Основные этапы развития организованной преступности в России в контексте угроз национальной безопасности страны

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 340
Тишкин Дмитрий Николаевич
соискатель Южно-Российского института управления — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации filosofia@uriu. ranepa. ru
Dmitry N. Tishkin
applicant of the Southern Russian institute managements — branch of the Russian academy national economy and state services at the Russian President filosofia@uriu. ranepa. ru
Основные этапы развития
организованной преступности в россии в контексте угроз национальной безопасности страны
The main stages of
development of organized crime in russia in the context of threats of national security of the country
Аннотация. В статье отмечается, что истоки формирования современной российской организованной преступности, являющейся в настоящее время угрозой для национальной безопасности, по мнению автора, следует искать в предшествующих исторических периодах развития организованной преступности, в частности, в рамках позднесоветского периода. Именно в этот период в стране существовали организованные преступные формирования, деятельность которых была достаточно хорошо отлаженной и эффективной. Однако, «качественный рывок» в развитии организованной преступности в России произошел после распада СССР по причине того, что государством перед началом радикальных экономических реформ не были созданы эффективные правовые, экономические и финансовые механизмы для конструктивного государственного регулирования, что способствовало росту правонарушений в финансовой сфере, а также масштабов теневой экономики и усилению позиций организованных преступных группировок. Подробному анализу этой проблематики посвящена данная статья.
Ключевые слова: организованная преступность, национальная безопасность, преступная деятельность, государственная власть, групповая преступность, субкультура преступного мира.
Annotation. Sources of formation of the modern Russian organized crime which is now threat for national security according to the author, it is necessary to look for in the previous historical periods of development of organized crime, in particular, within the late Soviet period. In it the period in the country there were organized criminal formations which activity was rather well debugged and effective, however, «high-quality breakthrough» in development of organized crime in Russia has happened after collapse of the USSR for the reason that the state before radical economic reforms hasn'-t created effective legal, economic and financial mechanisms for constructive state regulation that promoted growth of offenses in the financial sphere, and also scales of shadow economy and to strengthening of positions of organized criminal groups. This article is devoted to the detailed analysis of this perspective.
Keywords: organized crime, national security, criminal activity, government, group crime, subculture of underworld.
В специальных исследованиях, посвященных истории российской организованной преступности, как правило, выделяются три этапа развития организованных преступных формирований: период от конца XIX до середины XX в., период 1960—1980-х годов и период от начала 1990-х годов вплоть до настоящего времени [1]. В то же время, в отечественной науке существует точка зрения, согласно которой начало существования так называемой «сплоченной преступной среды» относится к более раннему периоду — последней трети XV — началу XVI в.: именно к этому времени относятся первые сви-
детельства о существовании воровских организаций. Уже на более позднем этапе, в XVIII в., в России, как отмечают исследователи, изучавшие преступный мир нашей страны, существовали целые селения воров и разбойников. Одновременно с этим происходит формирование особых традиций и норм, характерных для преступного мира, включающих обычай вносить определенные суммы денег при вступлении в «воровское братство», проведение при этом особых обрядов посвящения, наделение преступников особыми кличками и обращение на специфическом жаргоне, так называемой «фене» (отметим, что мно-
гие из этих традиций сохранились вплоть до настоящего времени). В этот период, как отмечает В. С. Овчинский, становлению организованной преступности, «российской мафии», препятствовали такие факторы как отсутствие рынка, а также наличие в Российской империи сильной военно-политической государственной власти. Несмотря на то, что в российском государстве в дореволюционный период существовали такие негативные явления, как казнокрадство и взяточничество чиновников, они «не складывались в организованную преступность» по причине отсутствие взаимосвязи с теневым производственным процессом и потоками капитала [2].
С точки зрения другого известного исследователя организованной преступности, Я. В. Костюковского, дореволюционную преступность нельзя в полной мере определять как организованную именно в том смысле, в каком данное определение используется в современной социологической и криминологической науке [3]. В то же время, именно в рассматриваемый период в России, сложились основные группы, сформировавшие впоследствии основу отечественной организованной преступности. Существовавшие в то время объединения преступников носили артельный характер (именно воровская артель была первоначальной организационной формой преступных групп), при этом им были присущи все основные элементы образа жизни профессиональных преступников, в том числе, свои неписаные понятия и законы, определявшие правила жизни в рамках криминального сообщества, профессиональный язык преступников и т. д. Происходит и формирование других элементов специфической преступной субкультуры, включающих и различные виды творчества, особую музыку, «тюремную лирику», направленную на героизацию и романтизацию криминальной деятельности. В профессиональной преступной среде осуществляется разделение преступников по профессиональной принадлежности: до революции в России уже существовали десятки «специальностей» воров, различавшихся по виду кражи, а также грабителей, мошенников, фальшивомонетчиков, убийц и т. д. Сообщество профессиональных преступников имело разветвленную инфраструктуру, в которую входили лица, способствующие совершению преступлений и укрывательству правонарушителей -скупщики краденого имущества, содержатели притонов, информаторы, наводчики и т. д. В этой среде возникают и лидеры преступного мира, так называемые «воры в законе».
В целом, можно констатировать, что в дореволюционной России преступность функционировала как особый социальный феномен с явными признаками организованности. Представители преступного мира имели ярко выраженную антиобщественную позицию, противопоставляя себе и свою деятельность не только государству и нормам формального права, но и обществу с его моралью и системой ценностей, однако угрозу для национальной безопасность организованная преступность в данный период отечественной истории не представляла.
Революционные преобразования 1917 г. и последовавшие за ними события коренным образом
изменили, как отмечается в специальных исследованиях, ситуацию в сфере российской преступности в целом и организованной преступности в частности. Политика новой власти в отношении криминалитета была достаточно неоднозначной: так, в течение первых послереволюционных лет многие профессиональные преступники были выпущены из тюрем, а некоторые из них были даже взяты на службу в органы ЧК и милицию, что фактически означало нарушение вековых «воровских законов», предусматривавших для представителей преступного мира необходимость полного отказа от всякого сотрудничества с официальными властями [4]. В то же время, одновременно с этим представители проигравшей в Гражданской войне стороны пополняли ряды преступных формирований: в организованные преступные банды объединились как бывшие сотрудники царской жандармерии, так и военнослужащие разгромленной белой армии. Отметим, что после революции 1917 г. преступные организации в России действовали преимущественно в виде банд, которые совершали вооруженные нападения на учреждения и гражданских лиц.
В дальнейшем, в условиях формирования тоталитарного политического режима, ужесточения политики государственного террора и репрессий профессиональная преступность в стране продолжала существовать, функционировали даже воровские кланы, а в структуре осуществляемой ими криминальной деятельности преобладали общеуголовные преступления корыстно-насильственной направленности: кражи и разбойные нападения. Как отмечается в специальных исследованиях, с 1930-х годов в преступной среде происходит формирование криминального сообщества «воров в законе», которое существует в нашей стране и в настоящее время, хотя за прошедший период оно и подверглось значительным изменениям [5]. В соответствии с данными, приводимыми Г. А. Пан-тюхиной, в СССР уже к концу 1940-началу 1950-х гг. существовал целый ряд преступных сообществ с элементами организованности, причем именно в этот период, как отмечает исследовательница, появились «специальные школы» воровских и мошеннических кланов (до этого в России большая часть преступных профессий приобреталась кустарным способом). Функционировавшие в этот период преступные кланы были неоднородными и отличались друг от друга по характеру осуществляемой деятельности, степени устойчивости, приверженности традиционным для криминальных сообществ нормам и традициям, однако все они, так или иначе, существовали за счет криминального профессионализма.
Наряду с традиционными направлениями преступной деятельности, включавшими кражи, разбойные нападения и т. д. в СССР активно развивается так называемая «беловоротничковая преступность» (шМесоПагспте — данный термин введен в научный оборот американским исследователем Э. Сазерлендом). Ее появление было закономерным следствием функционирования советской командно-административной экономики, оказавшейся не в состоянии удовлетворить потребности граждан в товарах первой необходимости, что имело следствием такое привычное
для советских граждан явление как товарный дефицит. Отсюда и появление в стране подпольных дельцов, именуемых «цеховиками» (название «цеховики» происходит от «цехов» -подпольных предприятий, как правило, занимавшихся производством товаров народного потребления, продукции, на которую имелся спрос со стороны потребителей: одежды, обуви и т. д. или оказанием услуг, например, обменом валюты). Рассматриваемые «цеховики», наряду с другими субъектами, осуществлявшими нелегальную в условиях социализма экономическую деятельность, фактически представляли собой теневую экономику. Как известно теневая экономика в том или ином объеме существует во всех странах- в СССР в ее функционирование было вовлечено большое количество людей, для которых участие в ней становилось средством выживания в условиях дефицита различных товаров и услуг. В свою очередь, криминалитет не мог оставаться в стороне от данных процессов: лидеры преступного мира стремились контролировать «цеховиков» и других субъектов теневой экономической деятельности, за определенную плату охраняли «теневиков» от вымогательств и грабежей, обеспечивали безопасность совершения сделок или же просто шантажировали их, заставляя делиться с криминальными авторитетами. Все это способствовало усилению организованной преступности, укреплению ее материальной базы и связей с партийно-государственным аппаратом.
Таким образом, в позднесоветский период в стране существовали организованные преступные формирования, деятельность которых была достаточно хорошо отлаженной и эффективной, о чем свидетельствуют некоторые громкие уголовные дела, относящиеся к периоду 1960−1980-хх годов (дело Цецхладзе (фальсификация аджики), раскрытие крупных хищений и злоупотреблений в Елисеевском гастрономе в Москве, аферы и крупные хищения в строительных организациях, занимавшихся прокладкой и асфальтированием дорог в Черноземье и др.) [6]. В ходе расследования данных уголовных дел был установлен факт существования в СССР хорошо организованной и разветвленной сети преступных связей, в которую оказались вовлеченными как криминальные авторитеты, так и представители партийно-государственного аппарата. Многие организаторы преступной деятельности, как было выяснено спецслужбами, занимали значимые посты в высших эшелонах власти, имея здесь различные должности вплоть до министерских постов. Особые принципы организации системы партийно-государственной власти в стране в советский период, включавшие существование номенклатуры как особой корпорации со своей иерархией, родственными связями и общими материальными интересами, удовлетворение которых было связано с нарушением закона, имели следствием возникновение «мини-империй криминального характера» [7]. Сращивание криминальных группировок с партийно-государственным аппаратом, коррумпированными представителями правоохранительных органов имело следствием фактическую безнаказанность многих лидеров преступности: на практике
ситуация зачастую складывалась таким образом, что расследование уголовных дел по фактам различных злоупотреблений и хищений, совершенных в крупных размерах, а также другим экономическим преступлениям встречало на своем пути серьезные препятствия, а иногда становилось невозможным из-за давления со стороны высших эшелонов власти (многие дела в этот период просто прекращались «по звонку сверху»). Все это, в свою очередь, приводило к усилению позиций организованной преступности, росту ее материальной базы и укреплению влияния в обществе, что не могло не способствовать одновременному ослаблению позиций государственной власти и созданию угрозы для национальной безопасности страны.
В поздний советский период, таким образом, возникли объективные причины, обусловившие резкий рост преступности, в том числе, преступности организованной, в 1990-е годы, в период, последовавший после перестройки и распада СССР и сопровождавшийся радикальными изменениями всех сфер общественной жизни. Можно согласиться с позицией тех исследователей, которые полагают, что «качественный рывок» в развитии организованной преступности в России произошел именно после распада СССР. Такой точки зрения, в частности, придерживается профессор В. И. Попов, по мнению которого это произошло по той причине, что государством перед началом радикальных экономических реформ не были созданы эффективные правовые, экономические и финансовые механизмы для конструктивного государственного регулирования, что имело следствием значительные бюджетные потери и рост правонарушений в финансовой сфере [8]. По этой же причине период 1990-х годов был отмечен ростом масштабов теневой экономики и усилением позиций организованных преступных группировок.
Стремительное возрастание организованных криминальных формирований в 1990-е годы нашло отражение в статистике российских правоохранительных органов: так, если в 1990 г. органами внутренних лед было выявлено 785 организованных преступных группировок (ОПГ), то уже в 1998 г. их численность составила 12 000, а количество составлявших их криминальных элементов — 58 тыс. чел. Значительная часть ОПГ, свыше тысячи, как было установлено сотрудниками правоохранительных органов, имела международные связи, что являлось свидетельством формирования в этот период транснациональной организованной преступности. В составе преступных группировок особое место занимала криминальная элита, включавшая «воров в законе» (1082 чел.) и других авторитетов преступного мира. Рост численности организованных преступных группировок сопровождался увеличением числа совершенных ими преступлений: в 1994 г., к примеру, было совершено 26 тыс. преступлений, а в 1996 г. уже 37 тыс., причем наряду с общим ростом преступных деяний, совершенных представителями ОПГ, происходило увеличение и количества наиболее опасных преступлений, приходившихся на их долю: так, ежегодно ими совершалось не менее
500 заказных убийств (необходимо отметить, что в данном случае статистика учитывает только выявленные преступления, в то время как уровень латентной преступности также был достаточно высоким) [9].
Ряд присущих организованной преступности России 1990-х гг. специфических характеристик со всей очевидностью свидетельствует о том, что в этот период организованная преступность в нашей стране стала представлять реальную угрозу для ее национальной безопасности. Организованная преступность не просто усиливает свое влияние в постсоветском обществе, но и, как отмечает А. И. Долгова, становится серьезным фактором социальной жизни, функционируя и в качестве крупного работодателя для значительного числа вовлеченных в ее деятельность граждан, и в качестве своеобразного «воспитателя» для многих представителей российской молодежи, ориентированных на нормы и ценности преступного мира, образцы криминальной субкультуры, а также неправомерное поведение [10]. Представителями преступного мира внедряется в массовое сознание населения российского общества довольно широкий набор специфических нравственных, этических и даже философских идей, которые хотя и противоречат основополагающим общественным нормам и ценностям, вступают в конфликт с базовыми правовыми и моральными нормами, но, тем не менее, встречают поддержку у значительной части российских граждан, оправдывая противоправное поведение и определенные установки криминальной субкультуры [11].
Немалую лепту в пропаганду субкультуры преступного мира, норм и ценностей криминального поведения внесли отечественные средства массовой информации, которые на протяжении ряда лет фактически занимались романтизацией образа жизни и деятельности криминальных авторитетов, лидеров организованных преступных формирований, всячески акцентируя внимание на присущих им положительных качествах, даже определенном «благородстве», что нередко производилось параллельно с дискредитацией сотрудников правоохранительных органов, осуществляющих борьбу с преступностью, которые противопоставлялись «правильным» и справедливым преступникам и изображались, напротив, беспринципными и продажными коррупционерами. Сегодня информационное медиа-пространство менее насыщено криминальной тематикой, но, по мнению ученых, по-прежнему негативно влияет на сознание и поведение российских граждан путем насаждения идеологии насилия, жестокости, потребления и массовой культуры [12].
Особую тревогу вызывает то обстоятельство, что в массовом сознании населения российского общества сформировалось осознание обыденности криминала, восприятие преступности как неотъемлемого компонента человеческой жизнедеятельности: данное обстоятельство может рассматриваться как определенная угроза национальной безопасности прежде всего по той причине, что оно также, в свою очередь, способствует возникновению в сознании граждан опре-
деленной безысходности в плане перспектив борьбы с преступностью, уменьшения масштабов преступной деятельности. Значительная часть населения России в настоящее время воспринимает криминальный путь решения различных жизненных проблем как норму, как наиболее приемлемый способ выйти из трудной ситуации или обеспечить себе приемлемые условия жизнедеятельности. Рассматривая тенденция в комплексе с постоянно увеличивающимся разрывом реальных доходов представителей различных социальных групп и слоев в российском обществе и активной пропагандой средствами массовой информации недоступных для большинства населения привлекательных жизненных стандартов способствует вовлечению достаточно большого числа российских граждан в преступную деятельность, осуществляемую, в том числе, и организованными криминальными структурами.
На основании вышеизложенного материала можно констатировать, что организованная преступность в современной России представляет собой сложное комплексное явление негативного характера, которое отличается многообразием проявлений, широкими масштабами противоправной деятельности, охватывающей различные сферы жизнедеятельности российского общества.
Истоки формирования современной российской организованной преступности, являющейся в настоящее время угрозой для национальной безопасности, следует искать в предшествующих исторических периодах развития оргпреступности, в частности, в рамках позднесоветского периода. В это время исследователи стали все чаще обращать внимание на имеющиеся негативные тенденции, связанные с развитием групповой преступности: усиление профессионализма в деятельности преступников, возрождение прослойки «воров в законе» как особой привилегированной криминальной касты, а также усиление взаимодействий криминалитета с субъектами теневой экономической деятельности и чиновниками различного уровня, формирование преступных формирований этнического характера с присущей им жесткой дисциплиной, иерархическим построением и конспирацией. Наряду с этим, указанные криминальные объединения характеризовались достаточно широким, межрегиональным диапазоном преступной деятельности. В то же время, качественный рывок в развитии организованной преступности в России произошел именно после распада СССР: это во многом произошло по той причине, что государством перед началом радикальных экономических реформ не были созданы эффективные правовые, экономические и финансовые механизмы для конструктивного государственного регулирования, что имело следствием значительные бюджетные потери и рост правонарушений в финансовой сфере. По этой же причине период 1990-х годов был отмечен ростом масштабов теневой экономики и усилению позиций организованных преступных группировок, деятельность которых стала представлять реальную угрозу для национальной безопасности страны. Возрастание угрозы для национальной безопасности со стороны организованных преступных формирований также было во многом
обусловлено отсутствием в этот период эффективной системы профилактики преступной деятельности, снижением уровня материально-технического обеспечения деятельности право-
Литература:
1. Пантюхина Г. А. Организованная преступность Уральского региона (история и современность). Екатеринбург, 2002.
2. Овчинский В. С. Российская организованная преступность (мафия) как форма социальной организации жизни // Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». 2010. № 3.
3. Костюковский Я. В. Характеристика организованной преступности современной России. URL: pitersociology. ru>-files/2011 -8. pdf
4. Овчинский В. С. Российская организованная преступность (мафия) как форма социальной организации жизни // Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». 2010. № 3
5. Гилинский Я. И. Организованная преступность: понятие, история, деятельность, тенденции. URL: sartraccc. ru>-Pub/gilinsky (4−07−05). htm
6. Костюковский Я. В. История российской организованной преступности URL: pitersociology. ru>- files/2011−8. pdf
7. Костюковский Я. В. История российской организованной преступности. URL: pitersociology. ru>- files/2011 -8. pdf
8. Попов В. И. Актуальные проблемы борьбы с наиболее опасными проявлениями организованной преступности. М., 2004.
9. Гуров А. И. Организованная преступность в России, М., 2001. С. 55−56.
10. Долгова А. И. Криминальная ситуация в России и правовые проблемы борьбы с организованной преступностью // Преступность и законодательство. М., 1997.
11. Овчинский В. С. Криминологические, уголовно-правовые и организационные основы борьбы с организованной преступностью в Российской Федерации: диссертация доктора юридических наук. М., 1994. С. 17.
12. Самыгин С. И. Информационные аспекты обеспечения национальной безопасности России / С. И. Самыгин, А. В. Верещагина // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2014. № 4. С. 92−95.
13. Пантюхина Г. А. Организованная преступность Уральского региона (история и современность). Екатеринбург, 2002.
14. Овчинский В. С. Российская организованная преступность (мафия) как форма социальной организации жизни // Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». 2010. № 3.
охранительных органов по предупреждению организованной преступности, уходом квалифицированных кадров из соответствующих подразделений, осуществляющих борьбу с криминалитетом.
Literature:
1. Pantyukhina G.A. Organized crime of the Ural region (history and present). Yekaterinburg, 2002.
2. Ovchinsky V.S. Russian organized crime (mafia) as form of the social organization of life // Information humanitarian portal «Knowledge. Understanding. Ability». 2010. № 3.
3. Kostyukovsky Ya.V. Characteristic of organized crime of modern Russia URL: pitersociology. ru>- files/ 2011−8. pdf
4. Ovchinsky V.S. Russian organized crime (mafia) as form of the social organization of life // Information humanitarian portal «Knowledge. Understanding. Ability». 2010. № 3
5. Gilinsky Я. И. Организованная crime: concept, history, activity, tendencies. URL: sartraccc. ru>- Pub/gilinsky (4−07−05). htm
6. Kostyukovsky Ya.V. History of the Russian organized crime. URL: pitersociology. ru>-files/2011 -8. pdf
7. Kostyukovsky Ya.V. History of the Russian organized crime. URL: pitersociology. ru>-files/2011-
8. pdf
8. Popov V.I. Actual problems of fight against the most dangerous manifestations of organized crime. M., 2004.
9. Gurov A.I. Organized crime in Russia, M., 2001. P. 55−56.
10. Dolgova A.I. A criminal situation in Russia and legal problems of fight against organized crime // Crime and the legislation. M., 1997.
11. Ovchinsky V.S. Criminological, criminal and legal and organizational bases of fight against organized crime in the Russian Federation: thesis of the doctor of jurisprudence. M., 1994. P. 17.
12. Samygin S.I. Information aspects of ensuring nat i onal security of Russia / S.I. Samygin, A.V. Veresh-chagina // Humanitarian, social and economic and social sciences. 2014. № 4. P. 92−95. "-b
13. Pantyukhina G.A. Organized crime of the Ural region (history and present). Yekaterinburg, 2002.
14. Ovchinsky V.S. Russian organized crime (mafia) as form of the social organization of life // Information humanitarian portal «Knowledge. Understanding. Ability». 2010. № 3.
15. Костюковский Я. В. Характеристика организованной преступности современной России. URL: pitersociology. ru>-files/2011 -8. pdf
16. Овчинский В. С. Российская организованная преступность (мафия) как форма социальной организации жизни //Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». 2010. № 3.
17. Гилинский Я. И. Организованная преступность: понятие, история, деятельность, тенденции. URL: sartraccc. ru>-Pub/gilinsky (4−07−05). htm
18. Костюковский Я. В. История российской организованной преступности. URL: pitersociology. ru>- files/2011−8. pdf
19. Костюковский Я. В. История российской организованной преступности. URL: pitersociology. ru>- files/2011 -8. pdf
20. Попов В. И. Актуальные проблемы борьбы с наиболее опасными проявлениями организованной преступности. М., 2004.
21. Гуров А. И. Организованная преступность в России, М., 2001. С. 55−56.
22. Долгова А. И. Криминальная ситуация в России и правовые проблемы борьбы с организованной преступностью // Преступность и законодательство. М., 1997.
23. Овчинский В. С. Криминологические, уголовно-правовые и организационные основы борьбы с организованной преступностью в Российской Федерации: диссертация доктора юридических наук. М., 1994. С. 17.
24. Самыгин С. И. Информационные аспекты обеспечения национальной безопасности России / С. И. Самыгин, А. В. Верещагина // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2014. № 4. С. 92−95.
15. Kostyukovsky Ya.V. Characteristic of organized crime of modern Russia. URL: pitersociology. ru>- files/2011−8. pdf
16. Ovchinsky V.S. Russian organized crime (mafia) as form of the social organization of life // Information humanitarian portal «Knowledge. Understanding. Ability». 2010. № 3.
17. Gilinsky Я. И. Организованная crime: concept, history, activity, tendencies. URL: sartraccc. ru & gt- Pub/gilinsky (4−07−05). htm
18. Kostyukovsky Ya.V. History of the Russian organized crime. URL: pitersociology. ru>-files/2011−8. pdf
19. Kostyukovsky Ya.V. History of the Russian organized crime. URL: pitersociology. ru>-files/2011−8. pdf
20. Priests V.I. Actual problems of the fight against the most dangerous manifestations organized crime. М., 2004.
21. Gurov A.I. Organized crime in Russia, M., 2001. P. 55−56.
22. Dolgova A.I. A criminal situation in Russia and legal problems of fight against organized crime // Crime and the legislation. M., 1997.
23. Ovchinsky V.S. Criminological, criminal and legal and organizational bases of fight against organized crime in the Russian Federation: thesis of the doctor of jurisprudence. M., 1994. P. 17.
24. Samygin S.I. Information aspects of ensuring nat i o nal security of Russia / S.I. Samygin, A.V. Veresh-chagina // Humanitarian, social and economic and social sciences. 2014. № 4. P. 92−95.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой