Крестьяне Могилевские: родословная семьи и история Тихого Дона

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

КРЕСТЬЯНЕ МОГИЛЕВСКИЕ:
РОДОСЛОВНАЯ СЕМЬИ И ИСТОРИЯ ТИХОГО ДОНА
Долгое время историки полагали, что на Дону «рабство царило в полной силе, как и в центральной России и Украине. Крестьян продавали, меняли на лошадей, охотничьих собак, проигрывали в карты и вообще распоряжались ими как своей неотъемлемой собственностью, живым инвентарем… «1 В то же время позитивно оценивался вклад крестьян в развитие сельского хозяйства Донской области2. Однако дошедшие до нас воспоминания крестьян рисуют куда более сложную картину, раскрывая социальноэкономические, политические и культурных процессы через восприятие самих крестьян.
В числе таких воспоминаний — уникальная «Родословная» семьи коренных донских крестьян Могилевских, записанная Иваном Николаевичем Могилевским (1927−2006) в конце 1950-х гг. со слов своих родителей Могилевских Николая Сергеевича (1882−1970) и Веры Ефимовны (1882−1972). В «Родословной» отражены основные этапы аграрной истории Дона с середины XVIII в. до 1930-х гг., а также значительное внимание уделяется дворянскому роду Ефремовых. Крупные донские помещики Ефремовы были одним из самых знаменитых казачьих родов Дона, известного с 1670 г., когда его основатель сын московского купца Ефрем Петров перебрался в Черкассы Данила (около 1690−1760) и Степан (около 1730−1784) Ефремовы были войсковыми атаманами, обратили на себя внимание царского двора, получали в награду «соболей» и чины, участвовали в походах Петра I и в Семилетней войне3.
Появление на Дону крестьян Могилевских связано с деятельностью Степана Даниловича Ефремова. «Пан Ефремов (генерал) служил во времена царствования Екатерины II, неоднократно участвовал в войнах, был награжден орденами в войне с турками, а когда вышел в отставку, получил дар царицы — надел земли по реке Белая Калитва от местечка Криворожья по обе стороны ширенною 50 верст и длинною 70 верст, т. е. 350 кв. верст. Генерал Ефремов снарядил дружину из числа купленных крепостных и двинулся на Дон через Белоруссию. В Могилевской губернии караван остановился на отдых в лесу, где обнаружили беглого крестьянина, закованного в кандалы. По закону его было необходимо доставить в полицию, но генерал этого не сделал, так как понимал, что для освоения нового места нужны люди. Генерал сказал беглецу, что отныне он будет считаться его крепостным, а писарю велел немедленно занести фамилию беглеца в списки выше сургучовой печати. Беглец назвал только имя Стефан, а фамилию ему дал генерал, который решил, раз мы его поймали в Могилевской губернии, пусть будет Могилевским"4.
Естественно, что эта эпистолярная запись представляет собой не более чем семейную легенду, но в ней есть несколько очень интересных моментов. В 1753 г. императрица Елизавета Петровна назначила С. Д. Ефремова войсковым атаманом с тем, чтобы в важных случаях он «поступал по ордерам и наставлениям отца». Во время дворцового переворота в июне 1762 г. он действительно находился в Петербурге. Вместе с зимовой станицей (казачьим посольством) он совершил «поход на Петергоф» для ареста императора Петра III, чем заслужил благоволение Екатерины II5.
Однако маловероятно, чтобы он получил именной указ на занятие данного участка земли: в этот период донские старшины активно захватывали войсковые и юртовые земли на правах «заимки», то есть самовольно. Более того, крестьянские поселения Ефремовых на Калитве были основаны раньше 1763 г. проведения на Дону первой ревизии крестьян. Так, слобода Боль-шинская впервые упоминается в 1754 г., а в 1763 г. у войскового атамана
С. Д. Ефремова на месте будущей слободы Ефремо-Степановской уже существовал хутор Дубовник. Здесь, по берегу реки Калитва, до сих пор сохранилась дубовая роща, которую местные жители называют «Панский сад». А в 1763 г. в хуторе проживало 22 души мужского пола из числа малороссиян6. Массовый приток малороссиян в эти населенные пункты произошел во второй половине XVIII в. Тогда широко была распространена запись донскими старшинами беглых крестьян в качестве своих податных людей. Так не стеснялся делать и сам войсковой атаман С. Д. Ефремов7.
В памяти крестьян Могилевских сохранилось немало сведений о помещичьей семье. «Степан Данилович родился в военной семье, его отец дослужил до полковника и ушел в отставку. Степан Данилович был кадровым офицером, а затем генералом царской армии, служил в Санкт-Петербурге. Служба была нелегкая, так пришлось участвовать в Крымской войне с Османской империей (Вероятно, русско-турецкая война 1768−1774 гг. -И.Р.), которая продолжалась около семи лет. Во время войны проявил храбрость и отвагу, за что был награжден орденами. У генерала Ефремова было три сына. Двух сыновей он решил отделить на новое место жительства, т. е. вниз по течению реки Белая Калитва"8. В этом отрывке поражает точность воспроизведения крепостными крестьянами основного сюжета и отдельных фрагментов семейной истории своих владельцев. Отец С. Д. Ефремова Данила Ефремович действительно был военным, но не полковником, а генералом: в 1753 г. он получил чин генерал-майора, а в 1759 г. вышел в отставку с гражданским чином тайного советника и через год умер. У С. Д. Ефремова и его третьей жены Меланьи Карповны действительно было три сына, которые получили от отца в наследство миллионный капитал, 50 тыс. десятин земли, стада овец, верблюдов и до 10 тыс. лошадей. Потомство из троих детей Ефремовых оставил только младший сын — Степан Степанович9.
Крестьянин Стефан, родоначальник династии Могилевских, оказался «находкой» для генерала: он мог выполнять самые разнообразные работы, знал кузнечное дело, плотницкое и столярное дело, умел изготавливать и обжигать кирпич. Он усердно трудился на всех работах, не жалея сил, строил хозяину («пану») деревянный дом, а затем кирпичный. Генерал это подметил, за усердие и трудолюбие разрешил жениться на собственное усмотрение и жить отдельно в доме. Стефан женился на Людвиге, которая родила ему сына Дмитрия. Пан Ефремов установил для Могилевского ряд привилегий: во-первых, дал некоторую свободу в своей жизнедеятельности, предоставил ему право подрабатывать- во-вторых, все крепостные жили в одном бараке, хотя и имели семьи, но без разрешения за пределы поместья никто не имел право уходить. Однако у Стефана появилась своя мастерская по обработке древесины и кузница, где он бондарничал — изготавливал сбрую, упряжь для волов (ярмо), колеса, сани, брички и т. д.
Степан Дмитриевич Могилевский (около 1824−1916), как и его дед, в крестьянской среде считался мастеровым человеком. Он буквально все умел
делать: был плотником, сапожником, портным (шил шубы, полушубки), умел валять валенки, но особенно хорошо он овладел мастерством плести и изготавливать сита, за что вся семья получила прозвище «ситники». Эта профессия передавалась из поколения в поколение.
И. Н. Могилевский в своих воспоминаниях пишет: «Мой прадед родился крепостным, никогда не покидал пределов своего села, почитая это великим грехом. По образу жизни мало чем отличался от своего деда и прадеда, он рассуждал: «Где родился, там и должен умереть». На своем жизненном пути он испытал нищенский блеск патриархальщины и развития капитализма. После отмены крепостного права он долго не мог привыкнуть, что вольный человек. Как и все люди обзавелся семьей. Хотя и маленький получил земельный надел, на котором трудился от зари до ночи, но вскоре освоился с новой обстановкой. Используя свои специальности он изготовлял колеса, сита, выполнял плотницкие работы. Свою продукцию продавал, и это дало ему возможность покупать у «батраков» землю, тяговую силу (лошадей, быков, овец, птицу и главное коров — для молока). Немного разбогател, женил трех сыновей, и отделил жить самостоятельно. А сам остался жить на корне с моим дедом Сергеем Степановичем».
С. Д. Могилевского пан за преданность удостоил высшей награды за пять лет до отмены крепостного права: в 1856 г. выдал вольную. Однако тот остался работать у хозяина, но уже за деньги, что дало ему возможность жить, как заблагорассудится10.
В даровании воли до 1861 г. нет ничего удивительного, так как к моменту отмены крепостного права слобода Болынинская и окрестные хутора и поселки принадлежали Николаю Николаевичу Ефремову (1828−1896) -правнуку С. Д. Ефремова. В возрасте 25 лет он вышел в отставку по состоянию здоровья и стал управлять имениями отца. С 1876 по 1882 гг. Николай Николаевич был предводителем дворянства Области войска Донского, участвовал в проведении земской реформы на Дону. О его характере и взглядах немало говорит то, что некоторые современники считали его чудаком. «К числу чудачеств Николая Николаевича следует отнести и доходившее до смешного обращение его со своими крепостными крестьянами: не только никогда их не наказывал, хотя бы они и воровали у него на глазах, но со многими из них был другом. Для характеристики Н. Н. Ефремова не мешает привести такой факт. Вскоре после освобождения крестьян болынинцы (крестьяне Ефремовых) начали бунтовать: не внесли никаких платежей, не слушали убеждений ни сельских, ни волостных властей, ни мировых посредников. Войсковой атаман М. Г. Хомутов не хотел посылать для их усмирения воинскую команду ввиду избегания возможного в этих случаях кровопролития. Рассуждая с членами войскового по крестьянским делам присутствия о разных способах усмирения болынинцев, атаман в заключение сказал: «У меня есть верное средство для их усмирения, да, к сожалению, применить его невозможно». На вопрос членов «Какое же это сред-
ство?» атаман хотя и с усмешкой, но убежденно отвечал: «Объявить им, что они вновь записаны в крестьянство Николая Николаевича Ефремова""11. Так что вполне вероятно, что такой пан мог отпустить крестьян на волю, естественно небесплатно.
В отличие от своих предков, Сергей Степанович Могилевский (около 1872−1919) практически не занимался хозяйством, так как уже в 22 года по решению местных властей был определен на службу в казачий полк. Семью это устраивало, так как всем таким служивым были установлены льготы: во-первых, предоставлялся 4-х разовый (месячный) отпуск- во-вторых, платили жалование 2−5 руб. в зависимости от службы- в-третьих, также в зависимости от срока службы выделялась в пожизненное пользование земля площадью 3−10 десятин- по окончании службы назначалось денежное довольство 7 руб. в месяц.
На Дону с его богатыми военными традициями отношение к военной службе всегда было особенным, причем не только среди казаков. Так, И. Н. Могилевский вспоминал: «Дедушка мой родной Сергей Степанович был уважаемым человекам не только среди своих близких родственников, но и всех жителей поселка. По тем временам он был хорошо образован, образование получил во время службы в столице, знал немецкий язык и слабо французский. Он был почетным гостем в волостной управе, по приезду в отпуск проживавшие паны приглашали его к себе на чаепитие"12. Поощрение помещиком отличившихся в службе солдат имело важное значение для всего сельского общества.
В то же время длительная служба налагала свой отпечаток на семейные отношения. До введения всеобщей воинской повинности общественное сознание крестьян традиционно было очень невысокого мнения о нравственности солдаток, вынужденных ждать мужей годами. Эго неодобрение экстраполировалось и на длительную службу в казачьих частях. Отсюда -часто возникавшие семейные конфликты. Одной из «закрытых» тем всегда оставалось их разрешение, так как большинство семей традиционно поступали по принципу «не выносить сор из избы».
Удалось найти подробное описание решения семейного конфликта, связанного с изменой жены во время службы мужа, относящееся к 1890-м гг. Еще «в крестьянстве», в 20 лет Сергей женился на Ефросинье Литвиновой, которая родила ему двоих детей, а в январе 1895 г. родила дочку, «непохо-жую» на Могилевских. Семейный совет, инициаторами которого были братья военнослужащего, решил признать незаконнорожденного ребенка. Во-первых, его признал сам «отец», а во-вторых, глава семьи заявил, что неза-коннорождснная девочка «унаследовала все черты его бабки… и что в ее жилах циркулирует наша кровь, кровь нашего рода Могилевских. А поэтому прошу вас, сыновья и снохи, прекратить судачить не только между собой, но и, не дай бог, на улице. Все то о чем мы сегодня говорили, остается в нашем доме. На этом всякие дебаты закончить и живите так, как жили».
Причина «мирного» разрешения семейного конфликта объясняется религиозностью, высоким нравственным авторитетом главы семьи и заботой о детях, особенно девочках, так как об их добродетели судили по родителям. «Если родители порядочные, то и дети порядочные. Если мать дочек блудная, и дочки такие. А это значит, выйти замуж трудно и даже почти невозможно"13.
Экстраполяция «греха» на всех членов семьи была характерной чертой крестьянского менталитета. Положение самой же «грешницы» до конца жизни осталось приниженным, и, прожив 90 лет, особого уважения со стороны своих детей она не имела.
Либеральных взглядов придерживался и последний землевладелец из рода Ефремовых — Иван Николаевич (1866−1945). Детство Иван провел в имении отца поселке Обливки Донецкого округа и после окончания Московского университета в 1891 г. вернулся на Дон, где занялся хозяйством. Крупный помещик, он старался быть прогрессивным аграрием, состоял членом Донского общества сельского хозяйства, учредителем Донецкого окружного и ряда местных сельскохозяйственных обществ. Эти общества распространяли среди крестьян новую технику, улучшенные семена, новые культуры, оказывали крестьянам агрономическую помощь.
И. Н. Ефремов ясно понимал проблемы, связанные с особенностями землевладения на Дону, и это побудило его создать Союз мирного разрешения аграрного вопроса, главной целью которого являлось примирение землевладельцев разных сословий14. Как общественный деятель, он заботился о развитии просвещения, был организатором местного Общества содействия народному образованию, по его инициативе были открыты два реальных училища — в станицах Каменской и Усть-Медведицкой15.
В IV Государственной думе Иван Николаевич входил в состав Прогрессивного блока, а после Февральской революции вошел во Временное правительство, где в разное время занимал посты министра юстиции и министра народного призрения. Осенью 1917 г. он был отправлен послом в Швейцарию и обратно в Россию не вернулся16.
По воле судьбы в это время крестьянин Николай Сергеевич Могилевский (1892−1970) тоже оказался за границей -только в германском плену. В 1915 г. полк, в котором он воевал, был окружен под Равой-Русской, и война для него окончилась. Военнопленных немцы отправили в глубокий тыл, где использовали на рудниках, шахтах, строительных и земляных работах. Из-за недоедания и изнурительного труда (10 и более часов), отсутствия элементарного медицинского обслуживания, сносных бытовых условий свирепствовали болезни и смерть. В таких условиях Н. С. Могилевский находился более полугода, пока в лагерь не приехал «бауэр» (крестьянин, индивидуальный хозяин) из Баварии для отбора рабочей силы из военнопленных. «Бауэр» выращивал овощи, фрукты, виноград и другие культуры, а также содержал коров и свиней. Для переработки всех видов сельскохозяйственной продукции он содержал небольшие заводы — маслозавод, бойню,
консервный и другие. Предки этого «бауэра» когда-то жили в России, где он и родился. Когда ему было 10 лет, его семья вернулась в Баварию, поэтому он, хотя и плохо, но говорил по-русски. «Бауэр» был отставным офицером, а поэтому ему разрешили самому отобрать таких людей, которые были связаны с сельским хозяйством, — 12 человек на один сезон.
Так у Н. С. Могилевского и его собратьев по плену началась новая жизнь. «Бауэр» доверил ему вместе с его товарищем заниматься животноводством. Круг обязанностей был строго определен: кормить, поить около 30 голов коров, осуществлять уборку хлева, вести заготовку и доставлять корма. Кроме коров было столько же телков и полуторагодовалых бычков и телок. Весь рогатый скот у немцев круглый год находился на стойловом содержании (в помещениях) из-за отсутствия достаточного количества земли. Иметь угодья для выпаса было невыгодно, и они очень экономно использовали земельные угодья. Земля, которая предназначалась для выпаса, засевалась травами, что было выгодно, так как сенокос проводили два раза в год. Работа была тяжелая, но не шла ни в какое сравнение с лагерной. «Бауэр» был доволен русскими работниками и поддерживал их как мог: питание было очень хорошим, по воскресеньям и праздникам был усиленный обед (кроме различных блюд выдавал по кружке вина и пива), два раза в месяц (по воскресеньям) разрешал посещать церковь, но под конвоем. По завершении сезона «бауэр» должен был всех военнопленных отправить обратно в лагерь, но он решил оставить Николая с товарищем на зиму. Начальство лагеря возражать не стало.
Со временем они заслужили доверие «бауэра» и получили дополнительные послабления: самостоятельно, без охраны, по выходным посещать церковь, по очереди им выплачивалась мизерная зарплата (они расходовали ее на церковь и что-то еще покупали), им разрешили общаться с немцами, которые работали у хозяина. Хотя зарплата была мизерная, Николаю удалось собрать небольшое количество марок, чтобы отправить посылку на родину. Постепенно жизнь их улучшалась: заслужив еще больше уважения и доверия хозяина, они получили прибавку к зарплате и свободу общения с жителями, получили разрешение раз в два месяца писать письма на родину и раз в полшда отправлять домой посылку.
Николаю удалось завести знакомство с местными жителями, он учился говорить на немецком языке. Недалеко от «бауэра» проживал бывший немецкий колонист, который много лет жил в России и в совершенстве владел русским языком, был знаком с русской культурой и традициями. В Германию он вернулся, так как его родители оставили наследство. У этого колониста было два сына и дочь. Сыновей призвали во время войны в армию. Оба погибли, осталась одна дочь. На праздники колонист приглашал Николая в гости, они общались на русском языке, так постепенно складывались теплые отношения, и русский пленный стал частым гостем в доме немца. Николай все лучше говорил по-немецки. Дочь колониста Маргарита стала
давать ему уроки немецкого языка. Свободного времени практически не было, поэтому девушка стала приходить к Николаю прямо на работу. Постепенно они начали привыкать друг к другу, сначала возникла крепкая дружба, которая переросла в любовь. В начале 1917 г. Маргарита сообщила Николаю, что ждет от него ребенка. Никаких обязательств от русского возлюбленного она не требовала, заявив, что у ее родителей нет наследников и они очень хотят внука. Она не сомневалась, что после окончания войны Николай вернется в Россию, где жила вся его семья — жена, дети и родители. В начале лета Маргарита родила дочь.
В сентябре Николай Могилевский с товарищем решили бежать, но через неделю их задержали в Австрии и отправили в лагерь. Выручил тот самый колонист, отец Маргариты. Он взял Николая в работники. О бурных событиях в России он узнавал от колониста. Однажды тот сказал ему, что лагеря военнопленных пустеют, так как правительство отправляет всех военнопленных в Россию для пополнения белых армий. Николай знал, что скоро и его вызовут в полицию и отправят воевать в Россию, а он не хотел снова браться за оружие. Вместе с товарищем решили снова бежать. К побегу тщательно готовились, в чем существенно помог колонист — достал им документы о том, что они граждане Румынии и возвращаются из плена на родину, составил маршрут побега через Баварию, Австро-Венгрию и Молдавию, помог перебраться через венгерскую границу.
В сентябре 1919 г. Н. С. Могилевский с товарищем совершили побег. До Венгрии добрались железнодорожным транспортом «благополучно, без всяких приключений». Затем по совету колониста использовали гужевой транспорт, на котором успешно пересекли румынскую границу, но когда до Молдавии осталось около 40 км, решили снова проехать поездом. На перроне полиция задержала их. В участке беглецы во всем признались, и их отправили в портовый город Констанца для депортации в Россию. Через трое суток транспорт с 3 тыс. русских военнопленных прибыл в Новороссийск. Но радости у Могилевского было мало.
Еще в пути офицеры начали проводить вербовку в армию Деникина, но желающих снова воевать оказалось мало. Среди бывших военнопленных началось недовольство: «Мы навоевалась, намучились в лагерях, почти пять лет кормили вшей, недоедали, среди нас много больных, вы агитируете добровольно, чтобы мы вступали, нет, мы не желаем кровь проливать…». В Новороссийске пароход оставили на рейде, чтобы в случае бунта можно было легко расправиться с мятежниками. На борт поднялся генерал и обратился с такими словами: «Война еще продолжается, наши доблестные войска ведут боевые действия с внутренним врагом. По закону военного времени мы обязаны защищать отечество». Раздались недовольные крики солдат, не желавших воевать с красными. После того как пленные успокоились, генерал продолжил: «Командование будет вынуждено передать вас военно-полевому суду, который определит меру наказания согласно закону
военного времени». Выбора не было, и бывшие военнопленные согласились на переговоры. В результате длительных переговоров, которые продолжались несколько дней, командование пошло на некоторые уступки: после прохождения медицинской комиссии больные и признанные негодными к воинской службе будут отпущены домой, а также будет предоставлен двухнедельный отпуск тем, кого признают годными к военной службе, и в указанное время они должны явиться в пункт назначения.
Все военнопленные, проживающие на Дону и Кубани, были зачислены в казачьи части. В октябре 1919 г. Н. С. Могилевский наконец-то прибыл в родное село Колушкино, где его ждали престарелые родители, жена и пятеро детей. После окончания двухнедельного отпуска он должен был прибыть в окружную станицу Каменскую в полной боевой готовности, то есть иметь «справного» коня, всю амуницию, форму, шашку и копье (огнестрельное оружие выдавалось по месту службы). Для Николая это была большая проблема: «он никогда не казачил и наездником был слабоватым». Экипировкой и подготовкой сына занялся отец Сергей Степанович, который служил в казачьем полку на Кавказе, затем в Новочеркасске и С. -Петербурге, имел боевые награды и слыл великолепным наездником, «настоящим джигитом». Но за три дня до отъезда Николай заболел тифом.
Чтобы сыну «не пришили дезертирство» отец поехал к окружному атаману уведомить, что «такой-то казак заболел тифом и не может по этой причине явиться в срок в ваше распоряжение». Окружной атаман знал ходатая по службе во Владикавказе и обещал прислать врача и двух медсестер для оказания медицинской помощи болеющим тифом казакам. В это время тифом болели поголовно, в семье Могилевских от болезни скончались малолетние сыновья (Алексей и Иван) и двое племянников Николая. Сам он болел очень долго, но сумел победить болезнь. В начале 1920 г. в Колушкино установилась Советская власть и Николай Могилевский, чтобы прокормить свою большую семью, пошел работать лесоводом в близлежащий хутор Калиновка.
Спустя многие годы, в конце 1950-х гг., Николай Сергеевич, человек православный, оценил русскую революцию следующим образом: «Приход Советской власти закономерен, потому что церковные вожди от патриарха до попа были весьма грешными, кроме того, были грешны все от царя до фабриканта и помещика: надругались над душами людей. Этого Бог не прощает"17.
Так каждый период истории Дона по-своему отразился, преломился в судьбах крестьянской семьи Могилевских и семьи их «панов» Ефремовых. Этот сюжет наглядно демонстрирует, что именно история семьи может и должна выступить точкой отсчета в одной из интерпретаций исторического процесса. История семьи способна придать историческому повествованию не просто «личностные краски», но раскрыть сложность и противоречивость каждой исторической эпохи. Крестьянская родословная на фоне исторических событий позволяет глубже понять менталитет крестьянства, его жизненные потребности и интересы, его отношение к самой исторической эпохе.
1 Савельев Е. П. Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим. Новочеркасск, 1917.
С. 34.
2 Попов Х. И. По поводу статьи «Малороссияне в Войске Донском» // Донской вестник. 1867. № 47- Сахаров П. П. Белое рабство на Дону. Новочеркасск, 1911. С. 113- Марков К. В. Крестьяне на Дону // Сборник Области войска Донского статистического комитета. Вып. XIII. Новочеркасск, 1915. С. 93.
3 Кулишов В. И. В низовьях Дона. М., 1987. С. 55−56.
4 Могилевский И. Н. Родословная (Личный архив М.И. Могилевского).
5 Скрылов А. И., Губарев Г. В. Казачий словарь-справочник. Т. I. Кливленд, 1966. С. 263.
6 Сулин И. Сборник материалов по истории заселения крестьянских слобод и поселков Донецкого округа. Т.3. 4.2 // Новочеркасский музей истории донского казачества. КП-14 900 РКФ 2706. С. 102, 124.
7 Савельев Е. П. Древняя история казачества. М., 2002. С. 435.
8 Могилевский И. Н. Указ. соч.
9 Скрылов А. И., Губарев Г. В. Указ. соч. С. 261.
10 Могилевский И. Н. Указ. соч.
11 Донцы XIX века. Ростов-на-Дону, 2003. С. 129.
12 Могилевский И. Н. Указ. соч.
13 Могилевский И. Н. Указ. соч.
14 Государственный архив Ростовской области (ГАРО). Ф. 410. Оп. 1. Д. 852. Л. 66.
15 Детик И. В. И. Н. Ефремов в борьбе за мирное обновление России // Вопросы истории. 2007. № 1. С. 149.
16 Там же. С. 149−155.
17 Могилевский И. Н. Указ. соч.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой