Феномен паники как объект научного анализа политико-социальной теории

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Социология


Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Лобанов К.Н. ФЕНОМЕН ПАНИКИ КАК ОБЪЕКТ
НАУЧНОГО АНАЛИЗА ПОЛИТИКО-СОЦИАЛЬНОЙ ТЕОРИИ
Термин & quot-паника"-, как известно, относится к лексикону психологической науки. Не оспаривая приоритета в изучении данного феномена за психологией, возьмемся утверждать, что проблема бессознательных панических реакций и сознательного управления этими реакциями со стороны различного рода субъектов социальной деятельности, находится в поле зрения целого комплекса общественных наук, в том числе и политической теории. Вместе с родственной социологией, политическая наука рассматривает современное общество как живую материю, перманентно переживающую периоды благополучия и стресса, равновесия и нестабильности. Подобно любому биологическому организму, общество способно испытывать чувства страха, опасения, раздражения, гнева и т. д., что вызывает мотивированные и немотивированные импульсы, агрессию, панику со стороны всего социума или отдельных составляющих его групп. В этом смысле социологическое (политологическое) определение паники может быть созвучно тому родовому (психологическому) понятию, которое обычно употребляется для описания соответствующих состояний индивида1.
Таким образом, на уровне дефиниций специфика политологии пока еще не просматривается. Более значительные феноменологические различия при анализе панических состояний на политологическом и психологическом уровнях проявляются при выделении объекта, субъектов и предмета такого анализа, а также при рассмотрении механизма развертывания паники, разработке методологии профилактики и позитивного управления паническими реакциями.
Определение объекта исследования всегда трудная задача, особенно когда речь идет о таком & quot-пластичном"- (динамичном) и & quot-мерцающем"- (нестабильном) состоянии, как паника и о такой пограничной области, как политическая психология. Вместе с тем, очевидно, что в данном случае нас будут интересовать не все панические состояния и проявления, а только те, что имеют действие в сфере политической жизни, особенно при проведении различного рода политических акций. Новая и новейшая история Европы и России изобилует примерами панических реакций, как правило, сопровождавших всевозможные социальные катаклизмы и потрясения глобального (первая и вторая мировые войны, революции, & quot-Карибский кризис& quot-) и местного масштаба (формы социального протеста, террористические акции)2. Только в современной России в период с 2000 по 2003 гг официальными статистическими службами зафиксированы трудовые конфликты (забастовки) продолжительностью более одной смены (дня) на 13. 628 предприятиях и организациях, в них принимало участие 670 тыс. человек3. Большинство из этих акций сопровождалось проявлением крайней нетерпимости, накалом страстей и, как следствие этого, возникновением психопатических и панических симптомов. Разумеется, что в странах с устоявшейся политической системой подобные явления обретают меньшие масштабы, однако и там они имеют место, что в целом обусловливает необходимость их анализа в качестве самостоятельного объекта общенаучного и специального (ведомственного)исследования.
Существенно отличаются друг от друга субъекты (участники) паники на психо-
Константин Николаевич Лобанов — доктор политических наук, начальник кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин Белгородского юридического института МВД России.
логическом и политологическом уровнях. В отличие от психологии, оперирующей в основном масштабами индивида и малой группы, политология & quot-работает"- с большими социальными общностями — слоями, стратами, этносами, конфессиями и их политическими организациями, например, партиями, профсоюзами, повстанческими движениями. Именно поэтому все то, что в психологии применительно к индивиду именуется паникой, фрустрацией, внутри-личностным и межличностным конфликтами, в реальной политической жизни приобретает формы социальной напряженности, политического кризиса, конфликта, революции с адекватным этим состояниям массовым поведением. В качестве иллюстрации здесь уместно привести деятельность польского профсоюза & quot-Солидарность"- в 1980−90-е годы или действия профсоюзов горняков в Румынии в 1990 году, ставших классическими образцами организованных субъектов революционной (конструктивной) и одновременно панической (деструктивной) практики. Механизм & quot-перехода"- субъектов нормативной политической акции в аномальное состоянии паники, а также процесс вовлечения в & quot-паническое пространство& quot- новых субъектов мало изучены, но гипотетически могут быть похожи на механизм развертывания социального конфликта. Попытку описания такого механизма мы предпримем ниже.
Обращаясь к предмету анализа паники, стоит напомнить, что в методологическом плане — это всегда некие сущностные, повторяющиеся, устойчивые связи между явлениями, процессами и событиями, то есть закономерности развития объекта исследования. В небольшой по объему статье довольно сложно определить систему закономерностей развития панических реакций толпы и индивидов. Разработка такой системы возможна лишь при обобщении большого эмпирического материала и при условии накопления определенного теоретического знания. Вместе с тем, попытаемся обозначить контуры некоторых возможных, вероятностных связей и отношений. Кзакономерностям возникновения и развертывания проявлений паники можно отнести, например, следующие:
¦ Панические рецидивы возможны всегда и при осуществлении всех видов политических акций, на любой их стадии.
¦ Проявления паники являются следствием в основном протестных (потенциально конфликтных) политических действий, таких, как забастовки, марши протеста, террористические акции.
¦ Панические явления могут сознательно вызываться и управляться со стороны организаторов политических акций в целях выполнения поставленных задач.
¦ При проведении политических мероприятий паника может привести к особенно разрушительным социальным последствиям.
¦ Использование соответствующих социальных и управленческих технологий органами полиции/милиции позволяет осуществлять профилактику паники при проведении политических акций и минимизировать негативные последствия ее проявления.
Попытаемся раскрыть сущность некоторых из приведенных закономерностей и пояснить их примерами.
Как справедливо отмечал основоположник современной конфликтологии Р. Дарендорф, конфликты могут возникать всегда и везде на любом этапе политического процесса4. Этот тезис вполне может быть применим и к панике. Паника относится к универсальным и вневременным явлениям. Она может возникать спонтанно и развивается по непредсказуемым сценариям. Так, например, социологами отмечено, что большинство из мероприятий, проводимых легальными политическими силами в странах с переходной экономической и политической системой, обычно сопровождается проявлением панических рецидивов со стороны аудитории. Подобные рецидивы в свою очередь могут быть вызваны провокационной деятельностью неформальных организаций, стремящихся таким образом сорвать политическую акцию оппонентов. Сюда можно отнести обычную для южноамериканских стран практику обструкции политических митингов группировками типа & quot-БапСего Шттово& quot-. С другой стороны, причиной немотивированного и неожи-
данного возникновения паники на собрании или митинге может быть неверно истолкованное слушателями слово оратора или призыв. Из классической истории известен, например, факт, когда убийцы Цезаря, выбежав из здания Сената, закричали: & quot-Тиран повержен! Свобода!& quot-, однако собравшиеся граждане Рима истолковали этот возглас как призыв к анархии и всеобщему грабежу, что вызвало среди них неописуемую панику.
Панические эксцессы, как правило, ха-рактерны для протестных форм политической борьбы. Протест всегда рассчитан на эмоции людей, а не на их рациональное сознание и поведение. Поэтому данный вид политической деятельности отличается большим накалом страстей, трудностью нормативного регулирования, частыми выходами за рамки конструктивности. Нередко паника сознательно закладывается организаторами забастовок, маршей, голодовок, актов террора в алгоритм проведения таких акций. Паника, таким образом, используется определенными политическими силами в качестве инструмента давления на официальные власти, как своего рода демонстрация возможного развития ситуации в стране в случае не выполнения их политических требований. Вот уже много лет подобными технологиями пользуются радикальные группировки в Палестине, в Ираке, в России.
Особого внимания заслуживает проблема возникновения паники при совершении террористических актов. Эта проблема представляет большую научную и практическую значимость и, возможно, ее разработка станет предметом перспективного сотрудничества ученых и практиков из Германии и России. Здесь же можно отметить, что для носителей террористических идей и их исполнителей паника является не просто орудием, средством реализации своих интересов, но и одной из главных целей. Организованный террор особенно в больших и регулярных дозах способен вызвать панику среди властей и граждан. Такая ситуация выгодна террористам всех видов, поскольку позволяет им диктовать свою волю всему обществу и государству под угрозой повторения новых
террористических акций. Например, в России на Кавказе различные исламистские группировки одинаково активно используют панику, вызванную террором, для устрашения местного населения (Чечня) и для разжигания межэтнической розни (Северная Осетия — Ингушетия). Приходится признать, что иногда террористам удается получить некоторые дивиденды от выбранной ими тактики. В частности, правительство Испании уступило давлению гражданского общества, испытавшего сильнейший шок в результате взрывов на транспорте в марте этого года и вывело национальный воинский контингент из Ирака.
Политическая сфера в силу своих особенностей является естественной средой для проявления разрушительных характеристик паники. Такие свойства политической жизни, как повышенная конфликтность, нестабильность, неустойчивость развития, сильная зависимость от воздействия субъективных факторов способны многократно усиливать деструктивизм присущий панике. Конечно, панические явления могут быть следствием и экономических или финансовых потрясений, однако только паника, сопровождающая политические действа, может до основания потрясти всю политическую систему общества и даже привести к смене социального строя. В этом проявляется особенная опасность панических явлений, происходящих на политическом фоне. В российской политической истории имеется немало примеров, когда в период революционных событий массовые панические настроения подобно эпидемии охватывали все слои общества и, таким образом, приводили к параличу государственных и других организованных структур. В результате общество неизбежно ввергалось в хаос и революцию. Так было в 1917 и в 1991 годах.
Вместе с тем, несмотря на внутренний хаотизм и непредсказуемость паники, процесс ее протекания на различных уровнях является управляемым и регулируемым (хотя и с большими оговорками). При соблюдении определенных методик и технологий со стороны различных управляющих
субъектов (органов правопорядка, например) возможно даже осуществлять профилактику паники, то есть действовать превентивно. Попытка предложить конкретные практические рекомендации органам полиции/милиции по профилактике панических явлений и управлению ситуацией при проведении политических акций будет предпринята далее. Здесь же можно пока констатировать тот факт, что если в стране отсутствуют какие-либо массовые панические проявления или иные психопатические эксцессы при осуществлении политической деятельности, то это свидетельствует, с одной стороны, о высоком уровне политической культуры в обществе и, с другой стороны, об эффективности работы правоохранительных структур, общественных организаций, всех заинтересованных лиц по профилактике и управлению паникой.
Рассмотренные варианты закономерностей возникновения и протекания массовых панических явлений еще не позволяют раскрыть внутренний механизм их действия. Как уже отмечалось выше, некоторые аналогии здесь можно обнаружить при изучении области социальных конфликтов. Например, все признанные классики теории конфликтов описывают примерно один и тот же механизм социального конфликта, который включает в себя три стадии. Это так называемая скрытая (латентная) стадия, стадия открытого противостояния и фаза затухания или свертывания конфликта5. Большинство из известных случаев паники развивались по такой же схеме. Если мы возьмем в качестве примера политический митинг или массовое шествие, то панические реакции толпы возникают, как правило, не сразу. Им предшествует довольно длительная фаза эскалации эмоций, страстей, разжигаемых организаторами акции сознательно, либо возникающих стихийно. По мере накала обстановки, когда нервы уже напряжены до предела, обычно достаточно малейшего повода (им может быть неверно понятый призыв, эксцессы в толпе, провокация, истерические реакции и т. д.), чтобы ситуация вышла из-под контроля. Начинается собственно паника. Стадия за-
вершения характеризуется многовариантностью выхода толпы из панического состояния: паника может быть прекращена вследствие самоорганизации массы людей, что бывает довольно редко- в результате организованных действий внешних сил по пресечению паники- наконец, состояние паники может быть исчерпано самим собой по мере снижения накала ситуации. Вместе с тем, описанный пример относится скорее к классическим образцам. В реальной жизни некоторые из стадий эскалации паники могут попросту выпадать. Так, например, при совершении террористического акта скрытой фазы может и не быть. В этом случае паника возникает внезапно и быстро передается по всем направлениям. При такой социально опасной ситуации силы полиции/милиции должны быть готовы к энергичным и жестким мерам по наведению порядка. Это в свою очередь делает весьма актуальной проблему разработки комплекса профессиональных мероприятий и действий по профилактике и управлению паникой во всех видах ее социального проявления.
Работа полицейских/милицейских органов по профилактике паники является необходимым и очень ответственным элементом контроля за проведением различного рода массовых акций. При планировании такой работы в каждом конкретном случае необходимо учитывать место, время, характер готовящегося мероприятия, хорошо представлять его организаторов и контингент участников. Все эти условия будут определять основные подходы по предотвращению возможных панических эксцессов.
Так, например, когда планируется проведение санкционированного властями мероприятия, и параметры, а главное последствия такого мероприятия будут в значительной мере предсказуемыми, в этом случае уместно использовать предварительные юридические и коммуникативные процедуры и операции со стороны правоохранительных органов. Так, например, выдача властями разрешения на проведение акции для той или иной легальной политической организации должна сопровождаться не только предоставле-
нием ей каких-либо прав, но и отчетливо оговаривать ответственность (административную или уголовную) организаторов за поддержание порядка во время акции. Однако только юридических методов здесь, видимо, будет не достаточно. Очень важно со стороны органов полиции/милиции наладить прямую и обратную связь с инициаторами и организаторами акции во время подготовки ее проведения. В ходе такого общения можно заранее оговорить цели и миссию самой акции, методы воздействия агитаторов на сознание и эмоции аудитории, формы выражаемого социального протеста и т. д. Все эти действия необходимо осуществлять совместно сторонами в целях достижения лучшей организованности и управляемости самой акции, для снижения порога агрессивности и конфликтности в ходе ее проведения.
Иное дело профилактика паники в условиях ситуации с частично управляемыми и предсказуемыми параметрами или вообще при отсутствии таковых. Это самый трудный участок работы, так как в данном случае приходится иметь дело с политическими силами, которые, как правило, не декларируют свои намерения и проводят собственные акции с минимальной организацией. Особенно это относится к различного рода леворадикальным и анархистским группам, националистическим движениям, альтернативным профсоюзам, экстремистски настроенным антиглобалистам и & quot-зеленым"-. Их акции отличаются ярко выраженной протестной направленностью и агрессивностью. Панический и конфликтогенный потенциал таких действий очень высок. В целях предотвращения массовых беспорядков и применения насилия с обеих сторон органам полиции/ милиции важно задействовать коммуникативные (переговорные) и специальные (силовые) превентивные методики и технологии. Самым оптимальным в подобного рода ситуации было бы, если профессиональные переговорщики и полицейские/милицейские психологи на основе агентурной информации о готовящейся неформальной политической акции смогли бы предварительно вступить в контакт с организаторами такой акции и попыта-
лись наладить с ними конструктивный диалог. Если же переговорный процесс наладить не удается и выяснится, что акция преследует однозначно деструктивные цели, то можно было бы предложить два выхода из создавшейся ситуации. Во-первых, можно создать такие искусственные условия, при которых проведение акции будет либо невозможным, либо не желательным. Например, полезно было бы задействовать силы легальных общественных объединений, ассоциаций граждан, средств массовой информации, местных властей в целях создания отрицательного социального имиджа самой неформальной организации и ее действий. Таким образом, общественное мнение уже будет негативно настроено к акции, что существенно снизит ее социальный резонанс, количество участников со стороны обывателей и, в конечном счете, снимет актуальность проведения. Во-вторых, организаторам & quot-дикой"- акции можно предъявить своего рода ультиматум с целью сорвать их действо. Алгоритм поведения органов полиции/милиции здесь развивается по классической схеме: & quot- Я сделаю, А при условиях Х и сделаю В при условиях V. Данная альтернативно-условная конструкция означает, что органы правопорядка однозначно используют силу при условиях отказа организаторов нежелательной акции ее не проводить, и сила не будет применена при условии сотрудничества сторон. В случае же, когда коммуникативный ресурс полиции/милиции оказывается исчерпанным, считается возможным задействовать специальные (силовые) средства в профилактических целях. Как правило, они используются для временной изоляции актива самой организации или организационного комитета планируемой нежелательной акции на время ее проведения.
Для справедливости нужно сказать, что, несмотря на всю важность и кропотливость профилактической работы по предотвращению паники, результаты ее осуществления нередко бывают весьма скромными. Чаще всего органам полиции/милиции приходится реагировать на панику в режиме реального времени. Та-
ким образом, служители закона должны быть готовы к оперативному управлению уже возникшими паническими и психопатическими реакциями толпы. Основная цель управления заключается в минимизации деструктивных социальных последствий паники со стороны управляющих субъектов. Эффективность такого управления напрямую зависит от степени научной организации этого процесса. Российские правоохранительные органы накопили немалый опыт быстрого реагирования на внезапно возникающие проявления паники. Однако этот опыт имеет пока исключительно прикладное значение и теоретически или методологически мало осмыслен. Вместе с тем основные контуры создаваемой теории и методики управления паникой уже видны сегодня.
Общий вектор развития научных знаний в этой сфере в основном направлен в сторону анализа и обобщения типовых психологических феноменов, возникающих при тех или иных экстремальных ситуациях. На основе такого обобщения разрабатываются практические рекомендации и руководства органам милиции по регулированию массовых панических состояний. Так, например, при исследовании стрессового поведения людей в результате свершения террористических актов на Кавказе специалисты-аналитики сталкиваются с одними и теми же, как правило, повторяющимися психологическими феноменами. Все они имеют условные обозначения и предполагают тот или иной вариант рекомендуемого поведения со стороны милиции.
Феномен & quot-очагов повышенного риска& quot- заключается в том, что на свершение актов терроризма разные категории людей реагируют не одинаково. В толпе всегда имеются группы лиц с повышенной исте-роидной реакцией на экстремальные ситуации, в т. ч. потенциальные провокаторы и подстрекатели. Работникам милиции обычно рекомендуется сразу же в случае свершения терракта оперативно выявлять и энергично отсекать эти группы от остальной толпы в целях предотвращения распространения паники.
Описан и так называемый & quot-эффект состава& quot-. Под ним понимается устойчивая зависимость особенностей процесса возникновения паники в толпе от ее количественного и качественного состава. Так, слишком большие размеры толпы отрицательно сказываются на управляемости. Влияние качественных характеристик толпы проявляется как зависимость эффективности управления от степени ее однородности. Установлено, что возможность возникновения паники резко снижается в однородных социальных (национальных, религиозных) группах. Поэтому в целях лучшего контроля и управляемости органам правопорядка рекомендовано допускать собрания небольших и однородных групп в регионах с повышенной политической нестабильностью.
Интересен также феномен & quot-сдвига паники& quot-. Он состоит в том, что при разного рода экстремальных ситуациях, например, свершении террористических актов волны панических настроений способны охватывать не только толпу, но и сотрудников правоохранительных органов, поддерживающих порядок в зоне потенциального конфликта. В таком случае резонанс паники становится сильнее, а управление ею еще более затруднено. В целях недопущения развития паники и предотвращения управленческого паралича органам милиции рекомендовано согласовывать собственные действия внутри подразделений, а также координировать их с деятельностью других силовых структур в тех или иных нештатных ситуациях. Такая координация обычно достигается через проведение многочисленных тренингов, имитирующих модели реальных процессов. В ходе тренингов закрепляются навыки совместной деятельности через многократное повторение однотипных ситуаций, методов и технологий экстремального поведения.
Наконец, можно назвать феномен & quot-виртуального решателя& quot-. Это достаточно сложный психологический феномен, который трудно описать в нескольких предложениях. Виртуальный решатель — это субъект, который по инстинктивному, не вполне обоснованному чувству толпы, должен появиться в стрессовой ситуации
и решить проблему (прекратить панику, навести порядок, снять опасность). В экстремальных условиях потребность в такой фигуре возникает у людей стихийно, спонтанно, особенно когда толпа не может самоорганизоваться или же усилий властей недостаточно для того, чтобы прекратить беспорядки. С особенной надеждой люди ждут прихода сотрудников милиции, бойцов отрядов специального назначения, спасателей, профессионализм и четкие действия которых способствуют стабилизации положения. В этом случае образ ожидаемого виртуального (идеального) решателя совпадает с конкретными лицами и структурами, реально устранившими опасность.
Завершая краткий обзор проблематики, связанной с выработкой научного подхода к изучению феномена паники в политологическом ее аспекте, следует отметить, что предложенная статья, является первым опытом осмысления данной проблемы применительно к нуждам полицейской/милицейской практики. Автор работы не претендует на бесспорность и универсализм ее положений. Он поставил своей целью не столько ответить на конкретные вопросы, сколько пытался обозначить основные азимуты, по которым в ближайшем будущем будет осуществляться
поиск ученых и практиков различного научного профиля. Нет сомнения в том что их совместными усилиями возможно выработать эффективную и многофункциональную модель противодействия панике, предложить практикам новые методики и технологии, найти оригинальные решения в области управления этим сложным и непредсказуемым явлением.
1 Российская справочная литература квалифицирует панику как психологическое состояние, вызванное угрожающим воздействием внешних условий и выраженное в чувстве острого страха, охватывающего человека или множество людей, неудержимого неконтролируемого стремления избежать опасной ситуации. См.: Российский краткий энциклопедический словарь. Москва: Издательство & quot-Российская энциклопедия& quot-, 2003. С. 973.
2 См.: Бехтерев В. М. Коллективная рефлексология. — М., 1928.
3 Социальный конфликт. — 2004. — № 3. С. 66.
4 См.: Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта// Социологические исследования .- 1994. — № 5.
5 См., например: Coser L. The function of Social Conflict. — Glencoe, 1956- Dahrendorf R. The Modern Social Conflict. En Essay on the Politics of Liberty. — London, 1988- Deutsch M. The Resolution of Conflict. — L., 1973- Mak R., Shuder R. The Analysis of Social Conflict// The Journal of Conflict Resolution. — 1957. — V.1. — № 2- Thomas K. Conflict and Conflict Management// Handbook of Industrial and Organisational Psycholog. -Chicago, 1979.

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой