Основные тенденции и новые перспективы исследования политической организации традиционной Кабарды: краткий историографический анализ

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

история
ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И НОВЫЕ ПЕРСПЕкТИВЫ
исследования политической организации традиционной кабарды: краткий историографический
анализ
Ю.М. Азикова
MAIN TENDENCIES AND NEW PERSPECTIVES OF STUDYING OF POLITICAL ORGANIZATION OF TRADITIONAL KABARDA: BRIEF HISTORIOGRAPHICAL ANALYSIS
Y.M. Azikova
В статье представлен краткий историографический анализ итогов исследования политической организации традиционного кабардинского общества. Автор рассматривает некоторые подходы к изучению государства, развиваемые в современной медиевистике и политической антропологии.
The article represents a brief historiographical analysis of the results of studying of traditional Kabardian society'-s political organization. The author considers some directions of investigating of state, which are being developed in modern medieval history and political anthropology.
Ключевые слова:
Кабарда, феодализм, раннее государство, вождество, политическая антропология, власть, идеология.
Keywords:
Kabarda, feudalism, the early state, chiefdom, political anthropology, power, ideology.
Специальный обзор историко-этнографической литературы под углом зрения проблемы политического устройства Кабарды показал, что вопрос о ее государственно-политическом строе уже в дореволюционной литературе, а затем и в советской историографии, был неразрывно связан с вопросом об уровне социально-экономического развития региона. Признание советскими исследователями наличия феодализма в дореформенной Кабарде означало и необходимость признания какой-то системы политического правления в ней. Но, несмотря на то, что в советской историографии к 1950−1960-м годам утвердилось представление о господстве феодальных отношений в дореформенной Кабарде, это не влекло за собой однозначных последствий для решения вопросов о ее государственно-политическом устройстве. Во-первых, сохранялись различия в оценке уровня и стадии (степени «завершенности») развития феодализма. Во-вторых, обнаружилась зависимость результатов от предварительного выбора той или иной социально-территориальной единицы исторического анализа. Обсуждая комплекс проблем социально-экономического и политического развития применительно ко всей Кабарде как особому социально-политическому образованию, исследователи с неизбежностью замыкались в рамках дихотомии — «феодальная раздробленность/централизованное государство». Исследователи не упоминали и обозначение «раннефеодальное государство», ограничиваясь указанием на то, что в Кабарде XVI—XVIII вв. наблюдалась непреодолимая феодальная раздробленность и
отсутствовало централизованное государство. При этом в работах авторов советского периода не отмечается отсутствие государственной формы правления как таковой. Поскольку никто не занимался специальным анализом институциональной структуры политических систем отдельных феодальных владений, то итоговое впечатление оформлялось в положение об отсутствии в Кабарде централизованной государственной власти. На этом фоне четко выступает новаторский и поворотный характер работы Е. Дж. Налоевой. Ею был поставлен вопрос о государстве как определенной системе институтов, а не просто территориально-политической единице. Соответственно был осуществлен последовательный и «многоуровневый» анализ всей системы властных институтов, регулировавших жизнедеятельность кабардинского общества. В итоге, используя категориальный аппарат государственно-правовой теории, Е. Дж. Нало-ева пришла к заключению, что «государственно-политический строй Кабарды по форме правления был княжеством, по политическому режиму — представительной организацией господствующих сословий в лице хасы, а по своему устройству — децентрализованным с тенденцией к объединению» [1].
Таким образом, в широком методологическом плане внимание привлекает тот факт, что вся традиция изучения политической системы традиционного кабардинского общества или государственно-политического строя Кабарды неразрывно связана с концепцией феодализма. На этом пути получены ценные научные результаты, защита или опровержение которых не являются предметом настоящего исследования. Но целесообразно отметить, что жесткая привязка уровня развития феодализма к уровню развития политического устройства может лишить исследователя понимания многогранности изучаемого объекта.
В условиях смены господствующей парадигмы в исторической науке, методологического плюрализма, необходима научная конструкция, учитывающая многообразие и многовариантность путей развития политического компонента общества. Данное обстоятельство обуславливает высокую степень научной актуальности проблематики государственно-политического строя традиционной Кабарды.
В практике современных исследований наблюдаются противоречивые тенденции. С одной стороны, в центре внимания историков Кабардино-Балкарии оказывается проблематика международно-правового статуса кабардинской государственности [2]. Наблюдается тенденция изучения формы институционализации власти в исторической Кабарде посредством развернутого представления основных признаков государства, разрабатываемых в государственно-правовой теории, суверенитета, системы представительной, исполнительной и судебной властей, совокупности внутренних и внешних функций государства [3]. Представляется, что указанные тенденции несут опасность неоправданной модернизации при анализе и внутренней структуры и международного статуса традиционной Кабарды. Здесь уместно обратить внимание на то, что многие из современных западных медиевистов считают использование слова государство анахронистическим и неприменимым к большей части, если не ко всему периоду средневековья, именно потому, что содержание понятия «государство» чаще всего наполняется признаками современного государства [4]. Автор статьи о современной историографии средневекового государства С. Рейнолдс находит правомерным называть государствами значительную часть политий, существовавших в Западной Европе в средние века, но только при предельно обобщенном «мягком» толковании этого понятия. Опираясь на М. Вебера, сама она определяет государство как «организацию человеческого общества внутри более или менее определенной области, в пределах которой правитель или правящий орган более или менее успешно контролирует легитимное применение физической силы». К слову сказать, С. Рейнолдс подчеркивает, что это определение «исключает какую-либо ссылку на суверенитет» [5].
С другой стороны, получают развитие некоторые плодотворные традиции отечественной и зарубежной историографии ранних форм государственности. Дискуссия
по этому поводу в отечественной историографии возникла в связи с исследованием проблем феодализма в Западной Европе. Вопрос возник вследствие осознания исследователями того факта, что между рабовладельческой формацией и феодальной формацией располагается переходная стадия, которая отличается многоукладностью и не может быть точно отнесена к обозначенным эпохам. Естественно, что в этот переходный период возникали государства, форма существования которых требовала определения. Такие исследователи, как И. Ю. Перская, А. Р. Корсунский и Г. М. Данилова, придерживались концепции раннефеодального государства. Но ещё в 1945 — 1946 г. С. В. Юшков поставил вопрос о «дофеодальном („варварском“) государстве». А. И. Неусыхин, первоначально развивавший концепцию раннефеодального государства, со временем (в 1967 г.) выдвинул концепцию «дофеодального» периода в истории [6]. В данном случае для нас не столь важны споры по поводу степени развитости (или наличия) феодальных отношений. Значимым является то, что все обозначенные авторы отмечали наличие ранних форм государственности и изучали их.
Интересное направление исследований социального и политического строя древней Руси, связанное с отходом от поиска жестких формационных характеристик, развивается в отечественной историографии с 1970-х гг. С точки зрения целей настоящей работы особый интерес представляет концепция «родового сюзеренитета» Рюриковичей, сформулированная в середине 1980-х годов [7]. В этом контексте привлекает внимание недавняя публикация А. В. Сивера, которая посвящена изучению институтов, составляющих управленческую структуру Кабарды и древней Руси в сравнительном плане [8].
Нельзя не отметить и исследования В. Х. Кажарова посвященные изучению общественно-политического устройства традиционной Кабарды. Работы В. Х. Кажа-рова по данной проблеме являются на сегодняшний день наиболее авторитетными и заслуживающими первостепенное внимание всех, кто интересуется вопросами властных отношений в Кабарде. Его внимание было сосредоточено на общекабардинских (в пределах Большой Кабарды) институтах политической системы, поскольку монархическая (государственная) природа княжеской власти в уделах представлялась несомненной. В. Х. Кажаров последовательно проводит принцип историзма, рассматривая свой предмет не как нечто раз и навсегда данное, «застывшее» вне времени и пространства, а «в динамике» и в связи со сложной совокупностью общественных и политических отношений изучаемого периода. Автор отвергает логику упрощенного эволюционизма и последовательно реализует системный подход, в рамках которого структурно-функциональный анализ не подчиняется историко-генетическому методу, а координируется с ним. В своей работе В. Х. Кажаров определяет государственно-политический строй Кабарды в ХУ1-ХУШ вв. «как сословно-представительную монархию в форме федеративной княжеской республики» [9].
Актуализация той или иной научной проблемы может происходить в связи с общим развитием науки, если в ней складываются новые подходы, теории и школы изучения данной предметной области. Такова ситуация и в этом случае. За последние тридцать лет в мировой и российской науке оформилось целое направление исследований проблем политогенеза и ранней государственности в рамках политической антропологии.
Постулирование положения о том, что механизмы социального контроля присутствуют в любом человеческом обществе, определяет поле деятельности политической антропологии, которая занимается изучением этих механизмов. Политика и власть являются ключевыми понятиями политической антропологии, претендующими на универсальную значимость в анализе всех типов обществ. Такое положение вещей определило то, что политическая антропология стала центром изучения государства, так как понимание генезиса государства было не достижимо без анализа предшествующих стадий эволюции общества, и при всех различиях между эпохами управляющие структуры общностей имели нечто общее, а именно феномен власти
[10]. Таким образом, в рамках политической антропологии зародилась концепция раннего государства. «Раннее государство» включено в неоэволюционистскую схему уровней социальной интеграции: община (локальная группа) — вождество — (сложное вождество) — раннее государство — зрелое государство. Наиболее четко данная схема была изложена Х. Дж. Классеном- основы приведенной модели заложены Э. Сервисом. Данная схема — это идеальный тип и её наличие не отменяет многолиней-ности эволюции, о чем и свидетельствуют создатели концепции раннего государства. Раннее государство не относится к какой-либо определенному периоду всемирной истории, так как его можно обнаружить в разных исторических эпохах. И в изучении политического компонента обществ разных эпох репрезентативен один общий набор «необходимых условий» политогенеза, который также является идеальным типом и не исключает особенностей [11].
Под ранним государством подразумевается определенный этап социополитичес-кой эволюции — стадия государствообразования между вождеством и государством. Его можно определить как централизованную трехъярусную (общегосударственный, региональный, местный уровни) организацию по регулированию социальных отношений в сложном стратифицированном обществе с единой, принимаемой всеми стратами идеологией реципрокации. отнесение той или иной общности к ранним государствам осуществляется по следующим критериям: 1) достаточно большая численность населения, создающая основу для стратификации и социализации- 2) гражданство или принадлежность к раннему государству- 3) наличие центральной власти, способной поддерживать закон и порядок благодаря своему авторитету или же под угрозой применения силы- 4) способность предотвращать распад общности и способность отражать внешнюю угрозу- 5) способность производить прибавочный продукт, достаточный для содержания государственной организации- 6) наличие идеологии, узаконивающей существование правящей элиты и т. д. [12].
Что касается определения «государства» вообще, без выделения отдельных этапов развития (раннее, развитое, зрелое государство), то исследователи насчитывают сотни дефиниций. Необходимые признаки государства, приводимые в большинстве определений, совпадают в общих чертах. В целом, все определения государства можно разделить на две группы. Первая группа определений создана авторами, считавшими государство злом и ошибкой. Вторая группа создана теми, кто считает появление государства благом, открывающим широкие перспективы для человечества. И первые, и вторые традиционно выделяют три главных признака государства, обобщенных в свое время Ф. Энгельсом: переход от родо-племенного к территориальному делению- учреждение публичной власти, которая уже не совпадает непосредственно с населением- появление регулярного налогообложения для содержания этой публичной власти [13]. Данные характеристики, несомненно, справедливы для развитых государств. Но «исследования антропологов показали, что многие уже сформировавшиеся до-индустриальные государства оставались основанными на родоплеменном делении. Граница между редистрибуцией и налогами очень условна. Наконец, не всегда можно провести грань между зачаточными органами управления в вождестве и ранней формой государства» [14]. Такого рода «неполнота» наличия признаков государства и дала основание отдельным политантропологам создать концепцию раннего государства. она постулировала возможную неразвитость отдельных важнейших атрибутов государственности: профессионального аппарата управления и подавления, налоговой системы, территориального деления, определенной степени централизации, письменного права и т. д. В отдельных случаях могло наблюдаться мощное развитие аппарата управления и бюрократии, сосуществовавших с недоразвитыми социальной структурой и этническими характеристиками [15].
В обсуждении и критике концепции раннего государства с марксистских позиций в разное время принимали участие такие известные отечественные ученые, как Л.Е.
Куббель, И. М. Дьяконов, Ю. И. Семенов [16]. Под определенным влиянием неоэволюционизма оказались Л. С. Васильев и А. М. Хазанов. Работы обозначенных авторов повлияли на целое поколение исследователей: H.H. Крадин, А. В. Коротаев, Д. М. Бондаренко, В. А. Лынша, Ю. В. Павленко, В. А. Попов, Н. Б. Кочакова, Л. Е. Гринин, Т. Д. Скрынникова и др. Отечественные исследователи, следуя примеру создателей концепции, выпускают коллективные монографии, сборники статей [17].
В северокавказской исторической регионалистике уже накоплен определенный научный опыт применения категорий «вождество» и «раннее государство» к структурам власти северокавказских этнических социумов, Ногайской Орды, имамата Шамиля, Алании [18]. Однако, в исторической и историко-этнографической литературе по проблемам исторической политологии Кабардино-Балкарии указанный подход пока не нашел какого-либо отражения.
Таким образом, представляется, что приложение концепции раннего государства к материалу по политическому устройству Кабарды может способствовать получению новых научных результатов и поможет избежать провинциализации исследуемой проблемы. Предварительные размышления по поводу обозначенной проблемы дают нам основание предполагать, что сравнение определяющих характеристик властных институтов кабардинского общества XVI-XVTII вв. и основных черт раннего государства может привести к заключению о раннегосударственной природе кабардинского политического образования.
ПРИМЕЧАНИя:
1. Налоева Е. Н. Государственно-политический строй и международное положение Кабарды первой половины XVIII века: автореф. дис. … канд. ист. наук. Нальчик, 1973. С. 17.
2. Алоев Т Х. К вопросу о международно-правовом статусе Кабарды в начале XVIII в. // Исторический вестник. Вып. 1. Нальчик, 2005. С. 214.
3. Калмыков Ж. А. Интеграция Кабарды и Балкарии в общероссийскую систему управления (вторая половина XVIII — начало ХХ века.). Нальчик, 2007. С. 19−20.
4. Reynolds S. The Historiography of the Medieval State // Companion to Historiography. L.- N.Y., 1997. P. 117.
5. Ibid. P. 118,119,132.
6. Данилова Г. М. Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев. Петрозаводск, 1974. С. 175 — 180.
7. Назаренко А. В. Родовой сюзеренитет Рюриковичей над Русью (X-XI вв.) // Древнейшие государства на территории СССР. М.: Наука, 1986.
8. Сивер А. В. Державы князей: опыт сравнения княжеской Кабарды и Древней Руси // Исторический Вестник. Вып. VI. Нальчик: Эль-Фа, 2007.
9. Кажаров В. Х. Традиционные общественные институты Кабарды и их кризис в конце XVIII — первой половине XIX века. Нальчик, 1994. С. 267.
10. Годинер Э. С. Политическая антропология о происхождении государства // Этнологическая наука за рубежом: проблемы, поиски, решения. М., 1991. С. 52−53.
11. Классен Х. Дж. М. Эволюционизм в развитии // Раннее государство, его альтернативы и аналоги: сб. статей / Под ред. Л. Е. Гринина и др. Волгоград, 2006. С. 38- Классен Х. Дж. М. Было ли неизбежным появление государства? // Раннее государств. — H.J.M. Claessen «Before The Early State and After: An Introduction», Social evolution and history. Thirty years of Early State research. Special issue, ed. by H.J.M. Claessen, R. Hagesteijn, P. van de Velde. 2008, № 1, p. 4−18.
12. Кочакова Н. Б. Двадцатилетие исследовательского проекта «Раннее государство» // Восток. — 1996. — № 4.
13. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1980. С. 197−198.
14. Крадин Н. Н. Политическая антропология: учеб. М., 2004. С. 179.
15. Гринин Л. Е. От раннего к зрелому государству // Ранее государство, его альтернативы. С. 526−533.
16. Кочакова Н. Б. Двадцатилетие исследовательского.
17. Альтернативные пути к ранней государственности. Владивосток, 1995- Ранние формы
политической организации. М., 1995- Африка: общество, культура, языки. М., 1998- Ранние формы социальной организации: Генезис, функционирование, историческая динамика. СПб, 2000- Альтернативные пути к цивилизации. М., 2000- Ранее государство, его альтернативы и аналоги. Волгоград, 2006.
18. Блиев М. Россия и горцы Большого Кавказа. На пути к цивилизации. М., 2004- Тре-павлов В. В. История Ногайской Орды. М., 2001- Гатагова Л. С., Исмаил-Заде Д.И., Котов В. И., Некрасов А. М., Трепавлов В. В. Россия и Северный Кавказ: 400 лет войны? // Отечественная история. — 1998. — № 5- Гутнов Ф. Х. Политогенез и генезис феодализма на Северном Кавказе // Вестник института цивилизации. Вып.3. Владикавказ: Изд-во ВИЦ, 2000- Гутнов Ф. Х. Эволюция потестарных традиций осетин //ВИЦ. Вып.4. Владикавказ: Изд-во ВИЦ, 2001- Гутнов Ф. Х. Горский феодализм. Владикавказ, 2007. 4.1.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой