Красная Армия Саратовского Совета (весна 1918 г.)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

КРАСНАЯ АРМИЯ САРАТОВСКОГО СОВЕТА (весна 1918 г.)
Одна из ярких страниц «эшелонной войны» — создание и поход Красной Армии Саратовского Совета на земли Уральского казачества весной 1918 г.
В условиях немецкой оккупации Украины и неустойчивости Советов на Северном Кавказе важнейшей продовольственной житницей Советской России стало Поволжье. Среди его зон выделялись Николаевский и Ново-узенский уезды Самарской губернии — край знаменитой твердой пшеницы, равной которой не было на мировом рынке. Географически уезды тяготели к Саратову, а ветка Рязано-Уральской железной дороги крепко связала их и экономически. Конечная часть магистрали проходила по землям Уральского казачьего войска и соединяла столицу казаков Уральск с Европейской Россией.
В ходе «триумфального шествия» Саратов и близлежащее Заволжье очень быстро оформили военно-политический союз. Уральцам же с началом смуты пришлось сделать иной выбор, хотя добрые отношения с соседями являлись для них залогом продовольственного и материального благополучия.
Известие об Октябрьском перевороте казаки-уральцы встретили враждебно. В самой Уральской области обострились противоречия между различными общественными и политическими силами. Прежде всего — между войсковым правительством, выражавшим интересы казачества, и Советом рабочих, крестьянских и киргизских депутатов, пытавшимся выступать от имени крестьян-переселенцев, иногородних и «инородцев».
Впрочем, среди неказачьего населения деятельность Совета не пользовалась особой популярностью. В середине февраля 1918 г. Уральский Совет раскололся, и часть депутатов примкнула к казакам. Почти сразу встал вопрос о признании соседями войскового правительства, как единственно легитимного властного органа. Для выяснения ситуации в Саратов отправилась делегация1.
В планы саратовских большевиков конструктивный разговор с войсковым правительством не входил. Они полностью ориентировались на политическую линию Совнаркома Республики. Синхронно с центром зрело и отрицательное отношение к казачеству. Способствовали этому и события ноября-декабря 1917 г. на южных границах губернии, где активно действовали отряды Донского атамана А. М. Каледина. Настораживали и слухи об Оренбургском атамане А. И. Дутове. На заседаниях губисполкома не раз ставился вопрос о казачьей опасности: предполагалось, что казаки постараются захватить Самарскую и Саратовскую губернии, отрезать весь юго-восток от Центральной России. При этом в головах саратовских лидеров зрел грандиозный проект создания Области Поволжья с центром в Сарато-
ве в составе губерний Самарской, Саратовской, Астраханской, Уфимской, части Тамбовской, а также Уральской области и «Киргизских земель"2. В этот план явно не вписывалось то обстоятельство, что в Уральском казачьем войске Советская власть не имела серьезной социальной опоры. Переговоры в такой ситуации становились бессмысленными и бесполезными3.
Резкому переходу к вооруженной борьбе поспособствовала депеша от Совнаркома Республики в Саратов, присланная в конце марта. Москва потребовала от губисполкома покончить с мятежниками, используя собственные ресурсы4. На тот момент события уже приняли трагический характер: Оренбургский ревком 13 марта спровоцировал на территории Уральского войска, в Илеке, кровавую бойню5. Доверие к Советской власти у казаков было поколеблено, и они разогнали областной Совет.
Первоначально в Саратове решено было создать экспедиционные силы по такому принципу: каждому уезду, где уже имелись формирования РККА, выделить по 300 бойцов, а в дополнение к уездным отрядам в городе организовать собственный многочисленный отряд. Кроме того, по настоянию Москвы, согласился выставить один батальон при двух орудиях и 12 пулеметах Тамбов. 500 бойцов при броневике обещала прислать Пенза6.
В срочной телеграмме от 29 марта Саратовский губисполком сообщил уездным исполкомам о предполагаемом выступлении на «революционный фронт». При этом оговаривалось, что люди должны быть высланы абсолютно надежные, безусловно преданные Советской власти и из числа ранее проходивших военную службу7.
Действительность оказалась много сложнее. Некоторые уездные исполкомы (например, в Вольске и Кузнецке) только планировали приступить к созданию добровольческих красных отрядов. Другие (в Камышине, Петровске) сослались на собственную острую нужду в вооруженной силе. Третьи уже отправили своих красногвардейцев на помощь соседям. Так, Балашовский батальон (примерно 500 бойцов) в марте-апреле вел борьбу с казачьим отрядом есаула П. Р Дудакова в Донской области8.
Но больше всего власть на местах озадачил критерий отбора, предполагавший сознательность, опытность и готовность бойцов умереть за новую власть. Хвалынский уисполком сообщил, например, что «по фильтровании гарнизона» нашлось лишь 124 красноармейца, «готовых выполнить указания Совета"9. Однако и этим силам почти весь апрель пришлось в своем уезде вместе с отрядами из Заволжья вести «работу по учету хлеба и водворении революционного порядка"10. Такая ситуация оказалась типичной для всей поволжской деревни. В результате из ожидаемого внушительного боевого пополнения к середине апреля в Саратов подтянулись только несколько десятков бойцов из Сердобска11.
В самом губернском центре организационный вопрос тоже затянулся, и это несмотря на определенный опыт в деле формирования красноармейских отрядов. Еще в феврале губисполком развернул активную деятельность под влиянием декретов об организации добровольческой Красной
армии. К концу марта в РККА записалось 1411 добровольцев. Началось формирование пехотного полка из 8-ми рот и пулеметной команды, артиллерийского дивизиона, двух эскадронов кавалерийского полка и инженерного батальона. В перспективе виделась пехотная дивизия трехполкового состава с приданными ей вспомогательными структурами12.
Однако надежность частей, сформированных Военным отделом, подверглась вскоре большому сомнению. Отсутствие боеспособности красноармейцы показали даже не в боевой обстановке, а во время общегородской манифестации 12 марта, в годовщину свержения монархии (по новому стилю). Во время демонстрации раздались провокационные выстрелы, командиры опешили, началась паника — части тут же превратились в неорганизованную вооруженную толпу. В результате 23 марта Саратовский Совет принял декрет о всеобщей рабочей красногвардейской повинности13.
Принятое решение о принудительном обучении рабочих военному делу и введении для них казарменного режима лишь подчеркивало растерянность в среде большевистских руководителей в условиях обострения конфронтации в регионе. Декрет же оказался в пролетарской среде крайне непопулярным. И уже через месяц он был отменен с оговоркой, что саратовские рабочие сами поймут необходимость обучения. Рабочих призвали добровольно записываться в районных штабах Красной гвардии. В оправдание отмены декрета, большевики заявили рабочим: «Саратовская губерния является воротами в глубь Советской республики, и на нас лежит ответственность, вот почему мы и посоветовали вам приготовиться"14. В итоге губернский центр смог выделить в распоряжение организаторов Уральского похода преимущественно навербованных на скорую руку малонадежных наемников-красноармейцев.
Вдохновителям карательной акции ничего не оставалось, как положиться на левобережных соседей саратовцев — николаевцев и новоузенцев. В конце марта они тоже получили срочное извещение о мобилизации. Николаевский уездный Совет народных комиссаров, располагавший на подведомственной территории несколькими сотнями сельских красногвардейцев15, известил в первых числах апреля о формировании Николаевской армии. Был даже создан Полевой штаб Николаевского уезда и оглашен его список, состоящий исключительно из членов уездного СНК. Пост командарма получил бывший фельдфебель В. И. Чапаев. Однако вскоре от затеи собственной армии николаевцам пришлось отказаться: вооружения, снаряжения и обмундирования почти не было. В то же время Саратов располагал таким имуществом и даже готов был поделиться при условии создания единых вооруженных сил16. Не исключено, что на едином командования настаивала Москва.
14 апреля саратовские и самарские формирования, получившие громкое наименование «Красная Армия Саратовского Совета рабочих, военных и крестьянских депутатов», стали выдвигаться на железнодорожную линию Покровск-Уральск. Центром сбора стала станция Ершов, а затем, с
20 апреля, — станция Алтата и примыкавшее к ней село Дергачи. Командующим был назначен недоучившийся юнкер С. И. Загуменный, начальником штаба — никогда не проходивший военной службы Б. Г. Молдавский. Именно последний озвучил по горячим следам похода боевой состав «армии"17, немного позже скопированный и подправленный другим историографом этого похода И.С. Кутяковым18.
Отряд Штыки Сабли Орудия Пулеметы Броне- автомобили Аэропла- ны
Саратовский пех. 700 — 6 30 1 5
Саратовский кав. Бредихина — 275 — 3 — -
Тамбовский 500 — 2 12 — -
1-й Николаевский Демидкина 300 — - 5 — -
2-й Николаевский Чапаева 600 100 4 20 — -
3-й Николаевский Шевелева 500 100 2 20 — -
Новоузенский Сапожкова 1 000 100 4 20 — -
Итого 3 600 575 18 110 1 5
Впрочем, сам Кутяков считал эти цифры приблизительными, утверждая, что в архиве Красной армии об Уральском походе «не имеется ни одного документа"19.
Достоверность отдельных сведений, действительно, сомнительна. Так, из доклада начнггаба новоузенцев И. В. Аношкина, составленного в ответ на запрос из Москвы, следует, что в уезде к 30 апреля имелось 4 отряда (Ново-узенский, Краснокутский, Дергачевский и Александровогайский), укомплектованных 490 пехотинцами и 10 кавалеристами. Из них в поход было отправлено лишь 345 человек. Остальные остались защищать уездный центр20. Таким образом, Новоузенский отряд под командой левого эсера А. П. Сапожкова в реальности оказался значительно меньше.
Состав трех николаевских отрядов более точен. Известно, например, что отряд И. Н. Демидкина — это 1-й Николевский батальон РККА. Численность его к апрелю составляла 300 красноармейцев-добровольцев, среди которых было 80 бывших пленных солдат австро-венгерской армии. Состоял он из четырех пехотных сотен и батареи из двух 3-дюймовых орудий. На две сотни приходилось два пулемета: один — «Максим», другой — «Кольт"21.
Численность николаевского отряда В. И. Чапаева тоже правдоподобна, хотя и весьма приблизительна. Его основу составили жители Судакского, Перелюбского и Любицкого районов22.
В волостном селе Сулак сельский красногвардейский отряд появился уже в конце 1917 г. Первоначально он состоял примерно из 40 человек,
преимущественно большевизированных фронтовиков, сумевших раньше других политических группировок на селе самоорганизоваться и взять под контроль оружие, принесенное сельчанами с мировой войны. В последних числах января 1918 г. в Сулаке состоялся съезд Советов, избравший районный СНК, в том числе военного комиссара И. В. Топоркова. Его усилиями к середине февраля Сулакский районный отряд вырос до 150 бойцов, а к моменту первого похода на Уральск удвоился23.
Но не все красногвардейцы оказались готовы отправиться в неблизкое путешествие к казачьей столице. Ведь Сулакский, да и другие сельские красногвардейские отряды Саратовского Заволжья, возникли стихийно, в основном на почве «социализации земли», в первую очередь, ради закрепления ее итогов. Как это происходило наделе, видно по запискам уроженца села Мало-Перекоп-ное A.C. Чернова. Придя с фронта, он возглавил отряд таких же фронтовиков, вернувшихся домой с оружием. Однавды ночью, выйдя на «больную дорогу», они стали перехватывать «кулацкие» обозы с хлебом и ссыпать его в общественный амбар. Правда, «кулаки» обезоружили охрану и вернули свой хлеб.
«Но мы не сдавались», — пишет Чернов. В конце февраля 1918 г. он, уже в качестве члена волостного Мало-Перекопневского совета, проводил «социализацию земли и инвентаря, а попросту — экспроприацию деревенских богачей». У «кулаков» — после «жарких споров и даже кровавых схваток» — отбиралась земля, скот, инвентарь, семена, и раздавались бедноте. Отбирали не под чистую, а «поравнивали"24. Гарантией того, что прежние хозяева не вернут свое добро, и служила Красная гвардия.
Но одно дело «воевать» с соседом не выходя за околицу, другое -отправиться в дальнюю, непредсказуемую экспедицию, совсем не связанную с местными, «кровными» интересами.
Кто и как отправился к Уральску, можно узнать из свидетельств самих участников. Так, И. Спирин — житель села Кормежка — вспоминал, что военный комиссар И. В. Топорков накануне похода сам разъезжал по населенным пунктам Судакского района и вербовал бойцов отряда. В Кормежке его агитационная речь вызвала бурные дебаты. На носу была посевная, и недавно вернувшиеся с мировой войны сельчане жаждали не ратного, а мирного труда. Многие фронтовики от затеи начальства категорически отказались. На призыв районного военного комиссара откликнулась лишь два десятка красногвардейцев. Далее И. Спирин поведал, что по пути они заехали в Сухой Отрог, Малое Перекопное, Сулак и всюду отряд пополнялся новыми партиями добровольцев: «рос как снежный ком». К месту назначения в Николаевск он прибыл, имея уже 150 человек25.
Другой очевидец — П. Ф. Козлов — сообщил, что Сулакский отряд состоял не только из бедняков, но и из зажиточных крестьян. Правда, упомянул он лишь сына местного богатея — некоего В .П. Петрова. Сам 16-летний П. Ф. Козлов порядочно не дотягивал до призывного возраста, как и некоторые другие названные им бойцы. «Малолетних» добровольцев, по всей видимости, оказалось немало. Влекомые революционной романтикой, горя
юношеской жаждой военных приключений, они невольно заменили крас-ногвардейцев-отказников.
Когда топорковцы двинулись из Сулака в Николаевск, собралось много народа из числа родственников, знакомых и друзей. Большинство красногвардейцев были людьми верующими, а потому пригласили священника Перфирия Ивановского, который под колокольный звон отслужил молебен. «Это, — подчеркнул П. Ф. Козлов, — имело для нас и провожающих определенное значение"26.
Местом сбора всех сулачей стал Николаевск. Прибывали они туда большими и малыми партиями с 11 по 25 апреля27. Больше всего бойцов дал районный центр Сулак и село Малое Перекопное — вместе примерно полторы сотни человек. Остальные села района — по 10−20 добровольцев. Всего из 14-ти волостей набралось до 400 человек, из которых примерно сотня — конных28. На общем собрании они выбрали себе командира — И. В. Топоркова.
В Николаевске сельские красногвардейцы получили положенное им походное довольствие и вооружились трехлинейками. Дальнейший их путь лежал вслед другой группе, ведомой Чапаевым. Та уже покинула Николаевск и, пополняя свои ряды, двигалась через села Перелюбского и Любиц-кого районов к Семиглавому Мару — первой цели большевиков на казачьей территории. Где-то в пути отряды встретились. Об этой встрече, а также о дальнейшей подготовке похода на Уральск поведал активный участник тех событий С. Н. Потехин:
«Чапаев с объединенным отрядом прибыл в нашу Семеновку. Топорков и его помощник сходу на несколько минут заехали ко мне на квартиру как командиру Семеновского отряда красной гвардии и как к сослуживцу по Первой мировой войне. Топорков вкратце рассказал, что он тоже в своем селе Сулаке организовал отряд Красной гвардии, который влился в отряд Чапаева, и в порядке выборности он сейчас является помощником Чапаева. Уже выходя из дому, Топорков добавил: из Николаевска они выступили вчера, ночевали в Клопихе.
Во время беседы с Чапаевым я передал ему список личного состава отряда семеновских красногвардейцев и закрепленного за ними оружия…
На собрании семеновских красногвардейцев Чапаев сказал, что из предоставленного списка видно, что фронтовиков строевого состава очень мало, и предупредил о возможных трудностях похода. С его слов планировалось восстановить Советскую власть в Уральске, затем организовать Советы по станицам вдоль Урала вплоть до Каспийского моря. Упомянул и о грядущей посевной… Красногвардеец Балин Ермолай, у которого жена лежала при смерти, задал вопрос: «А после посевной могу я опять вступить в отряд?». Чапаев сказал: «Можешь». По подобным крайним случаям осталось на посевную 6 человек"29.
Всего семеновцы, а также жители Клинцовской, Брыковской и Любиц-кой волостей выделили для похода около 300 человек30. Так общая численность объединенного чапаевского отряда достигла примерно 700 бойцов.
Наконец, третий Николаевский отряд А. М. Шевелева состоял в основном из жителей приволжских волостей уезда — Березоволукской, Горяи-новской, Григорьевской, Липовской и Никольской. Тамошние жители имели давние хозяйственные связи с правобережными соседями из Саратовской губернии. Поэтому ранней весной 1918 г., в пору первых большевистских хлебозаготовок, сельские красногвардейские дружины стали приходить друг другу на помощь, пересекая Волгу в разных направлениях. Вот и в момент формирования Саратовской армии отряды николаевцев П. Ф. Баулина и С.М. Шевелева31 (примерно 200 бойцов и 100 подвод) по просьбе Хвалынскош уез-дисполкома находились в этом и Кузнецком уездах Саратовской губернии32. Разумеется, к началу Уральского похода эти отряды опоздали, едва успев переправиться по ледоходу на левый берег. Так и не догнав основные силы, по решению штаба «армии» они объединились, слегка пополнились красногвардейцами-односельчанами и составили дальний резерв, охранявший железнодорожные коммуникации на многокилометровом пути от Ершова до казачьей границы.
Похожу ю задачу на станции Озинки получили бойцы Хвалынского отряда И. Гречина (134 бойца)33. 1 мая эти красногвардейцы-пехотинцы вошли в состав двухэскадронного Саратовского конного полка. Видимо, они должны были усилить эту ненадежную часть: конники еще до начала боевых действий обнаружили склонность к повальному дезертирству. Только с 16 по 21 апреля сбежали 23 человека. В дальнейшем кавалеристы весь поход простояли на одном месте, и к его концу, по сути, все разбежались. Так, из одного только 2-го эскадрона дезертировало 98 человек34.
Ближайший же резерв «армии» составил подошедший в последнюю минуту в количестве 860 пехотинцев, кавалеристов, пулеметчиков и артиллеристов 1-й Тамбовский социалистический отряд35. Ему предстояло двигаться в арьергарде основных сил.
Не менее внушительным оказался Саратовский пехотный отряд. Его основу составил батальон формируемой Саратовской дивизии. Кроме того, на правах самостоятельной роты в батальон был включен Пензенский отряд из 174 бойцов36. Саратовцы сформировали также легкую и тяжелую артиллерийские батареи37, всего 6 орудий, часть которых была установлена на самодельный бронепоезд в Ершове. Усиливал «армию» и Сводный авиаотряд (18-й корпусной), прибывший в Саратов 17 апреля. В его составе были: 51 человек, 9 лошадей, 4 аэроплана, 1 автомобиль, 4 повозки, вагон-мастерская. Командовал отрядом летчик Комаров. Состояли в нем летчики Семенов, Калан, Михайлов и летчики-наблюдатели Тюников, Тиль, Волков38.
Таким образом, Красная армия Саратовского Совета имела примерно 3,5 тыс. бойцов и немногим более 10-ти орудий. Судить об изначальном количестве пулеметов довольно трудно. Приведенная И. С. Кутяковым цифра в 110 единиц, вероятно, ошибочна. На этом преувеличении акцентировал внимание С. Н. Потехин, приведя в пример отряд Чапаева, который к началу боевых действий имел всего 3 пулемета39.
Отрядные обозы приказано было не брать. Разрешалось использовать лишь «повозки с телефонным имуществом, санитарный обоз и походные кухни». Такое решение соответствовало тактике «эшелонной войны», предполагающей централизованное обеспечение войск на узкой магистрали движения. В данном случае — на участке железной дороги Озинки-Уральск. Планировалось задействовать четыре специальных поезда. Один из них — санитарный № 14 — был оставлен в ближайшем тылу на станции Чалыкла. Трем другим — снабжения, артиллерийскому парку и рабочему -предстояло двигаться в общей группе со штабным эшелоном и бронепоездом. В авангарде ставился рабочий поезд, нагруженный шпалами и рельсами, необходимыми для ремонта части пути от Озинок до Семиглавого Мара, разобранного казаками40.
В целом советские экспедиционные силы представляли собой смесь регулярных добровольческих и партизанских формирований с преобладанием последних. Партизанский уклад проявился, во-первых, в стихийности создания многих формирований по территориальному принципу для решения конкретной, внезапно возникшей задачи. Во-вторых, в отсутствии четкого деления формирований на части и подразделения с доминированием отрядной системы. В-третьих, в коллегиальности управления «армией» в виде специального органа — Военного совета полевого штаба, куда входили командующий, начальник штаба и представители (комиссары) органов Советской власти территорий, выделивших отряды. В-четвертых, в выборности командного состава и в замене воинской дисциплины сознательностью бойцов, согласных подчиняться выбранным командирам. В-пятых, в низком качестве командного состава, состоящем в основном из бывших офицеров военного времени, старослужащих рядового и унтер-офицерского состава, а также советских и партийных работников.
Кроме того, многие красные бойцы не имели опыта военной службы. Опыт других ограничивался прозябанием в запасных частях- индивидуальная подготовка и навыки боя в составе подразделения у них отсутствовали. Все это не могло не сказаться на конечном отрицательном итоге экспедиции. Первый поход на Уральск закончился полным провалом. Заканчивался и период добровольчества, а вместе с ним и тактика «эшелонной войны». В июне 1918 г. остатки Красной Армии Саратовского Совета были переформированы и получили наименование «Особая армия» Восточного фронта.
Примечания
1 Саратовский Совет рабочих депутатов, 1917−1918: Сборник документов. М., 1931. С. 375−376.
2 Там же. С. 284, 463
3 Государственный архив новейшей истории Саратовской обл. (ГАНИСО). Ф. 199. Оп. 3. Д. 379. Л. 95−101- Кутяков И. С. С Чапаевым по уральским степям. М., 1928. С. 134−142- Фокин Н. И. Финал трагедии: Уральские казаки в XX веке. М., 1996. С. 95−140.
4 Гончаров A.B., Данилов В. Н. Саратовское Поволжье в период Гражданской войны (1918−1921 гг.). Саратов, 2000. С. 26.
5 Дубровин Д. Ю. Уральское казачество в Гражданской войне: Илецкий бой — 13 марта 1918 г. // Гражданская война в России: взгляды и оценки через 90 лет. Доклады академии военных наук (Поволжское отделение, военная история). № 5 (29). Саратов, 2008. С. 40−46.
6 Молдавский Б. Г. Обзор военных действий от 11-го декабря 1917 года до 15-го сентября 1918 года // Годовщина социальной революции в Саратове. Саратов, 1918. С. 51.
7 Архив Саратовского областного музея краеведения (СОМК). Ф. 102. Оп. 1. Д. 5. Л. 227.
8 Данилъченко С. Ф. Чапаев и чапаевцы. Чебоксары, 1972. С. 19, 21.
9 СОМК. Ф. 102. Оп. 1. Д. 5. Л. 228.
10 Пугачевский филиал Государственного архива Саратовской области (ПФ ГАСО). Ф. 83. Оп. 1. Д. 7. Л. 110−111.
11 Молдавский Б. Г. Указ. соч. С. 51−52.
12 Молдавский Б. Г. Указ. соч. С. 51- 1917 год в Саратовской губернии: Сборник
документов. Саратов, 1958. С. 314- Саратовская партийная организация в годы Гражданской войны: Документы и материалы, 1918−1920 гг. Саратов, 1958. С. 23.
13 Саратовский Совет рабочих депутатов. С. 411.
14 Там же. С. 449.
15 ПФ ГАСО. Ф. 83. Оп. 1. Д. 17. Л. 230.
16 ПФ ГАСО. Ф. 220. Оп. 1. Д. 7. Л. 250- СОМК. Ф. 102. Оп. 1. Д. 5. Л. 227−228.
17 Молдавский Б. Г. Указ. соч. С. 52.
18 Кутяков И. С. С Чапаевым по Уральским степям. М.- Л., 1928. С. 32.
19 ГАНИСО. Ф. 199. Оп. 3. Д. 243. Л. 2.
20 ПФ ГАСО. Ф. 169. Оп. 1. Д. 30. Л. 154- РГВА. Ф. 184. Оп. 3. Д. 1187. Л. 90об.
21 ГАНИСО. Ф. 199. Оп. 3. Д. 206. Л. 14об, 16.
22 В начале 1918 г. Николаевский СНК объявил уезд коммуной и административно разделил его на 8 районов в целях лучшего контроля над продовольственной ситуацией и реквизиции излишков у населения. Каждый район состоял из нескольких волостей.
23 Мемориальный дом-музей В. И. Чапаева (г. Пугачев Саратовской области) (МДМЧ). Борьба большевиков Сулака за преобразование сельского хозяйства (рукопись). С. 2−3. С. 9, 14, 16, 18.
24 Цит. по: Бирюлин В. Война без победителей // Волга-XXI век. 2004. № 4. С. 158−159.
25 Спирин И. В дивизии легендарного полководца // Социалистический труд (г. Балаково Саратовской области). 1957. 25 сент.
26 Козлов П. Ф. Богат Сулак героями // Путь к коммунизму (Краснопартизанский район Саратовской области). 1967. 25 сент.
27 ПФ ГАСО. Ф. 220. Оп. 1. Д. 7. Л. 160, 256об., 257об., 265.
28 ГАНИСО. Ф. 199. Оп. 3. Д. 206. Л. 15.
29 МДМЧ. Потехин С. Н. Воспоминания. Тетрадь № 1−4. Л. 16−18.
30 Там же. Л. 53.
31 Родной брат А. М. Шевелева.
32 ПФ ГАСО. Ф. 83. Оп. 1. Д. 7. Л. 110−111- 1918-й год // Авангард (Духовниц-
кий район Саратовской области). 1968. 23 янв.
33 РГВА. Ф. 184. Оп. 3. Д. 1187. Л. 2- Смирнов П. Н. Боевые походы // Путь к
коммунизму (Хвалынский район Саратовской области). 1957. 27 окт.
34 РГВА. Ф. 184. Оп. 3. Д. 1187. Л. 126, 131.
35 РГВА. Ф. 184. Оп. 3. Д. 1181. Л. 170.
36 РГВА. Ф. 184. Оп. 3. Д. 1187. Л. 86.
37 РГВА. Ф. 184. Оп. 3. Д. 1186. Л. 2.
38 РГВА. Ф. 184. Оп. 3. Д. 1182. Л. 21.
39 МДМЧ. Потехин С. Н. Воспоминания. Тетрадь № 1−4. Л. 37.
40 Легендарный начдив: Сборник документов. Чебоксары, 1986. С. 30.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой