К проблеме конструирования языковых образов

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Раздел I
ПРОБЛЕМЫ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИИ И КОГНИТИВНОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ
УДК 81
Е. Г. Беляевская
проф., д-р филол. наук,
каф. стилистики английского языка ф-та ГПН МГЛУ тел.: 8 499 245 13 60
К ПРОБЛЕМЕ КОНСТРУИРОВАНИЯ ЯЗЫКОВЫХ ОБРАЗОВ
В статье обосновывается представление об образе, лежащем в основе семантики языковых единиц, как о ментальном конструкте, который формируется из относительно простых концептуальных составляющих, в частности из элементарных метафорических концептов. На материале английских идиом демонстрируется возможность выделения «элементарных» образных конституентов и концептуальных моделей формирования фразеологической семантики.
Ключевые слова: образ- образность- ментальные структуры- фразеология- метафорические концепты- концептуальные составляющие.
Понятие образа и образности используется в качестве ключевого в исследованиях, выполненных в рамках самых разных наук — философии, психологии, литературоведения, лингвистики, а также целого комплекса научно-прикладных работ, связанных с созданием искусственного интеллекта. Являясь одним из этапов познания, образ играет основную роль в ментальной обработке информации об окружающей действительности. В философии образ определяется как «результат и идеальная форма отражения предметов и явлений материального мира в сознании человека. На чувственной ступени познания образы могут рассматриваться как ощущения, восприятия, представления. На уровне мышления образы могут представлять собой понятия, суждения, умозаключении. Образ объективен в той мере, в какой он адекватно отражает объект» [5, с. 907].
Формирование образов в процессе мыслительной деятельности человека представляет собой один из аспектов, изучаемых
психологией. По мнению психологов, познание окружающего мира начинается с ощущений, которые, синтезируясь, образуют представления — ментальные структуры, которые воспроизводят мысль о предмете (в широком смысле) и о его основных характеристиках даже в том случае, когда сам предмет недоступен непосредственному чувственному восприятию. При формировании представления индивид осознает единство ощущений, которое создает в ментальной системе человека своеобразную редуцированную картину познаваемого предмета: картину редуцированную, но одновременно достаточно полно отображающую и представляющую исходный объект.
Соотношение образа и представления трактуется в психологии как иерархия, причем образ занимает низшую позицию в иерархии, а представление — высшую. Как отмечает С. Л. Рубинштейн, «воспроизведение чувственных образов восприятия приводит к возникновению новых своеобразных психических образований — представлений. Представление — это воспроизводимый образ предмета, основывающийся на нашем прошлом опыте. В то время как восприятие дает нам образ предмета лишь в непосредственном присутствии этого предмета, в результате тех раздражений, которые падают от него на наши периферические рецепторные аппараты, представление — это образ предмета, который — на основе предшествовавшего сенсорного воздействия — воспроизводится в отсутствие предмета. … Как и восприятия, представления, даже общие, наглядны- представления — это образы» [4, с. 241]. Образ, по сути, является схематизированным знанием о предмете (в широком смысле). Он формируется, когда накапливаются данные, т. е. информация об объекте, получаемая от сенсорных источников (органов чувств человека). Далее образ принимает окончательную форму, когда накопленные данные систематизируются и схематизируются, принимая вид, наиболее удобный для последующего хранения в памяти.
Выделим в этом кратком обсуждении понимания образа в психологии, которое в более подробном варианте выходит за рамки настоящего изложения, один момент, обладающий исключительной важностью для рассматриваемой нами проблемы конструирования языковых образов. Речь идет об имплицитной идее «делимости» или об идее «составной структуры» образа. Действительно, образ формируется из отдельных «кусочков» чувственного восприятия, поступающих от сенсорных рецепторов человека. Дальнейший синтез предполагает
«сопряжение» отдельных «квантов» чувственной информации, воспринимаемой в процессе познания. Поэтому логично сделать вывод о том, что образ — это структура, состоящая из отдельных элементов, а не единая «размытая» ментальная картина, не допускающая деления на отдельные составляющие.
В лингвистике и литературоведении обсуждается образ и образность, а не восприятие образа получателем информации. При этом возникает понятие «художественного» образа, которое определяется как «способ и форма освоения действительности в искусстве, характеризующиеся неразложимым единством чувств и смысловых моментов» [5, с. 907]. Отметим, что именно в лингвистике и литературоведении появляется идея целостности образа, и его неразложимости на составные части.
Процессы формирования подобных (художественных) образов с психологической точки зрения являются точной параллелью процессов формирования образов и представлений тех объектов материального мира, которые воспринимаются органами чувств человека. Единственная разница заключается в том, что в случае формирования художественного образа вся необходимая информация не регистрируется в процессе чувственного восприятия и не поступает непосредственно из окружающей действительности, а предоставляется автором художественного произведения в языковой (словесной) форме. Несмотря на это очевидное сходство, художественный образ, а вслед за ним и языковой образ, считаются «неразложимым единством чувств и смысловых моментов», что и отражено в приведенном выше определении.
Понятие образа также встречается в точных и прикладных науках. Так, при создании искусственного интеллекта активно изучается и решается проблема распознавания слуховых и зрительных образов. В наиболее простой постановке эта проблема сводится к следующему. Человек в процессе взаимодействия с окружающей действительностью «узнает» среди окружающих его объектов те объекты, с которыми он уже знаком и которые им уже были познаны. Процесс «опознания» уже известных объектов осуществляется человеком с большой точностью, несмотря на то, что тот вариант уже известного объекта, который человек рассматривает в настоящий момент, может значительно отличаться от имеющегося у человека эталона. Так, например, человек распознает слово, написанное самыми разными почерками, узнает известного ему человека, даже в гриме, идентифицирует мелодию в самой разной аранжировке и т. д.
Решение технической проблемы распознавания образов основывается на том, что, познавая окружающую действительность, человек формирует некоторые стереотипные образные представление о каждом из объектов, с которыми он сталкивается. На этой основе формируются «стереотипные» представления о множестве вариантов каждого объекта и происходит их категоризация — сведение стереотипных представлений в классы, объединения на основании общности признаков. Обращаясь к новому объекту, человек снова формирует образное представление об этом объекте приблизительно так, как это описано в теории психологии. Далее осуществляется сопоставление «стереотипного» образа и образа нового объекта на предмет их близости или же наличия существенных различий. Затем выносится решение о том, является ли данный объект абсолютно новым для индивида (я с таким раньше не сталкивался) или же данный объект является разновидностью уже известного человеку объекта Х.
Моделируя процессы распознавания образов, исследователи определенным способом «раскладывают» образные представления на составляющие части: выделяют «опорные точки» в зрительных образах или опорные акустические характеристики в слуховых образах. Иными словами, для того, чтобы распознать образ, нужно разложить его на составные части. Следовательно, можно сделать вывод о том, что и при решении проблем создания искусственного интеллекта, в круг которых обычно включается проблема распознавания акустических и зрительных образов, ученые, эксплицитно или имплицитно, признают принципиальную «разложимость» образов.
Возвращаясь к проблеме языковых образов, следует отметить, что здесь также не наблюдается единства мнений и подходов. Частично это связано с тем, что само понятие образа изначально пришло в лингвистику и литературоведение из философии и психологии, которые оперируют этим термином в соответствии со своей спецификой [2, с. 1].
В собственно лингвистических исследованиях образ и образность также трактуется неоднозначно. При этом можно выделить два направления в подходах, связанных с категорией образности и ее характером. Проблема образности рассматривается, во-первых, на уровне языковых единиц (лексем и фразеологизмов), и, во-вторых, на уровне текста. В последнем случае образность формируется стилистическими средствами и / или языковыми единицами разных уровней, которые, функционируя в контексте, способствуют созданию образных представлений у получателя информации (читателя).
Кроме того, под общим термином «образ» в лингвистике объединяют самые разные явления. В частности, Е. Л. Спасская разграничивает три принципиально разных явления, обычно обозначаемых термином «образ» при изучении текстов художественной литературы. Под «образом», по ее мнению, понимают [6, с. 137]:
1) образ, возникающий в человеческом сознании в результате отражения предметов и явлений окружающего мира-
2) художественный (поэтический) образ как материальную реализацию образа, сформировавшегося в сознании художника-творца-
3) образ, возникающий в сознании реципиента в результате восприятия художественного образа.
В представленной выше систематизации пониманий термина «образ» в лингвистике обращают на себя внимание два аспекта. Во-первых, подобная систематизация представлений об образе в лингвистике ориентируется на психологический подход к трактовке образа. Действительно, первое понимание «образа» фактически является трактовкой этого термина, принятой в психологии. Два остальных определения также психологичны и различаются только фокусировкой: второе определение ставит акцент на образе, формирующемся в сознании автора художественного произведения вследствие работы его воображения. Третье определение фокусируется на читателе, его воображении и образах, формирующихся в его сознании под влиянием прочтения художественного произведения. Все три приведенных выше определения находятся в отношениях преемственности, т. е. отражают последовательность творческого процесса писателя / поэта. Во-вторых, в эту систематизацию не включены указания на образность языковых единиц (лексических и фразеологических). Иными словами, те определения образа, которые рассматривает Е. Л. Спасская, не учитывают те образы, которые лежат в основе семантики образных единиц языковой системы.
Рассматривая образность в языке и речи, исследователи обычно исходят из понимания языковой образности, разработанного В. Г. Гаком, который считал, что образность возникает в результате «совмещенного видения двух картин» [3, с. 101]. Отметим, что данное определение языковой образности, выделяющее ее основную, ведущую, характеристику, практически полностью совпадает с определением метафоры. При этом одновременно совершенно очевидно, что за
рамками этого определения остаются «зрительные картины», возникающие в сознании человека при восприятии объектов окружающей действительности или при чтении художественной литературы. Иными словами, то, что обычно называют «художественным образом» (см. приведенные выше определения Е. Л. Спасской) существенно отличается от «языковых образов», формирующих семантику языковых единиц и текстов. Этот промежуточный вывод представляется особенно важным, поскольку здесь возникают исключительно важные следствия. Во-первых, языковые образы должны обладать большей степенью моделируемости, чем художественные (текстовые) образы. Действительно, при восприятии объектов окружающего мира, как и объектов, являющихся плодом воображения писателя и передаваемых читателю в словесной форме, формируется столько образов, сколько может существовать стимулов. Если же речь идет о «языковых образах», создаваемых двуплановостью, то они формируются на основе совмещения, т. е. на основе сходства, а сходство должно быть определенным образом «типизировано», узнаваемо, иначе реципиент не сможет правильно декодировать основания сопоставления и, соответственно, основания образа. Во-вторых, в случае образности языковых единиц возможность деления образа на составляющие кажется еще более проблематичной, чем в случае художественных (текстовых) образов. Действительно, в отличие от художественных образов, рисующих в воображении человека внешний облик некоторого субъекта, его поведение, картину некоторой местности или некоторого помещения, и складывающихся постепенно по мере добавления новых деталей, образность языковых единиц как совмещенное видение двух картин вообще представляется единством, не допускающим деления на более простые элементы. Однако представление одного объекта через другой, лежащее в основе формирования двуплановых сущностей, допускает выделение отдельных черт сопоставляемых объектов и оценку относительной важности этих черт при создании языкового образа, поэтому теоретически делимость образа как двуплановой сущности все-таки существует.
При всем различии трактовок и пониманий образа во всех случаях имеется и нечто общее — термин «образ» используется для обозначения некоторого ментального «конструкта», который формируется на базе исходного объекта и в дальнейшем служит «представителем» этого объекта. Если образ — это нечто конструируемое, то
логично предположить, что эта конструкция формируется на основании неких более мелких составных частей. Предварительное подтверждение выдвигаемой гипотезы находим в таком важном свойстве образа как его множественность. Хорошо известно, что возможно сформировать несколько образов одного и того же объекта (независимо от того, каков характер этого исходного объекта). При этом каждый образ будет иметь свою фокусировку, т. е. в нем в качестве наиболее важных, «вершинных» будут выделяться разные характеристики, разные концептуальные составляющие. Так, один и тот же объект может по-разному представляться метафорически. Лингвистические образы, как известно, допускают разную интерпретацию. Несколько различаются и те «портреты» персонажей художественных произведений и другие «зрительные картины», которые представляют себе разные читатели, и т. д.
Рассмотрим возможность выделения концептуальных оснований образа на примере английских фразеологических единиц. Образность английских идиом, по всеобщему признанию, чаще всего определяется их метафорической природой. С формированием теории концептуальной метафоры [7- 8] в качестве источника фразеологизмов стали называть метафорические концепты. Действительно, легко показать, что следующие английские идиомы сформированы на едином концептуальном основании:
in the same boat — in exactly the same situation (быть в одинаковом положении — букв. 'быть в одной лодке') —
rock the boat — to spoil or trouble a comfortable situation (ставить под удар — букв. 'раскачивать лодку') —
on the rocks — in danger of being destroyed or ruined (в опасности — букв. 'на рифах') —
in (dead) low water — discouraged, esp. through not having enough money (в стесненных (материальных) обстоятельствах — букв. 'на мели') [9]
Их источником, очевидно, является концептуальная метафора «жизнь — это путешествие», представленная одной из своих разновидностей, весьма частотных в английском языке — метафорой «жизнь -это путешествие на корабле».
Более тщательный анализ показывает, что определяющим при формировании семантики идиом является не целостный метафорический образ «путешествия на корабле», а его концептуальные
составляющие в частности, минимальный (или элементарный) метафорический концепт «контейнера». Этот концепт, который задает образ ограниченного пространства, за пределы которого невозможно выйти, продуцирует не только идиому in the same boat, но и идиомы in the corner, in the cart, in the pickle, in the soup, in the hole, in hot water, in a fix, in a creek, up the creek (without a paddle), in the deep с приблизительно одинаковым значением «in trouble», «in a difficult situation» («быть, находиться в затруднительном положении», «быть в беде») [1]. Вполне естественно, что в каждой из перечисленных выше идиом концептуальная метафора «контейнера» является не единственным «строевым» элементом, конструирующим конкретный фразеологический образ. Во всех случаях присутствует образ затрудненного движения, точнее, невозможности свободного перемещения, а также образное указание на причины, затрудняющие свободное перемещение субъекта. Так, например, в идиомах in the pickle, in the soup, in hot water составляющими общей концептуальной конструкции являются: представление об агрессивной среде (вязкой, горячей или едкой), препятствующей свободному перемещению.
Иными словами, фразеологический образ следует рассматривать как своеобразную конструкцию, составленную из нескольких относительно простых образных представлений. При этом формируется не единичный образ, а концептуальная модель, способная продуцировать целую группу идиом — представление о затруднении свободного перемещения объекта, обусловленном ограниченным пространством и характером среды, заполняющей данное пространство.
Приведем еще один пример. Закрепленное в семантике английских идиом представление об опасной ситуации или об опасном положении (be in a dangerous position) продуцируется образами, конструируемыми на основе указаний на неустойчивое положение, а также указаний на возможное негативное воздействие одной из четырех стихий (огня, воды, воздуха и земли). Положение между двумя опасными объектами фиксируется идиомами between the devil and the (deep) blue sea {отсутствие свободного движения + ограниченное пространство + вода (глубина)}, (caught) between Scylla and Charib-dis {отсутствие свободного движения + ограниченное пространство + вода (рифы)}, between the frying pan and the fire {отсутствие свободного движения + ограниченное пространство + огонь}. Данная модель может иметь и более высокую степень обобщения — положение
посередине неограниченного пространства, когда нет возможности принять правильное направление движение также воспринимается в англоязычной культуре как опасность — to leave in the middle.
Указание на неустойчивое положение, на враждебную среду, на возможность падения позволяет сформировать образы, продуцирующие семантику «опасности» в идиомах to hang by a thread и to skate on thin ice.
В качестве элементарных составляющих языковых образов, лежащих в основе семантики фразеологизмов, по нашим наблюдениям, могут выступать представления об ограниченном или, напротив, неограниченном пространстве, устойчивом или неустойчивом положении, о движении, включая характер движения, траекторию движения, образы четырех стихий. Этот список является далеко не полным, и дальнейшие исследования позволят его уточнить.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Беляевская Е. Г Номинативный потенциал концептуальных метафор (концептуально-метафорическая концептуализация как иерархическая система) // Актуальные проблемы современной лексикологии и фразеологии: сб. науч. тр. К 100-летию проф. И. И. Чернышевой / отв. ред. Г. М. Фадеева = Aktuelle Probleme der modernen Lexikologie und Phraseologie. Festschrift fur Professor I. I. Cernysova zum 100 Geburtstag. -М.: ИПК МГЛУ «Рема», 2011. — С. 13−30.
2. Вовк Е. Б. Образная номинация (внутриязыковой и межъязыковой аспекты): автореф. … канд. филол. наук. — М., 1987. — 24 с.
3. Гак В. Г. Сопоставительная лексикология. — М.: Международные отношения, 1977. — 264 с.
4. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. — М.: Государственное учебно-педагогическое изд-во Наркомпроса РСФСР, 1940. — 596 с.
5. Советский энциклопедический словарь / гл. ред. А. М. Прохоров. -3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1985. — 1600 с.
6. Спасская Е. Л. Семантика и структура образа в поэтических текстах французских сюрреалистов: дис. … канд. филол. наук. — М., 1992. — 171 с.
7. Lakoff, G. & amp- Johnson, M. Metaphors We Live by. — Chicago: The University of Chicago Press, 1980 — 242 p.
8. Lakoff, G. Women, Fire, and Dangerous Things. What categories reveal about the mind. — Chicago and London: The University of Chicago Press, 1990. -614 p.
9. Longman Dictionary of English Idioms. — London: Longman, 1980. — 387 p.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой