Этнонациональный ракурс взаимоотношений Кавказа со странами Ближнего и Среднего Востока

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Ахмед АЗИМОВ
Этнонациональный ракурс взаимоотношений Кавказа со странами Ближнего и Среднего Востока.
Кавказ занимает уникальное геополитическое положение в обширном черноморско-каспийском регионе. Он находится почти в самом центре этого пространства и занимает весьма выгодное стратегическое положение на одном из оживленных перекрестков мировых коммуникаций. Кавказ стал рубежом, где происходили борьба и в то же время многовековое взаимодействие христианства, в первую очередь православия, ислама и буддизма. Немаловажное значение для судеб народов Кавказа имело то, что геополитическое положение на протяжении всей истории сделало его ареной и яблоком раздора между великими державами древности, средневековья и нового времени, которые стре-милисьреализовать не только свои военно-стратегические и экономические интересы, но и распространить свои цивилизационнокультурные, ценностные системы.
Через Кавказ с незапамятных времен проходили многие племена -от киммерийцев и скифов до аланов, гуннов, тюрков, ирано-язычных кочевников и др., часть которых оставалась в регионе и, смешиваясь с автохтонным населением, создавала новые этнические общности.
В результате таких перемещений этнонациональное пространство Северного Кавказа включает территории, занятые такими этносами, как абхазы в Абхазии, осетины, проживающие в Южной Осетии, аварцы и чеченцы-кистины — в Г рузии, лезгины, аварцы, цахуры, рутульцы — в Азербайджане и т. д. С точки зрения этнического, традиционного, социокультурного, языкового и др. аспектов они могут быть отнесены к Северокавказскому региону, хотя с точки зрения юридически-правового, политического входят в состав разных государств. В результате после распада СССР целый ряд народов оказался разделённым не просто административными образованиями, а государственными границами. Так, осе-
тины оказались разделёнными государственными границами между Грузией и Российской Федерацией, часть армян оказалась в Нагорном Карабахе, входившем в состав Азербайджана, на долю лезгин выпала та же доля — они оказались разделёнными между Российской Федерацией и Азербайджаном и т. д.
Положение вещей на Южном Кавказе в рассматриваемом плане нельзя считать менее сложным. Здесь, кроме вышеперечисленных смешений и разделений народов, культур, языков и судеб, также весьма значима проблема разделённых народов. В частности, в Грузии в районе Самцхе-Джавахети компактно проживают армяне, составляющие 10% населения Грузии. В Квемо-Картли, включающем в себя четыре района с центрами в Г ардабани, Болниси, Дманиси и Марнеули, компактно проживают азербайджанцы, численность которых, по имеющимся данным, достигает 500 тыс. чел. Область расположена на стыке трёх республик -Грузии, Азербайджана и Армении. Часть армян -жителей Нагорного Карабаха оказалась в Азербайджане, что стало причиной кровопролитной войны между двумя южно-кавказскими государствами.
Иначе говоря, несмотря на наличие чётких административных границ, Кавказ как геополитическое пространство характеризуется общим для его северного и южного регионов комплексом специфических особенностей этнонационального, конфессионального, территориальногеографического, исторического, социально-экономического, социокультурного и иного характера. Во многом этим объясняется необходимость рассматривать Закавказье и Северный Кавказ в их геополитическом измерении как единое пространство, где геополитика теснейшим образом связана с этнополитикой.
С рассматриваемой точки зрения немаловажное значение имеет тот факт, что одну из значительных деформаций этнонационального и демографического характера Северный Кавказ испытал в середине XIX в., когда в результате кавказской войны значительные массы народов ре-
гиона вынужденно или добровольно переселились в Османскую империю, в состав которой в тот период входили многие территории нынешних государств Ближнего и Среднего Востока. Переселение всячески поощрялось властями Российской империи, которые предпринимали все меры, которые вынуждали горцев покинуть свои места проживания. По разным оценкам Северный Кавказ тогда покинуло от 350 тыс. до 1 млн чел. По данным некоторых авторов, эта цифра достигала трёх с лишним млн человек, что у многих неангажированных исследователей вызывает обоснованные сомнения.
В результате на Ближнем и Среднем Востоке сложилось новое этнокультурное образование — так называемая «черкесская диаспора», в которую влились представители разных народов как Северо-Западного, так и Северо-Восточного Кавказа. Самоназвание этнических групп СевероЗападного Кавказа, родственных по языку и культуре, звучит как «адыге». Сегодня адыги состоят из трёх основных субэтнических групп: адыгейцев, кабардинцев и черкесов. Именно последний этноним стал на Ближнем Востоке трансэтническим обозначением всех выходцев с Северного Кавказа. Принятое в русской и иностранной литературе XIX в. подобное расширенное истолкование слова «черкес» основывалось на том, что в то время адыги по численности были самой крупной этнической группой на Северном Кавказе, оказывавшей большое влияние на окружающие их народы. Размытость и неточность данного термина в европейской и арабской историографии сохранились по сегодняшний день, хотя всё чаще этнические адыги называются по их субэтнической принадлежности (бжедуги, абадзехи, кабардинцы и др.).
Начиная с эмиграции (мухаджирства), историческая судьба этих народов оказалась тесно связанной с народами и государствами Ближнего и Среднего Востока, ставшими для них новой родиной. В настоящее время диаспоры северокавказских народов представляют сравнительно заметную часть населения ряда стран Ближнего и Среднего Востока.
Этому в значительной степени способствовали характерные для этих народов высокие показатели рождаемости и роста численности населения.
Определить сколько-нибудь точно численность диаспор северокавказских народов представляется практически невозможным, поскольку в Турции и ряде других стран, образовавшихся после распада Османской империи, проводилась политика насильственной натурализации. В Турции в переписи населения нет рубрики, фиксирующей национальность, поскольку все подданные считаются турками. Однако, по данным Р. Трахо, относящимся к 1956 г., в Турции нет ни одного вилайета, где бы не было черкесских поселений, в особенности в Узун Яйле, между Кай-сом и Сивасом (кабардинцы, хатукаи и абзахи). Убыхи живут в районе Манияса, около Измира и Адапазара- бжедухи около Бига у Мраморного моря и т. д. По его словам, некоторые авторы при оценке их численности называют цифру 4 млн черкесов1. Возможно, это завышенная цифра. По мнению К. И. Полякова и А. Ж. Хасянова, в 1990 г. в Сирии черкесы составляли 2% населения или 250 тыс. человек.
Диаспоры играют определённую роль в общественно-политической жизни стран проживания. О значимости представителей северокавказских народов свидетельствует тот факт, что в парламенте Иордании для них официально выделена квота в 3 места. В стране функционируют два благотворительных общества: «Чеченское благотворительное общество» и «Общество друзей Чечено-Ингушетии». В Аммане выходит журнал черкесской диаспоры на арабском языке под названием «Нарт», в котором публикуются статьи по кавказским проблемам и на темы современной жизни черкесской диаспоры в Иордании и Сирии. Действует также черкесская школа, в которой учатся 560 чел.
Здесь особо следует отметить проблемы разделённого азербайджанского народа и армянской диаспоры на Ближнем и Среднем Востоке.
1 Трахо Р. Черкесы. — М., 1956, стр. 41.
2 Поляков К. И., Хасянов А. Ж. Проблема стабильности Сирии в XXI веке. — М., 1990.
3 http: //zihia. narod. ru/ethnic/abaza. htm.
Ключевое значение с этой точки зрения занимает Иран, который родственными узами связан со странами Закавказья, Центральной Азии, а также Ближнего и Среднего Востока. Так, персы, составляющие примерно половину населения страны, объединены близостью языка с таджиками Таджикистана и Афганистана, пуштунами Афганистана и Пакистана. По имеющимся данным, в Иране проживают от 1,5 до 2 млн армян, большинство из которых приходится на Иранский Азербайджан, Тегеран и Исфахан1. В послевоенные годы многие иранские армяне переехали в Советский Союз, но они тем или иным образом поддерживали связи с родственниками или друзьями в Иране. В конституции Исламской Республики Иран они признаются национальным меньшинством, и как таковые представлены своими депутатами в меджлисе. Значительные контингенты армянского населения сосредоточены в Турции, Сирии, Ливане и ряде других стран Ближнего и Среднего Востока. Необходимо отметить, что зарубежная диаспора оказывает значительную материальную и финансовую помощь Армении, инвестируют солидные средства в её экономику. Что касается азербайджанцев, то они составляют почти треть населения Ирана, здесь их в два-три раза больше, чем в самом Азербайджане. При этом следует отметить, что для иранского общества характерна довольно далеко идущая интеграция курдского, белуджского, туркменского, арабского и армянского меньшинств.
В течение длительного периода диаспоры в силу самых разных причин оказались в отрыве от материнских этносов. В наши дни подвижность и неопределенность геополитических границ Кавказа с каспийским, черноморско-средиземноморским ближне- и средне-восточного регионов стали еще больше. После распада СССР Кавказ, который совсем недавно был как бы изолированным от остального мира, в 90-е гг. минувшего века превратился в один из важных с геополитической точки зрения регионов. Открылась еще одна практически закрытая граница
1 Tarock A. Iran'-s policy in Central Asia // Central Asian Survey, 1997, № 2, p. 186.
между диаспорами кавказских народов в странах Ближнего и Среднего Востока, с одной стороны, и с их исторической родиной в лице новых постсоветских независимых государств, в том числе Российской Федерацией, с другой. На протяжении всего постсоветского периода наблюдалась всё более расширяющаяся тенденция к активизации связей кавказских народов со своими диаспорами на Ближнем и Среднем Востоке. Преодолевая существующие трудности и противоречия, лидеры зарубежных национальных диаспор поддерживают стремление своих соплеменников на Кавказе к возрождению своих национально-культурных традиций, языка, восстановлению исторической памяти и т. д., оказывают им разнообразную материальную и моральную поддержку.
Из изложенного можно сделать вывод, что как Кавказ в целом, так и Ближний и Средний Восток представляют собой регионы, которые характеризуются весьма сложным переплетением множества факторов, затрудняющих критерии определения сколько-нибудь чётко фиксированных границ конкретной этнонациональной общности. Их особенность в рассматриваемом плане состоит в совместном существовании множества этносов или народностей, принадлежащих к различным этнокультурным, языковым семьям или группам, а также различным конфессиям. Поэтому этнополитическое пространство Северного Кавказа не заканчивается на южной государственной границе Российской Федерации или северной границе закавказских государств, а простирается на территорию Азербайджана и Г рузии и дальше, на страны Ближнего и Среднего Востока. Благодаря диаспорам народов Кавказа в Турции, Сирии, Иордании, Иране, социокультурное и этнонациональное пространство Кавказа более или менее тесно смыкается с геополитическим пространством Ближнего и Среднего Востока. Это обусловливает тот факт, что обоим регионам присущи некоторые общие характеристики, которые служат основой для тесной взаимосвязи этнополитики с геополитикой.
При таком положении вещей этнополитическая составляющая приобретает дополнительную значимость в определении геополитической ситуации в этих регионах. Здесь наблюдается значительная политическая и социально-экономическая нестабильность, именно здесь завязаны узлы трудноразрешимых в обозримой перспективе этнонациональных противоречий, имеющих множество аспектов — исторический, политический, религиозный, культурный, территориальный, социальноэкономический и т. д. Здесь большое количество территорий, представляющих собой потенциальные очаги конфликтов, содержащих скрытую и открытую напряжённость в отношениях между этническими общностями, открыто выражаемые разного рода претензии друг к другу. Этим во многом объясняется тот факт, что результатом распада СССР и двухполюсного миропорядка стало возрождение на огромном евразийском пространстве от Балкан до Афганистана дремавших до сих пор этнонациональных, конфессиональных, территориальных и иных конфликтов, которые, то затухая, то вновь выплескиваясь на поверхность, оказывают существенное влияние на геополитическую ситуацию во всем мире.
Для Азербайджана эта ситуация оборачивается наличием узла напряжённости в районе северной границы, где в результате распада СССР лезгинский этнос был поделён между российским и азербайджанским государством, для Г рузии — конфликтогенных ситуаций в Южной Осетии и Абхазии. В итоге в случае обострения ситуации, например, на грузино-абхазской границе можно ожидать её распространения на весь Северный Кавказ. Того же можно ожидать и от любого обострения ситуации на югоосетинско-грузинской границе. В подобных ситуациях Российская Федерация автоматически окажется вовлеченной в возможный конфликт.
Аналогична ситуация на и Ближнем и Среднем Востоке. Там стоит, например, проблема курдского народа, разделённого государственными границами между Ираком, Турцией, Сирией и Ираком. Каждый раз обо-
стрение социального и политического положения в южных населённых курдами вилайетах Турции неизбежно отражается на трёх других государствах, в которых на граничащих с ней территориях компактно проживают курды. Не раз бывало так, что под предлогом преследования курдских боевиков турецкие воинские подразделения вторгались на территорию Ирака. При определённых условиях такое же положение может сложиться на границе Ирана с Азербайджаном, что может косвенно отразится и на Российской Федерации, где проживают сотни тысяч азербайджанцев.
Эти и множество других связанных с ними факторов свидетельствуют о том, что этнонациональный вопрос является одним из ключевых для сохранения единства Ирака, Турции, Ирана, равно как Азербайджана и Г рузии, обеспечения социальной и политической стабильности во всем кавказско-ближневосточном регионе. Этот фактор обусловливает взаимную заинтересованность как России и Ирана, так и Азербайджана и Грузии в ослаблении и предотвращении межэтнических конфликтов во всем кавказско-ближневосточном регионе.
Характерной особенностью политики ряда стран Среднего и Ближнего Востока, соперничающих с Россией за влияние на Кавказе, является стремление использовать наряду с этническим и религиозный фактор. Например, Иран, Турция и арабские страны склонны акцентировать внимание на панисламских, а Турция — ещё и на пантюркистских идеях. Здесь важно учесть, что в конфессиональном плане Кавказ, прежде всего национальные республики Северного Кавказа и Азербайджан, являются частью так называемого «мусульманского Севера», который, в свою очередь, испытывает на себе более или менее серьёзное влияние обширного исламского мира. Необходимо отметить, что сюда же входят проживающие в Грузии 500 тыс. азербайджанцев и аджарцев, которые являются приверженцами ислама. В этой связи нельзя забывать, что ислам играл и продолжает играть одну из ключевых ролей в жизни многих на-
родов Кавказа, формировании их социокультурного и цивилизационного облика. Поэтому неудивительно, что после распада СССР при формировании новых независимых государств постсоветские мусульманские республики стали проявлять растущий интерес к веяниям, исходящим из мусульманского мира. В этом направлении этнонациональный и конфессиональный факторы выступают в тесной связи, дополняя и усиливая друг друга.
В этих условиях стабильность в регионе во многом зависит от того, будут ли учтены эти факторы в новой стратегии России на Кавказе.
АЗИМОВ Ахмед Сахратулаевич — заместитель председателя президиума Межнационального консультативного совета при Правительстве Москвы

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой