцептивное, функциональное и так далее) возникают из нашего взаимодействия с миром, свойства, передаваемые этими измерениями, являются не свойствами объектов как таковых, а интерактивными свойствами, основывающимися на присущем человеку перцептивном аппарате, на человеческих представлениях о функциях и так далее. Из этого следует, что истинные утверждения, осуществляемые в терминах человеческих категорий, как правило, предицируют не свойства объектов как таковых, а скорее, интерактивные свойства, имеющие смысл только относительно человеческой деятельности [См. Лакофф Дж., Джонсон М. 1998: 150−151].
Таким образом, интерактивная интерпретация категорий и свойств (по сути дела — гештальтов) выводится Дж. Лакоффом и М. Джонсоном из взаимодействия познающего субъекта с миром. Интерпретация интерактивного как характеризующего взаимодействие субъекта и мира вытекает из общей когнити-вистской установки на присвоение ведущего статуса знаниям субъекта о мире. В этом заключена сила и одновременно слабость когнитивистской установки, поскольку от нее ускользает коммуникативное координативное отношение субъект — субъект.
С целью выявления закономерностей участия гештальтных структур в речевой коммуникации представляется целесообразным воспользоваться понятием, объединяющим все психические процессы, имеющие отношение к речевой коммуникации, в некотором организованном целом. Таким целым является
языковая личность. Естественно представить речевую коммуникацию как взаимодействие языковых личностей.
Наиболее полное и систематическое обоснование понятия «языковая личность» изложено в работах Ю. Н. Караулова и его последователей. Языковая личность понимается как «совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие им речевых произведений (текстов), которые различаются: степенью структурно-языковой сложности, глубиной и точностью отражения действительности, определенной целевой направленностью» [Караулов Ю. Н. 1987: 3].
В модели языковой личности Ю. Н. Караулова выделяются три уровня:
— вербально-семантический-
— лингво-когнитивный-
— мотивационный.
Критериями выделения данных уровней являются типовые единицы — слова, обобщенные понятия — концепты и коммуникативно-деятельностные потребности, отношения между этими единицами и стереотипы их объединения в определенные комплексы. Данная трехуровневая модель позволяет рассматривать разнообразные качественные признаки языковой личности в рамках трех существенных характеристик:
— вербально-семантической (или собственно языковой) —
— когнитивной (или познавательной) —
— прагматической.
Наше внимание привлекает когнитивная характеристика языковой личности, которая связана с интеллектуальной сферой, познавательной деятельностью человека, предполагающей мыслительные процессы. У каждого индивида в процессе социализации вырабатываются идеи, концепты, отражающие его видение «картины мира». В его сознании они представлены как некая иерархия — система социальных и культурологических единиц (структур), сформировавшаяся в конкретных условиях социального опыта и деятельности.
Существенно значимой единицей, или структурой, когнитивного уровня языковой личности является гештальт.
Если гештальт характерен для психической сферы индивида как определенная единица и способ восприятия высказывания и структурации знаний (когниций), то нет причин для того, чтобы отказать ему в статусе коммуникативно значимого феномена. Гештальт может, таким образом, рассматриваться как когнитивная единица и когнитивный способ, как интеллектуальное образование, соотносимое с высказыванием (текстом, дикурсом). Естественно в этом плане рассматривать высказывание как реализацию гештальтов языка (в этом отношении показательна известная статья Дж. Лакоффа о лингвистических гештальтах), гештальтов языковой и когнитивной картины мира, гештальтов коммуникативного опыта. Психический феномен гештальта, оказывающий воздействие на организацию высказывания (текста) и его понимание, предлагаю называть коммуникативным гештальтом.
Для характеристики феномена коммуникативного гештальта целесообразно привлечь данные о механизме узнавания. Этот механизм представляет основополагающий принцип психического отражения. Исследователи отмечают особую избирательность отражения-узнавания: узнается не все подряд, а лишь то, что может стать действующей причиной определенной формы активности [Р. И. Кругликов, 1988: 123]. В объекте гештальта узнаются, как правило, те признаки, которые лежат в основе данного гештальта. Гештальт может быть расценен в качестве одной из важнейших граней узнавания, как познавательное средство естественного языка, как функциональный механизм человеческого сознания, направленного на речевую коммуникацию.
Текстовые структуры представляют собой знаковые программы (термин профессора Е. В. Сидорова) получения выводного знания. Рассматривая механизм получения выводного знания как элемента понимания, необходимо отметить следующее. Понимание текста требует не только заполнения «смысловых скважин» между предложениями и словами, но и учета широкой сети знаний, на которую выводит слово. Широко распространенное мнение о том, что читающий сначала декодирует текст, а затем ищет импликации, пресуппозиции, подтекст, затекст, устанавливает намерения говорящего и так далее, справедливо, как правило, в случае, когда текст является объектом анализа со стороны лингвиста. В повседневных условиях восприятия текста взаимодействие множества процессов, протекающих параллельно и на разных уровнях осознаваемости, обеспечивает мгновенное ориентирование в содержании сообщения, направляемое встречным поиском на основе ситуации, достигаемый через слово доступ к многообразным знаниям. Таким образом, мы попросту не замечаем подсознательного учета широчайшей сети выводных знаний, вне которых воспринимаемое сообщение вообще не имело бы смысла. Естественно предположить, что указанные особенности восприятия и понимания текста основываются на гештальтах.
Роль указанных процессов в вербальном понимании необходимо особо подчеркнуть вследствие того, что, как отмечают Я. Г. Дорфман и В. М. Сергеев, «мозг — это не просто устройство, перетасовывающее по некоторым правилам знаки, значение которых в конечном итоге ему недоступно, а когнитивная система, предметно понимающая смысл той информации, которой оперирует» [Я. Г. Дорфман, 1987: 47]. Такая предметность понимания обеспечивается наличием в мозге проекционных структур, с помощью которых мозг «разворачивает целый модельный мир, объекты которого для мозга сенсорно эквивалентны объ-
ектам окружающего мира. Данное утверждение относится не только к объектам как таковым, но также к их свойствам и отношениям» (Там же, 47). В приведенном наблюдении явно имеется место для гештальта в предложенном выше понимании.
Опираясь на идею Л. С. Выготского о тексте как системе раздражителей, мы получаем возможность преодолеть известную односторонность в истолковании организации текста, когда часто принимается во внимание только один из участников акта общения, но забывается другой. Если речь идет о раздражителях, то нужно иметь в виду и сферу действия «раздражений» — речевую деятелъностъ потенциального адресата текста. Как отмечал М. М. Бахтин, ни одно словесное высказывание вообще «не может быть отнесено на счет одного только высказавшего его: оно — продукт взаимодействия говорящих, и шире
— продукт всей той сложной социальной ситуации, в которой высказывание возникло» [В. В. Волошинов 2000: 78]. В связи с этим общим источником структурной организации текста (коммуникативной конструкции дискурса) является не просто речевая деятельность его производителя, но и мысленно полагаемая речевая деятельность читающего или слушающего.
Поэтому причинным основанием структурных отношений общности и взаимной зависимости в тексте являются, конечно, гештальты речевой деятельности производителя текста, но в органической совокупности с мыслимыми им определенными свойствами побуждаемой речевой деятельности адресата. Выстраивая текст как систему раздражителей для адресата, говорящий осознанно или неосознанно допускает, что речевая деятельность партнера по общению обладает свойствами гештальта — свойствами общности, дискретности и взаимной зависимости элементов- более того, в его интересах построить текст так, чтобы гештальтные свойства общности, дискретности и взаимной зависимости элементов в речевой деятельности читателя или слушателя мотивировались соответствующими «раздражительными» чертами текста. Поэтому утверждение, что структурная организация текста есть необходимая совокупная проекция гештальтных структурообразующих свойств речевых деятельностей производителя и адресата текста, может быть оценена как действительно отвечающее интерактивной реальности дискурса. Природа текста раскрывается как сопряжено обусловленная гештальтами отправителя и гештальтами адресата сообщения [см. Е. В. Сидоров 2007].
Выведение зависимости текстовой структурной организации от гештальтов речевой деятельности, как мы считаем, позволяет установить реально действующие отношения причинности, лежащие в основе текстовой организации, включая структурность, и в целом конструкции дискурса. Кроме того, выявляя эти отношения, удается установить деятельностные основания таких структурных свойств текста, как общность элементов текста, ретроспективные и проспективные отношения между ними, их взаимная зависимость, дискретность текстовой структуры, а в дальнейшем выявить и другие типы структурных отношений в тексте, мотивированные коммуникативными гештальтами участников речевого общения.
В исследованиях речевой коммуникации, для которых органическая функциональная связь отправителя и адресата высказывания расценивается как фундаментально важное отношение коммуникации, и ориентирующихся на системно-деятельностную парадигму взглядов, содержание специфической речевой потребности истолковывается как переживание субъектом необходимости знаковыми средствами управлять деятельностью другого в интересах собственной жизнедеятельности [См. Е. В. Сидоров 2007]. Это значит, что и язык в целом в аспекте его коммуникативного употребления рассматривается в качестве средства знакового управления деятельностью другого в интересах говорящего, и одновременно сферы осуществления такого рода управления. Такого рода управление возлагается, в частности, на высказывания, представляющие собой знаковые программы гештальтов как когнитивных систем образов, значимых для жизнедеятельности коммуникантов.
Близких позиций придерживаются и исследователи, применяющие к речевой коммуникации приемы когнитивного анализа и психологии субъективных семантик (См. Е. Ю. Артемьева 1999). В частности, отмечается, что суть коммуникации состоит в построении в когнитивной системе реципиента концептуальных конструкций, «моделей мира», которые определенным образом соотносятся с «моделями мира» говорящего, но не обязательно повторяют их.
В связи с этим язык можно рассматривать как эффективное средство внедрения в когнитивную систему реципиента концептуальных конструкций (гештальтов), часто помимо сознания реципиента, тогда язык выступает как социальная сила, средство навязывания образов, взглядов. Особое значение это обстоятельство приобретает в конфликтных ситуациях при неполной или недостоверной информации. В этих условиях тексты, которыми обмениваются участники общения, зачастую оказывают большее влияние на формирование у них моделей ситуации, чем фактическое положение дел. Происходит парадоксальная трансформация онтологии мира, при которой модели мира и знаний участников ситуации становятся не менее, а, может быть, даже более «вещественны», чем внешние, объективно определяемые обстоятельства [См. В. М. Сергеев 1998: 7]. В такой трансформации могут участвовать когнитивные единицы и структуры типа гештальта.
Представляется возможным указать на следующие характеристики гештальт-структур, влияющие на коммуникативное поведение:
1. Стереотипизирование — результат когнитивного «отклонения», вызванного иллюзией связи между групповым членством и психологическими характеристиками (например, африканцы — музыкальны, русские полагаются на авось, школьные учителя — догматичны).
2. Гештальт-структуры влияют на способ прохождения информации, ее отбора (например, об ингруп-пе обычно запоминается наиболее благоприятная информация, а об аутгруппе — наиболее неблагоприятная).
3. Гештальт-структуры вызывают ожидания определенного вербального (и невербального) поведения от других, и индивиды невольно пытаются подтвердить эти ожидания (вспомним русскую поговорку «назовут свиньей — и захрюкаешь»).
4. Гештальт-структуры рождают предсказания, склонные подтверждаться (поскольку люди невольно «отбирают» модели вербального поведения других людей, согласные с гештальт-структурами).
Описание указанных характеристик гештальт-структур хорошо согласуется с выводами Д. Гамильтона о действии стереотипов: стереотипные ожидания могут влиять на собственное поведение воспринимающих по отношению к членам оцениваемой группы… Это поведение, которое было порождено стереотипными убеждениями, может также иметь влияние на поведение человека, который служит мишенью стереотипной оценки и поведение мишени может быть изменено под воздействием стереотипных ожиданий воспринимающего. Наконец, гештальт-структуры, когда являются основой для осуждения других, приводят к негативным оценкам того, кто демонстрирует контр-стереотипное поведение" [цит. по Gudykunst et al., 1988].
В силу интерактивного характера диалога механизм употребления гештальт-структур в диалогическом дискурсе принципиально интерактивен. Интерактивный характер механизма употребления гештальт-структур диалогического дискурса выявляется в феномене понимания. На фоне констатации очевидности существования различных видов понимания вербального сообщения отмечается, что в данном процессе используются два основных класса когнитивных средств: языковые и прагматические. Первый класс — это знания, закрепленные в семантике языка, а второй — это цели, направляющие использование внеязыковых знаний в сочетании с языковыми. Многофакторность понимания и его активность составляют фундаментальные свойства рассматриваемого процесса. Прагматические факторы понимания охватывают место и роль высказывания в составе интеллектуальной и практической деятельности участника диалога, включающей данную речевую ситуацию. Та или иная экстралингвистическая задача побуждает коммуниканта руководствоваться при понимании текста определенной целеустановкой. При этом к основным видам целеустановок относят: определить тему высказывания, ознакомиться с новыми фактами, установить связь фактов, понять мнение говорящего о сообщаемом, выработать решение о практических действиях, получить эстетическое наслаждение, определить смысловую близость данного сообщения и некоторого другого текста, найти нужный класс сведений, вывести некоторое множество умозаключений.
В связи с этим обстоятельством можно высказать несколько парадоксальную мысль, что семантика отдельного высказывания диалога только отчасти обусловлена содержанием коммуникативной целеу-становки говорящего и предполагаемым образом понимания высказывания реципиентом- в определенной мере она также и предопределена отчасти заданной, отчасти формируемой общей денотативной областью референции диалога, образующей для отдельного высказывания гештальт, в рамках которого и осмысливается высказывание.
Возможна разная степень приблизительности-точности понимания. Разной бывает и оценка слушающим того внеречевого акта, который стремится осуществить посредством данного высказывания говорящий. Понимание высказывания оказывается связанным с такими сторонами человеческого интеллекта, как память, целеполагание, планирование деятельности, эвристики и так далее. Для нашей темы существенным является то, что все указанные факторы понимания реализуются или могут реализоваться с использованием гештальт-структур и когнитивных установок, выступающих в качестве существенного фактора понимания, что определяет когнитивную роль самого феномена гештальт-поддержки диалогического дискурса.
Литература:
1. Артемьева Е. Ю. Основы психологии субъективной семантики. — М.: Наука- Смысл, 1999.- 350 с.
2. Волошинов В. В. Слово в жизни и слово в поэзии // Бахтин М. М. Под маской. — М.: Лабиринт, 2000.
3. Выготский Л. С. Психология искусства. — М.: Искусство, 1989.
4. Дорфман Я. Г., Сергеев В. М. Нейроморфогенез и модели мира в сетях нейронных процессоров //
Интеллектуальные процессы и их моделирование. — М.: Наука, 1987.
5. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. — М.: Наука, 1987.
6. Кругликов Р. И. Принцип детерминизма и деятельность мозга. — М.: Наука, 1988.
7. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Язык и моделирование социального взаимо-
действия. — Благовещенск: БГК им. И. А. Бодуэна де Куртенэ, 1998. — С. 126−170.
8. Маслова В. А. Когнитивная лингвистика. — Мн.: ТетраСистемс, 2005. — 256 с.
9. Сергеев В. М. Когнитивные методы в социальных исследованиях // Язык и моделирование социального
взаимодействия. — Благовещенск: БГК им. И. А. Бодуэна де Куртенэ, 1998. — С. 3−20.
10. Сидоров Е. В. Онтология дискурса. — М.: Изд-во ЛКИ, 2007. — 228 с.
11. Gudykunst W. et al., Culture and interpersonal communication. — Beverly Hills, 1988.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой