Особенности коммуникативного поведения правдолюба «Дяди Ермолая»

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Лю Лицзюнь
ОСОБЕННОСТИ КОММУНИКАТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ ПРАВДОЛЮБА «ДЯДИ ЕРМОЛАЯ»
Сюжетно-композиционную основу рассказа В. М. Шукшина «дядя Ермолай» составляет ситуация «сокрытия правды» и «достижения ее признания». Анализ стратегии и тактик, используемых героями в этой ситуации, «описание коммуникативного поведения отдельных личностей позволяет создать коммуникативно-психологический портрет соответствующих людей"1, обнаружить ценностные приоритеты национальной языковой личности.
Сопоставляя слова «правда» и «истина», Н. д. Арутюнова отмечает, что истина скрыта от человека по природе вещей, правда — по воле человека. Истина сокровенна, правда укрываема- истина есть тайна, оберегаемая миром, правда — секрет, хранимый человеком. Правда иногда противопоставляется идеалу, истина — никогда. Правда, по Н. д. Арутюновой, подразумевает только конкретные высказывания (в выражении сказать правду), истина — только общие. Таким образом, основные различия между правдой и истиной коренятся в том, что эти концепты локализованы в принципиально разных пространствах: Истина относится к Божественному миру, истина и истинность — к эпи-стемическому (логическому) пространству, правда — к миру человека2.
Связь правды с миром человека естественно вводит это понятие в этический контекст. В нем правда составляет высшую ценность, а стремление жить по правде — первейший долг человека. Когда долг поднимается до доблести, человека называют праведником. Иначе говоря, правда в русском языковом сознании мыслится как некий идеал праведности и совершенства3.
В применении к речевому поведению используется слово правда. В зависимости от ситуации, как указывает Н. д. Арутюнова, правда реализует две ипостаси: правда в интересах говорящего и правда в интересах другого. Первая ситуация включает варианты: правда в глаза и за глаза, правда с глазу на глаз, правда откровенности и правда открытости, правда искренности, правда признания и правда исповеди4. При вышесказанных ситуациях правда высказывается человеком добровольно — по чувству долга, по склонности к дидактике или ради нравственного ощущения, поэтому речевое поведение говорения правды получает положительную оценку. Что касается второй ситуации — правды в интересах другого, то Н. д. Арутюнова рассматривает ее в контексте аномальной ситуации говорения правды — «сокрытия правды».
Типичная ситуация «сокрытия правды», по Н. д. Арутюновой, характеризуется следующими чертами: 1) носитель истины знает некоторую информацию- 2) искатель информации знает о существовании этой информации, но не о ее конкретном содержании- 3) носитель истины заинтересован в ее сокрытии- 4) искатель — в ее получении- 5) искатель нуждается в ней для определенной цели- 6) искатель считает носителя истины наиболее удобным источником ее получения- 7) носитель истины прилагает усилия, чтобы ее скрыть, искатель — чтобы заставить его тем или другим способом сообщить нужную информацию5.
© Лю Лицзюнь, 2008
Сообщение правды ассоциируется с опасностью, которая вызывает у говорящего страх. Страх перед правдой, естественно, развивает технику ее сокрытия, с одной стороны, и добывания — с другой. Тактика искателя информации основывается на приемах вынуждения — силового, логического, эмоционального, нравственного, торгового (обменного). Это тактика наступления: сильная сторона обличает, уличает, изобличает, загоняет в угол (тупик), припирает к стенке, подлавливает, запутывает, сбивает с толку, выводит на чистую воду, угрожает, запугивает, блефует, апеллирует к совести, убеждает, сулит награды. Носитель истины обороняется, стараясь не отступить: он отпирается, умалчивает, утаивает, увиливает, юлит, лжет, врет, обманывает, прикидывается, симулирует, оправдывается, наводит на ложный след, сваливает вину на другого, вводит в заблуждение, фальсифицирует, искажает правду, прибегает к уловкам, сбивает, запутывает, сообщает частичную правду6.
«Нравственность есть правда» — главная формула творчества В. М. Шукшина и его героев — правдолюбов-чудиков. Во многих ситуациях она проявляется в добывании героем правды или в стремлении отстоять свое «я», свою правду. Нередко эти ситуации, по мнению Н. Д. Голева, весьма конфликтны, поскольку в этом добывании и стремлении приходится сталкиваться с непризнанием, непониманием, неприятием, открытой враждебностью. При помощи классификаций ситуаций говорения правды мы обращаем внимание, прежде всего, на художественно-речевые формы, отражающие речевое поведение носителей языка в конфликтных ситуациях, на такое поведение, которое создает конфликтную ситуацию, поддерживает, усиливает или разрешает ее7. Иначе говоря, предметом данной статьи являются коммуникативные (речевые) стратегии и тактики коммуникантов (мы будем называть одного из коммуникантов «искателем правды», а другого — «носителем информации», вместо арутюновских «искателя информации» и «носителя истины»), а также реализующие их высказывания в конфликтной ситуации «сокрытия правды».
В рассказе В. М. Шукшина «Дядя Ермолай» мальчики Гришка и Васька, посланные дядей Ермолаем — бригадиром колхоза — сторожить ночью ток, заблудились, не добрались до тока и заночевали в скирде. А наутро стояли на своем, доказывая дяде Ермолаю, что до точка дошли и всю ночь провели на нем. Мальчики говорили неправду: оказывается, сам дядя Ермолай в эту ночь, не доверяя полностью детям, отправляется им вдогонку и действительно ночует на точке. Мальчики как «носители информации» прилагают усилия, чтобы скрыть правду, а дядя Ермолай как «искатель правды» хочет заставить их тем или другим способом сообщить нужную информацию.
Диалог дяди Ермолая и мальчиков делится на 4 этапа: 1) этап испытания- 2) этап запроса информации- 3) этап обличения- 4) этап эмоциональной настройки. На стыке этапов происходит смена тактики. В центре нашего внимания будет стратегическая линия дяди Ермолая с учетом речевого поведения и реакций мальчиков.
Стратегическая цель дяди Ермолая — заставить мальчиков сказать правду о том, что они не были на точке. А мальчики, наоборот, скрывают эту правду. Диалог стартует с несимметричных позиций: дядя Ермолай — взрослый, бригадир колхоза — в вышестоящем положении, поэтому он захватывает инициативу и контролирует ход диалога. Дядя Ермолай использует два типа речевых тактик: кооперативную и конфронтационную. На каждом этапе происходит смена тактики, причем на первом и втором этапах используются тактики кооперативного типа, на третьем — конфронтационные, на четвертом — комбинирование тактик кооперативных и конфронтационных. Стимулом к смене тактик является отсутствие запланированного результата на каждом этапе. При этом смена речевых тактик отражается
в речевом поведении говорящего и слушающего, которое полностью соответствует их внутреннему состоянию.
На первом этапе дядя Ермолай, будучи инициатором диалога, находится в легком и уверенном состоянии, поскольку его потенциальный противник — Гриша и Васька — малоопытные мальчики, а он человек взрослый, опытный, тем более точно знает то, что произошло. Искатель правды совсем не сомневается в добывании правды от мальчиков: либо носитель информации сам скажет правду, либо его вынудят сказать ее. Используя кооперативные тактики, дядя Ермолай надеется, что мальчики сами могут сказать ему правду о том, что они не были на точке, не выполнили поставленной бригадиром задачи. Но искатель правды узнает правду от носителя информации не путем прямых вопросов, а косвенными вопросами с подтекстом, провокацией и испытанием: Как ночевали? Все там в порядке? На точке-то? Зерно-то целое? Соблюдая принцип вежливости, тактично задавая вопросы, дядя Ермолай терпеливо ждет от мальчиков нужный ответ. Вопреки ожиданиям дяди Ермолая мальчики избирают тактику отказа от признания и проверяют, знает ли правду дядя Ермолай. Проверка проявляется в два раза повторяющем вопросе «А что?», который обнаруживает внутреннее беспокойство мальчиков.
Косвенные вопросы с подтекстом вызывают у мальчиков беспокойство, но не могут помочь дяде Ермолаю добиться стратегической цели — добывания правды. Дядя Ермолай переходит к этапу запроса информации, к тактике прямого вопроса, в котором глагол «были» повторяется два раза, прямо передает мальчикам свое намерение и желание узнать правду. Два возвратных вопроса («как это & quot-были"-?» и «а где же мы были») говорят о том, что мальчики чувствуют — что-то не так, но пытаются продолжать проверять дядю Ермолая.
Не получая запланированного результата, на третьем этапе — этапе обличения — дядя Ермолай начинает терять терпение и выражать недовольство и возмущение, которое находит отражение в конфронтационных тактиках: обличении, загоне в угол, упреке, брани, угрозе, проклятии, которые реализуются в его речевом поведении.
Не дождавшись признания мальчиков, сам дядя Ермолай начинает оказывать них давление с целью добывания правды. Но оказание давления представляет постепенный процесс, который находит отражение в тактиках искателя правды. Сначала дядя Ермолай мальчиков обличает («да не были вы там», «вы где-то под суслоном ночевали, а говорите — на точке»), ругает («сукины вы сыны»), угрожает («сгребу вот счас обоих да носом — в точок-то, носом, как котов пакостливых»), пытается заставить их говорить правду. Но вопреки желанию искателя правды эти тактики не действуют, наоборот, укрепляют позицию непризнания мальчиков, которые оба твердо на вопросы дяди Ермолая «Где ночевали?» отвечают: «Наточке». Если на первых этапах мальчики так отвечают для того, чтобы проверить, знает ли правду дядя Ермолай, то теперь это уже обозначает, что они готовы «стоять насмерть». Они отвечают тактике обличения тактикой непризнания, которая еще более злит дядю Ермолая.
Продолжая мальчиков ругать («да растудыт вашу туда-суда и в ребра»), дядя Ермолай их загоняет в угол: «Да не было вас на току, не было-о! Я ж был там! Ну?! Обормоты вы такие, обормоты! Я ж следом за вами пошел туда — думаю, дошли ли они хоть? Не было вас там!» Дядя Ермолай пытается фактом «я ж был там» обескуражить и обезоружить мальчиков — с тем, чтобы добиться от них правды. Но, тем не менее, в репликах мальчиков не видно никакого следа волнения и смирения («Мы тоже были. Мы, значит, маленько попозже… Мы блудили»).
Мальчики не только не собираются говорить правду, но и начинают оправдывать свою ложь. Тут вроде бы незаметно происходит изменение ситуации. Замечая, что дядя Ермолай ничего не может сделать с ними, бывшая слабая сторона — мальчики — постепенно перестает волноваться и обретает уверенность в себе от бессилия вышестоящего. Выражения «маленько попозже» и «блудили» ярко выражают относительно спокойное, легкое внутреннее состояние мальчиков. А дядя Ермолай, слушая многократную ложь, наоборот, все более охвачен возмущением и досадой, что подчеркивается метакоммуни-кативными показателями («дядя Ермолай взвился», «дядя Ермолай аж за голову взялся и болезненно сморщился», «дядя Ермолай ошалел»). Дядя Ермолай возмущается, потому что мальчики должны сказать честно, а они «в глаза смотрют и врут». Он досадует, потому что перед отпирательством мальчиков правдолюб чувствует себя бессильным и беспомощным, ругань («обормоты»), проклятие («Штыбы бы вам околеть, не доживая веку! Штыбы бы вам… жены злые попались!») и угроза («по пять трудодней снимаю») являются для него единственной реакцией на ложь и поступок мальчиков.
Однако дядя Ермолай не собирается сдаваться и совершает последний бой за добывание правды, настраивая свое эмоциональное состояние. Чтобы мальчики признались, взрослый намеренно понижает свой статус перед ребятами, выбирает относительно мягкую речевую тактику просьбы («Гришка, Васьк… сознайтесь: не были на точке») и обещания награды («по пять трудодней не сниму»). Но и эти тактики оказываются тщетными — мальчики настаивают на лжи. Потерпев полную коммуникативную неудачу, взрослый сдался в бою за правду («Дядя Ермолай ушел за скирду… Опять, наверно, всплакнул. Он плакал, когда ничего не мог больше»).
Итак, дядя Ермолай как искатель правды ради достижения своей стратегической цели — добывания признания — использует ряд речевых тактик. Если одна конкретная речевая тактика не достигает успеха, то применяется вторая, затем третья, четвертая, может иметь место возврат к первой и т. д. Скомбинировав несколько речевых тактик, искатель правды пытается добиться изменений в информированности, эмоциональном состоянии, взглядах и оценках носителя информации и влияет на его поведение.
Таким образом, в структуре диалога центральное место занимают речевые тактики, направленные на достижение правдивого признания, что актуализирует этот смысл в образной структуре рассказа. Представление ситуации в коммуникативном режиме вводит концепт «правда» имплицитно, на концептуально-смысловом уровне. Хотя, к сожалению, речевые тактики не всегда достигают желаемой цели, однако их настойчивый повтор дает ключ к пониманию фундаментальных ценностей языковой личности главного героя — честного человека, правдолюба.
Нельзя не отметить, что само слово «правда» не вербализовано, не появляется в диалоге между искателем правды и носителем информации. Но весь строй диалога, коммуникативное поведение говорящих, используемые ими речевые тактики «добывания» правды (как следствие нетерпимости к обману, лжи) концептуализируют этот феномен, выводя его в центр мировидения и личности главного героя. Однако признание правды как важнейшей жизненной составляющей, в конечном счете, оказывается свойственным и героям, получившим в детстве нравственный урок. Повествование строится от первого лица как воспоминание уже повзрослевшего Васьки, в жизни которого этот эпизод детства оставил серьезный след. Ложь и отпирательство, с одной стороны, и искреннее неприятие, сопротивление им, с другой, открыло юным героям рассказа ценность правды в мире цельной личности дяди Ермолая. Много лет спустя перед могилой дяди Ермолая
во внутреннем монологе героя звучит признание правды («И дума моя о нем простая: вечный был труженик, добрый, честный человек»), раскрывающее уважение к правдолюбу — дяде Ермолаю.
1 Прохоров Ю. Е., Стернин И. А. Русские: коммуникативное поведение. М., 2006. С. 48.
2Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М., 1999. С. 554−556.
3Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М., 1999. С. 565.
4Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М., 1999. С. 604.
5Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М., 1999. С. 605−606.
6Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М., 1999. С. 607.
7 Голев Н. Д. Речевой жанр ссоры и инвективные фреймы в рассказах В. М. Шукшина // Культура. Образование. духовность: Матер. Всероссийской науч. -практ. конф., посвящ. 60-летию Бийского госпе-динститута. Ч. 2. Бийск, 1999. С. 109−112.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой