Особенности исследования идентичности

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ДИАГНОСТИКА СОЦИУМА
В.Н. Брюшинкин
Особенности исследования идентичности
Российская традиция изучения идентичности испытывает недостаток в методологических исследованиях. Для обеспечения объективности информации, получаемой в результате социологических исследований, необходимо проработать логические и эпистемологические предпосылки исследований идентичности. В статье рассматриваются формы суждений об идентичности, описан предикат идентичности и предложена методика повышения объективности социологических исследований идентичности при помощи социально-психологического тестирования. Эта методика опробована на примере предиката идентичности «быть европейцем».
Ключевые слова: идентичность, идентификация, самоидентификация, предикат идентичности, личная идентичность, социальная идентичность.
Исследования идентичности в первое десятилетие нового тысячелетия переживают небывалый подъем. Исследования этой проблемы Э. Эриксоном начинались с подросткового кризиса идентичности [1]. При попытке знакомства с обильной литературой по этой проблеме возникает впечатление, что человечество сейчас переживает такой же кризис идентичности, и, возможно, это впечатление вполне оправданно. Человечество в целом трудно упрекнуть во взрослости, оно все еще совершает детские поступки и мечется в поисках понимания себя. Исследовательская литература относится к самым различным областям применения понятия идентичности — от психиатрии до информационных технологий (см. коммент. 1). Обеспечить какое-то единое понимание понятия идентичности при этом довольно затруднительно. Изучение идентичности испытывает недостаток в методологических исследованиях. Для обеспечения объективности информации, получаемой в результате социологических исследований, необходимо проработать логические и эпистемологические предпосылки исследований идентичности.
© Брюшинкин В. Н., 2010
Логико-лингвистический анализ идентичности
Знания об идентичности выражаются в соответствующих суждениях. Примеры такого рода суждений:
(a) Я есть я.
(b) Я калининградец.
© Петров — русский.
(ё) Русские — европейцы.
Суждение (а) порождает проблему тождества двух вхождений «я» и только по видимости является тавтологией. Суждения (Ь) — (ё) — простые атрибутивные суждения, имеющие субъектно-предикатную структуру ^ есть Р. Суждения (Ь) — (ё) по форме не отличаются от других суждений того же типа, таких как
(е) «Иван — добрый человек» или
(Г) «Московские женщины красивы»,
которые мы обычно не относим к суждениям об идентичности. В суждениях об идентичности (Ь) — (ё) предикатами являются понятия об общностях определенного типа, которые имеют свойства целостности и каким-то образом противопоставлены другим общностям. Понятия, объемом которых являются такие общности, назовем предикатами идентичности (ІР). Содержательно предикаты идентичности обозначают социальные, профессиональные, гендерные и другие общности людей. Однако одно и то же понятие в одних актах коммуникации может использоваться как ІР, а в других — нет. Например, суждение «Я — спортсмен» в зависимости от коммуникативного намерения говорящего может объяснять красоту фигуры (и не играть роль ІР), а может означать принадлежность индивида к общности спортсменов, выделяющую их из круга других людей. Таким образом, использование понятия в качестве ІР определяется намерением, установкой говорящего и относится к области прагматики. Суждения об идентичности проявляют установку говорящего на рассмотрение некоторого множества индивидов как общности, обладающей свойствами целостности и противопоставленной другим общностям в рамках оппозиции «свой-чу-жой». Языковым критерием отличения такого использования понятий будет возможность произнесения говорящим оборота «Мы, Р, …» или «Они, Р, …». Например, «Мы, русские, … «, «Мы, филологи, … «, «Мы, Петровы, …» или «Они, русские, …» «Они, филологи, … «, «Они, Петровы, …». Получается следующий лингвистически-коммуникативный критерий:
Понятие Р используется в суждении «3 есть P» в качестве 1Р, если говорящий в то же время и в том же смысле может употребить это понятие в обороте «Мы, Р, …» или «Они, Р, …».
Например, если некто говорит «Я — спортсмен» и может (или хочет) продолжить «Мы, спортсмены, здоровые люди», то понятие «спортсмен» используется в первом суждении как предикат идентичности. Если же его спрашивают, откуда у него такая красивая фигура и он отвечает «Я — спортсмен», то здесь понятие «спортсмен» не играет роль 1Р. Но если бы он захотел продолжить «У нас, у спортсменов, красивые фигуры», то это понятие использовалось бы как 1Р. Как мы видим, использование того или иного понятия в качестве предиката идентичности зависит от ситуации и интенций говорящего, поэтому распознавание суждений идентичности в общем случае представляется довольно сложной процедурой. Однако ситуацию облегчает то, что есть некоторые парадигматические понятия, обычно используемые как предикаты идентичности. Это понятия, связанные с этнической, национальной, профессиональной, гендерной принадлежностью. Хотя и эти парадигматические понятия иногда могут использоваться в иной роли. Например, в высказывании русского «Я недавно был в Италии и понял, что по складу характера я настоящий итальянец» понятие «итальянец» не является 1Р, поскольку в нормальной ситуации говорящий не будет продолжать эту фразу «Мы, итальянцы,. «, разве что иронически.
Приведенные примеры (а) — (ё) показывают, что существуют различные виды суждений об идентичности. Основанием для классификации таких суждений служат различные смыслы связки «есть», выделенные еще Б. Расселом: тождество (а есть, а — а = а), отношение принадлежности элемента классу (а есть В — а € В), отношение включения класса в класс (А есть В — А ^ В), где а, Ь — обозначения индивидов, а А, В — классов (множеств) индивидов.
В соответствии с такими смыслами связки «есть» мы можем выделить следующие виды суждений об идентичности:
• личностная идентичность выражается при помощи суждений тождества, являющихся ответом на традиционный философский или психологический вопрос о тождестве личности, а, возможно, и общности, если ее трактовать как личность-
• социальная идентичность связана с отнесением индивида или группы (множества) индивидов к общности и связана с двумя последними смыслами связки «есть».
Социальная идентичность естественно распадается на два вида: индивидуальную социальную идентичность (а € В) и групповую социальную идентичность (А ^ В).
Тем самым получается следующая классификация:
Схема 1
Идентичность
Личностная
Социальная
Индивидуальная
Групповая
Теперь можно сказать, что наш лингвистически-коммуникативный критерий является критерием суждений о социальной идентичности.
Эпистемологический анализ связан со способами познания отношения идентичности.
Проблема личностной идентичности состоит в выявлении смысла «я» по обе стороны связки «есть». «Я» слева означает сознательное, рефлексивное представление субъекта о себе, а «я» справа имеет ноуменальный, умопостигаемый (в разных смыслах) характер. Если рассматривать личностную идентичность во временном аспекте жизни человека, то «я» в настоящем есть открытая, изменяющаяся структура с незавершенной идентичностью. Достижению идентичности в прошлом способствует формула Ницше: «Я так хотел!» [2, с. 142], которая означает, что все поступки человека (неважно, зависящие или не зависящие от его собственной воли фактически) рассматриваются как его собственные, личные поступки, ответственность за которые несет сам человек. Принимая на себя ответственность за все, что происходило с ним в прошлом, человек в настоящем созидает свою идентичность. Идентичность, направленная в будущее, есть проект, ядром которого является формула Пиндара-Гёте-Ницше «Стань тем, кто ты есть!» (см. коммент. 2), означающая в контексте нашей проблемы постоянное стремление к идентичности, к правой умопостигаемой части исходного тождества. Личная идентичность не дана, она строится в процессе жизни. Осуществление стремления к идентичности — сложная задача развития личности. В «Ecce homo» Ф. Ницше так обобщает свой личный опыт становления: «В этом месте нельзя уклониться от истинного ответа на вопрос, как становятся сами собою. И этим я касаюсь главного пункта в искусстве самосохранения — эгоизма. Если допустить, что задача, определение, судьба задачи значительно превосходит среднюю меру, то нет большей опасности, как увидеть себя самого одновременно с этой задачей. Если люди слишком рано становятся сами собою, это предполагает, что они даже отдаленнейшим образом не подозревают, что они есть. С этой точки зрения имеют свой собственный смысл и ценность даже жизненные ошибки, временное блуждание и окольные пути, остановки, «скромности», серьезность, растраченная на задачи, которые лежат по ту сторону собственной задачи… Между тем в глубине постепенно растет организую-
Эпистемологический анализ идентичности
щая, призванная к господству «идея» — она начинает повелевать, она медленно выводит обратно с окольных путей и блужданий, она подготовляет отдельные качества и способности, которые проявятся когда-нибудь как необходимое средство для целого, — она вырабатывает поочередно все служебные способности еще до того, как предположит что-либо
о доминирующей задаче, о «цели» и «смысле» [3, с. 718−719]. Ключевое понятие в этом самоанализе Ницше — жизненная задача. Становятся, тем кто есть, в процессе решения задачи, которая растет «из глубины». Человек начинает что-то предполагать о «доминирующей задаче» только тогда, когда все служебные способности уже созрели. Иначе говоря, «в глубине» жизни вырастает жизненная задача, которая осознается только тогда, когда она близка к решению. Личная идентичность человека создается и в прошлое, и в будущее из настоящего. В прошлое это — постоянное собирание себя из мозаики памяти о жизни при помощи «Я так хотел!», в будущее — это постоянное стремление почувствовать, схватить свою задачу и осознать в себе средства для решения ее. В случае Ницше, по его собственному мнению, жизненной задачей была «переоценка всех ценностей», к решению этой задачи жизнь его постепенно готовила. Решая эту задачу, он обретал собственную идентичность. Обсуждая эту формулу Пиндара-Гете-Ницше, Х. Ортега-и-Гассет замечает: «…наша личность, наша индивидуальность и есть тот персонаж, который никогда не воплощается до конца, некая волнующая утопия, некий тайный миф, который каждый из нас хранит в глубине души. Поэтому так понятна известная заповедь, в которой выразилась вся героическая этика Пиндара: «стань тем, кто ты есть» [4, с. 242]. По Ортеге, человеку каким-то образом дано, кто он есть, однако дано не рационально, а в виде неотчетливо осознаваемого ядра его личности, к которому человеку еще нужно пробиться. Рассуждая на эту тему, Ортега не заметил рассуждения Ницше о «доминирующей задаче», которая, похоже, удачнее объясняет способы достижения личностной идентичности человека, чем «некая волнующая утопия, некий тайный миф». Хотя и ницшевское понятие «задачи» по большей части интуитивно, и недаром он через запятую говорит об «идее», «цели» «смысле», которые не заменяют понятие задачи, но подводят к нему. Понятие жизненной задачи, ее возникновение, осознание и решение открывают новые перспективы в осмыслении проблемы личностной идентичности. Однако это — тема будущего исследования.
Суждения об индивидуальной социальной идентичности основываются на объективном отношении принадлежности субъекта (в единстве его сознательных и бессознательных отношений) к общности. Личность субъекта не дана полностью ни самому субъекту, ни другому субъекту (исследователю), поэтому исследователь может выдвигать только гипотезы об объективном (независимом от оценок самого субъекта и исследователя) отношении
субъекта к общности. Эмпирическая проверка этих гипотез совершается при помощи суждений двух видов:
• самоидентификации — суждения субъекта о своей принадлежности к общности-
• идентификации — суждения некоторого субъекта (например, исследователя) о принадлежности другого субъекта к общности.
Целью исследований идентичности является установление отношения идентичности, исходящее из возможно полного анализа как субъекта суждения — личности, так и предиката идентичности. Именно такой полный анализ придавал бы суждению идентичности объективный характер. Однако такого рода исследование в полном объеме неосуществимо, поэтому мы можем только стремиться к установлению отношения идентичности, используя эмпирические данные нам отношения идентификации и самоидентификации.
Социологические исследования идентичности
Социологические исследования сосредоточены на установлении самоидентификации, т. е. самооценки своей принадлежности к той или иной социальной общности, когда респондента спрашивают, присущ или не присущ ему какой-нибудь 1Р. Главный недостаток суждений самоидентификации состоит в том, что респонденты, как правило, обладают низким уровнем рефлексии и плохо осознают содержание понятий, о которых их спрашивают. Поэтому суждения самоидентификации, как правило, случайны и не дают материала для исследования идентичности. Суждения об идентичности следует основывать на суждениях идентификации, где роль судящего субъекта играет исследователь. Метафорически говоря, суждение об идентичности можно считать пределом последовательности суждений идентификации (различная глубина исследования, различные субъекты, выносящие суждения и т. п.). В этом смысле идентичность — регулятивная идея в кантовском смысле. В эмпирических исследованиях мы имеем дело с суждениями самоидентификации или идентификации.
Эпистемологический анализ показывает, что конечной целью социологического исследования является установление отношения идентичности, которое носит неэмпирический характер и к которому можно только приблизиться при помощи системы суждений идентификации. Для обеспечения объективности информации об идентификациях следует исключить влияние поверхностных субъективных оценок самого респондента и поставить его в ситуацию, в которой он вынужден проявить свою идентичность, возможно, самому ему известную только частично или вообще не известную. Поэтому вопросы анкеты формулируются так, чтобы респондент не знал, о чем его спрашивают. Это позволяет отвлечься от субъективных самооценок и набрать некоторое множество идентификаций рес-
пондента, интерпретация которых позволит судить о его идентичности. В качестве примера осуществления такого подхода приведем исследование 1Р «европейскость», для которого сформулирована система показателей-признаков этого понятия, наличие каждого из которых у респондента проверяется при помощи набора ситуаций, в которых респондент выбирает некоторую альтернативную реакцию на содержание ситуации. Существенно, что респондент не знает, о чем его спрашивают, и ему дается минимальное время для оценки альтернатив, что позволяет приблизиться к его спонтанным реакциям. Совокупность выбранных альтернатив позволяет исследователю судить о том, имеется ли данный показатель-признак у респондента, а система всех показателей говорит о наличии/отсутствии у него признака «быть европейцем» или степени проявленности этого признака.
При формировании системы признаков, связанных с 1Р, опять возникают эпистемологические проблемы. Дело в том, что при формировании суждений идентификации происходит взаимодействие исследуемого 1Р и идентичности самого исследователя. Точнее говоря, идентичность исследователя оказывает влияние на формулирование системы признаков, связанных с данным 1Р. К тому же при формулировании системы признаков имеет значение тот общекультурный факт, что «со стороны виднее», т. е. признаки идентичности лучше формулировать с точки зрения другой идентичности. В рамках дискуссии о «русском европейце», инициированной книгой В. К. Кантора [5], мною были сформулированы такого рода признаки европейскости с точки зрения носителя русской культуры на основе восприятия европейцев в русской художественной литературе и в структурах повседневности [6, с. 11−19]. Были выделены следующие признаки европейскости:
• быть рационалистом (стремиться рационально планировать свои действия и приводить разумные основания для их оправдания) —
• создавать и поддерживать культуру как способ упорядочивания хаотичного бытия-
• зависеть от достигнутого уровня цивилизованности-
• стремиться к необратимому социальному, техническому и культурному прогрессу-
• зависеть от благоустроенного быта-
• настаивать на универсальности своих ценностей-
• стремиться быть профессионалом в избранном виде деятельности-
• стремиться к обладанию максимальной информацией для принятия решения-
• стремиться к автономии личности, к индивидуальной свободе-
• рассматривать отличные от своих нравы как варварские-
• обладать мерой в удовольствиях и страданиях.
Для установления наличия этих признаков у респондентов была разработана процедура тестирования, описанная выше. Тестирование направ-
лено на то, чтобы максимально изолировать фактор субъективных ошибок респондентов в определении собственных идентификаций. Для примера приведу тесты на один из признаков «европейскости»:
«Стремиться к автономии личности, к индивидуальной свободе».
1. Вы переезжаете в другой город, и вам надо найти квартиру. Будете ли Вы снимать квартиру один или с кем-то еще?
• вы будете жить один, чтобы не менять привычный стиль жизни-
• вы снимете квартиру с одним соседом, с которым обязательно познакомитесь заранее-
• снимете квартиру с несколькими соседями, потому что вы не хотите жить один.
2. Ваши родители приезжают к вам на десять дней, но у вас нет для них свободной комнаты. Как вы разместите их?
• закажете номер в гостинице-
• скажите родителям, что они могут остановиться у вас и спать в вашей кровати, но только в выходные, потому что в будние дни вы работаете и нуждаетесь в полноценном отдыхе-
• отдадите родителям свою кровать, а сами будете спать на диване.
3. Рядом с вашим домом открылся оружейный магазин. Как вы отреагируете на это?
• каждый имеет право носить оружие- это их выбор-
• оружие плохо влияет на общество-
• не будете испытывать никаких эмоций по этому поводу.
Существенно, что респондент не знает, о каком признаке его спрашивают и для чего проводится исследование. Для определения наличия у респондента данного признака каждому ответу придается вес, который зависит от степени выраженности признака в данной альтернативе. На основе суммирования весов выносится суждение о наличии или отсутствии у респондента данного признака. Степень присущности/неприсущ-ности всех признаков респонденту позволяет исследователю судить о его идентичности.
Приложение
Для апробации предложенной методики было проведено анкетирование студентов РГУ им. И. Канта (Калининград), специальность «Философия», с
1 по 5 курс (39 человек) в возрасте от 17 до 28 лет. Общий балл большинства респондентов находится в диапазоне от 32 до 39 баллов, что говорит о среднем уровне их «европейскости». Однако следует отметить, что минимальный общий балл составляет 26, что свидетельствует о том, что черты европейской идентичности мало присущи респонденту. 8 респондентов получили об-
щий балл 41−43, что означает, что этим студентам черты европейской идентичности присущи в высокой степени.
Представленная ниже таблица позволит нам увидеть общую картину по всем выделенным признакам европейской идентичности и сделать некоторые выводы (см. коммент. 3):
Признаки европейской идентичности Средний балл Максимальный балл Минимальный балл
Профессионализм 4,3 (высокий уровень) 6 1
Творческая деятельность и культура как способы упорядочения я бытия 2,7 (низкий уровень) 6 1
Зависимость от уровня развития цивилизации 2,5 (низкий уровень) 4 1
Необратимость социального, культурного и технологического прогресса 2,9 (средний уровень) 6 1
Зависимость от комфорта 1,5 (крайне низкий уровень) 4 1
Рациональность 2,5 (низкий уровень) 5 2
Придание универсальности собственным ценностям 3,1 (средний уровень) 6 1
Стремление собрать макс. количество информации перед принятием решения 4,7 (высокий уровень) 6 1
Другие нравы 3,9 (средний уровень) 5 2
Ограничение в наслаждениях и страданиях 3,9 (средний уровень) 6 1
Автономное существование и личная свобода 2,3 (низкий уровень) 4 0
Необходимо отметить, что такие черты европейской идентичности, как «профессионализм» и «стремление собрать максимальное количество информации перед принятием решения» в высокой степени свойственны респондентам, однако в то же время можно увидеть достаточно низкий уровень «рациональности». В наименьшей степени респондентам присущи такие взаимосвязанные черты, как «зависимость от комфорта», «зависимость от уровня развития цивилизации». Студентами, участвовавшими в анкетировании, в общем признается необра-
тимость социального, культурного и технологического прогресса, что является характерной чертой европейской идентичности, но в то же время подчеркивается их независимость от него («зависимость от комфорта» — крайне низкий уровень, «зависимость от уровня развития цивилизации» — низкий уровень, близкий к крайне низкому), что, по всей вероятности, является особенностью русской идентичности. Кроме того, на низком уровне у опрошенных студентов находится стремление к «автономному существованию и личной свободе».
Исследование было предпринято с целью определения пригодности предложенной методологии для придания большей объективности суждениям идентификации с целью формулирования суждений идентичности. Конечно, результаты такого рода тестирования не дают хорошо обоснованного ответа на вопрос об идентичности, однако уже на этом этапе они говорят о том, что удается избежать недостатков прямых вопросов и создать более объективные основания для суждений идентичности.
Комментарии
1. См., например, новый журнал «Identity in the Information Society», который с 2009 г. выходит в издательстве «Springer».
2. В русском переводе (изд-во «Мысль», 1990) данная формула выглядит так: «Стань таким, каков ты есть». По-немецки Ницше в точности повторяет формулу Гете: «Werde, der du bist!» (Nietzshe F. Werke in Zwei Banden. MUnchen: Carl Hanser Verlag, 1967. S. 710). Мне кажется, что перевод «Стань тем, кто ты есть!» и буквальнее, и точнее.
3. Интерпретация результатов теста проведена Ю. Ю. Мазур.
Литература
1. Эриксон Э. Идентичность, юность и кризис: пер. с англ. 2-е изд. М.: Флинта: МПСИ: Прогресс, 2006.
2. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого // Ниц-
ше Ф. Сочинения в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1990.
3. Ницше Ф. Ecce Homo, как становятся самим собой // Ницше Ф. Сочине-
ния в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1990.
4. Ортега-и-Гассет Х. Человек и люди // Ортега-и-Гассет Х. Дегуманизация искусства и другие работы. М.: Радуга, 1991.
5. Кантор В. К. Русский европеец как явление культуры (философско-исторический анализ). М.: РОССПЭН, 2001.
6. Брюшинкин В. Н. К методологии анализа понятия идентичности // Идентичность в контексте глобализации: Европа, Россия, США / под ред. В. Н. Брюшинкина. Калининград: Изд-во КГУ, 2003.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой