К проблеме самоэффективности личности в психологии

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ПЕДАГОГІКА І ПСІХАЛОГІЯ
37
УДК 316. 6
Н. А. Булынко
К ПРОБЛЕМЕ САМОЭФФЕКТИВНОСТИ ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИИ
В статье представлен краткий аналитический обзор основных подходов к проблеме самоэффективности личности в психологии. Рассмотрен ряд узловых аспектов концепции самоэффективности в социально-когнитивной теории А. Бандуры. Анализируются содержательно сходные с феноменом самоэффективности конструкты, выделенные в рамках других психологических теорий. Раскрывается специфика самоэффективности как личностного когнитивного конструкта.
Введение
Необратимые и в целом прогрессивные социально-экономические и политические сдвиги в современном обществе вызывают перемены в традиционной системе жизнедеятельности человека, диктуя высокие стандарты успешности. Все большее внимание в связи с этим уделяется проблеме эффективности человеческой деятельности. На сегодняшний момент вопрос детерминант эффективного функционирования человека в профессиональной деятельности и внутреннего психологического благополучия в проблематике психологии является особенно важным и требует новых исследований. Этим обусловлена актуальность изучения такой личностной переменной, как самоэффективность, влияющей на успешность поведения в различных областях жизнедеятельности.
В психологии проблема самоэффективности личности занимает важное место. Несмотря на это, в настоящее время проблемы самоэффективности личности как в отношении теоретических основ, так и в плане прикладного применения являются недостаточно разработанными. Признанного концептуального понимания самоэффективности в психологии все еще нет. В общепсихологическом аспекте такое положение отражено в слабой разработке феномена самоэффективности. В прикладном плане область изучения самоэффективности предстает в виде мозаичной картины разнообразных фактов, частных методик, подходов и положений, разработанных в рамках отдельных отраслей психологии. Разноплановость и фрагментарность ведущихся исследований обусловливает наличие разнообразных «белых пятен» в отношении структуры, механизмов, детерминации, функций самоэффективности, в разработке диагностических методик ее изучения.
В зарубежной психологии проблемой самоэффективности личности занимались А. Бандура, М. Ерусалем, Р. Шварцер, М. Шерер, Д. Шанк, Б. Зиммерман, Дж. Капрара, Д. Сервон, Л. Первин, О. Джон и другие [1]-[8]. В российской психологии эта проблема отражается в работах Т. О. Гордеевой, Е. А. Шепелевой, В. Г. Ромека, А. В. Бояринцевой, Д. А. Леонтьева и др. [9]-[14]. Проблема самоэффективности личности в белорусской психологии, несмотря на её значимость, не стала предметом исследований.
Результаты исследования и их обсуждение
Самоэффективность (self-efficacy) — стержневое понятие в социально-когнитивной теории А. Бандуры. Самоэффективность — это убеждение человека в своей способности эффективно (успешно) действовать в той или иной ситуации, в определенных условиях, вера в успех этих действий, что сопровождается предпочтением более сложных задач, постановкой достаточно трудных целей и проявлением упорства, настойчивости при их достижении [1, 123], [2, 193].
С точки зрения А. Бандуры, необходимо различать ожидание эффективности (efficacy expectation) и ожидание результатов (outcome expectation). Ожидание результатов он понимает как оценку человеком того, что определенное поведение приведет к определенным результатам. Ожидание эффективности означает оценку того, в какой степени он в состоянии вести себя так, как это необходимо, чтобы получить некоторый результат. Различие состоит в том,
38
ВЕСНІК МДПУ імя І. П. ШАМЯКІНА
что человек может полагать, что некоторое поведение наверняка приведет к желательному результату (ожидание результатов), но не верить в то, что он сам в состоянии совершить это поведение [2, 194], [8, 439]. Таким образом, самоэффективность — это убеждения в том, что индивидуум способен успешно осуществить поведение, необходимое для достижения ожидаемых результатов.
А. Бандура считает, что самоэффективность — центральная и важная детерминанта человеческого поведения, позволяющая достаточно точно предсказать реальное поведение человека. Он рассматривает самоэффективность как важный когнитивный фактор, воздействующий на поведение человека и его результаты посредством когнитивных, мотивационных, аффективных и физиологических процессов.
Влияние самоэффективности на поведение также зависит от таких её показателей, как уровень (степень), обобщенность и сила. Уровень самоэффективности отражает вариации задач и ситуаций различных степеней трудности. Под обобщенностью понимается перенос представлений о собственной эффективности на другие виды задач и ситуаций. Сила сознаваемой субъектом эффективности измеряется через степень его уверенности в том, что он сможет выполнить данные задачи в конкретной ситуации [2, 194].
Обобщая вышесказанное, можно сделать вывод, что восприятие собственной эффективности влияет на паттерны мышления, на решения, действия и переживания, на целеполагание и настойчивость, на каузальные атрибуции и мотивацию, а также на ряд других когнитивных и эмоциональных факторов, воздействующих в свою очередь на поведение и эффективность деятельности.
Концепция самоэффективности находит свое отражение и в других психологических теориях, хотя не всегда под тем же названием и не всегда равнозначно по смыслу.
Начнем свой анализ с концепции локуса контроля Дж. Роттера, где акцент делается на воспринимаемом контроле над результатами жизненных событий. Для описания обобщенных ожиданий человека относительно того, в какой степени подкрепления зависят от его собственного поведения, а в какой — контролируются силами извне, Дж. Роттер ввел термин локус контроля (locus of control). Понятие интернально-экстернальный локус контроля базируется на двух основных положениях: 1. Люди различаются по тому, как и где они локализуют контроль над значимыми для себя событиями. Выделяется два полярных типа такой локализации -экстернальный и интернальный (внешний и внутренний). 2. Локус контроля, характерный для определенной личности, надситуативен и универсален [15, 1−5].
Однако А. Бандура в своих работах ставит под вопрос ценность выделения отдельного представления о контроле, не связанного с личными убеждениями в способностях [16]. Следовательно, локус контроля как представления о контролируемости процесса и результата деятельности адекватно было бы рассматривать как одним из компонентов самоэффективности личности.
Автор атрибутивной теории мотивации Б. Вайнер показал, что поведение человека во многом зависит от того, каким образом он понимает причины своих успехов и неудач. Согласно его подходу, процесс атрибуции происходит в такой последовательности: событие -аффект, зависящий от результата, — каузальные атрибуции — суждение об ответственности -психологические последствия (будущие ожидания, эмоции) — поведение. Психологические последствия атрибуции определяют три измерения объяснения причин успехов и неудач: 1) локус причинности — объяснение своего поведения внешними или внутренними по отношению к человеку причинами- 2) стабильность / нестабильность, то есть относительная устойчивость действия причин во времени- 3) контролируемость / неконтролируемость, которая определяется возможностью человека контролировать действия данных факторов [17, 549−551], [18].
Таким образом, в теории Б. Вайнера каузальные атрибуции так же, как и самоэффективность в теории А. Бандуры, оказывают влияние на ожидания будущих успехов, настойчивость и уровень усилий, а также эмоциональные реакции. Следовательно, атрибуция не только влияет на понимание субъектом ситуации и ведет к различным эмоциональным состояниям, но и определяет будущее поведение, направленное на достижение поставленных им целей.
ПЕДАГОГІКА І ПСІХАЛОГІЯ
39
Концепция выученной беспомощности, выдвинутая Мартином Селигманом, согласуется с понятием низкой самоэффективности А. Бандуры. М. Селигман пытается объяснить поведение, направленное на достижения, а точнее, его отсутствие, используя конструкт выученной беспомощности, который включает нарушения непосредственно в мотивации, а также в когнитивных и эмоциональных процессах, возникающие вследствие пережитой субъектом неподконтрольности [19]. М. Селигман показал, что опыт длительных неуспехов, встреча с негативными жизненными событиями выступает надежным внешним предиктором снижения ожидания субъекта относительно его будущей успешности (снижение ожиданий эффективности, по А. Бандуре).
Кэрол Двек в своих работах описала такой теоретический конструкт, как «ориентация на овладение мастерством» (mastery-oriented qualities), который можно сравнить с понятием высокой самоэффективности [20].
К. Двек в своей теории имплицитных представлений о способностях предположила, что представления о таком внутреннем факторе, как способности, могут различаться. Она обнаружила, что не все люди воспринимают способности сходным образом, понимая под этой атрибуцией результатов деятельности нечто стабильное и неизменное. Она выделила два типа имплицитных теорий интеллекта — entity theories и incremental theories. Люди с теорией данности (entity) о сущности и природе интеллекта полагают, что интеллект есть постоянное (фиксированное) и мало изменяемое свойство и каждый человек обладает некоторым его «количеством». Представители теории приращения (incremental) интеллекта, напротив, считают, что интеллект можно развивать и улучшать [21, 119−120].
Эти имплицитные теории задают два типа мотивационных паттернов, характеризующихся разной степенью адаптивности поведенческих, когнитивных и эмоциональных реакций на неудачи — «ориентация на овладение мастерством» и «паттерн беспомощности». Эффективный паттерн, названный «мастерским», состоит из реакций, ориентированных на способы преодоления неудачи — увеличения настойчивости, стремления к трудным заданиям, поиска стратегий решения проблемы. «Беспомощный» паттерн проявляется в недостатке настойчивости, пассивности, сомнениях в своих возможностях и в стремлении избежать риска [21, 120−121].
Следовательно, исходя из теории К. Двек, можно сделать вывод, что согласованность в представлениях о самоэффективности в различных ситуациях, т. е. обобщенность самоэффективности, может объясняться тем, что она зависит от имплицитных теорий способностей. В частности, высокая обобщенность самоэффективности (возможность перенесения убеждений в собственной эффективности, сформированных в одной сфере деятельности, на другие сферы деятельности) будет связана с «теорией приращения», т. е. убеждениями в возможности развить, улучшить свои способности, и таким мотивационным паттерном, как «ориентация на овладение мастерством».
Таким образом, выше рассмотренные теоретические концепции (А. Бандуры, Дж. Роттера, Б. Вайнера, М. Селигмана, К. Двек), несмотря на существующие различия, сходятся в том, что убежденность людей в своей способности выполнить то или иное действие оказывает важное влияние на поведение.
Когнитивно-аффективная теория У. Мишела также имеет много общего с социальнокогнитивной теорией А. Бандуры. Для предсказания поведения в конкретной ситуации когнитивноаффективная теория приписывает каждому индивиду набор личностных переменных — когнитивноаффективных единиц (cognitive-affective units). В их число входят компетентности и саморегуляторные стратегии (то, что человек может делать, и его стратегии осуществления этих действий), ожидания и убеждения, цели и ценности, стратегии кодирования информации (способ понимания и систематизации информации) и эмоциональные реакции [22, 247−253].
У. Мишел в своей теории уделяет большое внимание понятиям ожиданий (expectancies) и убеждений (beliefs). Он утверждает, что собственно выполнение действия определяют внутренние субъективные ожидания. У. Мишел выделяет несколько разновидностей ожиданий: 1) поведенческие итоговые ожидания (ожидания результата поведения) — 2) стимульно-итоговые ожидания (ожидания последствий стимула) — 3) ожидания самоэффективности — ожидания,
40
ВЕСНІК МДПУ імя І. П. ШАМЯКІНА
связанные с фактическим осуществлением своего поведения. Эти разнообразные типы ожиданий, описанные У. Мишелем, развиваются из опыта, возникающего в различных ситуациях. Когда человек оказывается в новой ситуации, его ожидания обусловлены прошлым опытом похожих ситуаций или так называемыми генерализованными ожиданиями, т. е. его убеждениями [23], [24, 743−750].
Таким образом, по мнению У. Мишела, поведение человека, успешность его деятельности определяются ожиданиями и убеждениями человека, что соответствует представлениям А. Бандуры о влиянии самоэффективности (ожиданий эффективности и ожиданий результата) на поведение и результативность деятельности.
Следует также отметить, что, как и в теории социально-когнитивного научения А. Бандуры, в когнитивно-аффективной теории У. Мишела находит свое отражение и идея ожидания самоэффективности и ожидания результатов. Но У. Мишел, в отличие от А. Бандуры, выделяет третью разновидность ожиданий: стимульно-итоговые ожидания, т. е. ожидания последствий стимула, которые А. Бандурой не выделяются, но тоже являются важными для понимания роли событий в формировании такой личностно-когнитивной переменной, как самоэффективность.
Еще один тесно связанный с самоэффективностью личностный когнитивный конструкт -воспринимаемая компетентность, определяемая как внутреннее стремление чувствовать себя компетентным. Он был введен Р. Уайтом в его теории мотивации эффективности. Силой, детерминирующей это стремление к компетентности, является «мотивация эффективностью» (effectance motivation) [25, 297−299]. Р. Уайт убедительно показывает, что для понимания большого набора различных видов человеческого поведения конструкты «стремление к компетентности» и «мотивация эффективностью» являются наиболее продуктивными.
Самоэффективность по своему содержанию во многом сходна с понятием «жизнестойкость» (hardiness), введенным С. Мадди [26], [27]. Жизнестойкость, по мнению С. Мадди, отражает расширенную эффективность человека и является показателем психического здоровья. Жизнестойкость — это паттерн установок и навыков на выживаемость, которые мотивируют желание преобразовывать происходящие с личностью стрессогенные события в ее возможности, позволяющие справиться с дистрессом эффективно и всегда в направлении личностного роста [26, 87].
С. Мадди определяет жизнестойкость не как личностное качество, а как систему установок или убеждений, в определенной мере поддающихся формированию и развитию -установки на «вовлеченность» (участие в собственной жизни) в противовес отчуждению и изоляции, установки на «контроль» за событиями в противовес чувству бессилия и установки на принятие вызова и риска (готовность субъекта принимать новые и необычные обстоятельства и активно справляться с ними) в противовес стремлению к безопасности и минимизации напряжений [27, 279−280].
Конструкт уверенности в себе, широко исследовавшийся в психологии, также родственен понятию самоэффективности. В. Г. Ромек определяет уверенность в себе как «позитивную субъективную оценку индивидом собственных навыков и способностей как достаточных для достижения значимых для него целей и удовлетворения его потребностей». Таким образом, в своем определении В. Г. Ромек объединяет наличие поведенческих навыков и их когнитивно-эмоциональную оценку на основе субъективно важных для человека целей и потребностей [12, 142].
Таким образом, сходство самоэффективности и уверенности в себе заключается в том, что оба конструкта описывают представления индивида о своих способностях, однако самоэффективность является только когнитивным конструктом, а у уверенности в себе есть эмоциональный аспект.
Социально-когнитивный подход в психологии, объясняющий поведение и психику посредством анализа сознания субъекта и взаимного влияния личности и среды, и предложенная в его рамках концепция самоэффективности А. Бандуры в основных своих положениях соотносится также с деятельностно-смысловым подходом Д. А. Леонтьева, разрабатывающимся в отечественной психологии.
ПЕДАГОГІКА І ПСІХАЛОГІЯ
41
По мнению Д. А. Леонтьева, важным в регулировании поведения человека является такое понятие, как личностный потенциал [14], [28].
Личностный потенциал определяется Д. А. Леонтьевым как интегральная системная характеристика индивидуально-психологических особенностей личности, лежащая в основе способности личности исходить в своей жизнедеятельности из устойчивых внутренних критериев и ориентиров и сохранять стабильность смысловых ориентаций и эффективность деятельности на фоне давлений и изменяющихся внешних условий [28, 4].
Понятие личностного потенциала тем самым выражает «личностное в личности», характеризуя уровень личностной зрелости- он прямо связан с успешностью саморегуляции деятельности в ее широком понимании, а в наиболее развитых формах проявляется в феномене самодетерминации — осуществлении деятельности в относительной свободе от заданных условий этой деятельности, как внешних, так и внутренних, преодоления личностью заданных обстоятельств и в конечном счете — самой себя [14, 60].
Таким образом, личностный потенциал можно считать универсальной характеристикой системной организации личности, включающей в себя психологическое здоровье, зрелость и успешность деятельности субъекта. Следовательно, по нашему мнению, в рамках данного подхода самоэффективность является одной из составляющих личностного потенциала.
Следует также подчеркнуть, что деятельностно-смысловой подход Д. А. Леонтьева можно считать более широким объяснительным принципом действия такого когнитивного конструкта, как самоэффективность, так как в нем рассматривается не только активность субъекта и сознательный характер психологических орудий, но и системность психики — зависимость деятельности и поведения от сознания и личности субъекта.
Выводы
Подводя итог вышесказанному, необходимо отметить, что конструкт самоэффективность личности А. Бандуры в теоретическом аспекте взаимосвязан с рассмотренными выше психологическими конструктами и имеет с ними много общего, что подчеркивалось выше.
Но в то же время феномен самоэффективности А. Бандуры отличается от большинства рассмотренных психологических теорий.
Самоэффективность, в отличие от локуса контроля, связана с представлением о своих способностях и является ситуационно специфичной переменной, тогда как локус контроля отражает представления субъекта о том, что влияет на результат — собственные действия или внешние силы, и носит надситуативный характер. В то же время самоэффективность отражает личное убеждение человека в наличии у него способностей и способствует развитию мотивации к определенной деятельности, в то время как представления субъекта о своем контроле над результатами не гарантируют возникновения мотивации. В отличие от высокой самоэффективности, внутренний локус контроля не обязательно приводит к чувству компетентности и благополучия.
Самоэффективность — это воспринимаемые убеждения в своих способностях справиться в будущем с определенной деятельностью, в то время как каузальные атрибуции и атрибутивный стиль — это воспринимаемые причины позитивных или негативных результатов произошедших событий. Таким образом, атрибуция оказывает влияние на ожидание будущего успеха, а уровень самоэффективности показывает степень уверенности в успешности выполнения деятельности.
В отличие от понятия выученной беспомощности — психологического состояния, включающего нарушения в мотивации, в когнитивных и эмоциональных процессах, самоэффективность -это личностный когнитивный конструкт: убеждения субъекта относительно способностей выполнить некоторую деятельность, позитивно влияющие на когнитивные, мотивационные, аффективные и физиологические процессы, которые в свою очередь воздействуют на поведение и эффективность деятельности.
Воспринимаемая компетентность в теории Р. Уайта и самоэффективность также имеют несколько важных различий. Воспринимаемая компетентность в теории Р. Уайта — проявление врожденных способностей, тогда как самоэффективность — приобретенная система личных убеждений. Самоэффективность измеряется критериально, в терминах вероятности выполнения определенной деятельности, в то время как компетентность нормоориентирована.
42
ВЕСНІК МДПУ імя І. П. ШАМЯКІНА
И самоэффективность, и компетентность являются убеждениями в личных способностях, но самоэффективность измеряется более детально в рамках разных видов деятельности, так как учитывается, что одни и те же навыки могут по-разному применяться в разных предметных ситуациях.
Самоэффективность, в отличие от теоретического конструкта жизнестойкости, рассматривается А. Бандурой как специфическое, связанное с конкретной деятельностью, а не как глобальное, касающееся жизни в целом, убеждение индивида- кроме того, самоэффективность связана, скорее, с уверенностью индивида в собственных ресурсах, которые он способен контролировать, нежели с уверенностью в успешном результате и возможной опорой на внешние факторы, неподвластные контролю.
Самоэффективность узкоспецифична в отношении выполняемой субъектом деятельности, тогда как уверенность в себе является более обобщенной личностной характеристикой. Уверенность в себе характеризует соответствие своих способностей некоторым целям. Самоэффективность также связана с постановкой целей, но только как с одной из мотивационных характеристик, воспринимаемая эффективность не обязательно оценивается в контексте достижения каких-либо целей.
В отличие от введенного Д. А. Леонтьевым понятия «личностного потенциала», под которым понимается системная организация личностных особенностей, представляющих основу, или «стержень», личности, самоэффективность не только является более конкретной, специфичной и ситуативной характеристикой личности, дающей возможность предсказания поведения личности, но и может рассматриваться как одна из важных составляющих личностного потенциала, конструкта более универсального, обобщенного и надситуативного.
В заключение отметим, что постановка проблемы самоэффективности личности имеет большое теоретическое значение в связи с потребностью в дополнении и расширении научных представлений о сущности данного личностного феномена. Актуальность исследования проблемы самоэффективности с практической точки зрения определяется социальной значимостью нахождения и изучения возможностей прогнозирования успешности и повышения эффективности деятельности человека.
Литература
1. Bandura, A. Self-efficacy mechanism in human agency / A. Bandura // American Psychologist. -1982. — Vol. 37. — Р. 122−147.
2. Bandura, A. Self-efficacy: toward a unifying theory of behavioral change / A. Bandura // Psychological Review. — 1977. — Vol. 84. — P. 191−215.
3. Jerusalem, M. Self-efficacy as a resource factor in stress appraisal processes / M. Jerusalem R. Schwarzer // Self-efficacy: Thought control of action. Schwarzer, R. (ed.). — Washington, DC: Hemisphere. -1992. — P. 195−213.
4. Шварцер, Р. Русская версия шкалы общей самоэффективности Р. Шварцера и М. Ерусалема / Р. Шварцер, М. Ерусалем, В. Ромек // Иностранная психология. — 1996. — № 7. — С. 71−76.
5. S^unk, D. H. Self-Efficacy and Academic Motivation / D. H. S^unk // Educational Psychologist. -1991. — Vol. 26, № ¾. — P. 207−231.
6. Zimmerman, B. J. Self-efficacy and educational development. In: Self-efficacy in changing societies / B. J. Zimmerman, A. Bandura. — Cambridge University Press, 1995. — P. 202−231.
7. Капрара, Дж. В. Психология личности / Дж. В. Капрара, Д. Сервон. — СПб.: Питер, 2003. — 640 с.
8. Первин, Л. Психология личности: Теория и исследования / Л. Первин, О. Джон — под ред.
В. С. Магуна. — М.: Аспект Пресс, 2001. — 607 с.
9. Гордеева, Т. О. Психология мотивации достижения: теории, факты, методики / Т. О. Гордеева. -М.: Смысл-Академия, 2006. — 334 с.
10. Гордеева, Т. О. Гендерные различия в академической и социальной самоэффективности и копинг-стратегиях у современных российских подростков / Т. О. Гордеева, Е. А. Шепелева // Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. — 2006. — № 3. — С. 78−85.
11. Шепелева, Е. А. Особенности учебной и социальной самоэффективности школьников: дисс. … канд. психол. наук: 19. 00. 07 / Е. А. Шепелева. — М., 2008. — 166 с.
ПЕДАГОГІКА І ПСІХАЛОГІЯ
43
12. Ромек, В. Г. Уверенность в себе как социально-психологическая характеристика личности: дисс. … канд. психол. наук: 19. 00. 05 / В. Г. Ромек. — Ростов н/Д, 1997. — 242 л.
13. Бояринцева, А. В. Тест на самоэффективность / А. В. Бояринцева // Психология развития конкурентоспособной личности / Л. М. Митина. — М.: Изд. Моск. психолого-социального ин-та — Воронеж: Изд. НПО «МОДЕК», 2003. — С. 217−219.
14. Леонтьев, Д. А. Психология свободы: к постановке проблемы самодетерминации личности / Д. А. Леонтьев // Психологический журнал. — 2000. — Т. 21. — № 1. — С. 15−25.
15. Rotter, J. B. Generalized expectancies for internal versus external control of reinforcement / J. В. Rotter // Psychological Monographs. — 1966. — Vol. 80, № 1. — P. 1−28.
16. Bandura, A. Exercise of personal and collective efficacy in changing societies. In: Self-efficacy in changing societies / A. Bandura. — Cambridge University Press, 1995. — P. 1−45.
17. Weiner, B. An Attributional Theory of Achievement Motivation and Emotion / B. Weiner // Psychological Review. — 1985. — Vol. 92, № 4. — P. 548−573.
18. Weiner, B. An attributional theory of motivation and emotion / B. Weiner. — New York: Springer-Verlag, 1986. — 304 p.
19. Seligman, M. E. Helplessnes: On depression, development, and death / M. E. Seligman. — San Francisco: Freeman, 1975. — 250 p.
20. Dweck, C. S. Self-theories: Their role in motivation, personality and development / C. S. Dweck. -Philadelphia: Psychology Press, Taylor & amp- Francis Group, 1999. — 195 p.
21. Смирнов, С. Д. Я-теории, их роль в мотивации, становлении личности и развитии / С. Д. Смирнов // Вопросы психологии. — 2001. — № 6. — С. 119−121.
22. Mischel, W. A cognitive-affective system theory of personality / W. Mischel, Y. Shoda // Psychological Reports. — 1995. — Vol. 102. — P. 246−258.
23. Mischel, W. Personality dispositions revisited and revised: A view after three decades / W. Mischel // Handbook of personality: Theory ahd research / L. A. Pervin (ed.). — New York: Guilford Press, 1990. — P. 111−134.
24. Mischel, W. On the interface of cognition and personality: Beyond the person-situation debate / W. Mischel // American Psychologist. — 1979. — Vol. 34. — P. 740−754.
25. White, R. W. Motivation reconsidered: The concept of competence / R. W. White // Psychological Review. — 1959. — V. 66. — P. 297−333.
26. Maдди, С. Смыслообразование в процессах принятия решения / С. Maдди // Психологический журнал. — 2005. — Т. 26. — № 6. — С. 87−101.
27. Maddi, S. Hardiness: an Operationalization of Existential Courage / S. Maddi // J. of Humanistic Psychology. — 2004. — Vol. 44. — № 3. — P. 279−298.
28. Леонтьев, Д. А. Личностный потенциал как объект психодиагностики / Д. А. Леонтьев, Е. Н. Осин // Психологическая диагностика. — 2007. — № 1. — С. 4−7.
Summary
The analytical review of fundamental approaches to the problem of self-efficacy of a personality in psychology is represented in this article. A number of central aspects of the self-efficacy concept in A. Bandura’s social cognitive theory are observed. There are some theoretical concepts obtained within the framework of the following theories: J. Rotter’s concept of the locus control, B. Weiner’s attributive theory. A. Bandura’s concept of self-efficacy is partly guided by these theories. W. Mishel’s semantically similar constructs in cognitive-affective theory, M. Seligman’s concepts of trained helplessness, С. Dweck’s theory of implicit ideas about abilities (self-theories), R. White’s theory of effectance motivation, S. Maddi’s concept of hardiness are also analyzed in this work. Close to this problem views by D. A. Leontjev, V. G. Romek are observed. The specificity of selfefficacy as a personal cognitive construct is explained relatively to similar theoretical constructs in analyzed psychological theories.
Поступила в редакцию 22. 12. 09.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой