Критики и литературоведы о прозе крестьянских писателей 1920-х годов

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 821. 161.1.0 ББК 83.3 (2 Рос=Рус)6
Лебедева С. Н.
КРИТИКИ И ЛИТЕРАТУРОВЕДЫ О ПРОЗЕ КРЕСТЬЯНСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ 1920-х ГОДОВ
Lebedeva S.N.
LITERARY CRITICS ABOUT PROSE OF PEASANT WRITERS OF 1920
Ключевые слова: русская литература XX века, запрещенные крестьянские писатели, объединение ВОКП-ВОПКП, М. Карпов, критики, современные литературоведы.
Keywords: Russian literature of XX century, Prohibited Peasant Writers, Russian society of peasant writers.
Аннотация
Статья посвящена проблеме рассмотрения в критике и современном литературоведении творчества запрещенных крестьянских писателей 1920-х годов. Отмечается, что проза М. Карпова, И. Касаткина, И. Трусова и некоторых других литераторов ВОКП до настоящего времени не исследована, не обозначена роль писателей в становлении крестьянской и русской литературы ХХ века в целом.
Abstract
The article is devoted to the consideration of the works of the prohibited peasant writers of 1920 in critic and modern literature. The prose of M. Karpov, I. Kasatkin, I. Trusov and some other writers of Prohibited Peasant Writers is not studied so far. The role of the writers in formation of peasant and Russian literature of XX century is not marked.
По справедливому замечанию Роберта Магвайра, «20-е годы ХХ века — одно из золотых десятилетий русской литературы» [1- 8]. Добавим — во многом ещё мало изученное литературоведами десятилетие, как и следующие за ним 1930-е годы. До настоящего времени не введена в научный оборот значительная часть художественной прозы крестьянских писателей 1920-х — начала 1930-х годов — свидетелей и участников трагических революционных преобразований в деревне. Внимание исследователей крестьянской литературы послеоктябрьских десятилетий сосредоточено в основном на творчестве М. Шолохова, Ф. Панферова, А. Неверова, С. Клычкова, Н. Клюева. Остается непроясненной роль в становлении крестьянской и в целом литературы советского периода многих других писателей, о которых литературоведы или не упоминают вовсе, или лишь включают их имена в краткие обзоры, общие перечни. Это относится и к известным в те годы писателям крестьянской «плеяды"1 С. П. Подъячеву,
И. Е. Вольнову, С. Т. Семенову, И. М. Касаткину, и к вошедшим в литературу в 1920-е годы молодым авторам (многие из них входили в состав Всероссийского общества крестьянских писателей — ВОКП): А. Тверяку, И. Никитину, А. Дорогойченко, Н. Брыкину, В. Ряховскому, М. Карпову, И. Макарову, И. Васильеву, И. Шухову. Забвению крестьянских литераторов способствовало то, что многие из них были репрессированы в конце 1930-х годов (И. Касаткин, М. Карпов, П. Васильев, И. Макаров, И. Катаев и др.). Политические обстоятельства выдвигали новые имена, а «мужиковствующих» литераторов отодвигали за пределы так называемой актуальности. Отсутствие интереса к творчеству крестьянских авторов «второго ряда» отчасти объясняется и встречающимся в различных источниках
«Плеядой» крестьянских писателей начала ХХ века почти одновременно назвали Н. Страхов и М. Минокин. См.: Страхов Н. И. Иван Касаткин // Касаткин И. Перед рассветом. — М., 1977. — С. 3- Минокин М. В. Современная советская проза о колхозной деревне. — М., 1977. — С. 6.
суждением о художественной несостоятельности их произведений, якобы не заслуживающих серьезного научного изучения. Между тем, как справедливо отметил В. М. Жирмунский, «произведения писателей второстепенных… часто для историка литературы имеют не меньшее значение, чем классиков» [2- 28]. Действительно, не может быть составлено целостное и объективное представление о литературном процессе какого-либо периода в результате изучения лишь отдельных его составляющих — пусть даже самых выдающихся. Отметим очевидность того, что деление литераторов на «первый» и «второй» ряды сегодня уже не является незыблемым, окончательно устоявшимся. Распределение по «рядам» (или «планам») сформировалось в те годы, когда художественные достоинства произведений измерялись главным образом политическими и классовыми убеждениями авторов, идеологическими установками в обществе. Наиболее ярко эта тенденция проявилась в первые два послеоктябрьских десятилетия — времени выстраивания иерархии литературных произведений на основе конъюнктурных политических соображений. В начале 1929 года Сталин в письме к В.Н. Билль-Белоцерковскому указал, что при оценке литературы нужно оперировать антитезами «советский — антисоветский», «революционный -антиреволюционный» и «понятиями классового порядка» [3- 217].
Авторы современных научных и учебно-методических трудов охотно пишут о различных творческих объединениях, союзах, существовавших в литературе 1920-х -начала 1930-х годов. Но немногие исследователи уделяют внимание организации крестьянских писателей ВСКП — ВОКП — ВОПКП, полная и объективная история которой еще не написана. Стоит заметить, что уже критики 1920-х годов выделяли три основные составляющие литературного процесса: пролетарская литература, крестьянская
литература и литература «попутчиков».2 Литературовед Н. Н. Примочкина убедительно доказывает, что нельзя не учитывать эту классификацию, «несмотря на всю условность и грубость применения классовых, политических критериев к живым и тонким явлениям искусства» [4−10]. Думается, не следует разрушать логику развития литературы 1920-х -начала 1930-х годов, не уделяя должного внимания крестьянским писателям — литераторам «из народа» и их творческому объединению.
В современном литературоведении понятие «крестьянский писатель» используется прежде всего при рассмотрении историко-литературного процесса 1920-х — начала 1930-х годов. При этом проводится грань между творчеством крестьянских и новокрестьянских поэтов и прозаиков — Н. Клюева, С. Клычкова, А. Ширяевца, П. Орешина, С. Есенина и др., которые не входили в ВОКП и придерживались собственных принципов изображения деревни и крестьянства. Представляется справедливым мнение литературоведа Г. С. Зайцевой, заявившей, что «черты психобиографического, художественно-тематического, мировоззренческого порядка, вместе взятые, определяют крестьянскую литературу как некое самостоятельное литературное явление» [5- 9]. Подчеркнем: «явление»,
нуждающееся в изучении, достойное рассмотрения как немаловажной составляющей историко-литературного процесса 1920-х — начала 1930-х годов.
Первые сведения о ВСКП и обозначение «крестьянский писатель» появляются в начале 1920-х годов в официальных документах и наименованиях, в статьях, заметках, рецензиях критиков Л. Авербаха, В. Ржиги, А Дивильковского, М. Шишкевича, А. Ревякина, Н. Острогорского (опубликованы, в основном, в журналах «На литературном посту», «Новый мир», «Жернов», «Земля советская»). В качестве важнейшего фактора, указывающего на принадлежность автора к Союзу (позже — к Обществу) крестьянских писателей, указывалась социальная принадлежность, жизненный опыт литератора. Примечательно, что критик А. Дивильковский, рассматривая прозу крестьянского писателя старшего поколения
В постановлении ЦК ВКП (б) «О политике партии в области художественной литературы» (1925) основные направления современной литературы обозначаются как пролетарское, крестьянское и «попутническое».
И. Касаткина, а также начинающих творчество литераторов — так называемого «молодняка» — Р. Акульшина, А. Тверяка, прогнозировал упразднение крестьянства как социального слоя (вместе с ним и крестьянской литературы): «Со временем, при социализме, вовсе не будет крестьян, как отдельной, прикованной к нищему единоличному хозяйству, дикой породы людей. Будут равноправные с городом в культуре и в благосостоянии члены трудовых коллективов — сельские производители, а не мужики» [6- 145]. Другие критики не столь категоричны во взглядах на будущее крестьян и русской литературы, с ними связанной. В своих статьях они касались самых болезненных для формирующейся крестьянской прозы проблем: творческий метод, психологизм прозы, язык и стиль, своеобразие сюжета и композиции, типология героев. В частности, А. Ревякин отмечал «неумелое использование пейзажа в крестьянской прозе. Крестьянские писатели не знают, что с ним делать, они, чаще, не могут его подчинить раскрытию событий, явлений и персонажей» [7- 227]. Критик увидел и достоинства прозы отдельных авторов: «В крестьянской литературе до последнего времени в показе кулака властвовал трафарет. Зычный голос, борода лопатой, громоздкая фигура — вот признаки кулака. От трафарета пока отошли П. Замойский, М. Карпов» [7- 228]. Обратим внимание на то, что неизвестный современному читателю писатель М. Карпов фигурирует как творчески состоятельный художник, чуждый шаблону.
В. Львов-Рогаческий в книге «1917−1927 гг. Художественная литература революционного десятилетия» (8) при оценке состояния молодой советской литературы подчеркнул значительную роль Всероссийского общества крестьянских писателей, его печатного издания — журнала «Жернов». Критик писал о творческих успехах И. Касаткина, И. Вольнова, А. Чапыгина, А. Неверова. Поддержал В. Львова-Рогачевского В. Саянов: «Наиболее сильной творческой группой крестьянских писателей следует признать ленинградскую, — утверждал он. — На первом месте здесь И. Никитин и М. Карпов [9- 54]. Речь идет о группе «Стройка», в состав которой входили ленинградские прозаики М. Карпов, И. Никитин,
А. Тверяк, И. Васильев- поэты Б. Соловьев, А Крайский, Е. Панфилов- критики Г. Горбачев, З. Штейнман.
Объемный труд «Антология крестьянской литературы послеоктябрьской эпохи» (1931) предварён обстоятельной вступительной статьей А. Ревякина «Крестьянская литература». По мнению автора, «крестьянская литература послеоктябрьской эпохи — один из самых мощных отрядов современной литературы» [10- 92]. Утверждение Ревякина аргументировалось включенными в книгу фрагментами из произведений А. Чапыгина, И. Вольнова, И. Касаткина, А. Дорогойченко, И. Никитина, А. Тверяка, И. Васильева, М. Карпова и др. В антологии содержатся биографические сведения об авторах, приводятся автобиографии, анкетные материалы. Важно то, что в книгу были включены перечни опубликованных произведений крестьянских авторов, а также полные списки имеющихся на тот период работ критиков о них. Почти одновременно с «Антологией» вышла книга Г. Горбачева «Современная русская литература (обзор литературно-идеологических течений современности и критические портреты современных писателей)». Критик пишет о крестьянской прозе как о «пролетарской литературе — по идеологическим установкам», упрекнув крестьянских авторов в «чрезмерном изображении деревни» в ущерб «показу завода и современного рабочего движения» [11- 321].
Как видим, отношение к крестьянской литературе в пору ее формирования было неоднозначным, противоречивым. А в конце 1930-х годов, после ареста и расстрела многих литераторов-крестьян, о большинстве из них предпочли забыть, вычеркнув их из историко-литературного процесса.
В 1960-х — начале 1980-х годов появились серьезные научные труды о проблемах развития литературы 1920 — 1930-х годов Л. А. Заманского, Л. В. Занковской, Г. М. Зайцевой, Л. М. Милокостенко, Н. И. Великой, В. А. Сурганова, М. А. Макиной, М. В. Минокина, Ф. Г. Бирюкова, Г. А. Белой, А. А. Смородина, А. Ф. Бритикова и др. Вместе с тем изучение
прозы крестьянских писателей шло вяло, без проявления особого внимания исследователей к проблеме воплощения деревенской жизни в литературе послеоктябрьского десятилетия. По мнению Н. Л. Рогалиной, в тот период «практически не была вовлечена в научный оборот художественная литература 20-х годов, хотя писатели-деревенщики оставили интереснейшие психологические изыскания… Лишь упоминаются И. Катаев, В. Кудашев, Н. Кочин, П. Замойский, И. Шухов» [12- 85].
Процесс изучения творчества крестьянских литераторов оживился в последние десять-пятнадцать лет ХХ века, когда более доступными для ученых-филологов стали фонды архивов, книжных хранилищ, библиотек. Важно, что отношение к деревне, крестьянству в обществе и властных структурах претерпело изменения — пришло понимание необходимости сохранения национальных традиций и значимости роли в этом процессе их исконных носителей — крестьян. К счастью, ушло в историю абсурдное определение «неперспективная деревня», жители современного села все чаще задумываются о соотношении понятий «крестьянин» — «христианин». Значительным шагом вперед в изучении крестьянской литературы послеоктябрьского периода явились исследования Н. Н. Примочкиной, Л. А. Трубиной, Н. Д. Котовчихиной, Л. А. Спиридоновой, М. М. Голубкова, А. И. Ванюкова, Н. М. Солнцевой, Ю. А. Большаковой, С. Г. Семеновой, Л. Г. Сатаровой, В. П. Скобелева, В. А. Недзвецкого, Ю. А. Дворяшина, Н. М. Елуфимовой, Е. А. Зайцевой, и др. Этими учеными введена в литературоведческий научный оборот информация о крестьянских писателях 1920 — 1930-х годов и ВОКП, при этом круг писательских имен «из народа» расширился. Опубликованы новые материалы о новокрестьянских поэтах: Н. Клюеве, П. Карпове, С. Клычкове,
А. Ширяевце, С. Есенине, П. Орешине, а также о крестьянских прозаиках: И. Касаткине, П. Васильеве, И. Шухове и др. Но некоторые имена крестьянских писателей по-прежнему лишь упоминаются в общем перечне литераторов, в частности: В. Д. Ряховский, И. Ф. Трусов, М. Я. Карпов.
В работах А. И. Михайлова, И. В. Кирилловой, Б. И. Соловьева приводятся новые факты о деятельности литературных объединений 1920 — 1930-х годов, в том числе о ленинградской группе «Стройка» и крестьянских писателях М. Карпове, И. Вольнове, А. Тверяке, П. Журбе, Ив. Васильеве. При этом исследователи высказывают мнения, которые нуждаются в корректировке, а то и опровержении. В частности, по словам И. В. Кирилловой, «многочисленное общество крестьянских писателей занимало положение бедных родственников при РАППЕ и в области эстетической своей четкой линии не имело» [13- 6]. Более основательное рассмотрение документов из истории ВСПК — ВОКП -ВОПКП позволяет сделать вывод об излишней категоричности литературоведа в оценке этого творческого объединения. Вызывают возражение и некоторые оценочные формулировки современных исследователей относительно послеоктябрьской крестьянской прозы. Так, писатели
М. Карпов, Н. Кочин, И. Макаров в одном из обстоятельных трудов последних лет о литературном процессе 1920 — 1950-х годов упомянуты лишь как авторы «деревенского, а потом и колхозного романа с характерной для них депоэтизацией традиционной деревни» [14- 249].
Думается, запрещенный на долгие годы крестьянский писатель М. Я. Карпов заслуживает более пристального внимания современных литературоведов и историков литературы, основательного исследования и объективных оценок прежде всего как автор произведений, в которых показаны трагические изменения в советской деревне первых двух послеоктябрьских десятилетий, обозначена деформация сознания русского крестьянина под воздействием социально-исторических преобразований. Драматична и показательна для того времени судьба Карпова — ответственного редактора журнала «Земля советская», усилиями которого издание заняло достойное место в журналистике конца 1920-х — начала 1930-х годов. Журнал «Земля советская» незаслуженно обойден вниманием современных исследователей.
В последние годы литературоведы немало пишут о деревенской литературе 1970-х -1980-х годов, об истоках творчества современных писателей — «деревенщиков». Размышляя о проблеме формирования современной деревенской прозы, исследователи справедливо указывают на ее преемственные связи с отдаленными традициями3, оставляя, к сожалению, за пределами внимания творчество крестьянских писателей 1920 — 1930-х годов. Более целесообразна и точна, на наш взгляд, концепция генезиса «деревенской» советской прозы, предложенная В. А. Сургановым, М. А. Макиной, Г. А. Белой, Г. С. Зайцевой, получившая развитие в начале 2000-х годов в исследованиях А. Ю. Большаковой, Н. Д. Котовчихиной, Ю. А. Дворяшина, Е. С. Князевой. По мнению ученых, истоки прозы советских писателей-«деревенщиков» середины ХХ века нужно искать в творчестве крестьянских писателей 1920-х — начала 1930-х годов. Эта концепция не получила широкой поддержки в современном литературоведении, хотя, думается, заслуживает развития и дополнительной аргументации.
До недавнего времени биографии многих крестьянских писателей послеоктябрьского периода были с множеством «белых пятен», а о некоторых из них информации не было вовсе. Это в первую очередь относится к последним годам жизни и обстоятельствам смерти репрессированных в 1930-е годы литераторов — П. Н. Васильева, И. И. Макарова, И. М. Васильева, М. Я. Карпова, И. М. Касаткина. Лишь в конце двадцатого века благодаря усилиям Ст. Куняева, Вал. Сорокина и В. Шенталинского опубликованы отдельные материалы, связанные со «следственным делом П. Васильева № 11 245», по которому в 1937 году были осуждены и приговорены к расстрелу крестьянские литераторы. Работа по изысканию сведений о жизни и творчестве репрессированных крестьянских писателей продолжается, в литературоведческий научный оборот вводятся архивные документальные свидетельства о деятельности Общества крестьянских писателей и судьбе литераторов, эпистолярные материалы, принадлежащие С. П. Подъячеву, И. М. Касаткину, М. Я. Карпову 4.
Подчеркнем, что именно писатели оставили интереснейшие художественнопсихологические исследования изменений мироощущения русского крестьянина -свидетеля и участника трагических событий в деревне 1920-х — начала 1930-х годов. Целесообразность рассмотрения крестьянской прозы послеоктябрьского десятилетия как отражения определенного этапа развития общественного сознания подтверждают оценки конца 1920-х годов критика В. Полонского: «На наших глазах попутчики и крестьянские писатели дали ряд ярких доказательств того, что можно, не будучи органичной частью рабочего класса, создавать произведения, чрезвычайно созвучные эпохе, дающие ее блестящие отражения, хотя и под непролетарским углом зрения.. Пролетариат, интеллигенция, крестьянство — эти социальные группы создают свою литературу, по-своему отражают революцию.. Попутчики революции и крестьянские писатели играют большую роль в нашей литературе» [15- 26].
В современном литературоведении значимость восприятия литературы как одной из форм воплощения русского национального характера утверждает М. М. Голубков в книге «Русская литература ХХ века: После раскола». Историко-литературный и собственно эстетический контексты рассмотрения литературной истории ХХ века, по мнению ученого, «должны быть дополнены более широкими. Один из таких возможных широких контекстов будет найден, если рассматривать литературу как сферу художественного воплощения национального сознания» (выделено автором — Л.С.) [16- 12].
В. А. Недзвецкий, В. В. Филиппов, рассматривая проблему истоков русской «деревенской» прозы 1970−1980-х годов в обстоятельном исследовании «Русская «деревенская» проза», обращаются к русской классической литературе — произведениям Н. М. Карамзина, А. С. Пушкина, Д. В. Григоровича, И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова, а также к литературе послеоктябрьского десятилетия -прозе А. Платонова и Е. Замятина. Произведения крестьянских писателей 1920-х годов выпадают из поля зрения ученых.
4 См., например: Лебедева С. Н. Проза забытых русских писателей 1920-х годов: художественное осмысление крестьянской темы: Монография. — Тольятти, 2009.
Действительно, для крестьянских писателей первых двух послеоктябрьских десятилетий важно было раскрыть человеческое содержание исторических процессов, показать воздействие событий на характеры людей, обозначить соотношение современности с национальными традициями, с исторически сложившимися особенностями мировосприятия -национальным характером. «Слом повседневности» — таким периодом в истории русского народа, по словам Н. Н. Козловой, были 1920−1930 годы. Переворачивалась жизнь всех социальных групп, но наиболее радикальные изменения претерпела повседневность крестьян
— они «переставали быть крестьянами» [17- 15). Эти трагические деформации сознания русского мужика, жителя деревни, в той или иной степени запечатлели в своих произведениях крестьянские писатели 1920-х — начала 1930-х годов. Задача исследователей — это увидеть, осмыслить, определить место авторов и их произведений в литературном процессе ХХ века.
Библиографический список
1. Магвайр, Роберт А. Красная новь. Советская литература в 20-е годы [Текст] / Роберт
A. Магвайр. — СПб., 2004.
2. Жирмунский, В. М. Введение в литературоведение: курс лекций [Текст] /
B.М. Жирмунский. — СПб., 1996.
3. Сталин, И. Ответ Билль-Белоцерковскому [Текст] // Опыт неосознанного поражения: Модели революционной культуры 20-х годов: сост. Г. А. Белая- автор вступ. ст.
В. Г. Воздвиженский. — М., 2001.
4. Примочкина, Н. Н. Писатель и власть: Горький в литературном движении 20-х годов [Текст] / Н. Н. Примочкина. — М., 1995.
5. Зайцева, Г. С. Горький и крестьянские писатели начала ХХ века [Текст] / Г. С. Зайцева. — Горький, 1985.
6. Дивильковский, А. Художественный рост крестьянской литературы [Текст] / А. Дивильковский // Земля советская. — 1929. — № 5.
7. Ревякин, А. Творческое лицо Алексея Дорогойченко [Текст] / А. Ревякин // Земля советская. — 1930. — № 1.
8. Львов-Рогачевский, В. 1917−1927 гг.: Художественная литература революционного десятилетия [Текст] / В. Львов-Рогачевский. — М., 1927.
9. Саянов, В. Современные литературные группировки [Текст] / В. Саянов. — М.: Л. ,
1928.
10. Антология крестьянской литературы послеоктябрьской эпохи [Текст]. — М., 1931.
11. Горбачев, Г. Е. Современная русская литература [Текст] / Г. Е. Горбачев. — М., 1931.
12. Рогалина, Н. Л. Динамика психологических и общественных настроений крестьянства в 20-е годы [Текст] / Н. Л. Рогалина // Становление и развитие социалистического образа жизни в советской деревне. — Воронеж, 1982.
13. Кириллова, И. В. Эмоциональное и рациональное в русской литературе ХХ века [Текст] / И. В. Кириллова. — Волгоград, 2006.
14. История русской литературы ХХ века: Литературный процесс: учебное пособие [Текст]. — М., 2006.
15. Полонский, В. Спор о социальном заказе [Текст] / В. Полонский // Печать и революция. — 1929. — № 1.
16. Голубков, М. М. Русская литература ХХ века. После раскола [Текст] / М. М. Голубков. — М., 2001.
17. Козлова, Н. Н. Горизонты повседневности советской эпохи [Текст] / Н. Н. Козлова.
— М., 1996.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой