Легендарный первопредок китайской нации и первый правитель: к вопросу о первоистоках концепта Хуан-ди

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

СТАТЬИ
Н.П. Мартыненко
ЛЕГЕНДАРНЫЙ ПЕРВОПРЕДОК КИТАЙСКОЙ НАЦИИ И ПЕРВЫЙ ПРАВИТЕЛЬ: К ВОПРОСУ О ПЕРВОИСТОКАХ КОНЦЕПТА ХУАН-ДИ
Аннотация
Данная статья посвящена первоистокам канонизированной в Китае традиционной истории, в которой реальная история событий сплетена с древними мифами и легендами. Пример тому Хуан-ди, почитаемый в Китае первопредком нации и первым правителем, заложившим основы государственности. Концепт Хуан-ди вобрал в себя черты, как мифологического культурного героя, так и легендарной исторической личности. Обычаи возведения к нему своих родословных имели широкое распространение на Дальнем Востоке и носили надэтнический характер. Предания о деяниях Хуан-ди в формировании государственности могут пониматься как обобщение народной памяти о древних эпохах формирования родопле-менных объединений и процессах этногенеза на территории Китая. Входящее в титул Хуан-ди понятие «ди» в древних текстах служило для обозначения «умерших [царственных] предков», «жертвоприношений предкам». Иероглиф «хуан» восходит к изображению подвесок из нефрита и яшмы. Человек с подвеской на поясе и стал символом древнего пер-вопредка в китайской культуре. Этот символизм лег в основание первоистока концепта «Хуан-ди», став обозначением «обожествленного умершего предка, властный статус которого обозначен подвеской на поясе». Он был дополнен и производным значением иероглифа «хуан», обозначавшим желтый цвет и цвет китайских желтоземов.
N. Martynenko
THE LEGENDARY ANCESTOR AND THE FIRST RULER OF THE CHINESE NATION: ON THE PRIMARY SOURCE OF HUANG-DI
Abstract
This article focuses on the primary sources of the traditional history canonized in China in which the real history of the events is woven with ancient myths and legends. An example of this is Huan-di, revered in China as a prime ancestor of the nation and the first ruler who laid the foundations of the statehood. The concept Huang-di incorporates the features of the both mythological cultural hero and legendary historical person. The customs of erecting the pedigrees to him were widespread on the Far East and were bearing an ethnic character. The legendaries of Huang-di'-s deeds in formation of the statehood can be understood as generalization of the national memory about ancient epochs of formation of the tribal unions and processes of the ethnogenesis on the territory of China. Hieroglyph «huang» goes back to the images of the pendants made of nephritis (jade) and jasper. Initially, these pendants were used for an exchange in the framework of the social networks of the mutual assistance as a sign of the provision of the services and establishment of the relationships based on trust. This occurred within the compulsory gift exchange which served as a basic principal of the social organization in the all early societies. From the ancient periods these pendants were used in the process of the formation and development of the systems of the social behavior.
Ключевые слова:
Китай, история, Хуан-ди, первопредок, формирование государственности, политические традиции, дарообмен.
Key words:
China, history, Huang-di, ancestor, formation of the statehood, etymology of the hieroglyphs, nephritis (jade) pendants, gift exchange.
Тысячи лет непрерывного развития Китая привело к тому, что неотъемлемой частью его традиционной истории стали древние мифы и легенды, которые причудливо переплелись с реальной историей событий. Древняя мифология воспринималась и часто воспринимается до сих пор, как неотъемлемая часть реальной истории Китая. Она продолжает жить не только в религии и народном фольклоре, но и в сочинениях философов, учёных. В разных текстах некий персонаж мог выступать историческим лицом, а в других, порой даже синхронных текстах, этот же персонаж мог выступать мифологическим героем. Эта ситуация в том или ином виде актуальна и для современной научной китайской традиции, представители которой до сих пор скрупулезно высчитывают годы правления и этнические корни тех или иных мифических и легендарных деятелей. Ярким свидетельством этому может послужить Хуан-ди (й^), почитаемый в Китае первопредком нации и первым правителем, заложившим основы государственности.
Первопредок Хуан-ди
Датами жизни Хуан-ди, 2697−2599 гг. до н.э., начинается официальное издание «Хронологии истории Китайского государства» [8, с. 1]. Его захоронение расположено в провинции Шэньси рядом с городом Хуанлин (буквально «Желтый холм» или «Желтый могильный курган») и является предметом поклонения и в наши дни.
Могильный курган в честь Хуан-ди был возведен здесь по распоряжению ханьского императора У-ди (156−87 гг. до н.э.), когда он совершал инспекционный осмотр во главе своей 180 000 армии. Под впечатлением легенд о Хуан-ди, У-ди решил помолиться ему за свое долголетие и долгое правление. Его армия возвела здесь курган в 20 метров высотой и молельню на склоне горы.
В последующие эпохи этот храмовый комплекс реставрировался, перестраивался, продолжая существовать и в наши дни. Ежегодно 5 апреля, когда в традиционный праздник Цинмин («[День] чистого света») принято посещать родовые могилы и поминать предков, торжественный обряд поминания проводится и на могиле Хуан-ди. С 1994 г. в этой ежегодной церемонии
принимают участие и высшие государственные лидеры КНР. В 2005 г. здесь было завершено строительство Поминального комплекса на 5000 человек для участия в посвященном памяти Хуан-ди поминальном обряде. Недалеко от входа на территорию храмового комплекса стоит огромный древний кипарис, который по легендам посадил еще сам Хуан-ди. Рядом растет другой древний кипарис, посаженный по преданию императором У-ди.
Согласно верованиям даосов, в могиле была погребена лишь одежда Хуан-ди, оставшаяся после того, как он, сделавшись бессмертным, вознёсся к небесам на драконе. Согласно другим преданиям, город в Ху-анлин некогда был разрушен девятью огненными драконами, спустившимися с небес. В апреле 2002 г. вблизи мавзолея Хуан-ди был найден метеорит, возрастом около 5000 лет, что примерно соотносится и с годами его жизни. Некоторые китайские ученые высказали предположение о том, что в легенде о разрушивших город огненных драконах и вознесении Ху-ан-ди могла отразиться народная память о падении метеорита. Так архаичные концепты постепенно меняются вслед за изменениями в жизни людей, продолжая существовать в качестве фактора объединения наций. Этот процесс изменения и трансформации концепта Хуан-ди насчитывает долгую историю, и он вобрал в себя черты, как мифологического культурного героя, так и легендарной исторической личности.
Хуан-ди приписывалось изобретение топора, ступки, лука и стрел, платья и туфель, лодки, колесницы и т. д. Во времена правления династии Хань (206 до н.э. — 220 гг. н.э.) его имя фигурировало в контексте учения «Хуан Лао сюэ» — «Учения Хуан[-ди] и Лао[-цзы]», послужившего основой дальнейшего развития даосизма. К Хуан-ди возводился ряд текстов. В частности, «Хуан-ди нэй цзин» («Канон Хуан-ди [о] внутреннем»), и ныне являющийся базисным текстом и учебником китайской медицины.
Иероглиф ф «ди» в титуле Хуан-ди в текстах II тыс. до н.э. служил для обозначения «умерших [царственных] предков», «жертвоприношений предкам», а также входил в сочетание «Шан Ди» (Верховный Предок). В III в. до н.э. титулом «ди» стали называть основателя первой централизованной китайской империи Цинь. С тех пор он стал обозначать не только легендарных правителей древности, но и правящих императоров, и императорский род в целом [12, с. 31]. Понятие «ди» фигурировало и в контексте словоупотребления «у ди» — «пять [перво]предков». Это понятие встречается в тексте «Церемониала [династии] Чжоу» (Чжоу ли). В нем упоминаются
«жертвоприношения пяти первопредкам», писания трех владык и пяти пер-вопредков [8, с. 24, 54]. Это может свидетельствовать о важном значении этого культа при дворе династии Чжоу (1045−221 гг. до н. э.).
Понятие «у ди» — «У-ди бэньцзи» («Основные записи о Пяти [пер-во]предках»), вошло и в название первого раздела произведения «Исторические записки» придворного ханьского историографа Сыма Цяня (145 или 135−86 гг. до н.э.), начинающегося с описания воцарения Хуан-ди. Другим примером древней исторической хроники, охватывающей сопоставимый с историописанием Сыма Цяня промежуток времени, является «Чжушу цзи-нянь» («Бамбуковые книги записей годов»), часто используемый как альтернативный «Ши цзи» исторический источник. Этот текст также начинается со времен деятельности Хуанди.
Произведение «Исторические записки» («Ши цзи») Сыма Цяня является одним из наиболее значимых первоисточников для изучения истории формирования китайской цивилизации, заложившим основы китайской историографии. Оно стало первым сочинением в череде официальных хроник династических правлений, которые составлялись при дворах всех последующих китайских династий. Его структура стала канонической для всех последующих династийных хроник. Приведенные в нем сведения активно комментировались и дополнялись во все последующие времена. Так сформировалась традиция описания истории правления китайских династий, которая возводится в своих первоистоках ко времени воцарения Хуан-ди.
Первоистоки концепта Хуан-ди
Вычисленные китайскими историографами даты жизни Хуан-ди, 26 972 599 гг. до н.э., примечательны с точки зрения современных открытий в китайской археологии. Археологические реконструкции истории развития китайской цивилизации позволяют изучать древнекитайскую письменную традицию, сохранившую самобытную концепцию истории Древнего Китая. Результаты сопоставительного анализа рассматриваются как свидетельство «за» или «против» историчности сведений, изложенных в древнекитайских текстах. К настоящему времени установлено, что в III тысячелетии до н.э. на территории Китая происходили активные процессы формирования крупных культурных общностей, группировавшихся вокруг появляющихся крупных протогородских поселений [13, с. 9]. Этот процесс происходил с начала III тысячелетия до н.э., что соотносимо со временем воцарения Хуан-ди.
Работы по сопоставительному анализу данных археологических открытий и текстов исторической письменной традиции проводятся, например, с 1999 г. под эгидой факультета археологии Пекинского университета на базе исследовательской организации «Центр изучения цивилизации». Осуществляемый здесь проект предполагает использование в отношении развития китайской цивилизации национальную традиционную китайскую модель рассмотрения истории сквозь призму концепции эпох правления «Пяти пер-вопредков» («У ди»), на смену которым пришли эпохи воцарения династий. Использование данной исторической концепции правления «Пяти перво-предков» призвано заменить сложившуюся в современной антропологии англоязычную терминологию, например, такие понятия, как: «трибализа-ция» (от лат. ЫЬа — «племя»), «вождизм» («chiefdom»).
Современные китайские ученые реконструировали историческую последовательность деятельности легендарных первопредков и отождествили некоторые обнаруженные протогородские поселения с известными из древнекитайских текстов столицами древних царств. В качестве центральных зон действия Хуан-ди ныне рассматриваются руины Сишань и Гучэнчжай в районе города Синьми. Обнаруженное в провинции Шаньси в уезде Сянфэнь вблизи города Линьфэнь у храма Таосы поселение городского типа отождествляется со столицей известного из древнекитайских текстов царства, основанного первопредком Яо (2357−2258 до н.э.). Стоянка Ванчэнган у уездного центра провинции Хэнань города Дэнфэн рассматривается китайскими учеными как вероятная столица Янчэн, в которой, согласно древнекитайским текстам проживал Великий Юй, основавший первую в Китае династию Ся (2207−1766 до н.э.). В качестве самого раннего участка, иллюстрирующего наступление эпохи правления династии Ся, рассматривается стоянка Ва-дянь у города Ючжоу в провинции Хэнань [11].
Значимые корреляции с данными исторической письменной традиции наблюдаются и в области их сопоставления с современными данными эволюционной генетики. Так в период 4000−3000 лет тому назад на территории Китая началось расхождение языковых общностей — протокитайской и про-то-тибето-бирманской. Выделение предковой популяции носителей тибето-бирманских языков из прото-сино-тибетской популяции произошло 3900 -3200 лет назад. Предполагается, что прото-тибето-бирманская общность расселялась на запад, юг и юго-запад. Протокитайская общность расселя-
лась преимущественно на восток и на юг и, в конечном итоге, заселила весь Китай и распространилась в другие страны [19, с. 582−590].
Согласно записанным легендам к ветвям рода Хуан-ди возводились основатели родов древнейших китайских династий, Ся (XXI-XVI вв. до н.э.), Шан-Инь (XVI-XI вв. до н.э.), Чжоу (Х1-Ш вв. до н.э.). К потомкам рода Хуан-ди возводились и правители более мелких региональных древнекитайских царств. Например, в «Исторических записках» внук Ху-ан-ди по имени Чжуань-сюй начинает родословное древо правителей южного царства Чу.
Хуан-ди рассматривался первопредком и для некитайских народностей, восточноазиатских древних племен, царств и династий. Так, в «Каноне гор и морей» говорится, что внук Хуан-ди по имени Ши-цзюнь породил Северных ди (северо-восточные народности). К потомку Хуан-ди по имени Мяолун возводились и племена цюань-жунов, западных некитайских народностей, проживавших на территории нынешней провинции Шэньси [10, с. 71, 77]. К потомку Хуан-ди по имени Шао-хао возводился род Ким Юсина, главы корейского государства Силла (VII в. н.э.).
Таким образом, мифы и предания о Хуан-ди, обычаи возведения к нему своих родословных имели широкое распространение и носили над- этнический характер. Предания об успехах Хуан-ди в формировании государственности, о выигранных им сражений могут пониматься, как обобщение народной памяти о древних эпохах формирования родоплеменных объединений и процессах этногенеза на территории Китая и окружающих стран.
Согласно повествованию Сыма Цяня, Хуан-ди пришел на смену роду Шэнь-нуна, который угасал из поколения в поколение и не мог прекратить разгоравшуюся междоусобную борьбу, терзавшую народ. Тогда Хуан-ди стал поднимать военное дело, одержал победы в ряде сражений, навел порядок в стране, успокоил народ. Тогда Хуан-ди провозгласили правителем и он сменил род Шэнь-нуна [5, с. 4−5].
Понятие «Шэнь-нун» состоит из двух иероглифов. Иероглиф «шэнь» -# принимает такие значения, как «дух, божество, священный». Иероглиф «нун» — Ш принимает в современном китайском языке значения: «земледелие, сельское хозяйство». В древнекитайском языке он принимал также значения: «дух полей, полевик- трудиться, упорно работать- напрягать [силы]- серьезный- серьезно, упорно». Этимологически знак Ш «нун» в древней форме начертания восходит к изображению «раковины моллюска» внизу,
над которым сверху изображено «поле и пара рук» [6, с. 229]. Острые края раковины моллюсков с древнейших пор использовались в качестве «серпов» для срезания колосьев. Это иллюстрируется многочисленными находками при раскопках неолитических поселений. Эта практика и обусловила ассоциативный комплекс, связанный с понятием «земледелие», «земледелец».
С точки зрения данных современной археологии, символизм «раковин моллюсков» в глубокой древности мог фигурировать в более широком контексте. Яркой иллюстрацией этому контексту служат многочисленные находки археологических культур «раковинных куч», предвосхитивших становление земледельческих культур эпохи неолита. Это можно соотнести и с мифами о Шэнь-нуне, согласно которым он научил людей возделывать землю, изобрел «двуручные деревянные вилы» — «лэй» для вспашки земли, исследовал свойства лекарственных растений. В данном контексте в древнейшем социо-культурном контексте понятие Шэнь-нун можно соотнести с определенным историческим древнейшим периодом становления неолитических культур и прибрежным ареалом их распространения.
Данный контекст примечателен с точки зрения данных теории региональной типологии известного китайского археолога Су Бинци, согласно которой X тысяч лет тому назад на территории Китая началось формирование доисторических культур со сравнительно стабильным местным подразделением. При этом Су Бинци выделил на территории Китая две главные культурные системы: 1) ориентированные к океаническому побережью- 2) внутренние континентальные. Наряду с теорией Су Бинци, несколько иная модель развития китайской цивилизации была предложена Янь Вэньминем. Он акцентировал внимание на центральном положении и доминирующем значении культур, развивавшихся на территории центральных равнин. В модели Янь Вэньмина признается существование элементов цивилизации на периферии, но одновременно подчеркивается ведущая роль Центральных равнин в развитии китайской цивилизации [13, с. 8].
Древние коннотации, отразившиеся в понятии «Шэнь-нун», можно соотнести с ранними археологическими «культурами раковинных куч» океанического побережья. В свою очередь символизм Хуан-ди можно увязать с ареалом распространения внутренних континентальных культурных систем. Об их конкурентном взаимодействии и могли повествовать древние мифы, легшие в основу канонической историографической версии, записанной Сы-ма Цянем. Миф о борьбе Хуан-ди с родом Шэнь-нуна мог отражать процесс
расширения ареала проживания и противоборства насельников центральной равнины с носителями прибрежных и южных культур.
Вопрос этимологии иероглифа Я «хуан», входящего в наименование й^ «Хуан-ди» активно обсуждается. Этот иероглиф используется для обозначения желтого цвета. Отсюда и распространенные варианты перевода понятия «Хуан-ди» как «Желтый предок», «Желтый первопредок», «Желтый император».
Древнейшие формы его начертания встречаются в текстах на шан-иньских гадательных костях и чжоуских бронзовых сосудах конца II и начала I тысячелетий. В древнейшем толковом словаре «Шовэнь цзецзы» иероглиф «хуан» объясняется через два составных элемента «поле» и «огонь факела» или «свет» и толкуется как цвет земли — желтый, характерный для почв желтоземов китайской Великой равнины. Альтернативное толкование было предложено Цзо Миньанем. Он считал, что древние формы иероглифа «хуан» восходят к иероглифу $ «гэ», обозначающему «выделанную лишенную шерсти сыромятную кожу, а также принимавшему древнее значение «воин», обозначая «человека в латах из грубой толстой сыромятной кожи» [7, с. 479−480].
Однако, согласно наиболее признанной в современной китайской палеографии этимологизации, иероглиф Я «хуан» восходит к изображению подвесок из нефрита и яшмы, которые в обязательном порядке носились у пояса знатными людьми в Древнем Китае. В древнейших формах начертания иероглифа «хуан» наверху изображена нить, внизу две кисточки, в центре -две полукруглые нефритовые подвески [6, с. 616]. Согласно еще одной версии обьяснения, в древнейших формах начертания иероглифа «хуан» изображен человек, на поясе которого имеется подвеска [1, с. 134]. Для обозначения таких нефритовых подвесок в китайском языке в настоящее время используется иероглиф «хуан», с добавлением слева ключевого знака Ж «юй», символизирующего нефрит. Знак! я можно истолковать как: «нефритовая («юй») полукруглая подвеска («хуан»)».
Нефритовые полукруглые и круглые подвески — это чрезвычайно распространенные в Китае артефакты, в большом количестве обнаруживаемые при раскопках неолитических поселений. Они активно использовались и в последующие периоды бронзового века. Являлись важным культовым предметом и в эпоху правления династии Чжоу. Они использовались как верительные бирки, служившие знаком наделения властью и установления друг с
другом доверительных отношений. При сложении двух таких, выточенных из одного куска нефрита, подвесок легко было увидеть их прежнее единство по совпадению разводов на поверхности шлифованного нефрита.
Древнейшие формы начертания иероглифа «хуан» объясняются, как восходящие к изображению человека с такой подвеской у пояса, являвшейся символом наделения властными полномочиями и доверительными отношениями. Такой символ невозможно было подделать в связи с уникальностью рисунка текстуры каждого куска нефрита. Иероглиф «хуан» вошел в такие словосочетания, например, как «хуан фу» — «верительные бирки, [подтверждавшие военные полномочия]», «хуан тан» — «начальник области (округа)». Этот артефакт стал первоосновой и производного значения иероглифа Я «хуан», ставшего обозначением желтого цвета, производного от цвета золота [2, с. 2514]. То есть цвета золотых подвесок и верительных бирок, пришедших на смену подвескам нефритовым.
Подвески подобного рода восходят к кросс-культурному феномену, известному со времен глубокой древности. Они использовались в разных регионах мира и выполнялись из различных материалов — из камня, кости, бивня, скорлупы (яиц страуса или дрофы), из раковин моллюсков. Наиболее ранние известные подвески, изготовленные из скорлупы яиц страусов и появившиеся свыше ста тысяч лет назад, обнаруживаются на древнейших африканских стоянках человека современного анатомического типа [20]. Подобные артефакты были дополнены аналогичными изделиями из камня и продолжали оставаться характерным элементом мезолитических и неолитических «украшений» в Африке, Евразии, Америке.
Согласно данным современной археологии, антропологии, генетики, для объяснения функциональности данных артефактов важное значение имеют традиции создания таких подвесок, сохраняющиеся среди африканских бушменов. Вплоть до настоящего времени они обмениваются ими в рамках социальных сетей взаимопомощи в знак оказания услуг и установления доверительных отношений. Сохраняющееся в примитивных культурах явление обязательного дарообмена являлось основным принципом социальной организации во всех ранних обществах. С древнейших времен становления человечества оно служило основой формирования и развития систем общественного поведения, регуляции поведения индивидуумов и общества [14- 16].
Широкое распространение подвесок согласуется с данными о расселении африканских популяций и указывает на сходство стратегий выживания и обслуживающих их символических традиций в разных регионах мира [18, с. 453−563]. Это указывает на единство развития локальных культур, восходящих к древнейшим популяциям. Вероятнее всего, данная функциональность и послужила первоосновой традиции их использования в качестве верительных бирок, которые фигурировали в важном для выживания социальном контексте. Формирование данного социального контекста восходит к древнейшим временам развития человечества.
Древнекитайские нефритовые подвески «хуан» являются более поздними аналогами подобных артефактов. Они использовались в важном социальном контексте, что объясняет большое количество соответствующих находок при раскопках неолитических поселений [3]. Такие подвески символизировали важнейшую социальную реалию в истории развития китайской цивилизации [4, с. 51−63]. Человек с подвеской на поясе и стал символом древнего первопредка в китайской культуре.
Концепт Хуан-ди вобрал в себя черты, как мифологического культурного героя, так и легендарной исторической личности. Предания о его деяниях в формировании государственности могут пониматься как обобщение народной памяти о древних эпохах формирования родоплеменных объединений и процессах этногенеза на территории Китая и окружающих стран.
Входящий в титул Хуан-ди иероглиф «ди» в древних текстах служил для обозначения «умерших [царственных] предков», «жертвоприношений предкам». Иероглиф «хуан» восходит к изображению подвесок из нефрита и яшмы, использовавшихся в рамках систем обязательного дарообмена, служившего принципом социальной организации в ранних обществах.
Такие подвески это кросс-культурный феномен, который может рассматриваться, как первоисток развития древнекитайской традиции носить аналогичные по форме подвески «хуан» на поясе. Символизм данного артефакта и лег в основание первоистока концепта «Хуан-ди», став обозначением «обожествленного умершего предка, властный статус которого обозначен подвеской на поясе». Семантика данного понятия затем была дополнена производным значением иероглифа «хуан», обозначавшим желтый цвет.
Литература
1. Ван Хунлю. Ханьцзы цзылю жумэнь. (Введение в происхождение китайской иероглифики). Пекин, 1997.
2. Гу ханьюй да цыдянь. Большой словарь древнего китайского языка. Шанхай, 2002.
3. Инь Чжицян. Чжунго гудай юй ци (Китайские древние нефритовые изделия). Шанхай, 2000.
4. Мартыненко Н. П. «Ли» и «фа» — полярные категории китайской социальной философии // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. № 1. 2015.
5. Сыма Цянь. Ши цзи (Исторические записки). Пекин, 2001.
6. Ханьцзы юаньлю цзыдянь Этимологический словарь китайских иероглифов. Пекин, 2003.
7. Цзо, Миньань. Сишо ханьцзы (Подробный рассказ о китайских иероглифах). Пекин, 2005.
8. Чжоу Ли «Церемониал [династии] Чжоу». Пекин, 2001.
9. Чжунго лидай цзиннянь бяо. Пекин, 2001.
10. Шань хай цзин Канон гор и морей. Пекин, 2001.
11. Юйчжоу Вадянь [Неолитическая стоянка] Вадянь в Юйчжоу. Хэ-нань шэн вэньу каогу яньцзюсо бяньчжу. Пекин, 2004.
12. Ян Хиншун Материалистическая мысль в древнем Китае. М., 1984.
13. Li Liu. The Chinese Neolithic: Trajectories to Early States. Cambridge.
2004.
14. Mauss M. The Gift. The form and reason for exchange in archaic societies. Trans. Halls, W.D. London, 1990.
15. McBrearty S., Brooks A. The revolution that wasn'-t: a new interpretation of the origin of modern behavior // Journal of Human Evolution. 2000. Vol. 39.
16. Polanyi K. The great transformation: the political and economic origins of our time. Boston. 1957.
17. Rawson J. Chinese Jade: From Neolithic to the Qing. London, 1995.
18. Sahlins Marshall. Stone Age Economics. Aldine, Chicago, 1972.
19. Su B., Xiao C., Deka R., Seielstad M.T., Kangwanpong D., Xiao J., Lu D., Underhill P., Cavalli-Sforza L., Chakraborty R., Jin L. Y chromosome haplotypes reveal prehistorical migrations to the Himalayas // Human Genetics. 2000. № 107.
20. Will Knight. Decorative objects from the Stone Age // New Scientist 2004. 31 March.
References
1. Van Khunlyu. Khan'-tszy tszylyu zhumen'-. (Vvedenie v proiskhozhdenie kitaiskoi ieroglifiki). Pekin, 1997.
2. Gu khan'-yui da tsydyan'-. Bol'-shoi slovar'- drevnego kitaiskogo yazyka. Shankhai, 2002.
3. In'- Chzhitsyan. Chzhungo gudai yui tsi (Kitaiskie drevnie nefritovye iz-deliya). Shankhai, 2000.
4. Martynenko N.P. «Li» i «fa» — polyarnye kategorii kitaiskoi sotsial'-noi filosofii. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya 7. Filo-sofiya. № 1. 2015.
5. Syma Tsyan'-. Shi tszi (Istoricheskie zapiski). Pekin, 2001.
6. Khan'-tszy yuan'-lyu tszydyan'- Etimologicheskii slovar'- kitaiskikh ierogli-fov. Pekin, 2003.
7. Tszo, Min'-an'-. Sisho khan'-tszy (Podrobnyi rasskaz o kitaiskikh ierogli-fakh). Pekin, 2005.
8. Chzhou Li «Tseremonial [dinastii] Chzhou». Pekin, 2001.
9. Chzhungo lidai tszinnyan'- byao. Pekin, 2001.
10. Shan'- khai tszin Kanon gor i morei. Pekin, 2001.
11. Yuichzhou Vadyan'- [Neoliticheskaya stoyanka] Vadyan'- v Yuichzhou. Khenan'- shen ven'-u kaogu yan'-tszyuso byan'-chzhu. Pekin, 2004.
12. Yan Khinshun Materialisticheskaya mysl'- v drevnem Kitae. M., 1984.
13. Li Liu. The Chinese Neolithic: Trajectories to Early States. Cambridge.
2004.
14. Mauss M. The Gift. The form and reason for exchange in archaic societies. Trans. Halls, W.D. London, 1990.
15. McBrearty S., Brooks A. The revolution that wasn'-t: a new interpretation of the origin of modern behavior. Journal of Human Evolution. 2000. Vol. 39.
16. Polanyi K. The great transformation: the political and economic origins of our time. Boston, 1957.
17. Rawson J. Chinese Jade: From Neolithic to the Qing. London, 1995.
18. Sahlins Marshall. Stone Age Economics. Aldine, Chicago. 1972.
19. Su B., Xiao C., Deka R., Seielstad M.T., Kangwanpong D., Xiao J., Lu D., Underhill P., Cavalli-Sforza L., Chakraborty R., Jin L. Y chromosome haplo-types reveal prehistorical migrations to the Himalayas. Human Genetics. 2000. № 107.
20. Will Knight. Decorative objects from the Stone Age. New Scientist 2004. 31 March.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой