Философия любви в произведениях А. Е. Кулаковского

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Народное образование. Педагогика


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 821. 512. 157
Е. К. Иевлев
ФИЛОСОФИЯ ЛЮБВИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ А. Е. КУЛАКОВСКОГО
Основной проблемой произведений основоположника якутской литературы А. Е. Кулаковского является гуманизм, единство судеб своего родного и других народов России в контексте общемировых ценностей. Он сумел синтезировать в себе культуры Запада и Востока. Его усилия были направлены на раскрытие специфики функций ума и сердца, их синтеза на основе философии любви.
Ключевые слова: критерии разумности, синтез якутской, русской и западной культур, Божественная любовь, гармония трех частей структуры личности, духовная свобода.
E. K. Ievlev
Philosophy of love in works of A. E. Kulakovskyi
Humanism, unity of Yakut and other Russian people fates are the main problems of a founder of Yakut literature Kulakovskiy A. E. in a context of all world values. He managed to synthesize West and East cultures. His efforts were referred to reveal the specificity function of mind and heart, their syntheses on the basis of philosophy of love.
Key words: criteria of mind, synthesis of Yakut and West culture, divine love, harmony of three structures of personal, spiritual liberty.
Якутский поэт-мыслитель, философ А. Е. Кулаков-ский посвятил поэму «Спор между умом и сердцем» [1] проблеме разумности. Проблема, по мысли А. Е. Кулаковского, заключается в том, что если разумность слагается из здоровых качеств ума и чувств человека, то нарушение их равновесия, как часто и происходит в реальности, приводит к дестабилизации моральнопсихологического состояния индивидуума. Идея поиска критериев разумности, уравновешенности проходит лейтмотивом и в других его произведениях. В них А. Е. Кулаковский создает обобщенные образы — типы людей, у которых однозначно превалирует или ум («Скупой богач») [1], или чувство («Бахвальство пьяного богача») [1]. А. Е. Кулаковский развивает мысль об опасности нарушения равновесия между разумом и чувствами, эмоциями в произведениях «Вино» [1], «Дары реки» [1], «Деревенская женщина» [1] и др., в которых автор рассматривает проблему разумности не как единичное явление на примере отдельно взятых личностей, а поднимает ее на уровне общества и государства. В этих произведениях автор показывает, что неразумность и несбалансированность действий власть предержащих ведут к разрушению природы и дегенерации людей. Как верно замечают литературоведы, «творчество основоположника якутской литературы развивалось в русле типологически общих исканий прогрессивной
ИЕВЛЕВ Елисей Кириллович — к. п. н., доцент кафедры методики преподавания якутского языка, литературы и культуры ИЯКН СВ РФ СВФУ им. М. К. Аммосова.
E-mail: val_ievleva@mail. ru
мысли начала XX века. … Параллельно с русскими мыслителями, создателями философии всеединства, якутский поэт пришел к осознанию нерушимой целостности всей земной и космической сферы» [2, с. 16].
Размышления поэта, философа о разумности достигают глобального уровня в поэме «Сновидение шамана» [1], где А. Е. Кулаковским глубоко и всесторонне в философско-художественной форме излагаются последствия отсутствия добродушной разумности в общемировом масштабе. Об этом объемно и точно высказался А. А. Бурцев: «Одновременно с О. Шпенглером, автором фундаментального труда „Закат Европы“, он прозрел надвигающийся апокалипсис, глобальные мировые катаклизмы, превращение здоровой „культуры“ в мертвую „цивилизацию“. Параллельно с Х. Ортега-и-Гассетом, задумываясь о феномене толпы, о современной эпохе массовых миграций и контактов, он апеллировал к новой элите — интеллигенции, способной, на его взгляд, на свободный выбор и сохранение культуры» [3, с. 21]. Здесь проясняется особенная грань творчества А. Е. Кулаковского, которая выражает его как личность, синтезировавшую в себе культуры Запада и Востока: как представителю Востока, ему были присущи все специфические черты истинного, «природного» якута, а восприятие передовой культуры западной цивилизации позволило ему обрести общечеловеческую ментальность. Он не достиг бы такого уровня развития без творческого синтеза в себе якутской, русской и западной культур. Этот феномен А. Е. Кулаковского верно охарактеризован А. А. Бурцевым: «Наряду с
отдельными реминисценциями, восходящими к древней восточной философии, в мироощущении явственно проступают черты, близкие к современным ему русским и западным культур-философским теориям» [3, с. 15].
Как известно, ряд мыслителей нашего времени рассматривают пути разрешения современного духовного кризиса в гармонии Запада и Востока, социализма и капитализма, науки и религии, материализма и идеализма, человека и природы. Эта точка зрения сформулирована в высказывании И. Пригожина и И. Стенгерса: «Мы считаем, что находимся на пути к новому синтезу, новой концепции природы. Возможно, когда-нибудь нам удастся слить воедино западную традицию, придающую первостепенное значение экспериментированию и качественным формулировкам, и такую традицию, как китайская, с ее представлениями о спонтанно изменяющемся, самоорганизующемся мире» [4, с. 502].
О специфике и противоречивости развития человечества размышляет и С. Н. Лазарев: «Человеческая цивилизация начала стремительно развиваться тогда, когда появились два типа мышления. Восточный, ориентированный на будущее, где все исходит из точки и рассыпается на отдельные узлы и звенья. Западный, где происходит обратный процесс, где отдельные и вроде разрозненные звенья постепенно собираются в единое целое. … Почему на протяжении человеческой истории эти противоположности никогда не соединялись в короткий промежуток времени, а только медленно и плавно переходили из одного в другое? Судя по всему, при недостаточном количестве энергии противоположности уничтожают друг друга, происходит реакция нейтрализации» [5, с. 242]. По мнению этого автора, энергией, способной соединить, объединить эти противоположности, выступает любовь, трансформировавшаяся до уровня философии любви. Это состояние определяется им как Божественная любовь, что в переводе на якутский язык означает Айыы таптал, Айыы санаа. Как отмечает С. Н. Лазарев, развитие и любые открытия происходили на стыке науки и религии, идеализма и материализма, интуиции и опыта, но только при условии присутствия Божественной любви. Творческие поэтические и философские искания А. Е. Кулаковского именно так и происходили, что дает основание для утверждения о достижении якутским поэтом высот философии любви.
А. Е. Кулаковский сумел синтезировать в себе культуры Запада и Востока, оставаясь якутом, но в то же время поднимаясь над узконациональными приоритетами. Это давало ему возможность и способность к гармоничной оценке целого и частного, государственного и национального. В наши дни именно недостаточность энергии философии любви приводит к конфронтации, разъединению, фрагментарному мышлению, детерминированности и линейности ума, последствиями которых зачастую становятся экстре-
мизм, односторонность и ущербность узкокланового, узкопрофессионального мышления.
Можно отметить одну из примечательных качеств произведений А. Е. Кулаковского. В стихотворениях «Пароход» [1] и «Летательный аппарат» [1] выражается восторженность автора, вызванная развитием техники. Но в поэмах «Дары реки» [1] и «Сновидения шамана» [1] образам этих же технических достижений придается зловещее содержание. В поэме «Вино» [1] свойствам вина придаются совершенно противоположные оценки. Это можно объяснить тем, что в понимании автора суть дела не собственно в технике или вине как таковых, а в отсутствии философии любви: мудрости, человечности, разумности в самих людях, что он и стремится донести до читателя. Но разумность без доброты ведет к деградации человеческой личности, конфронтации, демаркации, противопоставлении себя другим, государству. Таковы персонажи, выведенные в произведениях
A. Е. Кулаковского: скупой богач («Скупой богач») [1], пьяный буржуй («Бахвальство пьяного богача») [1], городские мещане («Городские девушки») [1], сельские обездоленные жители («Деревенская женщина») [1], «Плач по умершему мужу» [1] и др.).
Мы чувствуем единство только тогда, когда любим. «Когда мы любим, … мы играем, мы растворяемся друг в друге. Мы растворяемся, перестаем существовать. Это -наслаждение перестать быть и продолжать существовать в других. А они сливаются с нами, тоже переставая существовать», — так проясняет суть философии любви
B. В. Жикаренцев [6, с. 7], то есть мы постоянно должны отдавать приоритет чувству любви. Ведь недаром в поэме А. Е. Кулаковского «Спор между умом и сердцем» [1] последнее слово отдается поэтом сердцу, которое считается вместилищем чувств и любви.
А. Е. Кулаковский в своем творчестве выразил конфликт, существующий не только между отдельными людьми, но и внутри каждой личности. Все мы должны стремиться к тому, чтобы выпестовать из себя целостную личность, достичь гармонии сердца и ума.
Произведения А. Е. Кулаковского примечательны, прежде всего, не тем, что дают богатый познавательный материал о дореволюционном быте якутского народа или выражают спонтанные всплески чувств и сиюминутные впечатления, — в каждом из них проявляется глубокое знание нравов, духовного мира родного народа, выражается сострадание к нему, происходят мучительные поиски путей и форм облегчения его тяжелой доли. А. Е. Кулаковский все это сумел вплести в ткань всечеловеческой духовной истории.
По С. Н. Лазареву, с развитием техники, науки, накоплением богатства и знаний должен повышаться и уровень любви [5, с. 137] в пределах как сферы личности, так и в масштабах взаимоотношений между этносами и государствами. Такой же лейтмотив прослеживается в творчестве А. Е. Кулаковского. Только разумность в
органическом единстве с любовью способны помочь людям взглянуть на себя и вокруг, чтобы творчески изменить и себя, и жизнь. Тем самым люди обретают способность соединить противоположности бытия, что представляет собой суть философии любви. Такова глубинная основная несущая структура философского мировоззрения А. Е. Кулаковского. Как природный якут, он был носителем гуманистических основ традиционного вероучения Айыы, но как сторонник западной техногенной цивилизации предельно ясно осознавал, что на развитие родного народа фундаментальное влияние оказывают наука и образование.
Трагедия А. Е. Кулаковского состояла в том, что он, опережая свое время, пытался соотнести, соединить, найти компромисс между двумя противоположными мировоззрениями: традиционным учением Айыы,
согласно которому человек — дитя природы, и западной культурологической традицией, по которой человек
— царь природы. Как видно из этого положения, ключом решения проблемы этого противостояния для А. Е. Кулаковского выступает человек, одухотворенный философией любви. Творчество якутского поэта-мыслителя, таким образом, весьма созвучно нашему времени, одной из глобальных проблем которого является проблема кризиса духовности.
По представлениям древних якутов и традиционной вере Айыы, мироздание состоит из трех миров
— верхнего, среднего и нижнего (макрокосмические представления), и человек (микрокосм) заключает в себе три составные части: буор кут (физическое тело), салгын кут (духовная сфера) и ийэ кут (душа). Достижение их гармонии — прерогатива самого человека и смысл его существования. Только такой целостный механизм процесса воспитания, охватывающий и тело (буор кут), и сферу мыслей (салгын кут), и ментальную сферу (ийэ кут), способен дать в результате гармоничное развитие логико-познавательной и художественно-образной сферы наряду с духовно-этической направленностью личности.
Вот почему А. Е. Кулаковский апеллирует к совершенствованию всех трех составляющих человеческой личности, потому что каждый народ состоит из отдельных людей. Понимая это, он страстно призывает свой народ не только к восприятию светского образования и русской культуры, но и к нравственному, духовному самосовершенствованию каждого человека. Эта идея ярко выражена в «Письме якутской интеллигенции» [7], написанном в контексте философии любви.
Действительно, только на основе философии любви рождается в наше время гармония конвергентного развития отдельных народов и их духовная интеграция на глобальном уровне, что обусловит сохранение самобытности и разнообразия различных «больших» и «малых» культур.
Неотъемлемой частью конвергентного выступают культурно-этические, историко-этнические компоненты отдельных наций. В произведениях А. Е. Кулаковского проблемы конвергентного развития рассматриваются на основе практико-духовного опыта якутского народа. Культурное развитие берет начало в локально-этнической среде. По этому поводу уместно привести замечание Е. С. Ермаковой: «Вопреки всем предсказаниям и ожиданиям, XX век не уничтожил самобытности и разнообразия „больших“ и „малых“ культур, их проявление, самоутверждение, сопровождаемые интенсивным стремлением к возрождению и преобразованию в соответствии с новыми вызовами времени, но при сохранении своей специфики» [8, с. 226]. Лучшие, национальные, специфические черты якутского народа изображены в произведениях А. Е. Кулаковс-кого: «Вилюйский танец» [1], «Хомус» [1], «Красивая девушка» [1], «Благословение среднего поколения» [1], «Благословение по-старинному» [1] и т. д.
Психическое здоровье и самоидентификация индивида являются основой его нравственных и этических начал, а также способности к конвергентности: «Настоящая, соответствующая природным
закономерностям планетарная интеграция возможна только с самоидентифицированными системами» [9, с. 81].
А. Е. Кулаковский в своем творчестве наглядно показал необходимость этических идеалов и норм поведения, исторических и этнических корней в установлении духовных координат общества. Посредством поэтических образов он с болью в душе выражает мысль о том, как кризис общества бьет человека по его душе, чувствам и сознанию, разрушая механизм конвергентного развития, как отсутствие философии любви ведет к тому, что человеку трудно освободиться от мрачных мыслей, от неясной, трудно поддающейся контролю тревожности души и ума, выйти из состояния дестабилизации, когда ему очень трудно отделаться от обвиняющих, негативных и других деструктивных мыслеформ. Затем наступают агрессия, отчаяние, сожаление, уныние. Человек зацикливается на негативных эмоциях и установках. Но если человек приобщен к философии любви с малых лет, то выход из тупика обязательно найдется, человек обретает способность к диалогу, общению, легко освободится от агрессивных, тупиковых мыслеформ посредством любви. Именно этот процесс катарсиса воспроизведен в знаменитой поэме А. Е. Кулаковского «Сновидение шамана» [1].
Жизнь и творчество А. Е. Кулаковского являют собой пример того, как человек, проникаясь чувством национальной гордости, должен уметь выходить за пределы своей культуры, приобщаться к общечеловеческим ценностям. Он призывал свой народ через знания, чувства прийти к взаимопониманию с другими народами, способности видеть прекрасное
в инонациональном, инорелигиозном, иначе говоря, открыть для себя путь к интеграции. А. Е. Кулаковский, раскрывая нравственно-эстетические национальные черты якутского народа, ясно сознавал, что общечеловеческая культура богаче и разнообразнее любой из отдельных религиозных и национальных культур [8].
Конвергентное развитие предусматривает сохранение исторической памяти, этнопсихологии, ментальности народа. А. Е. Кулаковский в своих произведениях убедительно показывал первичность чувственных моделей в зарождении морального начала в человеке. Эту мысль он широко развивал в образах произведений «Портреты якутских женщин» [1], «Городские девушки» [1], «Бахвальство пьяного богача» [1] и т. д., в контексте которых выражен призыв к развитию духовности.
Духовность — это совесть, благочестие, смиренномудрие, доброжелательность. Воспитывающая сила произведений А. Е. Кулаковского в том, что они раскрывают перед читателем основы человеческой личности: нравственность, достигаемую трудом души, гармонию с самим собой и окружающим миром. В поэмах «Благословение среднего поколения» [1], «Благословение по-старинному» [1], «Певец» [1] и др. выражена мысль о необходимости воспитания в себе личного и коллективистского начал, умения противостоять утилитаризму, пренебрежению к человеку и его духовным ценностям. Таким образом, творчество А. Е. Кулаковского дает человеку гуманитарную ориентацию в любой из сфер его бытия — общественной и личной, материально-физической и духовной и т. д. [1].
В пределах конвергентного развития должны разрабатываться проблемы формирования культуры общения, научного осмысления таких понятий, как милосердие, жестокость, добро, зло. Подобные аспекты злободневны и актуальны в современном обществе так же, как и в эпоху А. Е. Кулаковского. Его этнокультурные воззрения находят свою востребованность в нашем обществе в связи с современной моделью национального образования, принятой в декабре 1988 г. на Всесоюзном съезде работников народного образования [10]. Известен вывод современной педагогики о том, что «прежде, чем индивид сопоставит себя с мировой, общечеловеческой, планетарной культурой и узнает ее „язык“, необходимо, чтобы он встретился со своей родной» [11, с. 125]. Такой подход к развитию национальной духовности создает благоприятную почву для диалога культур. И тогда в процессе неизбежной духовной интеграции будет реализован методологический принцип целостности, который выражается формулой: «целое больше, чем сумма его частей».
Конвергентное и интегративное развитие в контексте философии любви делает притягательной и осмысленной потребность в повышении общей
культуры, нравственного сознания и поведения. Принципы и требования общей гуманитарной этики: коллективизм, понятия долга, ответственности, чести, добра, совести, справедливости — будут идеологией как конвергентного, так и интегративного развития. Культуроориентированная и гуманистическая ориентированность творческого наследия А. Е. Кулаковского, представляющего этнонациональные и исторические формы якутской культуры, направлена в то же время на становление и развитие личностного мира человека путем восхождения от индивидуального опыта к духовнопрактическому опыту человечества, тем самым выражая синтез конвергентного и интегративного развития.
Творчество А. Е. Кулаковского служит примером целостного восприятия картины мира. И так же нам в XXI в. предстоит объединить в одно целое философию любви и технотронную культуру. Философия любви охватывает не только сознание и интеллект, но и бессознательную, чувственную, интуитивную сферу человека. Одним из определений духовности, вероятно, может выступить способность гармонично скоординировать, сбалансировать деятельность сознания и сферу чувств через глубоко и сложно иерархированную систему философии любви. Философия любви как нравственно-этическая категория широко освещается в религиозных учениях, в произведениях светских авторов разных времен: В. В. Жикаренцева [6], С. Н. Лазарева [5], Д. С. Лихачева [12] и др. Ее идеей одухотворены произведения якутских писателей А. Е. Кулаковского, А. И. Софронова, Н. Д. Неустроева, Н. Е. Мординова-Амма Аччыгыйа, Семена Данилова и др. Философия любви проявляется в личностно значимом восприятии целого и частного, объекта и субъекта, конкретного и абстрактного, рационального и иррационального, это принятие и понимание бытия в единстве борьбы противоположностей.
То, как технократическое образование без философии любви разрушает личность, выразил Б. М. Неменский: «Наивны попытки решить передачу всех сторон социального опыта юным лишь через навыки и знания. Не случайно мы до сих пор остаемся в плену технократического мышления. Отсюда и формирование личности, творчески инертной, не способной к работе фантазии, отсюда и нравственная и духовная убогость, приземленность помыслов» [13, с. 105].
Возможности поиска истины без контекста философии любви ограничены в современной школе, не ориентированной на гуманитарные ценности. Вместо идеи личности в курсах как естественных, так и гуманитарных дисциплин доминирует идея примата социума над личностью. Об опасности такого господства технократического мышления в образовании в ущерб философии любви еще в XVII в. предупредил Джон Локк: «Читать и писать, обучать наукам — все это я признаю необходимым, но не главным делом. … Я вовсе
не отрицаю, что обучение наукам очень способствует развитию и добродетели, и мудрости в людях с хорошими духовными задатками, но необходимо также согласиться с тем, что в других, людях, не имеющих таких задатков, оно ведет лишь к тому, что они становятся еще более глупыми и дурными людьми» [14, с. 69].
Нынешний кризис цивилизации есть кризис секулярной, силовой культуры. Лишь философия любви может привести к вере, открыть путь к дальнейшему, самостоятельному (вне системы образования), свободному собственному поиску мировоззрения. Отсутствие такой концепции духовного воспитания ведет человечество к самоуничтожению, т. к. без философии любви невозможен возврат людей технократической цивилизации к природосообразному мировоззрению. Трагический исход человечества без философии любви предвидел Ф. М. Достоевский: «К чему неминуемо придет человечество, если каждый будет только за себя, если каждый будет считать, что в нем одном заключена истина» [15, с. 179].
Некоторые из возможностей воплощения в жизнь философии любви, утверждающей природосообразные нравственные ценности, видятся в синтезе естественнонаучного и гуманитарного курсов, Науки и Веры, Знания и Любви, материального и духовного. Смысл высказывания Б. С. Гершунского: «Современное
человечество на фоне выдающихся достижений Науки и эйфорического торжества Знания все более лишается Веры, теряет духовные ориентиры и истинные жизненные ценности, стремительно движется к полной нравственной деградации» [16, с. 570], поразительно совпадает с мировоззренческой позицией А. Е. Кулаковского.
А. Е. Кулаковский в произведениях «Благословение среднего поколения» [1], «Благословение по-старинному» [1], «Красивая девушка» [1] выводит образы людей, способных к творчеству и саморазвитию, стремящихся к совершенству и успеху, новым достижениям. Поэт видит в них лучшие качества современного человека: активную жизненную позицию, позитивное мышление, веру в свои возможности, понимание смысла жизни. Эти качества личности весьма созвучны целям и задачам новой философии образования: синтез Знания и Веры, Вера в возможность спасения Жизни и Знание о том, как это сделать [16].
Б. С. Гершунский подчеркивал отличительные качества конвергенции и интеграции: «Конвергенция и интеграция при этом вовсе не связаны с подавлением самобытности того или иного социума, ориентация на конвергенцию и духовную интеграцию народов … должна стать основой целеполагания, отбора содержания, методов и средств образовательной деятельности на всех ступенях образования» [16, с. 521, 572].
На фоне этих мыслей ярче проступает очевидность вклада творчества А. Е. Кулаковского в обогащение единого процесса созидания ценностной Духовной
Системы Мира. В поэме «Сновидение шамана» [1] показана картина мира, где подавляется конвергентное развитие и разрушаются интегративные связи. В результате уничтожения механизмов конвергентного развития царской колониальной властью якуты не имели возможности участвовать в защите Отечества в первой мировой войне. Как известно, разрушение и подавление конвергентных и интегративных механизмов развития в царской России закончилось в 1917 г. А в 1941—1945 гг. якуты наряду с другими народами плечом к плечу встали на защиту Родины. Это было благодатным итогом конвергентного развития, проводившегося политикой советской власти.
Если философия любви не станет общемировой религией, то всех нас ждет конец цивилизации, о чем предостерегает С. Н. Лазарев: «У нынешней цивилизации есть только два варианта будущего: либо вернуться к язычеству — насилию, смертям и войнам, а затем погибнуть, либо заботиться о душе и обретать любовь и веру добровольно» [17, с. 212].
A. Е. Кулаковский всем своим творчеством, своей жизнедеятельностью призывал соотечественников, сородичей заботиться о душе, стремиться к духовному развитию. Именно благодаря этой основополагающей составляющей многогранной творческой деятельности А. Е. Кулаковский присутствует в нашей современной беспокойной реальности, поддерживая наши помыслы, устремления к идеалам духовности в условиях технотронной цивилизации, вместе с нами участвуя в противостоянии технократическому образу мышления.
B. А. Левидов задается тревожным вопросом: «Как же добиться того, чтобы социально ценные нормы поведения стали чувством долга, велением сердца, голосом совести, — вот вопрос, на который должна ответить научно обоснованная теория воспитания. Такой теории пока нет. Какой же выход?» [18, с. 17]. Н. Н. Кожевников и Т. И. Баланова отмечают: «Старые структуры ответственности. часто не работают, новые не всегда могут вовремя сконструированы. Человек в определенных ситуациях готов взять на себя ответственность, но не всегда знает, как это сделать» [19, с. 14]. Эту же проблему поднимает К. Д. Уткин: «Отсюда вытекает логика: есть ли вообще педагогика мудрости и как ее можно использовать в формировании личности, в саморазвитии его самознания?» [20, с. 4].
На наш взгляд, в качестве «научно обоснованной теории воспитания», «педагогики мудрости», «новых структур ответственности» может выступить философия любви. Ведь существуют же «философия согласия», «философия всеединства», «философия морали» и т. д. А философия любви видит основу согласия, единства воспитания и морали только в любви. «Круг философских дисциплин может быть расширен», — говорят сами философы [21, с. 20].
Любовь — это не только чувство, но и понимание,
принятие и терпение. Именно в таком аспекте видел культуру, духовность и любовь А. Е. Кулаковский.
Л и т е р, а т у р а
1. Кулаковский А. Е. Стихи и поэмы. — Якутск: Кн. изд-во, 1978. — 298 с. (На як. яз.)
2. Бурцев А. А., Максимова П. В. На крылатом коне. -Якутск, 1995. — 223 с.
3. Бурцев А. А. Наследие А. Кулаковского в контексте мировой литературы. — Якутск, 2002. — 30 с.
4. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: хрестоматия по философии: учеб. пос. — М.: Проспект, 2001. — 571 с.
5. Лазарев С. Н. Диагностика кармы. — Ч. 3. — СПб., 1996.
— 152 с.
6. Жикаренцев В. В. Возвращение в сердце. — СПб.: Золотой век- Диамант, 2000. — 239 с.
7. Кулаковский А. Е. Якутской интеллигенции. — Якутск: Кн. изд-во, 1992. — 80 с.
8. Ермакова Е. С. Философия: учебник. — М.: Высшая школа, 2000. — 271 с.
9. Кожевников Н. Н., Курилкина В. Н. Методология исследования философских аспектов религиозного сознания // Логос. Культура. Цивилизация: мат. V межвуз. науч. -практ. конф. — Якутск, 2001. — 225 с.
10. Борисов П. Н. Теория и практика совершенствования содержания общего среднего образования. — М., 1998. — 154 с.
11. Белогуров А. Ю., Белогуров Ю. А., Елканова Г. М.
Гуманизация и этнизация: две реалии современной педагогики // Педагогика. — 1996. — № 3. — 125 — 126 с.
12. Лихачев Д. С. Письма о добром и прекрасном. — М.: Детская литература, 1988 г. — 238 с.
13. Неменский Б. М. Пути очеловечивания школы. Новое педагогическое мышление / Под ред. А. В. Петровского. — М., 1989. — 279 с.
14. Виноградова Н., Кумарин В. За честность и порядочность школа не в ответе // Народное образование. — 1994. — № 5. — С. 68−71.
15. Айзерман Л. С. Зачем я сегодня иду на урок литературы // Знамя. — 2003. — № 5. — с. 177−187.
16. Гершунский Б. С. Философия образования для 21 века.
— М.: Совершенство, 1998. — 605 с.
17. Лазарев С. Н. Человек будущего. Воспитание родителей.
Ч. 3. — СПб., 2009. — 220 с.
18. Левидов В. А. Художественная классика как средство возрождения духовности. — СПб.: Искусство, 1993. — 195 с.
19. Баланова Т. И., Кожевников Н. Н. Философский и религиозный анализ ответственности // Логос. Культура. Цивилизация: мат. V межвуз. науч. -практ. конф. — Якутск, 2001. — 225 с.
20. Уткин К. Д. Педагогика мудрости как модель самосознания и саморазвития личности // Тускул. — 2001. — №
2. — С. 3−9.
21. Философия: учеб. пос. / Отв. ред. В. П. Кохановский.
— Ростов-н-Д.: Феникс, 2001. — 575 с.
УДК 811. 512. 211 366. 5
С. И. Шарина
ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ ЛОКАТИВНОСТИ В ЭВЕНСКОМ ЯЗЫКЕ
Освещены проблемы локативности в эвенском языке, которые рассматриваются в русле функционального подхода, направленного на описание значения и функционирования языковых единиц в их разноуровневом взаимодействии. В связи с этим ставится цель раскрыть грамматическую сущность форм, выражающих локативность и показать взаимосвязь разных языковых средств, используемых для выражения локативности: грамматических, синтаксических и лексических.
Ключевые слова: эвенский язык, функционально-семантическая категория, функционально-семантическое поле, локативность, локализатор, локализация в пространстве, глагол, послелог.
ШАРИНА Сардана Ивановна — к. ф. н., зав. сектором эвенской филологии Института гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера С О РАН.
E-mail: sarshar@mail. ru

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой