Профессиональное общение врача: психологическая наука — практике высшего медицинского образования

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 159. 9:614. 253 © Урванцев Л. П., 2015 ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБЩЕНИЕ ВРАЧА: ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ НАУКА -ПРАКТИКЕ ВЫСШЕГО МЕДИЦИНСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ
Аннотация. Проблема общения врача с пациентом остаётся одной из наиболее актуальных в современных условиях. Это объясняется неполнотой профессиональной подготовки медицинских кадров, выражающейся в неспособности установления врачом эмпатической связи с пациентом, а также в не достаточно развитом профессиональном самосознании специалиста, слабом осознании необходимых для успешного выполнения профессиональной деятельности качеств и их самооценки.
Ключевые слова: концепция болезни- личность врача- пре-морбидная личность- экстернал- интернал.
© Urvancev L. P, 2015 DOCTOR'-S PROFESSIONAL COMMUNICATION: PSYCHOLOGICAL SCIENCE -TO PRACTICE OF HIGHER MEDICAL EDUCATION
Abstract. The problem of the doctor and patient communication remains one of the most relevant in the modern world. This is due to the incompleteness of training of medical staff. It is expressed in the inability to establish a physician empathic communication with the patient, as well as not enough professional development of professional consciousness, weak awareness of the need for the successful implementation of professional work skills and their self-esteem.
Key words: the concept of disease- the identity of the doctor- premorbid personality- external- internal.
Проблема взаимоотношений врача и больного была осознана еще на заре медицины. С тех пор она так часто и детально обсуждается в медицинской литературе, что необходимы предварительные замечания, поясняющие название статьи и причины ее написания. Во-первых, несмотря на большое внимание к данной проблеме, она остается достаточно актуальной. Приведем только один факт: более 90% жалоб больных и их близких связаны с дефектами общения врача и пациента [11]. Часто пишут также об узкой специализации и внедрении в медицину новой техники как о факторах, осложняющих взаимоотношения врача и больного, ведущих к их дегуманизации. Во-вторых, основное внимание уделяется, как правило, вопросам психотерапевтического воздействия на больного, предотвращению ятрогений. Значительно реже обсуждается влияние больного (его поведения, психологических особенностей, отношения к врачу и болезни) на процесс диагностики, в частности, на сбор анамнеза. В-третьих, в медицинской литературе очень слабо отражены многочисленные данные психологических исследований, имеющие самое прямое отношение к взаимодействию врача и больного. Дальнейшее содержание статьи направлено, по существу, на раскрытие, конкретизацию этих трех замечаний, их причин и следствий. Будут сформулированы и некоторые практические рекомендации, а также поставлены вопросы, требующие проведения специальных исследований.
Авторы многих работ убедительно пишут о значении умения понимать больного и учитывать его особенности в общении, о роли эффективного общения в структуре деятельности врача. Л. В. Донская и З. О. Линчевский, выступая против «обезличивания» больного и «обезличивания» врача, считают, что для подавляющего большинства врачей клинических специальностей взаимное об-
щение составляет главное содержание труда и определяет его результат [12]. Н. В. Эльштейн приводит следующие данные: чем ниже квалификация врача-терапевта, тем меньше он говорит с пациентом [38].
Профессиональное общение врача выполняет две главные функции, которые мы обозначим как диагностическую и терапевтическую. Вторая сводится, в конечном итоге, к воздействию на больного, независимо от того, сознательно ли оно «строится» врачом и является ли эффективным. Первую можно подразделить на две более частных, хотя и тесно взаимосвязанных: 1) получение информации о болезни- 2) получение информации о больном. Такое подразделение функций, конечно же, достаточно условно, однако, на наш взгляд, вполне оправдано (по крайней мере, в методических целях). Очевидна и взаимосвязь диагностической и терапевтической функций общения: эффективность воздействия зависит от оценки и учета особенностей конкретного случая. Наконец, специально следует подчеркнуть влияние на количество и качество полученной врачом информации о болезни того, насколько полны и верны его знания о больном и как они применяются. Если учесть, что по некоторым подсчетам, как пишет В. Х. Василенко, почти в половине случаев анамнез позволяет довольно правильно определить заболевание, значение указанных зависимостей трудно переоценить [10].
На первый взгляд, все сказанное выше давно известно и постоянно используется врачами. Нужно, однако, специально остановиться на ряде вопросов: каков идеальный путь от знания врачом этих общих положений к их повседневному использованию? проходит ли этот путь каждый конкретный врач и если да, то как? какие знания, умения и навыки необходимы для реализации в общении врача и больного известных из медицинской деонтологии нормативных предписаний? Попытки ответить на эти вопросы, вероятно, убедят каждо-
го, что они не так просты, какими могут показаться вначале. Анализ литературы, а также беседы с врачами-клиницистами и преподавателями медицинских вузов частично раскрывают причины такой ситуации.
Литературные данные по обсуждаемым вопросам, как правило, отрывочны, не соотносятся с целостным процессом общения, с комплексом решаемых врачам задач. Кроме того, они дают обычно ответ на вопрос «что нужно делать и каким нужно быть», но очень редко указывают, «как это делать» и «как научиться (и научить) это делать». Отсутствует психологически обоснованная система выработки коммуникативных умений и навыков в процессе подготовки врачей, да и сами перечни таких умений и навыков достаточно произвольны. Познание больного и организация взаимодействия с ним почти целиком базируются на интуиции, на «психологии здравого смысла».
Такое положение многие считают совершенно нормальным и даже единственно возможным. Приведем несколько примеров. Н. В. Трусенева пишет, что неповторимая, уникальная человеческая индивидуальность является предметом искусства, а наука, как правило, игнорирует эту неповторимость. Поскольку же, продолжает она, врач не монет пройти мимо своеобразия человеческой личности, особо важное значение имеют для него талант, индивидуальные способности, интуиция [32]. Как видим, здесь даже не упоминается о таких областях психологических исследований, как «Психология личности» и «Психология индивидуальных различий». В другой работе врачу рекомендуют использовать «громадную силу», известную под названием «эмпатия», которая является лучшим способом познать индивида, говорят о необходимости «эмоционального накала» между врачом и пациентом [6]. Сетуют на то, что в медицинских вузах «…учат знаниям, не углубляясь в вопросы постижения изучаемого объекта — больного человека» [4- 105]. В последней цитате обратим внимание на
разделение «знания» и «постижения», так как на самом деле постижение также требует определенных знаний, которые нужно сообщать студентам.
Учебное пособие «Медицинская психология», изданное в 1984 году, отводит общей характеристике психических процессов, состояний и психологических особенностей личности всего 21 страницу, причем и здесь речь идет в основном о психической патологии, а в изложении общепсихологических вопросов допущены грубые ошибки [19]. В том же пособии психологические особенности пациентов с различными заболеваниями излагаются только «от нозологии», хотя врач общается с больным и задолго до формулирования окончательного нозологического диагноза. Кроме того, в каждом конкретном случае ему предоставляется самому решать такую сложную задачу, как учет широкого спектра установленных (неясно, какими способами) психологических особенностей больного при планировании «стратегии и тактики» общения, содержания и формы своих вопросов и т. д. Без специальных знаний, умений и навыков решение этой задачи оказывается настолько сложным, что от него приходится, по-видимому, вообще отказываться, рассчитывая больше на интуицию (особенно при некоторых психологических особенностях самого врача).
Итак, можно констатировать определенное противоречие. С одной стороны, каждый врач должен быть психологом [22], вопросы общения в практике врача должны быть подняты на профессиональный уровень [12]. С другой стороны, в настоящее время эти безусловно верные положения невозможно реализовать: на изучение «тела» в медицинском вузе отводится около 8000 часов, а на изучение «души» — около 90 [37]. Отведенных на изучение общей медицинской психологии количества часов недостаточно для раскрытия предусмотренных программой вопросов. К тому же, поскольку излагается этот материал не психологами, а чаще всего психиатрами, очень трудно избежать «смещения ак-
центов» в сторону патопсихологии и психопатологии. Поэтому когда пишут, что если врач хороший психолог, он после одного-двух ответов больного поймет, как вести беседу [28], то понятие «хороший психолог» может иметь здесь смысл лишь в рамках донаучной, «житейской» психологии.
Создавшаяся ситуация, на наш взгляд, совершенно недопустима. Нельзя рассчитывать на то, что все (или почти все) выпускники медицинских институтов являются «хорошими психологами» или будут ими, когда отсутствуют психологический отбор будущих врачей, система серьезной психологической подготовки в вузе и, наконец, достаточное количество специальной доступной для врачей литературы по психологическим аспектам их профессиональной деятельности. Пока существующее положение сохраняется, вряд ли можно ожидать значительного уменьшения количества жалоб, связанных с дефектами общения врача и больного, о которых упоминалось в начале статьи. Дело, однако, не только в этом. Как уже отмечалось, познание личности больного является и необходимым условием высокого качества диагностики. Поэтому наряду с оценкой результатов общения по такому показателю, как удовлетворенность его участников, всегда должна оцениваться и эффективность общения с точки зрения решения задач профилактики, диагностики, прогноза и терапии. Что же прежде всего нужно знать врачу о больном для достижения высокой эффективности общения? Прямого и исчерпывавшего ответа на этот вопрос мы не нашли в литературе. Поиск его требует, вероятно, специальных исследований, однако, некоторые общие исходные положения могут быть рассмотрены уже сейчас.
Врачу необходимо знать ценностные ориентации, особенности темперамента и характера, познавательных процессов и эмоциональной сферы больного, а также его психическое состояние в настоящее время. Если психические состояния достаточно динамичны, то черты характера и особенно свойства
темперамента отличаются относительной устойчивостью. Трудная задача — отделение психологических особенностей, характерных для преморбидной личности, от тех, которые обусловлены болезнью, но для организации общения это деление не столь важно. Перечень значимых для врача качеств больного может быть очень длинным: внушаемость и догматизм, общительность, чувствительность, эмоциональность, активность и реактивность, склонность к рефлексии, авторитарность, потребность в сочувствии, конфликтность, уверенность в себе и самооценка, оптимизм, самоконтроль и т. д. Список этот далеко не полон, мы выбрали лишь качества, влияние которых очевидно, не вызывают сомнений.
Особенности личности больного и его состояния оказывают самое непосредственное воздействие на формирование его «концепции болезни» и «концепции врача». Знание врачом содержания этих «концепций» существенно облегчает взаимопонимание. Понятие «концепция болезни» используется давно, хотя и не стало общепринятым: это существующее у больного представление о причинах, сущности, проявлениях, тяжести и возможном исходе болезни [21]. Оно формируется под влиянием разных факторов: сведений, полученных из литературы, от врача, от знакомых и родственников, на основе своих настоящих болезненных ощущений и воспоминаний о бывших ранее заболеваниях и т. д.
Понятие «концепция врача» предложено здесь по аналогии с первым. Это представление больного о своем враче как о специалисте и просто человеке, о его личности. Источников формирования такого представления также немало: распространенные профессиональные стереотипы, сведения из литературы, кинофильмов и т. д. прошлый опыт общения с другими врачами, сведения от других больных, наконец, информация, получаемая при непосредственном общении со своим врачом. Не следует забывать, что информация, на основе которой формируются представления о враче и о болезни, преломляется через все инди-
видуальные особенности больного, упомянутые выше. Этим объясняется уникальность таких представлений (их содержание, полнота, степень осознания, адекватность). Представления больного о враче и болезни определяют и отношение к ним, но снова не непосредственно, а преломляясь через личностные особенности. Эти отношения могут быть в большей или меньшей степени осознаны пациентом (как и врачом), но всегда проявляются в его речи (интонация, темп, громкость и т. д.), мимике и пантомимике, содержании речевых сообщений, реакции на вопросы и сообщаемую врачом информацию- в больнице есть возможность получить сведения и о поведении больного вне кабинета врача. Главная сложность в познании личности пациента и состоит в том, чтобы заметить все указанные проявления, осмыслить их, учитывая также сообщения родственников и «паспортные данные».
Решение данной задачи затруднено тем, что она не является в деятельности врача самоцелью. Возможно, поэтому и предлагают иногда полагаться в процессе беседы с пациентом на интуицию. Действительно, в этом случае врач как бы без всякого специального анализа и размышлений сразу знает, как вести беседу с пациентом и как вести себя. В то же время хорошо известны недостатки интуитивных решений и условия их эффективности (см., например, [33]). В одной из работ говорится, что интуитивным диагнозом можно пользоваться, если врач обладает тонкой наблюдательностью, клиническим опытом и умением быстро ассоциировать факты [26]. Этим можно было бы руководствоваться и в отношении интуитивных решений о личности больного и построении взаимодействия с ним, если бы самооценка указанных авторами последней работы качеств не составляла труда. И кто же скажет врачу, есть ли у него достаточный опыт, тонкая наблюдательность и умение ассоциировать факты? Кто «разрешит» ему полагаться на интуицию?
По нашему мнению, здесь, как и в других случаях, всем будущим врачам нужно начинать с сознательной оценки личности больного по определенным параметрам, с усвоения знаний о факторах, влияющих на взаимодействие врача и больного, с овладения умениями переходить от оценки пациента к планированию особенностей общения с ним. Последний переход представляется настолько сложным, что нужно разработать специальные алгоритмы, схемы (пусть и не совершенно жесткие). Только постепенно, по мере овладения этими схемами и накопления опыта решения коммуникативных задач, процесс познания личности больного и построения «тактики общения» может «свертываться», реализоваться на неосознаваемом уровне (по крайней мере, в каких-то своих элементах, звеньях).
Как показывают результаты бесед с врачами и многочисленные примеры из работ по медицинской деонтологии, сейчас нередки случаи, когда врачи, даже осознавая важность знания психологических особенностей больного, не учитывают их при оценке получаемых при расспросе сведений, не считают нужным выявлять и целенаправленно корректировать сложившуюся у больного «концепцию болезни», не выделяют как специальную задачу решение вопроса о том, что и в какой форме сообщать конкретному больному о его болезни. Дефицит такой информации у больного приводит его к психическому состоянию, которое характеризуется эмоциональной напряженностью, тревогой, преувеличением серьезности своей болезни, различными продуктивными нарушениями мышления [21].
Еще одно замечание по поводу построения отношений врача и пациента «на интуитивном уровне» представляется важным. Если их взаимодействие протекает достаточно «гладко», без конфликтов и серьезных затруднений, то его можно и не «выводить» специально на уровень сознательной регуляции.
Такой шаг, однако, совершенно необходим в тех случаях, когда хорошего контакта не получается: при этом врач должен уметь мысленно пройти всю цепочку указанных выше причинно-следственных связей, чтобы найти в ней слабое, неучтенное, неверно понятое звено. Здесь важно развитие более обшей способности осознавать свою деятельность и влияющие на нее факторы. Формировать эту способность во время обучения студентов-медиков — значит закладывать фундамент роста их профессиональной квалификации в будущем.
Не менее важным условием эффективного взаимодействия врача и больного является развитое профессиональное самосознание специалиста, т. е. осознание качеств, необходимых для успешного выполнения профессиональной деятельности, и их самооценка. В контексте данной статьи имеются в виду качества, влияющие на познание личности больного и на процесс общения. Без развитого профессионального самосознания не может быть и самосовершенствования специалиста. Круг качеств, наличие и выраженность которых у самого себя врачу полезно оценить, не менее широк, чем перечень подлежащих оценке особенностей больного, и во многом с ним совпадает: внушаемость, общительность, эмоциональность, авторитарность, уверенность, самоконтроль, тактичность и т. д. Естественно, самооценка часто бывает неадекватной (особенно у людей с определенными психологическими свойствами), тем более что не все знакомы с методами самопознания. Многие психические явления вообще не осознаются. Здесь можно посоветовать чаще прислушиваться к мнению окружающих, коллег, а также было бы полезным использование психодиагностических методик. Последнее вполне реально делать в медицинском институте, если в нем есть психологическая служба (опыт такой работы имеется).
По-видимому, задачей первоочередной важности является выявление уже на младших курсах студентов, особенности которых позволяют прогнозировать
будущие значительные трудности в познании личности больного и организации общения с ним. Известно, например, что затруднения в общении имеют импульсивные, несдержанные, активные «холерики», а также лица с заниженной самооценкой и повышенной тревожностью [25]. Другой пример касается такого личностного качества, как «когнитивная сложность». Эта устойчивая личностная характеристика проявляется и в общении: одни оценивают людей дифференцированно, по многим критериям, а другие — очень узким набором категорий [16]. Последние, вероятно, имеют больше шансов стать такими специалистами, о которых пишет известный советский психолог А. А. Бодалев: у плохих врачей классификация типов больных отличается, как правило, бедностью- они «…дают им шаблонные, стереотипные оценки и столь же шаблонно ведут себя с ними» [6- 12].
Большой материал, имеющий прямое отношение к теме данной статьи, накоплен в разных отраслях психологии при изучении индивидуальных различий, общения, восприятия и понимания другого человека и т. д. Ограничимся лишь несколькими примерами, понимание которых не требует специальной психологической подготовки.
В. А. Ананьев с помощью ряда психологических тестов выделил три типа преморбидной личности у больных с предъязвенными состояниями [1]. Например, один из типов («пассивно-автономные», половина всех обследуемых) характеризуется следующими особенностями: усилена роль мотива избегания неуспеха, предпочитают крайние значения уровня притязаний, повышен самоконтроль, тревожны, склонны к пассивному подчинению, фиксируют внимание на своих неудачах и разочарованиях и т. д.
Более 20 лет назад стали изучать такой параметр личности, как «локус контроля». О наличии у человека внутреннего (интернального) контроля гово-
рят, если он большей частью принимает ответственность за события, происходящие в его жизни, на себя, объясняя их своим поведением, характером, способностями. Такого человека называют интерналом. Наоборот, экстернал склонен приписывать ответственность за все внешним факторам, находить причины в других людях, в окружающей среде, в судьбе или случае. Исследованию этого параметра личности посвящены многие работы, есть методики его измерения [21]. В контексте данной статьи интересно следующее исследование. У больных туберкулезом (более 1200 человек) изучали понимание ими сущности своей болезни, удовлетворенность сведениями о ней и о способах лечения, активность в добывании информации о течении болезни. Интерналы (по сравнению с экстерналами) больше интересовались сведениями о болезни, намного больше знали о ней, меньше были удовлетворены количеством полученной информации о болезни. Это можно объяснить тем, что они пытались получить больший контроль над жизненной ситуацией [41]. По другим данным, у экстерналов ярче выражены подозрительность, тревожность, агрессивность, цинизм, склонность к обману, депрессивность и т. д. По-видимому, измерение «экстернальности-интернальности» будущего врача даст ценную прогностическую информацию (то же самое справедливо и в отношении больного).
Устойчивой индивидуальной характеристикой является и тенденция обращать больше внимания на различия или сходство между окружающими людьми. Эта характеристика, на наш взгляд, должна проявиться и в общении врача и больного, хотя вопрос специально не изучался. Установлено, что опытные и эффективные врачи-терапевты отличаются от менее эффективных тем, что они имеют тенденцию воспринимать пациентов как очень похожих на себя [3]. Это указывает на развитие у них эмпатических способностей. В работе А. А. Борисовой изучалась психологическая проницательность, понимаемая как спо-
собность быстро и точно «расшифровать» психологический смысл речевых сигналов, жестов, мимики, пантомимики, действий других людей [8]. Сделан вывод о том, что низкий уровень развития данного качества связан с аналитическим складом ума и слабо выраженными операциями синтеза, а также с завышенной самооценкой.
Приведем некоторые другие данные исследований восприятия и понимания человека. Показано, что внешность многие связывают с психологическими качествами людей, несмотря на явную ошибочность таких убеждений (люди с большим лбом — умные, с квадратным подбородком — волевые и т. д.) [7]. В той же работе есть яркие данные о влиянии на суждение о человеке установки, создаваемой ложной предварительной информацией. Отмечается, что правильное понимание человека как личности образуется у общающихся с ним людей при не очень длительном и, главное, при не очень тесном знакомстве. Выделена роль эмоций в оценке другого человека: если мы находимся в состоянии эмоционального возбуждения, то склонны оценивать его лицо как менее привлекательное, менее дружески расположенное, а его настроение — как более плохое.
Причины того или иного отношения к другому человеку часто не осознаются. Экспериментально показано, например, что неосознаваемые различия в ширине зрачка влияют на привлекательность данного лица [29]. Внешний облик, эмоционально-эстетическое отношение, как правило, определяют характеристику личности при первом впечатлении (коэффициент корреляции 0,92). Врачи-психиатры, давая больным свободные характеристики, разделились на две группы: одни строили свое впечатление аналитическим путем, употребляя чаще антропологические и социальные характеристики личности, другие шли к более глубокому психологическому пониманию личности через целостное отражение экспрессивных сторон поведения человека. Выводы второй группы
были более верными, а данные ими характеристики личности больного — более исчерпывающими [27].
Много полезных сведений и практических советов содержится в переведенной недавно на русский язык книге польского врача и психолога Е. Мелиб-руды, имеющей подзаголовок «Психологические возможности улучшения общения» [23]. Убедительно показано, что для улучшения общения с человеком очень важно взглянуть на него, отказавшись от оценок и предубеждений. Сделать это непросто, так как мы привыкли говорить и мыслить о людях почти исключительно в категориях оценок. Е. Мелибруда дает рекомендации по диагнозу состояния контакта, подчеркивает индивидуальные различия в потребности в эмоциональной вовлеченности участников общения и опасность быстрых и бесповоротных суждений о людях, мешающих по-настоящему их понимать. Интересно, что не подтвердились распространенные мнения о большей проницательности женщин и о прямой зависимости между возрастом и способностью понимать других. В то же время эта способность зависит от осознания собственных ограничений и трудностей в познании окружающих.
Заслуживают внимания и другие работы, в которых рассматриваются коммуникативные умения и предлагаются упражнения и целостные системы обучающих приемов, направленных на их развитие [14, 18, 20]. Хотя они и не содержат специальных рекомендаций в отношении общения врача и больного, многое из них, несомненно, можно заимствовать. Вместе с тем есть работы, посвященные обсуждению уже апробированных занятий для студентов-медиков. Один из таких курсов включает 8 занятий (продолжительность каждого — от полутора до двух часов) в группе из 10−12 студентов и направлен на развитие эм-патии [38]. Можно оспаривать правомерность использования автором понятия «эмпатия», но это не снижает ценности предлагаемых занятий.
Мы привели лишь очень малую часть психологических данных, знание которых может быть полезным для врача. Однако на их основе должны проводиться и специальные прикладные психологические исследования, которых пока слишком мало, непосредственно направленные на оптимизацию взаимодействия врача и больного. В психологии хорошо известны очень ограниченные возможности прямого переноса результатов лабораторных исследований на сложные «профессиональные» ситуации. Кроме того, в ряде рассмотренных выше работ и в некоторых других использовались психологические методики, не только отнимающие много времени у испытуемых, но и требующие трудоемкой обработки данных эксперимента. Например, для объективации клинической картины психологическими методами, для составления своеобразного «психологического портрета» пациента предлагаются опросник ММР1, измерение цветовых порогов, тест Люшера, измерение простой двигательной реакции [13]. Уже сейчас, однако, немало делается и для разработки более компактных и простых методик (см., например, [2]).
Представляют интерес в связи с обсуждаемыми здесь вопросами некоторые исследования, проведенные в медицинских институтах и со школьниками 10-х классов. Показателен такой факт: если все школьники считают, что у них достаточно выражено умение устанавливать взаимопонимание с людьми, то студенты отмечают у себя слабое развитие умения разбираться в индивидуальных особенностях людей [9]. Особенно тревожны данные другого исследования, выявившего значительное количество студентов, у которых ярко выражены импульсивность, несобранность, «наклонность к гневу», т. е. качества, явно противопоказанные врачу [17].
Итак, каковы же могут быть конкретные предложения, направленные на оптимизацию взаимодействия врача и больного? Прежде всего, необходимо
дополнить традиционно излагаемый в медицинском вузе материал по медицинской психологии с учетом рассмотренных выше данных. Нужно, как уже отмечалось, в самом начале обучения выявить студентов, у которых можно прогнозировать определенные трудности в общении с пациентами. Здесь будут полезны и психологические тесты. Следующим шагом должно быть целенаправленное и научно обоснованное обучение восприятию, пониманию и оценке другого человека, а также «технике» профессионального общения. Реализация последнего шага потребует хотя бы минимальной психологической подготовки преподавателей медицинских вузов, создания методических пособий для студентов на основе апробированных методик. Пока же можно рекомендовать во время занятий студентов в клинике обращать больше внимания на анализ психологических особенностей личности больного и учет их в общении.
Такой анализ, на наш взгляд, полезно вести по следующей схеме: 1) каковы особенности личности больного, его «концепции болезни», психического состояния, отношения к врачу? 2) в чем они проявляются? 3) чем они обусловлены? 4) как их учитывать в общении? Большинство преподавателей клинических кафедр, вероятно, смогут конкретизировать эту схему и в каждом конкретном случае дать ответы на поставленные вопросы, пусть и не всегда исчерпывающие. Автор уверен, что творчески работающие преподаватели высокой квалификации делают это и сейчас. Психологическая наука в долгу перед ними, как и перед практическими врачами, вынужденными полагаться лишь на опыт, интуицию и «психологию здравого смысла». Наконец, для кардинального решения обсуждаемых в статье вопросов нужно иметь психологов в любом (по крайней мере, крупном) медицинском учреждении. Профессиональным психологом врач никогда не станет, пока не пройдет обучение на факультете психологии.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Ананьев В. А. Психологические проблемы индивидуальности. Вып.3. Л. -М., 1985. С. 243−246.
2. Бажин Е. Ф., Эткинд A.M. Цветовой тест отношений. Л., 1985.
3. Безносов С. П. Личность и деятельность. Л., 1982. С. 115−122.
4. Билибин А. Ф. О мышлении клинициста-практика // Клиническая медицина. 1981. № 11. С. 104−106.
5. Билибин А. Ф. Методологические аспекты врачевания // Медицинская этика и деонтология. М., 1983. С. 137−151.
6. Бодалев А. А. Вопросы психологии общения и познания людьми друг друга. Краснодар, 1979. С. 3−14.
7. Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982.
8. Борисова А. А. Психологические проблемы рационализации деятельности. Вып.6. Ярославль, 1981. С. 21−31.
9. Брагина В, Д. Представления о профессии и самооценка профессионально-значимых качеств у учащейся молодежи // Вопросы психологии. 1976. № 2. С. 146−150.
10. Василенко В. Х. Введение в клинику внутренних болезней. М., 1985.
11. Германов В. А., Бобылев С. А. Клиническая медицина. 1981. № 9. С. 98−102.
12. Донская Л. В., Линчевский Э. Э. Психофизиологические аспекты труда работников сферы обслуживания. М., 1979.
13. Психология и медицина. Материалы к симпозиуму / Дорофеева Э. Т. и др. М., 1978. С. 82−88.
14. Кан-Калик В. В. Основы профессионально-педагогического общения. Грозный, 1979.
15. Квасенко А. В., Зубарев Ю. Г. Психология больного. Л., 1980.
16. Козлова И. И. Вопросы экспериментальной психологии и ее истории. М., 1974. С. 32−48.
17. Вопросы педагогики и психологии высшей школы: тезисы респ. науч. конф. / Крыжановская И. И., Аршава В. П., Короленко С. С. и др. Киев-Донецк, 1983. С. 39−41.
18. Крюкова Г. К. Психология и педагогика — реформе школы. Сообщения к научно-практическому семинару. Л., 1986. С. 195−199.
19. Лакосина Н. Д., Ушаков Г. К. Медицинская психология. М., 1984.
20. Леонтьев А. А. Педагогическое общение. М., 1979.
21. Либих С. С., Давыдова Т. С. Психические состояния. Л., 1981. C. 106-
113.
22. Лисицин Ю. П., Изуткин A.M., Матюшин И. Ф. Медицина и гуманизм. М., 1984.
23. Мелибруда Е. Я. Ты — Мы: Психологические возможности улучшения общения. М., 1986.
24. Муздыбаев К. Психология ответственности. М., 1983.
25. Обозов Н. Н. Вопросы практической психодиагностики и консультирования в вузе. Л., 1984. С. 24−56.
26. Осипов И. Н., Копнин П. В. Основные вопросы теории диагноза. Томск, 1962.
27. Панферов В. Н. Когнитивные эталоны и стереотипы взаимопознания людей // Вопросы психологии. 1982. № 5. С. 13 9−141.
28. Ратнер Г. Л. Проблема применения программированного обучения в специальных областях обучения (медицина). М., 1969. С. 11−17.
29. Роговин М. С., Урванцев Л. П., Зимовский Б. Ф. Психология в деятельности врача // Клиническая медицина. 1986. № 5. С. 133−140.
30. Ташлыков В. А. Психология лечебного процесса. Л., 1984.
31. Телешевская М. Э. Глазами больного. Киев, 1985.
32. Трусенева Н. В. Профессиональная этика: Производственные и непроизводственные аспекты. Владимир, 1982. с. 171−174.
33. Урванцев Л. П. Наука и творчество. Методологические проблемы. Ярославль, 1986. С. 132−137.
34. Урванцев Л. П. Для чего нужна медицинская психология? // Вестник высшей школы. 1988. № 7. С. 33−35.
35. Урванцев Л. П. Некоторые психологические аспекты профессиональной подготовки врача // Психологические проблемы рационализации трудовой деятельности. Ярославль, 1987. С. 33−41.
36. Харди И. Врач, сестра, больной. Будапешт, 1981.
37. Щепин О. П., Царегородцев Г. И., Ерохин В. Г. Медицина и общество. М., 1983.
38. Эльштейн Н. В. Общемедицинские проблемы терапевтической практики. Таллин, 1983.
39. Hess Е.Н. Scientific American. 1965. V. 212. P. 46−54.
40. Sanson-Fisher R.W., Pool A.D. Medical Journal of Australia. 1978. V. 1. № 9. P. 473−476.
41. Seeman М., Evans J.W. Alienation and learning in hospital setting // American Sociological Review. 1962. V. 27. P. 772−782.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой