Психологические представления П. Я. Чаадаева (анализ милитатной рефлексии)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Философия


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Таким образом, нравственно-психологические вопросы социализации личности в определённой степени решаются в рамках восприятия моральных ценностей устного народного творчества, которое в связи с этим надо беспрестанно культивировать и пропагандировать, чтобы этот источник народной мудрости не иссяк.
Библиографический список
1. Антология литературы Южного Азербайджана. В 3-х томах. Том 2. Баку, 1983 (на азербайджанском языке).
2. Мухаррам Перизад. Развитие пословиц. Тебриз, 2001 (на персидском языке).
3. Ахмеди Насир. Сказки, пословицы, мифы. Тегеран, 2005 (на персидском языке).
4. Пословицы. Тегеран, 2007 (на персидском языке).
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ П. Я. ЧААДАЕВА (АНАЛИЗ МИЛИТАТНОЙ РЕФЛЕКСИИ)
Д.В. Иванов
Иркутская государственная сельскохозяйственная академия, г. Иркутск, Россия
Summary. The paper considers the main psychological views of the greatest Russian philosopher of the beginning of XIX century P. Ya. Chaadaev. His pointviews on the human essence and problems of personality are analyzed. The main ideas of his moral (Christian) psychology are presented.
Key words: militat reflection- human struggle- struggling man- problem of personality- moral (Christian) psychology.
Чадаеведение, исследующее творческое наследие первого философа XIX столетия П. Я. Чаадаева, оказывается в центре поисков современным человеком нравственного пути своего развития в XXI веке. В связи с этим становятся актуальными не только философские воззрения Чаадаева, но и его психологические представления. Впервые особый интерес вызывает милитатная (от лат. militat -бороться) рефлексия «басманного философа», анализ которой позволяет понять, как Чаадаев представлял себе человека борющегося и феномен человеческой борьбы.
О Человеке, его психологической природе Чаадаев рассуждает, основываясь на собственном миропонимании, обнаруживая знания естественнонаучных причин, определяющих течение жизни во Вселенной. Он верит в желание человека обрести «исконную жизнь» и «высшее напряжение» своих «дарований» — потенций и возможностей, свойственных ему. По Чаадаеву, природа человека уникальна, в ней присутствуют гармонически позитивные свойства. Однако задатки человечества ещё не развиты в полной мере. Особенно это ка-
сается русского человека. В размышлениях Чаадаева человек выступает как воплощение физического и духовного миров. «Я и не-Я, мир внутренний и мир внешний, субъект и объект» (Чаадаев). Телесная природа человека обусловливается известными философу физическими законами. Духовная природа человека предлагает бесконечность его восхождения к «возможному совершенству», когда возникает «желание напрячь деятельные способности души, испытать свою силу». Духовный мир предстаёт как совокупность идей, как мир нравственности и морали.
Чаадаев размышляет о человеке, его возможностях на протяжении практически всей своей творческой деятельности. Чаадаев говорит о человеческих ощущениях, утверждает значимость их в развитии индивида, в его стремлении к познанию жизни и своего предназначения. Вопросы памяти связывает с проблемой воли, поскольку считает, что «мы помним не более того, что желаем вспомнить». Мыслитель верит в существенную потенциальность человеческого воображения. Поскольку вообразить такую сложную онтологическую и психологическую категорию, как «время», оказывается задачей, подвластной человеку. Поднимает проблему воли, которая в его понимании особо ценностна при описании человеческой природы. Помимо воли много внимания уделяет рассмотрению проблемы мышления, соответственно способности человека к глубоким умозаключениям, прозрениям, осознанию своего предназначения, т. е. всему тому, что являют собой «таинственные пружины» его духовного движения. Силой своей мысли, «подымающей нас выше самих себя», можно постичь идею всеобъемлющей личности, понять свою изначальную связь с остальным миром. Чаадаев считает, что человеческий ум по своей природе стремится к «единству». Мы можем заметить то важное обстоятельство, что Чаадаев видел в человеке средоточие мысли, направленной на постижение сути бытия, где борьба является ценностью. Многообразные философские сюжеты, воспроизводимые Чаадаевым, призваны служить, в том числе, его провиденциалистскому мироощущению, мили-татной рефлексии. Жизненная подвижность идеи человека, его природной и социальной сущности, взаимосвязывает все чаадаевские положения и делает осмысленными философему борьбы и психологему человека борющегося. Чаадаев обращает внимание на человеческую речь, поскольку «слово» является основой «происхождения сознания в отдельной личности» и последующего его развития в человеческом роде. «Слову» «бассманный философ» придаёт серьёзное значение, особенно когда встаёт вопрос о борьбе. Чаадаев подчёркивает, что достаточно слова, чтобы привести в движение армию. Человеческое слово даёт силы достаточно большой группе людей действовать, изменять материальный и социальный миры, творит историю. Даже «поэтическое вдохновение», по Чаадаеву, это «вдохновение словом, а не мыслью». Благодаря человеческой речи рождается общение, лишён-
ные которого люди «мирно щипали бы траву, а не рассуждали бы о своей природе». Это известное изречение Чаадаева стало эпиграфом отечественной психологии. Общение порождает общую направленность становления человеческого, нравственного в человеке.
Чаадаев считает человека существом нравственным, поэтому достойным борьбы. По его мнению, борьба разворачивается в материальной и духовной сферах существования человека. Человеческий дух, как считал Чаадаев, хотя и «осенён высочайшим из светочей», но он не в силах овладеть «полной истиной», поэтому «постоянно мечется между истинным и ложным». Отсюда берёт исток борьба, которая внутриличностно востребована- возникает как потребность в духовном самосовершенствовании. Поскольку человеку присуще существование в нравственном измерении, то ему необходимо делать выбор, осуществляя поставленную цель, в соответствии с собственным волеизъявлением. Чаадаев пишет, что та психология, которая принимает наследственность человеческой мысли за первое начало духовной природы, находит в этом разрешение большей части своих вопросов, касающихся человека. Такую психологию Чаадаев называет «углубленной». Именно она позволяет рассматривать «таинственные пружины духовного движения» человека. Чаадаев — один из первых в ряду «углубленных» философствующих русских психологов XIX в. — пытается донести до просвещённого читателя важность постижения таинственных пружин духовного движения — «наследственности» мысли «прошлых веков», а также присущей человечеству исторической памяти, следование ментальным моделям, где борьба в различных своих модусах (витальная, ситуационная, игровая) является важной составляющей существования человека. Чаадаев — психолог, считавший, что «объяснить человека можно только через человека», поэтому он видит в борьбе принцип духовного движения, становления нравственности последнего. В его понимании человек создан для добра, «делая» который, он испытывает из всех дарованных ему наслаждений самое величайшее. Кроме того, Чаадаев видит в созидании добра и «подвиг сверхчеловеческой доблести». Человек напрягает в борьбе «деятельные способности» своей души, испытывает «свою силу». И внутренняя и внешняя борьба требуют мужества. Человек борющийся обладает мужеством, слагающимся, по формуле Чаадаева, из добродетели, времени и счастья. Добродетели и добродетельность как качества и свойства человека, нравственно ориентированного, — глубокий отзвук психологических воззрений эпохи Просвещения, даже более древних пластов описания человеческой природы — патристики с её аскетизмом, праксиса повседневности. Время — «это неизмеримое продолжение, это бесконечное последование вещей» есть, по мнению мыслителя, жизнь, а именно, «истинное» и «совершенное существование». Принять идею времени — значит, найти требуемую опору мужеству борющемуся че-
ловеку. Счастье понимается как стремление к обнаружению и развитию своих «дарований», тех сущностных сил, которые есть у человека. Фактически Чаадаев замечает существенный фактор, определяющий счастье человека — упорядочение собственного внутреннего мира, сосредоточенность на определённом объекте и возможность единения с ним в собственном морально-нравственном поиске. Счастливый борющийся человек в этом поиске всегда имеет цель. В области нравственности это есть «движение». «Нравственный закон» в понимании Чаадаева сохраняет жизнь «разумных существ и человеческого общества». Человек-борец поддерживает этот закон своей деятельностью (своей борьбой).
В своих размышлениях Чаадаев прибегает к совокупному описанию борьбы, которое может быть представлено как «архаичная борьба», противоборство, встречающееся в древних обществах, свойственное первым этапам становления человеческой истории.
Причинами борьбы могут выступать: правда (побуждаемая сила, «которая человеком не ощущается»), сочувствие (к другим), вдохновение (как ниспосланное свыше), собственное человеческое произволение. Борьба становится личностно-ценностной и общественно-полезной. Как война — борьба деструктивна и не способствует благоприятному совместному проживанию людей и мировому прогрессу. Можно сказать, что борьба армейско-военной причинности в исторической ретроспективе у Чаадаева имеет отрицательную оценку. Хотя в целом, с опорой на собственный опыт военного, он является сторонником армейско-военной борьбы в плане освобождения народов от внешних врагов. Гнозис борьбы у Чаадаева в дихотомии внутреннее-внешнее, гармоничное-дисгармоничное, конструктивное-деструктивное, прогрессивное-регрессивное охватывает философский, социологический, исторический аспекты, позволяет выделять сущностное (эссенциальное) в её проявлениях. Когда Чаадаев использует концепт «борьба», то в его гнозисе она «страстная», «сознательная» и «беспрестанная». Кроме того, гнозис борьбы у Чаадаева — это, скорее, одна из попыток создать объединяющую идею всеобщности человеческого рода.
Чаадаев приходит к выводу о бесконечности антропологической проблематики. Поэтому, может быть, он останавливается на понятии «Апокалипсиса», подразумевая под ним начало новой эпохи восхождения человека к высшим ценностям. «Великий апокалиптический синтез», по Чаадаеву, предстаёт как «осуществлённый нравственный закон», в котором он видит «предел и цель всего», что является и эпилогом его философского трактата — «Философических писем». В психологическом контексте данный вопрос важен, поскольку даёт представление о направленности совершенствования человеком себя. Поэтому «углубленную психологию» Чаадаева можно определить как нравственную (христианскую).
Анализ милитатной рефлексии «басманного философа» позволяет выявить, что в основе его нравственной (христианской) психологии лежит признание абсолютных оснований нравственности, христианские представления о сущности человеческого исторического и духовного путей и образа человека-борца, воплощающего в себе базисные качества христианина. Человеческий дух в своём движении отражает непрерывное божественное действие на мир, поэтому пути совершенства возможны и необходимы. Христианство как сочетающее в себе действия нравственного, умственного и социального характера, по мнению Чаадаева, представляет «полную свободу» человеческому духу. Христианская психология Чаадаева помогает понять значение свободы для борющегося человека. Все нравственноценностные качества развиваются на основе «: природных сил» — способностей человека. Личность, как новый концепт русской психологии начала XIX в., в нравственной (христианской) психологии Чаадаева понимается как определённая выраженность нравственных ценностей, единство «героизма сильной души» и «покорного ума».
В целом можно признать, что психологические представления Чаадаева, его милитатная рефлексия оказываются адекватны ожиданиям «русского искателя» начала XIX в., а также нашим современникам, стремящимся найти путь своего нравственного становления.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой