Пропозиция как компонент актуального дискурса

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

5. Бредихин С. Н., Сидоренко С. Г. Ноэматическая и семантическая адаптация английских заимствований в современном русском языке // Современные проблемы науки и образования. 2015. № 1. С. 1140 [Электронный ресурс]. URL: www. science-education. ru/121−17 525 (Дата обращения: 10. 12. 2015).
6. Марченко Т. В. Аллюзии и цитаты как средства реализации интерпретационной функции масс-медиа // Всероссийская научно-практическая конференция «Новые тенденции в образовании и науке: опыт междисциплинарных исследований». Ростов-на-Дону: ЮФУ, 2014. С. 600−603.
7. Марченко Т. В. Манипулятивный потенциал интертекстуальности в дискурсе масс-медиа // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2008. № 1(1): в 2-х ч. Ч. II. C. 66−68. [Электронный ресурс]. URL: www. gramota. net/materials/2/2008/1−2/19. html (Дата обращения: 10. 12. 2015).
8. Марченко Т. В. Речевые стратегии и тактики гармонизации общения в поликультурной среде // Современные проблемы науки и образования. 2015. № 1 [Электронный ресурс]. URL: www. science-education. ru/121−19 480 (Дата обращения: 10. 12. 2015).
9. Heidegger M. Was ist Metaphysik? Tubingen: Max Niemeyer Verlag, 1971. 110 S.
10. Heidegger M. Sein und Zeit. Tubingen: Max Niemeyer Verlag. Elfte, unveranderte Auflage, 1998. 450 S.
УДК 801. 31
С. В. Гусаренко
ПРОПОЗИЦИЯ КАК КОМПОНЕНТ АКТУАЛЬНОГО ДИСКУРСА
В статье пропозиция рассматривается в референциально-прагматическом аспекте как компонент высказывания, взаимодействующий с когнитивно-семантическими структурами в ходе оперативной обработки речевых произведений.
S. V. Gusarenko
Ключевые слова: Пропозиция, пропозициональный акт, референция, прагматическая пресуппозиция, импликатура, энтропия, актуальный дискурс.
PROPOSITION AS A COMPONENT OF ACTUAL DISCOURSE
In the article proposition is regarded in its referential and pragmatic aspect as a component of an utterance which interacts with cognitive and semantic structures during operative processing of speech products.
Понятие пропозиции проделало сложный путь от логики до деятельностных теорий языка. При всем разнообразии трактовок до определенного момента в логике понятие пропозиции в конечном итоге сводилось к значению предложения, некой объективной категории, не зависящей от прагматических факторов и напрямую связанной со значением истинности [16- 11 и др.]. Между тем разработка понятия пропозиции в «инструментальных» концепциях языка [5- 12- 14] привела к пониманию того, что истинностные
Key words: proposition, propositional act, reference, pragmatic presupposition, implicature, entropy, actual discourse.
значения не являются ключевыми свойствами пропозиции: для актуализированного высказывания, то есть примененного в конкретной ситуации с конкретным намерением, гораздо более важными выступают такие свойства пропозиции, как ее отнесенность к действительности, ее направленность на референт. Н. Д. Арутюнова пишет в этой связи: «Это свойство (направленности на референт. — Г. С.) имплицирует речевой характер пропозитив-ной семантики, которая не может быть выделена у единиц языка, пока они не соотнесены
с миром, у тех атрибутов, которые не „зацепились“ за какой-либо предмет или явление» [3, с. 79]. С другой стороны, интерес исследователей от самой пропозиции смешается в сторону глаголов пропозициональной установки (пропозиционального отношения), поскольку значение таких глаголов определяет характер «приложения» пропозиции к действительности, коммуникативной ситуации и, что не менее важно, к прагматике говорящего и адресата-интерпретатора. Очевидно, что для исследования, в котором пропозициональная семантика высказываний вводится в системную связь с референциальными его характеристиками, такой подход к определению пропозиции представляется наиболее приемлемым. Тем не менее необходимо остановиться на некоторых других вопросах, непосредственным образом связанных с темой данного раздела.
Прежде всего сформулируем требования, которым должна отвечать пропозиция в рамках модели актуального дискурса, под которым мы понимаем микросистему когнитивно-семантических структур, формирующуюся и функционирующую в качестве оперативного обеспечения когнитивной обработки высказывания. Во-первых, пропозиция должна быть не чем иным, как аналитическим представлением той части высказывания, которая на семантическом уровне отображает некое положение дел в мире, описываемое этим высказыванием. Во-вторых, пропозиция должна обладать качествами знаково-символической структуры, поскольку в план ее содержания должны входить и референциальные значения, которые не могут быть присущи сугубо семантическим структурам: референция есть свойство знака — на уровне от слова и до текста — как семиотического целого, а не какой-то из его составляющих [1]. В-третьих, пропозиция в модели актуального дискурса, включающей прагматическую составляющую, должна аналитически представляться в связи с предикатами пропозициональной установки. Сказанное приводит к необходимости обращения к понятию пропозиции в собственно лингвистических исследованиях.
У Е. В. Падучевой пропозиция есть результат предикации [13, с. 23] и выступает в данном случае как семантическая структура, на концептуальном уровне отображающая факт действительности. С другой стороны, од-
ним из ключевых понятий, применяемых для описания пропозициональных оснований дискурса, является понятие пропозициональной репрезентации. Причем сразу следует отметить, что когнитивистское понимание пропозициональной репрезентации [8] отличается от понятия пропозиции в лингвистической семантике, где этот термин трактуется как «семантический инвариант, общий для всех членов модальной и коммуникативной парадигм предложений и производных от предложений конструкций (номинализаций)» [4, с. 401], или же как «естественный аргумент модальных операторов и предикатов пропозициональной установки» [13, с. 36]. То есть в данной трактовке пропозиция есть не что иное, как некая семантическая структура — результат научной рефлексии, логически выведенный посредством определенных исследовательских процедур. Пропозициональная репрезентация — это, напротив, явление естественного характера, символическая структура в когнитивной сфере адресата-интерпретатора, близкая к поверхностной форме предложения [9, с. 235].
Между тем Е. В. Падучева дает также такое определение пропозиции: «Пропозиция -это то, что фигурирует в речевом акте, т. е. то, что может быть подвергнуто утверждению, сомнению, то, что может быть предметом просьбы, приказания, пожелания обещания» [13, с. 36] - и в этом определении явно прослеживается присутствие субъекта-деятеля («может быть подвергнуто» — кем?) — того, кто совершает все эти акты просьбы, пожелания, обещания, что несколько приближает понятие пропозиции к когнитивно-деятельностному подходу в изучении этого вопроса. Таким образом, пропозиция как логически выведенная семантическая структура, с одной стороны, представляет собой искусственное образование, полученное в результате исследовательских процедур, с другой — есть естественная семантическая структура, которой оперирует субъект при совершении разных типов речевых актов. Такое положение дел позволяет сделать вывод, что не следует противопоставлять понятия пропозиции и пропозициональной репрезентации при описании семантических структур дискурса.
Таким образом, на основании уже существующих трактовок пропозиции в лингвистике и выдвинутых выше требований к
этому понятию, применяемому для построения модели актуального дискурса, понятие «пропозиция» в контексте нашего исследования объединяет в себе, во-первых, значение, приближающееся к значению термина «пропозициональная репрезентация», то есть к значению знаково-символической структуры в ментальной сфере адресата речи как прямой производной от воспринятого в ходе речевого акта высказывания- во-вторых, значение когнитивно-семантической структуры, на концептуальном уровне отображающей положение дел в мире посредством этого высказывания- в-третьих, значение ментальной знаково-символической структуры, обладающей референцией- в-четвертых, значение естественного аргумента предиката пропозициональной установки.
Из сказанного следует, что под пропозициональным актом следует понимать акт формирования ментальной репрезентации высказывания, когнитивно-семантическое действие, в результате которого происходит актуализация стандартных значений языковых единиц, формирующих высказывание в совокупности с соединением этих значений в когнитивно-семантическое единство, своего рода когнитивно-семантическую синтагму -завершенную и нерасторжимую последовательность значений, формирующих значение более высокого уровня.
Таким образом, стандартная семантика языковых единиц, актуализируемая в ходе оперативно-когнитивной обработки речевых произведений, выступает в свою очередь стимулом для актуализации референциальных структур знания и прагматических пресуппозиций, включая дискурсивные пресуппозиции [2].
Предложенная трактовка пропозиции в контексте данного исследования требует некоторых уточнений. Пропозиция отображает факт действительности с той мерой достоверности, какой ее себе представляет говорящий (пишущий), с одной стороны, и адресат — с другой- делая оговорку о мере достоверности, мы тем самым подчеркиваем, что модель актуального дискурса, на наш взгляд, может не включать как обязательный компонент коррелят грамматической модальности высказывания, поскольку сам актуальный дискурс — это результат усвоения поверхностных структур, в том числе и их грамматических значений- с другой стороны, модально-грамматическая
характеристика высказывания, хотя и является одной из составляющих предикативности предложения, не определяет его пропозициональную структуру- иными словами, говорит ли некто о каком-либо факте или явлении с уверенностью, с сомнением или вопрошает об этом, принимает ли некто сказанное об этом факте или явлении как истину или сомневается — в любом случае этот факт (или явление) может быть отображен в одной и той же семантической структуре, о чем неоднократно писалось самыми авторитетными лингвистами [13, с. 36- 4, с. 401]. В этом отношении весьма показательно положение, высказанное Ф. Джонсоном-Лэрдом: «Процессы понимания вымышленного дискурса не отличаются по существу своему от процессов понимания истинных утверждений» [9, с. 237]. Однако отметим, что модальные значения тем или иным образом эксплицируются при семантической записи значения показателя функции высказывания, его пропозициональной установки.
Пропозиция включена в модель актуального дискурса прежде всего по той причине, что именно эта семантическая структура в сочетании с референциальным и иллокутивным [12] актом придает смысл высказыванию. Пропозиция является значимым компонентом структуры актуального дискурса, поскольку «…процессы понимания не могут быть ограничены поверхностными структурами — они требуют привлечения концептуальных процессов, основанных на пропозициональных репрезентациях» [8, с. 184]. Добавим, что в свою очередь пропозиция репрезентируется поверхностной структурой, и поэтому при анализе поверхностных структур в случае необходимости можно прибегать к термину «репрезентант пропозиции» (а также «репрезентант» другого компонента актуального дискурса), поскольку мы имеем дело в данном случае не с самим компонентом актуального дискурса, а именно с его материально-знаковой репрезентацией в поверхностной структуре.
Следует также отметить, что поскольку пропозиции формируются в конечном итоге из значений слов и синтаксических структур, то должно быть прямое соотношение между пропозициями и простыми предложениям, при котором одному простому предложению соответствует одна пропозиция [8, с. 167].
Исчисление пропозиций при анализе поверхностных структур также необходимо
для определения стабильных структур актуального дискурса, поскольку, во-первых, пропозициональное содержание является непременной составляющей всякого речевого акта [14, с. 162] и, во-вторых, именно пропозициональная репрезентация высказывания подвергается когнитивной обработке [9, с. 235]. Однако исчисление пропозиций актуального дискурса требует некоторых предварительных замечаний, которые определили бы основания, на которых базируется это исчисление. Если в качестве примера рассмотреть высказывание Иван Иванович — это и есть водитель, которого вы вчера видели, то можно допустить, что пропозициональные репрезентации здесь отображают два факта действительности: Иван Иванович есть водитель и Вы видели водителя. Однако даже без контекста и без учета ситуации общения очевидно, что главное предложение здесь — это не сообщение о профессиональной принадлежности Ивана Ивановича, и это становится очевидным только благодаря придаточному которого вы вчера видели. То есть при всей определенности семантического состава пропозиции Иван Иванович есть водитель, смысл ее и место в макроструктуре дискурса [8] может быть определено только с учетом пропозиции Вы видели водителя, и более того — референция компонента водитель может быть определена только благодаря пропозиции Вы видели водителя. С другой стороны, пропозиция Вы видели водителя обретает смысл и свое место в макроструктуре дискурса только как некий компонент, проясняющий референцию предыдущей пропозиции, и при построении модели актуального дискурса в этом и подобных случаях мы будем прибегать к термину «вспомогательная пропозиция» («подчиненная пропозиция» в логической семантике [10, с. 23]). И о семантико-прагматической достаточности актуального дискурса высказывания Иван Иванович — это и есть водитель, которого вы вчера видели можно говорить только в том случае, если мы его будем рассматривать как единую структуру, в которую на определенных условиях включена вспомогательная пропозиция.
Следует также отметить, что при построении модели актуального дискурса, как представляется, следует посредством ко-референтных имен прояснять референцию анафорических компонентов, входящих в вы-
сказывание и, соответственно, в его пропозицию, и это необходимо по той причине, что всякая пропозициональная репрезентация только тогда обретает семантическую определенность, когда обладает референциаль-ной определенностью. Такой подход, с одной стороны, будет в необходимой мере отражать действительное положение дел, а с другой -будет способствовать более упрощенной семантической записи при построении модели актуального дискурса. Таким образом, при выведении пропозиций высказывания Иван Иванович — это и есть водитель, которого вы вчера видели есть основание пропозицию придаточного представить не как Вы видели которого (то есть водителя, который есть Иван Иванович), а как Вы видели водителя, если точнее, то как Вы видели водителя (Ивана Ивановича). Такая формальная репрезентация имеет право на существование, прежде всего потому, что компоненты водитель, Иван Иванович и которого кореферентны.
При рассмотрении пропозициональных структур актуального дискурса особого внимания заслуживают импликатуры как не имеющие эксплицитной репрезентации пропозиции [6], поскольку, не будучи эксплицитно выраженными, они, тем не менее, играют не меньшую роль в понимании речевого произведения и распознавании коммуникативного намерения автора, чем эксплицитно представленные пропозиции. Имплика-тура, в частности, может выступать, с одной стороны, в качестве энтропийного фактора, поскольку, как еще одна семантическая структура наращивает структуру актуального дискурса и исчисление ее требует дополнительных семантических операций- с другой стороны, импликатура возникает в результате актуализации дискурсивных и прагматических пресуппозиций [15], и ее формирование редко протекает с участием структур только актуального дискурса, то есть того фрагмента текста (разговора), который функционирует в определенный момент, и требует обращения к уже полученным знаниям из предшествующего фрагмента дискурса и/или релевантным фоновым знаниям автора или адресата. Таким образом, импликатура, как и рема, имеет двойственный характер: во-первых, она выступает как энтропийный фактор, усложняя семантическую структуру актуального дискурса- во-вторых, импликатура выступает как
структурообразующий компонент актуального дискурса, то есть выполняет антиэнтропийную функцию.
Отсюда следует, что особого внимания требует вопрос об исчислении имплицитных (то есть не имеющих выражения в эксплицитных структурах) пропозиций дискурса [6] как структурных составляющих актуального дискурса. Очевидно, что если порождение импликатуры протекает при участии конвенциональных средств, то исчисление ее в подавляющем большинстве случаев происходит без затруднений, поскольку адресат в силу своей коммуникативной компетенции обладает навыком такого исчисления. Кроме того, всегда следует иметь в виду, что, следуя принципу кооперации [6], всякий говорящий (пишущий) ставит себе целью создание текстов, поддающихся пониманию и интерпретации, в противном случае сама коммуникация теряет смысл, и исключение составляют разного рода загадки, шифровки и паразитические употребления речи (например, чтобы сбить кого-либо с толку, затянуть время или создать впечатление умной речи путем затемнения смыслов), которые не являются объектом нашего исследования. Импликатура вызывает тем больше затруднений у адресата, чем дальше от семантических структур актуального дискурса располагаются релевантные дискурсивные и прагматические пресуппозиции, дальше — в смысле фреймовых или ассоциативных корреляций семантики актуального дискурса и названных пресуппозиций: все зависит от количества (в буквальном смысле) семантических идентификаций, которые должны произойти, прежде чем адресат распознает имплицитный посыл автора. Под семантическими идентификациями мы понимаем, как референциальные акты, так и акты
установления упомянутых выше фреймовых и ассоциативных корреляций, а также акты актуализации дискурсивных и прагматических пресуппозиций [7].
Следует также добавить, что исчисление импликатур, по Г. П. Грайсу [6], на наш взгляд, мало чем отличается от «достраивания» эллиптических образований или установления референции анафорического местоимения. Мы имеем в виду тот факт, что сама структурно-семантическая недостаточность эллиптического предложения и естественная, так сказать, семантическая недостаточность местоимения выступают как нарушения постулата количества принципа кооперации Г. П. Грайса, то есть распознаются как сигналы к осуществлению соответствующих семантических операций. Из сказанного следует, что, по-видимому, не стоит рассматривать исчисление импликатуры как семантическую операцию особого рода, хотя протяженность ее и сложность может быть больше, чем при понимании эллиптического предложения или анафорического местоимения.
Таким образом, при построении модели актуального дискурса с учетом приведенных выше данных и их анализа следует исходить из того, что одной из стабильных, неизбежно присутствующих в нем компонентов, независимо от состава поверхностной структуры высказывания, при когнитивной обработке которого образуется данное дискурсивное образование, является пропозиция. Из этого следует, что для более глубокого понимания процедур оперативной обработки речевых произведений необходимо в первую очередь рассматривать взаимодействие пропозиции с другими когнитивно-семантическими структурами, участвующими в когнитивной обработке высказывания.
Литература
1. Арутюнова Н. Д. Лингвистические проблемы референции. Вступит. статья в кн.: Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1982. Вып. 13. С. 5−40.
2. Арутюнова Н. Д. Понятие пресуппозиции в лингвистике // Известия А Н СССР. Сер. лит. и яз, 1973. Т. XXXII. Вып. I. С. 85−95.
3. Арутюнова Н. Д. Предложение и его смысл: Логико-семантические проблемы. М.: Издательство ЛКИ, 2007. 384 с.
4. Арутюнова Н. Д. Пропозиция // Лингвистический энциклопедический словарь / гл. ред. В. Н. Ярцева. М.: Слв. энциклопедия, 1990. 685 с.
5. Витгенштейн Л. Философские исследования // Новое в зарубежной лингвистике. 1985. Вып. 16. Лингвистическая прагматика. С. 79−128.
6. Грайс Г. П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. 1985. Вып. 16. Лингвистическая прагматика. С. 217−237.
7. Дейк Т. А. ван. Контекст и познание. Фреймы знаний и понимание речевых актов // Язык. Познание. Коммуникация: Сб. работ. М.: Прогресс, 1989. С. 12−40.
8. Дейк Т. А. ван, В. Кинч. Стратегии понимания связного текста // Новое в зарубежной лингвистике. 1988. Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. С. 153−211.
9. Джонсон-Лэрд Ф. Процедурная семантика и психология значения // Новое в зарубежной лингвистике. 1988. Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. С. 234−257.
10. Зализняк А. А. О понятии «факт» в лингвистической семантике// Логический анализ языка: Противоречивость и аномальность текста / редкол.: Н. Д. Арутюнова (отв. ред.) и др. М.: Наука, 1990. С. 21−33.
11. Кацнельсон С. Д. О теории лингвистических уровней // Дискуссия о системности в языке. М.: [б.и. ], 1962. С. 32−41.
12. Остин Дж. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. Теория речевых актов. М.: Прогресс, 1986. С. 87−116.
13. Падучева Е. В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью (референциальные аспекты семантики местоимений). 4-е изд. М.: Едиториал, 2004. 288 с.
14. Сёрль Дж. Р. Что такое речевой акт? // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17: Теория речевых актов. М.: Прогресс, 1986. С. 151−169.
15. Столнейкер Р. С. Прагматика // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16: Лингвистическая прагматика. М.: Прогресс, 1985. С. 419−438.
16. Фреге Г. Смысл и денотат // Семиотика и информатика. 1977. Вып. 8. С. 181−210.
УДК 070: 796
Е. Н. Ежова, А. А. Буров
«ДАВАЙТЕ МЕНЯТЬСЯ СОЗНАТЕЛЬНО!»: ФОРМИРОВАНИЕ ЦЕННОСТЕЙ ЗДОРОВОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ В МЕДИАПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
Исследование посвящено анализу медийных ресурсов пропаганды здорового образа жизни в России, выявлению механизмов регулирования информационной сферы в этой области. Особое внимание в работе уделено программам федеральных и региональных те-
Y. N. Yezhova, А. А. Burov
левизионных каналов, направленных на формирование здорового образа жизни.
Ключевые слова: средства массовой информации, здоровый образ жизни, спортивная информация.
(LET'-S CHANGE CONSCIOUSLY": DEVELOPMENT OF HEALTHY LIFESTYLE VALUES
IN MEDIA OF MODERN RUSSIA
The research is devoted to the analysis of media resources, propaganda of healthy lifestyle in Russia, identification of regulation mechanisms of the information sector in this area. Special attention is paid to the federal and regional
«Давайте меняться сознательно!» -именно под таким лозунгом проходит в 2015 году комплексная коммуникационная кампания по пропаганде здорового образа жизни «Здоровая Россия», которую Минздрав-соцразвития России проводит с 2009 года. Кампания реализуется по трем направлени-
programs of the television channels aimed at healthy lifestyle development.
Key words: mass media, healthy lifestyle, sports information.
ям (борьба с потреблением табака, борьба с чрезмерным потреблением алкоголя, внедрение культуры здорового питания) и задействует все каналы массовой коммуникации.
Сеголня средства массовой информации имеют огромный потенциал воздействия на умы и сердца люлей, медиа уже не столь-

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой