Личностно-типологические особенности подростков, употребляющих наркотики или одурманивающие вещества

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ЛИЧНОСТНО-ТИПОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПОДРОСТКОВ, УПОТРЕБЛЯЮЩИХ НАРКОТИКИ ИЛИ ОДУРМАНИВАЮЩИЕ ВЕЩЕСТВА
О. В. Погожева
PERSONAL AND TYPOLOGICAL PECULIARITIES OF
TEENAGERS USING DRUGS OR INTOXICATING SUBSTANCES
O.V. Pogozheva
В данной статье автором рассмотрены зоны и основные задачи развития в подростковом возрасте, а также основные особенности данного возрастного «кризиса». В связи с этим, возникает возможность «знакомства» того или иного подростка, юноши, девушки с наркотическим или другим одурманивающим средством. В целях распознавания такого состояния, автором были выделены и рассмотрены признаки и показатели такого состояния, которые условно были разделены на прямые и косвенные. Такие признаки были описаны личностно-типологические особенности подростков, употребляющих наркотики или одурманивающие вещества.
The article regards the zones and basic problems of teenagers'- development and basic peculiarities of age «crisis». In this connection there is a possibility of «acquaintance» of both boys and girls with drugs or other intoxicating substance. To diagnose this state the author singled out and considered characteristics and proofs of such state which were divided into direct and indirect. She also described such examples of personal and typological peculiarities of teenagers using drugs and intoxicating substances.
Ключевые слова:
подросток, пубертатное развитие, когнитивное развитие, социализация, идентичность, наркотическое вещество, одурманивающее вещество, наркомания, токсикомания, опьянение, психопатия, акцентуация.
Keywords:
teenager, pubertal development, cognitive development socialization, identity, drug substance, intoxicating substance, drug addiction, toxicomania, alcoholic intoxication, psychopathy, accentuation.
Процесс формирования новообразований, отличающих подростка от взрослого, растянут во времени и может происходить неравномерно, из-за чего в подростке одновременно существуют и «детское», и «взрослое». По Л. С. Выготскому, в его социальной ситуации развития наличествуют 2 тенденции: 1) тормозящая развитие взрослости (занятость школьной учебой, отсутствие других постоянных и социально значимых обязанностей,
материальная зависимость и родительская опека и т. п.) — 2) овзросляющая (акселерация, некоторая самостоятельность, субъективное ощущение взрослости и т. п.).
Обобщенно можно выделить следующие зоны развития и основные задачи развития в подростковом возрасте.
1. Пубертатное развитие (охватывает временной промежуток от 9−11 до 18 лет). Тело ребенка претерпевает значительные изменения. Это влечет за собой две основные задачи: 1) необходимость реконструкции телесного образа «Я» и построение мужской или женской «родовой» идентичности- 2) постепенный переход к взрослой генитальной сексуальности, характеризующейся совместным с партнером эротизмом и соединением двух взаимодополняющих влечений.
2. Когнитивное развитие (от 11−12 до 16 лет). Развитие интеллектуальной сферы подростка характеризуется качественными и количественными изменениями, которые отличают его от детского способа познания мира. Становление когнитивных способностей отмечено 2 основными достижениями: 1) развитием способности к абстрактному мышлению и 2) расширением временной перспективы.
3. Преобразования социализации (преимущественно на отрезке от 1213 до 18−19 лет). Изменения протекают в двух направлениях, в соответствии с двумя задачами развития: 1) освобождение от родительской опеки- 2) постепенное вхождение в группу сверстников, становящуюся каналом социализации и требующую установления отношений конкуренции и сотрудничества с партнерами обоих полов.
4. Становление идентичности (выходит за границы отрочества и охватывает время от 13−14 до 20−21 года). Постепенно формируется новая субъективная реальность, преобразующая представления индивида о себе и о другом. Становление психосоциальной идентичности, лежащее в основе феномена подросткового самосознания, включает три основные задачи развития: 1) осознание временной протяженности собственного «Я», включающей детское прошлое и определяющей проекцию себя в будущее- 2) осознание себя как отличного от интериоризированных родительских образов- 3) осуществление системы выборов, которые обеспечивают цельность личности (в основном речь идет о выборе профессии, половой поляризации и идеологических установках) [1].
Открывается подростковый возраст кризисом, по которому часто и весь период именуют «критическим», «переломным», хотя у современных подростков он не так остр, как принято считать.
Подростковый период сенситивен к той стороне деятельности, которая касается отношений с людьми, усвоения норм, правил, моделей этих отношений.
Для подросткового возраста характерно господство детского сообщества над взрослым. Здесь-то и складывается новая социальная ситуация развития, здесь осваивается область моральных норм, на основе которых строятся социальные взаимоотношения. Именно в подростковом
возрасте появляются новые мотивы учения, которое для многих приобретает личностный смысл и превращается в самообразование.
Подростковый возраст характерен еще и тем, что в это время появляется первая профессиональная направленность интересов и жизненных планов [2].
Но самые существенные изменения происходят в личностной сфере. Вступление ребенка в отрочество знаменуется качественным сдвигом в развитии самосознания. Подросток активно присваивает ценности взрослого мира, и они составляют новое содержание его сознания- существуют как цели и мотивы поведения и деятельности, как требования к себе и другим, как критерии оценок и самооценок. По содержанию самосознание является социальным сознанием, перенесенным внутрь.
Первая функция, которую выполняет у подростка самосознание -социально-регуляторная. Желаемый образ собственной личности создается из достоинств разных людей. Среди желаемых качеств доминирующее положение занимают две группы: нравственные (в первую очередь, товарищеские) и мужественные (волевые).
Самооценки подростка легко формируются в общении со сверстником, чрезвычайно чувствительными к оценочным суждениям в их адрес.
В этом возрасте начинается формирование собственных позиций по ряду вопросов и некоторых жизненных принципов, что свидетельствует о появлении самовоспитания. Пубертатное развитие протекает по общей схеме- последовательность стадий половой зрелости везде идентична, однако некоторые факторы среды (питание, климатические условия) влияют на его начало и выраженность некоторых его проявлений.
Центральную роль в становлении личности играет так называемый образ тела. Юношеское беспокойство по поводу своего внешнего вида во многом связано с субъективной половой конформностью, т. е. желанием выглядеть адекватно своему полу. Отрочество характеризуется заметными изменениями в представлениях о самом себе. Во многом психологи связывают это со становлением «Я — идентичности» (Е.Т. Соколова, 1989).
Наиболее общие признаки и показатели, которые свидетельствуют о возможном «знакомстве» того или иного подростка, юноши, девушки с наркотическим или другим одурманивающим средством. Эти признаки условно можно разделить на прямые и косвенные.
Прямые признаки с несомненностью подтверждают факт приема наркотического вещества. К ним, прежде всего, следует отнести состояние наркотического опьянения как при разовом, так и при систематическом потреблении, а также состояние абстиненции, возникающее только при наличии уже сформировавшейся развернутой стадии наркомании или токсикомании.
Для всех лиц, находящихся в состоянии наркотического опьянения, независимо от степени его выраженности, характерны кратковременные нарушения мышления (снижение способности к суждению, четкости и последовательности формулировок, затрудненность, а порой и полная
невозможность решения тех или иных логических задач, последовательного выполнения обычных математических операций). Еще одним признаком являются нарушения координации, четкости и последовательности движений, невозможность выполнения мелких двигательных операций, неустойчивость равновесия, пошатывание, неуверенная походка. Меняется почерк. Так или иначе, изменяются вегетативные реакции. Это может проявляться то чрезмерным покраснением, то чрезмерной бледностью кожных покровов, лихорадочным блеском или, напротив, помутнением глаз. Зрачки глаз то резко расширены, то сужены до размера булавочной головки. Речь в состоянии наркотического опьянения приобретает несвойственный данному человеку характер [3].
Сильное колебание испытывает эмоциональное состояние. У одних преобладают беспричинная веселость, приподнятое настроение, переходящее в паясничанье и дурашливость, у других-благодушие, довольство, безмятежность, мечтательность, у третьих доминируют раздражительность, злобность, агрессивность. Характерно, что эти эмоциональные реакции крайне неустойчивы, могут переходить друг в друга по ничтожному поводу и даже без него.
Эмоциональным состоянием под воздействием того или иного наркотического или одурманивающего средства определяется и поведение больного. Отсутствие контактов с окружающим, малоподвижность, легко переходят в поверхностный сон или расторможенность, суетливость, либо злобную раздражительность, агрессивность. Общим показателем того, что человек находится в состоянии наркотического опьянения, является несоответствие его поведения в реальной обстановке, затрудненность в ее осмыслении, неспособность приспосабливаться к меняющейся ситуации.
У человека, «начинающего» употреблять наркотики, внешние проявления такого состояния достаточно выражены и очевидны для окружающих лиц. По мере формирования заболевания, картина наркотического опьянения постепенно трансформируется, кроме того, возрастает устойчивость (толерантность) к действию наркотических или одурманивающих средств. Вследствие этого наркотическое опьянение уже не в столь резкой форме изменяет поведение и эмоциональные реакции больного. Однако у наркоманов и токсикоманов, скрывающих свое пагубное пристрастие, явно выражено абстинентное состояние — проявление наркотического «голодания». Внешние признаки абстинентного синдрома развиваются обычно через 6−12 ч. после последнего приема наркотиков или других одурманивающих средств. Как правило, их трудно скрыть от окружающих, настолько они демонстративны. Серьезные нарушения со стороны внутренних органов, периферической и вегетативной нервной системы, сильные боли в мышцах и костях — все это создает реальную опасность для жизни больного из-за возможности возникновения острой сердечной недостаточности. Иногда в состоянии абстиненции могут возникать острые психозы или судорожные припадки, создающие дополнительную угрозу жизни больных. Больные в таком состоянии остро нуждаются в
медицинской помощи (Н. В. Веселовская, А. Е. Коваленко, 2000).
Клинические и диагностические данные свидетельствуют о том, что предрасположенность к наркомании возникает после пробного употребления наркотиков как переживание избыточных возможностей преодоления внешних и внутренних обстоятельств, препятствующих удовлетворению индивидом наиболее значимых для него потребностей. Обнаружено, что для всех наркоманов периода взросления в преморбиде характерно переживание неудовлетворенности потребностей в признании, в принадлежности к значимой группе, в любви или уважении, являющихся для индивида первостепенно-значимыми в данный момент. При этом конкретное содержание потребностей будущим наркоманом осознается недостаточно, что является причиной генерализации неудовлетворенности и утраты ею своего специфического содержания. Обобщение данных анамнеза показывает, что в преморбиде генерализованная неудовлетворенность проявляется в обостренно-болезненном отношении к своей семье, конфликтном, либо манипулятивном характере отношений с родителями, неадекватной самооценке, тревожности, неуверенности в будущем, отсутствии дальней мотивации. Генерализованная неудовлетворенность становится фоновой характеристикой жизни (И. С. Болотовский, 1989- С. Б. Белогуров, 1998) [4].
Качественный анализ клинических бесед с наркоманами позволяет утверждать, что в основе формирования генерализованной неудовлетворенности лежит субъективное переживание объективной ограниченности возможностей индивида в решении жизненных задач.
Если в результате пробного употребления наркотика индивид переживает снижение уровня неудовлетворенности, у него формируется отношение к наркотику как средству, расширяющему его возможности (Э.А. Бабаян, М. Х. Гонопольский, 1990- И. Н. Пятницкая, 1994- П. Д. Шабанов, 1998) [5].
Наблюдения показывают, что для подростка, переживающего фрустрацию значимых потребностей в виде генерализованной неудовлетворенности, наркотик на фоне известного факта компенсации недостатка личностных ресурсов или снижения напряженности негативных эмоциональных состояний порождает переживание избыточных возможностей в решении жизненных задач. Поведенческими референтами избыточности возможностей преодоления генерализованной неудовлетворенности, повышающими для подростка их субъективную ценность, являются новый статус в подростковой группе, новая позиция в системе семейных отношений и в более широком социальном контексте иное, новое отношение к себе и своим проблемам. Система межличностных отношений подростка — наркомана по своему негативному воздействию на личность вполне соотносима с межличностными отношениями подростка в закрытых воспитательных учреждениях (М.Ю. Кондратьев). Порождая иллюзию приобретения «всего сразу», наркотик порождает переживание
избыточности возможностей, которое выступает как самоценная детерминанта поведения.
Таким образом, переживание индивидом иллюзорной избыточности своих возможностей является основой формирования эмоционального влечения к наркотику. Снижение психического напряжения в интоксикации снимает генерализованную неудовлетворенность и переживается как потенциальная способность достижения психического комфорта. Избыточная возможность достижения психического комфорта превращается в побуждение, приобретая статус мотива, а удовлетворение влечения порождает дальнейший рост возможностей действования в направлении снижения психического напряжения и генерализованной неудовлетворенности. Перечисленные феномены составляют психологический механизм психической зависимости. Традиционное для наркологии понимание психической зависимости как синдрома, в структуре которого выделяют симптом обсессивного влечения к наркотику и симптом достижения психического комфорта в интоксикации, не позволяет ответить на вопрос о причинах трудноустранимости и практической недосягаемости психической зависимости для средств наркологии и психиатрии. Ответы на эти вопросы обнаруживаются, если психическую зависимость рассматривать как устремление, то есть, как самоценную форму активности, заключающую в себе возможность неограниченного самовоспроизводства (В .А. Петровский). Такое понимание психической зависимости обосновывается не только теоретическим анализом психологической сущности синдрома психической зависимости, но и клиническими наблюдениями патогенеза наркомании в различных условиях Анализ психической зависимости, как устремления, ставит вопрос об условиях ее неограниченного самовоспроизводства [6].
То есть, важнейшим условием самовоспроизводства психической зависимости, понимаемой нами как устремление, является семья наркомана. Механизм обусловливания семьей воспроизводства психической зависимости заключается в следующем. Приобретая качества самоценности (что выражается в неспецифичности влечения) и неограниченной воспроизводимости, психическая зависимость реализуется за пределами сложившихся типичных для данного индивида форм и способов поведения. В своей активности наркоман выходит за пределы ожидаемого от него и принятого в семье и обществе поведения. Воспроизводимость поведения, в основе которой лежит психическая зависимость, приводит к тому, что действия за пределами типичного, нормативного, становятся не просто регулярными, а утверждающими новый способ жизни. Близкие говорят о наркомане: он стал совершенно другим. На эмоциональном уровне у родителей наркомана формируется специфическая реакция — синдром родительской реакции на наркоманию (С.В. Березина, 1999), в структуре которого выделяется чувство вины, стыда, фобия утраты [7].
Однако, несомненно, большее значение имеет не степень аномалии характера (психопатия или акцентуация), а ее тип (А.Е. Личко, 1977). У
взрослых П. Б. Ганнушкин (1933) отметил особую предрасположенность к наркоманиям эпилептоидов, неустойчивых и циклотимиков. В отношении подростков прежде всего подтвердилось неблагоприятное значение неустойчивого типа (А. Е. Личко, 1977).
Неустойчивый тип акцентуации характера и психопатии оказался наиболее предрасполагающим к наркомании (А.Е. Личко, 1977- Ю. В. Попов, 1988). Еще Е. КгаереНп (1915) назвал представителей этого типа «безвольными» из-за неспособности к систематическому труду, к достижениям, требующим настойчивости и упорства.
Вслед за неустойчивым типом психопатии и акцентуации характера в отношении риска наркомании следуют эпилептоидный, гипертимный и истероидный типы (В.С. Битенский и др., 1989). Но этот риск особенно возрастает, когда все эти типы оказываются смешанными, в частности, «амальгамными» (А.Е. Личко, 1979, 1983), т. е., когда на соответствующее конституциональное ядро наслаиваются черты неустойчивого типа.
Каждому типу акцентуаций характера и психопатий в подростковом возрасте оказались присущи определенные отличия наркомании (А.Е. Личко, 1977- 1985- В. С. Битенский и др., 1989) [8].
Гипертимные подростки отличаются слабой устойчивостью к влиянию компаний в отношении соблазна злоупотребления алкоголем, наркотиками и другими дурманящими веществами. Алкоголь вызывает у них выраженную эйфорию. Гашиш, бывает, привлекателен как средство, способствующее групповой коммуникации, сплочению группы, совместному переживанию необычных ощущений. Этот же мотив может сделать заманчивым в младшем подростковом возрасте злоупотребление ингалянтами, особенно содержащими эфир и ацетон (пятновыводители, некоторые сорта клея).
К внутривенным вливаниям опиатов гипертимы менее расположены. Опийный «кайф» в бездеятельном одиночестве представляется для них не столь уж соблазнительным. Зато стимуляторы, приводящие к гипоманиакальному состоянию, побуждающие к неустанной и безудержной активности, могут оказаться весьма созвучными гипертимной натуре.
Транквилизаторы мало привлекают гипертимов. Расслабленность и сонливость им ни к чему, релаксации они обычно вовсе не ищут.
Главной отличительной чертой подростков гипертимного типа является возможность длительного злоупотребления без развития зависимости (А.Е. Личко, 1977- В. С. Битенский и др., 1989). Это относится как к алкоголю, так и другим дурманящим веществам. Возможно, что присущие гипертимам высокий биологический тонус, постоянное стремление к деятельности, живой интерес ко всему, что происходит вокруг, наличие заманчивых планов на будущее препятствуют быстрому развитию индивидуальной психической зависимости, (зависимость может возникнуть довольно легко). Зато у представителей гипертимного типа нередко бывает отчетливо выражен «первичный поисковый полинаркотизм» — желание перепробовать на себе действие самых разных веществ [8].
Циклоидные подростки в гипертимной фазе ведут себя соответственно в отношении и алкогольной, и других интоксикаций. Но когда кончается подобная фаза, то обычно прекращается и злоупотребление.
В субдепрессивной фазе может появиться желание поднять настроение. Но попытки сделать это с помощью алкоголя или стимуляторов чаще всего не дают ожидаемого эффекта. Алкогольное опьянение может даже усугублять депрессию. Стимуляторы способны вызвать внутреннее беспокойство и тревогу. Зато транквилизаторы несколько улучшают настроение, вселяют в душу успокоение, позволяют отключиться от случившихся неурядиц, «не переживать». Во время субдепрессивной фазы к какому-либо транквилизатору циклоиды могут даже пристраститься, но когда минует эта фаза, легко прекращают их принимать, особенно если вслед за субдепрессивным состоянием развивается гипертимная фаза.
Лабильный тип акцентуации характера и аффективно-лабильная психопатия сами по себе мало благоприятствуют аддиктивному поведению. Вовлечение в алкоголизацию или одурманивание другими средствами, вероятно, более всего связано с влиянием той компании сверстников, в которой такой подросток ищет эмоциональную поддержку. По нашим данным, чаще всего средством злоупотребления оказываются ингалянты в младшем и среднем подростковом возрасте. Эйфоризирующее действие этих веществ и их способность содействовать фантазированию могут послужить дополнительными факторами, усиливающими привлекательность ингалянтов для эмоционально-лабильных подростков.
Астеноневротический тип акцентуации характера у подростков в обычных условиях не предрасполагает к наркомании. Однако в некоторых условиях, например, на Крайнем Севере, когда полярная зима с круглосуточной ночью и неизбежным световым голодом сменяется солнечной весной, может обнаруживаться тяготение именно к злоупотреблению транквилизаторами (В. А. Резник, 1989).
Сенситивный и психастенический типы акцентуации характера и психопатии отличаются даже повышенной устойчивостью в отношении соблазна алкоголизации, наркотизации и употребления иных токсических средств. Наркомания, как и делинквентность, в подростковом возрасте им не присущи.
Сенситивные подростки характеризуются робостью и стеснительностью, что затрудняет контакты со сверстниками, особенно с компаниями. Им присуща также большая впечатлительность. Для них тягостны сильные раздражители, «бьющие по нервам». К тому же они обычно постоянно озабочены тем, как бы не предстать в глазах окружающих в неприглядном виде. Они страшатся вызвать насмешки. В этом отношении они чувствительны к мнению не только сверстников, но и старших. Видимо, эти особенности удерживают их и от алкоголизации, и от злоупотребления другими дурманящими веществами.
Присущий сенситивным подросткам комплекс собственной неполноценности, заниженная самооценка и основывающаяся на них обычно
выраженная реакция гиперкомпенсации (желание преуспеть именно в той области, где чувствуют себя не на высоте, а не искать компенсации в какой-либо другой сфере деятельности) не влекут за собой наркомании. Это поведение не способно сыграть роль гиперкомпенсирующего фактора в отношении застенчивости, робости, трудности контактов у сенситивных подростков. Попытки «побороть себя» с помощью алкоголя обычно не приводят к желаемому результату, и эти попытки быстро оставляют.
Психастенический тип со свойственной ему тревожной мнительностью в отношении будущего («как бы чего ни случилось») может способствовать употреблению транквилизаторов при надвигающихся стрессовых ситуациях, особенно тех, которые становятся психологической нагрузкой на чувство ответственности (например, экзамены, контрольные во время учебы, разного рода конкурсы и соревнования). Может даже возникнуть своеобразная ситуационная зависимость — потребность в транквилизаторе именно в предвкушении подобных ситуаций. Но этим употребление и ограничивается. Настоящей психической зависимости обычно не развивается.
Шизоидная акцентуация характера и психопатия являются фактором риска в отношении некоторых форм наркомании. Шизоиды могут обнаружить склонность к препаратам опия и гашишу. Опийный «кайф» с его ленивым покоем, уединением, грезоподобными мечтами, видимо, может оказаться особенно созвучным шизоидному характеру. Если шизоиды начинают злоупотреблять опием, то легко соглашаются на внутривенные вливания, и у них сравнительно быстро может формироваться психическая, а затем и физическая зависимость.
В младшем подростковом возрасте для стимуляции фантазий, которым шизоиды любят предаваться, могут использоваться ингалянты, но именно те, которые способствуют визуализации представлений и онейроидным переживаниям, т. е. содержащие эфир или ацетон пятновыводители и некоторые сорта клея. В старшем подростковом возрасте подростки шизоидного типа нередко тяготеют к группам хиппи, к кружкам и компаниям, увлеченным восточной философией, оккультизмом, парапсихологией и т. п. В этих группировках среди старших по возрасту, они могут приобщаться к курению гашиша, а затем продолжать его в одиночку. Во время гашишного опьянения они нередко рисуют, пишут стихи, сочиняют трактаты и т. п. Гашиш на них часто производит впечатление средства, стимулирующего творческие способности. Курение в одиночку обычно приводит к индивидуальной психической зависимости — начинают курить по несколько раз в день.
Алкоголь для шизоидных подростков может играть роль коммуникативного допинга (А.Е. Личко, 1963). Небольшое количество, чаще крепких, напитков употребляют перед ситуацией, когда возникает необходимость активного общения со сверстниками — перед тем, как пойти в компанию, перед выступлениями и т. п. Может даже возникнуть ситуационная психическая зависимость, близкая по механизмам к обсессиям.
Без подобного предварительного допинга общение представляется совершенно невозможным [9].
Эпилептоидная акцентуация характера и психопатия того же типа несколько отличаются друг от друга по наркомании. При акцентуациях может встречаться гиперсоциальность. В таких случаях ко всем дурманящим средствам может быть подчеркнуто-негативное отношение, достигающее даже воинствующей борьбы со злоупотреблениями. Но оно часто не распространяется на алкоголь, если только подросток не воспитывался в окружении фанатичных трезвенников. К наркотикам относятся же крайне неприязненно, больше всего из опасения повредить здоровью. Однако к дурманящим средствам, о которых в подростковой среде бытует представление, что «от этого наркоманом не станешь», подобной устойчивости может не быть. Поэтому в младшем подростковом возрасте эпилептоидные подростки проявляют интерес к ингалянтам, особенно к бензину.
При эпилептоидной психопатии, а также в тех случаях эпилептоидной акцентуации, когда подросток воспитывается в асоциальных условиях и на эпилептоидное ядро нередко наслаиваются черты неустойчивости, никаких преград к наркомании может не быть. Тогда к алкоголю, наркотикам и другим дурманящим средствам приобщаются легко. В итоге предметом злоупотребления могут стать не только алкоголь, но и опиаты, и гашиш, и транквилизаторы в больших оглушающих дозах, и галлюциногены. Но менее других привлекательными обычно оказываются стимуляторы, возможно, в связи с тем, что они способны провоцировать у эпилептоидов состояния, весьма напоминающие дисфорию и возможность «разрядиться».
Если же эпилептоидный подросток начинает чем-то злоупотреблять, то влечение к данному веществу, будь то алкоголь или наркотик, пробуждается быстро и отличается значительной силой.
Именно подобные случаи легли в основу представлений о злокачественности подросткового алкоголизма — о стремительно быстром формировании психической и физической зависимости с компульсивным влечением.
Эпилептоидному типу свойственны сильные инстинкты и влечения. Возможно, именно поэтому пробудившееся влечение к какому-либо дурманящему средству быстро набирает силу и может становиться компульсивным.
К сказанному следует добавить, что эпилептоидные черты могут нередко развиваться как следствие злоупотребления некоторыми дурманящими веществами, например, ингалянтами (Т.З. Волкова, М. Г. Лиленко, 1987) и даже гашишем (У. А. Абшаихова, 1989). Речь здесь идет не об изначальной, конституциональной эпилептоидности, а об экзогенной психопатизации по эпилептоидному типу [10].
Истероидные подростки обнаруживают особую склонность к стимуляторам. Вероятно, эти средства помогают им «казаться больше, чем они есть на самом деле» (Jaspers К., 1913). Стимуляторы не просто
повышают у них активность, но, видимо, дают те ощущения, которых истероиду подсознательно не хватает — вселяют уверенность в себе, в своих силах и способностях, облегчают вожделенное лидерство среди сверстников, пробуждают самоуверенность и бесстрашие.
Достаточно привлекательными для истероидов могут оказаться и алкоголь, и опиаты, и транквилизаторы, и гашиш. Меньшая склонность обнаруживается к галлюциногенам и еще меньшая — к ингалянтам. Причины такого предпочтения не вполне ясны. Возможно, что галлюциногены и ингалянты не открывают больших возможностей покрасоваться среди значимого окружения, пробудить к себе особый интерес.
Отличительными чертами истероидов являются, как известно, претенциозность и желание постоянно быть центром внимания окружения. В алкоголизирующейся компании истероидный подросток стремится показать свою выносливость к алкоголю, жаждет «всех перепить». В рассказах об употреблении наркотиков они бывают склонны преувеличивать дозы, расписывать свою «наркотическую карьеру», говорят о пробах веществ, о которых только слышали или читали, но явно не могли заполучить (например, LSD). Детальный расспрос обычно выявляет поверхностность знаний и отсутствие собственного опыта.
Неустойчивый тип акцентуации характера и психопатия, как указывалось, отличаются самым высоким риском наркомании. Уличные компании (территориальные группы) с детства для них становятся излюбленным местом времяпрепровождения. Еще в младшем подростковом возрасте в этих компаниях они приобщаются к алкоголю и нередко к другим дурманящим средствам, не обнаруживая какой-либо особой предпочтительности. Чаще употребляется просто то, что легче всего раздобыть в данном регионе. Избегают обычно только стимуляторов -высокая активность, возросшая стеничность им не по нутру.
Высокий риск начала злоупотребления вовсе не сочетается у неустойчивых подростков с быстрым формированием зависимости. Ее становление при алкоголизации, например, происходит очень постепенно. Отчетливо прослеживается продолжительный период групповой психической зависимости, прежде чем выявляется индивидуальная. Физическую зависимость удается видеть лишь после нескольких лет регулярных «пьянок». Зато социальная дезадаптация обычно начинается с самого начала наркомании, а нередко ей предшествует.
Органические психопатии, т. е. патологические изменения характера, обусловленные пренатальными, натальными и ранними постнатальными (до 2 лет жизни) черепно-мозговыми травмами, мозговыми инфекциями и нейроинтоксикациями, создают повышенный риск, как начала злоупотребления, так и особенно формирования зависимости. Обычно при органических психопатиях преобладают неустойчивые, эпилептоидные и истероидные черты характера (А. Е. Личко, 1983). Среди них черты неустойчивости наиболее благоприятствуют началу наркомании — знакомству
с дурманящими средствами. Эпилептоидные черты способствуют развитию сильного влечения к ним и, следовательно, становление зависимости [11].
Таким образом, подростковый возраст связан с интенсивными пубертатными изменениями и отличается активным социально-психологические развитием. Урбанизация и распад патриархальных семейных отношений, наркотизация провоцируют широкое распространение расстройств личности среди подростков. В связи с этим предъявляются повышенные требования к точности и надежности диагностики пограничных личностных нарушений.
Дифференциальная диагностика, выявляющая контингенты повышенного риска развития личностных расстройств, патологических типов поведения, прогнозирование на этой основе возможной социально дезадаптации представляется одной из актуальных проблем современной психологии.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Личко А. Е., Иванов Н. Я. Диагностика характеров подростков — М., 1994.
2. Личко А. Е. О динамике акцентуаций характера // Патохарактерологические исследования у подростков. — Л., 1981.
3. Бабаян Э. А., Гонопольский М. Х. Наркология.- М., 1990.
4. Болотовский И. С. Наркомания. Токсикомания. — Казань, 1989.
5. Пятницкая И. Н. Наркомания: Руководство для врачей. — М., 1994- Шабанов П. Д. Руководство по наркологии. — СПб., 1999-Шабанов П.Д., Штакельберг О. Ю. Наркомании: патопсихология, клиника, реабилитация. — СПб., 2000.
6. Битенский А. С., Личко А. Е., Херсонский Б. Г. Психологические факторы в развитии токсикоманий у подротстков. // Психологический журнал. — 1991. т. 12.- № 4.- С. 87−93.
7. Березина С. В., Лисецкий К. С. Психологические особенности наркоманов периода взросления (опыт комплексного экспериментально — психологического исследования). — Самара,
1998.
8. Личко А. Е., Битенский В. С. Подростковая наркология. — Л., 1991.
9. Личко А. Е. Психопатизации и акцентуации характера у подростков. — М., 1972.
10. Березина С. В., Лисецкий К. С., Орешникова И. Б. Пути и методы предупреждения подростковой и юношеской наркомании. — Самара,
1999.
11. Личко А. Е. Типы акцентуаций характера и психопатий у подростков. — М., 1999.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой