Ранняя советская историография о проблеме аграрного перенаселения в России в конце XIX – начале ХХ В

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 94(47). 083:338. 43:314. 8
В.В. Волков
Ранняя советская историография о проблеме аграрного перенаселения в России в конце XIX — начале ХХ в.
В статье рассматриваются взгляды советских историков 1920-х гг. на проблему аграрного перенаселения дореволюционной России. Показывается развитие полемики между приверженцами различных концепций: абсолютного, относительного и социально-детерминированного малоземелья.
The article discusses the views of Soviet historians of the 1920s on the problem of agrarian overpopulation in the prerevolutionary Russia. The author shows the development of the polemics between the adherents of different concepts: absolute land shortage, relative and socially determined ones.
Ключевые слова: аграрное перенаселение, малоземелье, норма, избыток труда, рабочая сила.
Key words: agrarian overpopulation, land shortage, land quota, labour surplus, labour power.
Историография такого важнейшего фактора формирования предложения на рынке труда, как аграрное перенаселение представлена различными взглядами на его количественную и качественную стороны. Проблему аграрного перенаселения без внимания не оставили и советские историки, которые поначалу вели исследования в русле дореволюционной полемики между сторонниками абсолютного и относительного малоземелья.
В 1925 г. вышла работа Н. П. Огановского, который считал, что степень утилизации рабочей силы в разных слоях крестьянства различна. На одного малоземельного работника пашни, сенокоса и посевов приходилось в 2,5 раза меньше, чем у середняков, почти в четыре раза меньше, чем в группе зажиточных и в шесть раз меньше, чем в группе многоземельных. Наличие избыточного труда только у малоземельных при уровне производительности выше среднего составляло 9,6 млн работников, а у середняков — 10,3, а всего для СССР — 19,9 млн или 43% от общего количества работников [14, с. ХХХ].
Такое малоземелье развивалось, на его взгляд, вследствие естественного прироста, которому из-за небольшой емкости промышленности некуда было податься [15, с. 19−21]. Подобной трактовки изучаемого феномена, как абсолютного перенаселения,
© Волков В. В., 2015
12
придерживались В. П. Вощинин, М. А. Большаков, Н. Осинский [4, с. 217−218- 1, с. 124- 2- 16, с. 13].
Помимо этих разработок, существовали работы, в которых авторы пытались ввести величину аграрного перенаселения только в пределах какого-либо региона. К числу таких исчислений следует отнести попытку А. Н. Татарчукова, который в вводной статье к первому тому «Трудов Плановой комиссии Центрально-черноземной области», пользуясь приемами Н. П. Огановского и считая в пределах четырех губерний ЦЧО в малоземельной группе 582 тыс. работников, а в среднеземельной — 2 613 тыс. и беря за норму полной использованности 4,17 га на одного работника, получил для всех губерний ЦЧО 988 166 чел. «условно-свободных работников» [11, с. 29].
А. Н. Татарчуков сообщил, что в пределах той же области сходные исчисления производились и Н. А. Меркуловым, подсчитавшим на основе материалов Облплана избыточный труд, применив метод распространения на всю территорию области норм трудовых затрат, выведенных из бюджетных материалов по отношению к «среднему» хозяйству. Таким путем Н. А. Меркулов получил для 1924 г. от 2 до 3,5 млн условно незанятых работников.
В 1926 г. секция труда Госплана УССР выпустила обширный доклад «К вопросу об избыточной рабочей силе в сельском хозяйстве Украины», в котором, разбирая различные нормы землепользования, применявшиеся для определения малоземелья России, попыталась на их основании определить трудоемкость полеводства Украины. Данные брались на 1905 г.: сельское население в рабочем возрасте — 10,4 млн чел., посевная площадь — 21,4 млн га. По нормам С. Южакова избыток для лесостепи составил 5,2 млн чел., для степи — 1,9 млн чел. По норме «Комиссии Центра» избыток был равен 6,7 млн чел. По норме В. П. Воронцова избыток рабочих мужского пола определялся в 36%. Далее авторы, оперируя данными за 1923 г., взяли трудовую норму, выведенную из бюджетных исследований крестьянских хозяйств. В итоге все затраты сельскохозяйственного труда по этим нормам по Украине должны были составлять 1 343 млн человеко-дней. Наличные запасы рабочего времени определялись в 4 016 млн человеко-дней. Вычитая из них все затраты на сельское хозяйство, на промыслы, домашнюю работу, получился «избыток труда» в 997 млн человеко-дней или 3 600 тыс. чел. [5, с. 24].
Примерно в таком же ключе проводились и внутригубернские исследования во Владимирской (избыток — 51% всего трудоспособного фонда сельского населения), Курской (избыток — 175,7 тыс. чел.), Орловской (избыток — 320 тыс. чел.) и Тамбовской (избыток -458,6 тыс. чел.) губерниях [18, с. 5- 11, с. 29- 10, с. 31].
13
В 1923 г. по заданию Наркомзема СССР в Государственном НИИ землеустройства и переселения под руководством профессора Л.И. Лубны-Герцыка разрабатывался вопрос об «избыточном» труде в СССР. При этом, как и прежде, учитывалось наличное сельское население, не отрывающееся совсем от земли, потребное количество рабочих рук при существующих системах хозяйства, земельная норма, на которой мог прилагаться труд одного работника, общая площадь удобной земли. В результате расчетов на основе всех этих показателей устанавливалась численность «излишнего» населения. Согласно такому подходу в четырех районах СССР (СевероЗападном, Западном, Центрально-промышленном, Центральноземледельческом) из 37 703 тыс. чел., занятых в сельском хозяйстве, при трудовой норме на одного полного работника от 4,32 до 5,94 га исследовательская группа под руководством профессора Л.И. Лубны-Герцыка установила численность избыточного трудового населения в переводе на взрослого работника в интервале от 14 227 до 18 934 тыс. чел. или от 37,8 до 50,2% от сельского трудоспособного населения [8, с. 13−16- 9, с. 529−570].
Противником нормативного натуралистического метода в это время был профессор А. А. Рыбников. Он считал, что данный подход плодит большие недоразумения, когда смешиваются результаты продуктивности различных типов хозяйств. На самом деле, по его мнению, перенаселение деревни выражалось не в физических единицах, в неупотребляемых днях и часах, а в снижении доходности крестьянских хозяйств. Такой взгляд возможен, однако, только в сравнительном анализе и приводит поэтому к еще большим абсур-дам, чем нормативный метод, так как в конечном итоге оказывается, что перенаселенными являются все страны, кроме США [17, с. 69−99].
В это же время возник еще один возможный метод исчисления «избыточного» труда — путь учета фактических затрат труда и сопоставления их с запасом рабочих сил и рабочего времени. В этом случае исследование не может основываться на массовом материале и вынуждено прибегать к монографическому методу. Так, Л. Е. Минц, признав невозможность установления избыточного труда нормативным путем, выяснил фактические затраты труда в деревне по 2 754 бюджетам в 11 районах СССР и сопоставил их с наличными запасами рабочего времени. В итоге неиспользуемая рабочая сила в рабочем возрасте была равна 9 053 000 чел. или 15,6% от всех работников. Слабость этого метода состояла не только в использовании разнородного материала, но и в игнорировании симптомов реального перенаселения в том или ином районе. В итоге оказалось, что в Центрально-земледельческом районе, имевшем все признаки огромного перенаселения, избыточный труд составил лишь 23% [12, с. 321−338- 13].
14
Вслед за появлением исследования Л. Е. Минца была опубликована статья И. Д. Верменичева, который указал на то, что избыточная рабочая сила концентрируется в наименее обеспеченных средствами производства хозяйствах и что ее бесплодно искать у экономически обеспеченных хозяев [3].
В 1930 г. вышел незаслуженно забытый труд П. П. Маслова, обобщающий проблему аграрного перенаселения. В нем он прежде всего дал развернутый историографический анализ концепций абсолютного и относительного малоземелья, различных методов определения масштабов аграрного перенаселения: нормативного метода (трудового, потребительного, потребительно-трудового), метода исчисления избытка труда по рабочему времени, метода определения по доходности производителей.
П. П. Маслов раскрыл свой вариант рассмотрения проблемы в целом и расчета аграрного перенаселения с помощью метода социального отбора. Он предложил, во-первых, не отождествлять аграрное перенаселение в России с процессом образования капиталистической резервной армии труда в силу отсутствия рынка труда или незначительности входа на него- во-вторых, анализировать аграрное перенаселение больше не как демографический, а социальный феномен, вытекающий из разложения и расслоения крестьянского хозяйства- в-третьих, использовать любую методику расчета избытка рабочей силы только с учетом явных социальных признаков перенаселения в том или ином районе.
Этот методологический подход закономерно привел П. П. Маслова к следующему определению: «Аграрное перенаселение есть… перенаселение в капиталистически недоразвитой среде, главным образом в условиях общинного землевладения и пережитков крепостнических отношений, в условиях невозможности оторваться от земли и войти в состав городской резервной армии» [10, с. 11].
По мнению П. П. Маслова, ни один массовый источник дореволюционного и советского периодов не мог удовлетворить такому подходу. Поэтому он обратился к локальным, но более емким материалам, собранным Комиссией по изучению аграрной революции, а также материалам, разработанным по инициативе М. Кубатина в НИИ землеустройства и переселения по Воронежской губернии и включавшим данные о 731 хозяйстве в пределах 9 волостей.
П. П. Маслов признал неудовлетворительной первоначальную группировку хозяйств по посеву или обеспеченности средствами производства, так как в первом случае учитывалось только полеводство, а во втором не принималась во внимание торговопромышленная деятельность крестьян. Поэтому П. П. Маслов предложил более адекватную, на его взгляд, группировку — по социальным типам: 1) хозяйства, нанимающие рабочих, и хозяйства с
15
торгово-промышленными заведениями- 2) хозяйства кустарей и ремесленников- 3) хозяйства индустриальных рабочих- 4) хозяйства сельскохозяйственных рабочих- 5) хозяйства, занятые только в сельском хозяйстве и без отпуска рабочей силы. Все эти типы изучались П. П. Масловым в исторической динамике: за 1917, 1920, 1922, 1924, 1925, 1926 гг. И в результате он отсек, как не перенаселенные первые три социальные типы хозяйств.
Понимая, далее, что не все хозяйства из пятого типа могли быть перенаселенными, он классифицировал его уже по другому признаку — обеспечению средствами производства каждой единицы рабочей силы. И таким образом, пришел к выводу о том, что безын-вентарные хозяйства пятого социального типа «являются несомненно искомыми хозяйствами-очагами» перенаселения, и что «отсутствие орудий и средств производства при условии невозможности выйти за пределы своего хозяйства, есть подлинное аграрное перенаселение, создающее кадр рабочей силы без всяких связей с землей, кроме вынужденной задержки около земельного надела, эксплуатация которого за отсутствием своих средств производства, конечно, не может дать сколько-нибудь значительного дохода» [10, с. 75].
Таких хозяйств на 1917 г. по четырнадцати волостям П. П. Маслов насчитал от 16 до 37% и на основании этих цифр получил процент избыточной рабочей силы.
Исследователь заявил, что используемая им методология позволяет сформировать примерное представление о размерах аграрного перенаселения. Для этого, считал он, необходимо учитывать общие симптомы перенаселения (экстенсивный характер ведения хозяйства, низкую заработную плату, массовые выселения, низкую емкость индустриального рынка труда) и использовать такой сравнительный показатель, как обеспеченность единицы рабочей силы района орудиями и средствами производства.
Безусловно незаурядный труд П. П. Маслова содержал в себе, однако, много противоречий. Во-первых, П. П. Маслов уже априори считал расслоение крестьянских хозяйств причиной их обеднения. Во-вторых, всю четвертую группу он огульно отнес к не перенаселенным, что вызывает большое удивление, ибо не все трудоспособные члены этих семей работали по найму. В-третьих, источники, с которыми работал П. П. Маслов, характеризовали районы с отсутствием помещичьего землевладения.
Параллельно с П. П. Масловым проблему аграрного перенаселения рассматривали М. И. Лацис и А. Либкинд. Первый, трактуя проблему в духе теории абсолютного перенаселения, связывал данный феномен с быстрым ростом населения, который обгоняет
16
расширение земельных площадей, пригодных для ведения сельского хозяйства [6, с. 12, 64−65]. Второй же автор считал аграрное перенаселение явлением, характерным для «прусского» пути развития капитализма в деревне и отрицал его наличие в странах, развивавшихся по «американскому» пути, а также тех, где феодальнокрепостнические пережитки были преодолены в ходе буржуазных революций и дальнейшего развития капитализма. Либкинд, как и Маслов, считал остатки докапиталистической формации главной причиной возникновения относительного аграрного перенаселения и поэтому не допускал его существования вне периода становления капитализма [7, с. 20, 23−24, 166, 172].
Таким образом, советская историческая наука во взглядах на аграрное перенаселение дореволюционной России к началу 1930-х гг. сумела выйти из парадигмы противостояния сторонников абсолютного и относительного малоземелья и выдвинула концепцию социально-детерминированного малоземелья.
Список литературы
1. Большаков М. А. Задачи и перспективы колонизации // Земельное дело: сб. ст. по вопр. земельной и сельскохоз. политики, экономики, техники и организации земельного дела, колонизации и переселения и земельного дела за границей. — М., 1923.
2. Большаков М. А. Современное переселение. — М., 1924.
3. Верменичев И. Д. Об исчислении так называемого «аграрного перенаселения» // На аграрном фронте. — 1928. — № 1.
4. Вощинин В. П. Исторические и современные предпосылки русской народной миграции // О земле: сб. ст. — М., 1922. — Вып. 3.
5. К вопросу об избыточной рабочей силе в сельском хозяйстве Украины (Доклад Секции труда Президиуму Госплана УССР). — Харьков, 1926.
6. Лацис М. И. Аграрное перенаселение и перспективы борьбы с ним (в свете перспективного плана хозяйственного развития). — М. -Л., 1929.
7. Либкинд А. Аграрное перенаселение и коллективизация деревни. — М., 1931.
8. Лубны-Герцык Л.И. О методе исследования вопроса об избыточном труде // Труды Гос. колонизационного науч. -исслед. ин-та (Госземколонит): материалы по вопр. об избыточном труде в сельском хозяйстве СССР. — 1926. -Т. 3.
9. Лубны-Герцык Л. И. Об избыточном труде в сельском хозяйстве изучаемых районов // Там же.
10. Маслов П. Перенаселение русской деревни. Опыт морфографии. -М. -Л., 1930.
11. Материалы по изучению вопроса о восстановлении хозяйства в Центрально-черноземной области / под ред. А. Татарчукова. — Воронеж, 1926.
12. Минц Л. Е. К проблеме использования рабочей силы в крестьянском хозяйстве // Плановое хоз-во. — 1927. — № 8.
13. Минц Л. Е. Отход крестьянского населения на заработки в СССР. — М. ,
1925.
17
14. Огановский Н. П. Сельское хозяйство Союза ССР в 1924/25 г. — М. ,
1925.
15. Огановский Н. П. Закономерность аграрной эволюции. — 1914. — Т. 3. -В. I.
16. Осинский Н. Международные и межконтинентальные миграции в довоенной России и СССР. — М., 1928.
17. Рыбников А. А. Перенаселение и борьба с ним // Осн. вопр. плана сельского хозяйства: сб. ст. / под ред. И. А. Теодоровича. Труды Земплана. — М., 1928. — Вып. XII.
18. Чернобровцев С. Вопросы организации народного труда во Владимирской губернии в связи с общей проблемой перенаселения // Труды II конференции по изучению производительных сил Владимирской губернии 1−6 ноября 1925 г. — Владимир, 1925. — № 9.
18

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой