Культурная идентичность как ценность: г. Риккерт между трансцендентализмом и историзмом

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Философия


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Том 156, кн. 1
УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
Гуманитарные науки
2014
УДК 340. 12
КУЛЬТУРНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ КАК ЦЕННОСТЬ: Г. РИККЕРТ МЕЖДУ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛИЗМОМ И ИСТОРИЗМОМ
Л.И. Фархутдинов
Аннотация
В статье рассматривается феномен культурной идентичности с позиций неокантианского учения Г. Риккерта. Философия ценностей Риккерта представлена как попытка непротиворечивого сочетания трансцендентализма и историзма. Автор стремится показать концепцию культурных ценностей Риккерта в сопоставлении с философией Канта, с одной стороны, философией жизни В. Дильтея и Г. Зиммеля — с другой, с позицией М. Вебера — с третьей. Уяснение этого историко-философского контекста, оказавшего влияние на учение Г. Риккерта, позволяет оценить эвристический потенциал его идей, который, по мнению автора, не исчерпан и может служить одним из источников преодоления кризиса современной западной культурной политики.
Ключевые слова: идентичность, трансцендентальный субъект, исторический субъект, релятивизм ценностей, культурные ценности, нормативное сознание, категорический императив, ценностный плюрализм, психологическая редукция, рационалистическая редукция, метанарратив.
В одной из статей [1] мы рассматривали противоречие между универсализирующей идеологией Просвещения, исходящей из абстрактной природы человека, идеи естественных прав, или родовой сущности, и феноменом так называемых культурных ценностей. Было показано, что попытка абстрактно-рационального определения понятия «человек» в качестве основы для построения глобального модерного миропорядка (либерального или коммунистического) завершилась неудачей. Историческая, культурная специфика сообществ оказалась сущностной, а не акцидентальной составляющей понятия человека. Просвещенческая идеология не смогла разрешить противоречие между универсальной абстракцией модерного правового государства и множеством конкретных исторических и культурных ценностных миров, несводимых друг к другу. Неспособность современного общества совместить универсальный формализм правовой идеологии и содержательный плюрализм культурных ценностей принуждает модерное сознание к саморефлексии, возвращающей его к корням проблемы -уяснению соотношения между трансцендентальным и историческим сознанием.
Конечно, существует ещё один вариант решения проблемы множественности культурных ценностей — религиозный. Фигура Бога, как она понимается в монотеистической традиции, абсолютно трансцендентна по отношению к земному миру и потому уравнивает всякое земное Я с другим, сводя культурные
различия к акциденции, не имеющей никакого самостоятельного значения. С исторической точки зрения, действительно, мировые религии проявили себя в роли подобных метанарративов с огромным глобализирующим потенциалом. «Нет ни эллина, ни иудея» — максима глобализирующего монотеистического мышления. Всё, чем может отличаться эллин от иудея, становится несущественным (заметим: точно так же элиминируются культурные различия в идеологии Просвещения, поставившей на место метанарратора Природу). Абсолютное трансцендентное Я — единственный центр, по отношению к которому всё на земле оказывается одинаково периферийным. Единство истины, воплощённой в Боге, определяет ложность любых попыток к культурному размежеванию, к приданию культурным различиям статуса существенного.
В настоящей работе мы обращаемся к метанарративу, который обладает таким же потенциалом объяснения Другого, снятия его радикальной инаково-сти, но при этом не имеет недостатков, присущих как просвещенческим, так и монотеистическим метанарративам. Появление подобного метанарратива одновременно является, по Хабермасу [2, с. 18], и рождением модерного самосознания: речь идёт о нормативном сознании в трансцендентальной философии Канта. Сразу необходимо отметить, что у Канта не поднимаются вопросы культурных ценностей, как и не формулируется понятие ценности вообще. Но у него присутствует понятие цели, которую он определяет не как категорию рассудка, а как принцип разума [3, с. 23]. «В царстве целей всё имеет или цену, или достоинство. То, что имеет цену, может быть заменено также в чём-то другим как эквивалентом- что выше всякой цены. обладает достоинством» [3, с. 495]. По сути, здесь Кант проводит различие между целью-как-средством и целью-самой-по-себе, что в современной аксиологии эквивалентно понятиям относительной и абсолютной ценности. Абсолютной ценностью обладает лишь нормативное сознание, разум, возвысившийся до осознания должного, то есть категорического императива. Но трансцендентальная высота нормативного сознания ставит его вне имманентного исторического измерения, в котором находятся культурные ценности. Трансцендентальный субъект Канта внеисторичен, следовательно, не знает культурного своеобразия. Введением проблематики культурного, исторического субъекта занимались философы, развивавшие кан-товский трансцендентализм в рамках неокантианской традиции. В данной статье предпринята попытка показать, как в учении Риккерта трансцендентальная чистота нормативного сознания кантовского субъекта непротиворечиво сочетается с множественностью исторических и культурных ценностей.
В кантовской системе не находится места феноменальным по своей природе культурным ценностям, а трансцендентальное Я становится идеальной основой для нравственного и правового универсализма. Противоречия между глобальной цивилизацией и культурными ценностями, которые переживает общество сегодня, с нашей точки зрения, во многом обусловлены именно этой «невстроенно-стью» культурной проблематики в систему кантовского трансцендентализма.
Не находим мы обоснования культурных ценностей и у В. Виндельбанда, в понимании которого культура представлена наукой, искусством, нравственностью, правом, религией и основана на трансцендентальных ценностях, вневременных и внеисторических. Виндельбанд очарован «светом вечности», являющимся
ему в совести [4, с. 278]- в этом плане характерен следующий отрывок из его «Sub specie aeternitatis»: «До тех пор, пока причина моего мышления, чувствования и воления коренится в моей определённой временем индивидуальности, они сливаются с шумом вещей- но как только их основой становится сознание общезначимости, они поднимаются из тёмного хаоса времени в эфир вечности» [4, с. 279]. Из приведённой цитаты можно сделать вывод, что культурное, историческое, «определённое временем» своеобразие является тем самым «шумом вещей», за которым скрывается «сознание общезначимости». Конечным результатом культурной деятельности, по Виндельбанду, является «уяснение абсолютных норм» [4, с. 54], которые открываются лишь трансцендентальному сознанию: для науки — это истина, для искусства — красота, для религии — святость и т. д. Ценность исторического для Виндельбанда не очевидна, напротив, он видит в историческом угрозу нормативному сознанию- историческая множественность культур чревата плюрализмом ценностей и неизбежным нравственным релятивизмом. Будучи кантианцем, Виндельбанд противостоял историзму философии жизни, равно как и антиценностному сциентистскому подходу позитивизма. Он не мог принять ни психологизма и иррационализма философии жизни, которой трансцендентализм представляется как «изнасилование жизни логикой» [5, с. 211], ни ценностной глухоты позитивизма, низводящего человеческое сознание с трансцендентальной высоты на уровень эмпирического объяснения.
Непризнание Виндельбандом ценности исторического и культурного своеобразия легко поддаётся объяснению, если учесть сложившуюся в то время историко-философскую ситуацию. Виндельбанд видел в релятивизме и скептицизме философии жизни, равно как и в сциентизме позитивизма, «отставку философии и её смерть» [4, с. 497]. В условиях подобной деградации философского дискурса он резонно настаивал на возвращении к позиции трансцендентализма и определял философию как «критическую науку о необходимых и общеобязательных ценностях» [4, с. 40]. Виндельбанду принадлежит заслуга сохранения дискурса критической философии, нормативного сознания, определения сфер духовной культуры как покоящихся на всеобщих и универсальных ценностях. С учётом вышесказанного вполне объяснимо кантианское по своей сути невнимание Виндельбанда к специфическим культурным и историческим ценностям.
Отметим, что именно Виндельбанду принадлежит высказывание: «Понять Канта — значит пойти дальше, чем он» [4, с. 21]. Однако это справедливо и для его ученика Г. Риккерта, и даже в ещё большей степени, чем для самого Вин-дельбанда.
У Риккерта субъект хотя и остаётся на высоте трансцендентального нормативного сознания, но оказывается включённым в конкретную историческую ситуацию. И эта историческая ситуация уже не является «шумом вещей», препятствующим прояснению нормативного сознания, — она есть конкретное историческое воплощение нормативного сознания. При этом принимать во внимание историческую ситуацию, по

Статистика по статье
  • 25
    читатели
  • 20
    скачивания
  • 0
    в избранном
  • 0
    соц. сети

Ключевые слова
  • ИДЕНТИЧНОСТЬ,
  • ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫЙ СУБЪЕКТ,
  • ИСТОРИЧЕСКИЙ СУБЪЕКТ,
  • РЕЛЯТИВИЗМ ЦЕННОСТЕЙ,
  • КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ,
  • НОРМАТИВНОЕ СОЗНАНИЕ,
  • КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ,
  • ЦЕННОСТНЫЙ ПЛЮРАЛИЗМ,
  • ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ РЕДУКЦИЯ,
  • РАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕДУКЦИЯ,
  • МЕТАНАРРАТИВ,
  • IDENTITY,
  • TRANSCENDENTAL SUBJECT,
  • HISTORICAL SUBJECT,
  • RELATIVISM OF VALUES,
  • CULTURAL VALUES,
  • NORMATIVE CONSCIOUSNESS,
  • CATEGORICAL IMPERATIVE,
  • VALUE PLURALISM,
  • PSYCHOLOGICAL REDUCTION,
  • RATIONALISTIC REDUCTION,
  • METANARRATIVE

Аннотация
научной статьи
по философии, автор научной работы & mdash- Фархутдинов Линар Илшатович

В статье рассматривается феномен культурной идентичности с позиций неокантианского учения Г. Риккерта. Философия ценностей Риккерта представлена как попытка непротиворечивого сочетания трансцендентализма и историзма. Автор стремится показать концепцию культурных ценностей Риккерта в сопоставлении с философией Канта, с одной стороны, философией жизни В. Дильтея и Г. Зиммеля с другой, с позицией М. Вебера с третьей. Уяснение этого историко-философского контекста, оказавшего влияние на учение Г. Риккерта, позволяет оценить эвристический потенциал его идей, который, по мнению автора, не исчерпан и может служить одним из источников преодоления кризиса современной западной культурной политики.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой