Лишение избирательных прав в Северной Осетии во второй половине 1920-х годов

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ББК 63. 3(235. 7)614−22
ЛИШЕНИЕ ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ ПРАВ В СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1920-Х ГГ.
А. Т. Царикаев, Д.О. Джиникаева
CANCELLATION OF ELECTORAL RIGHTS IN NORTH OSSETIA IN THE SECOND HALF OF THE 1920S
A.T. Tsarikaev, D.O. Jinikaeva
В статье на основе архивных документов рассматриваются региональные аспекты политики лишения избирательных прав. Авторы определяют численность и социальный состав лиц, лишавшихся избирательных прав в Северной Осетии на протяжении второй половины 1920-х гг., уделяя особое внимание фактам незаконного поражения в правах части городского и сельского населения.
The paper based on the archival sources considers some regional aspects of cancellation of electoral right. The authors establish the number and social composition of North Ossetia nonvoters during the second half of the 1920s. The special focus of this article falls on the violation of election legislation in Vladikavkaz and rural districts of North Ossetia.
Ключевые слова:
лишенец, избирательная кампания, иждивенец, нэпман, кулачество, обком, выборы, избирательное право, «социально чуждые» элементы, избирательное законодательство.
Keywords:
nonvoter, election campaign, dependant, nepman, the kulaks, regional committee, an election, suffrage, socially alien elements, election legislation.
Важнейшим элементом советской избирательной системы 1920-х гг. являлось составление и применение на практике списков лиц, лишенных избирательных прав, так называемых «лишенцев». Лишение избирательных прав отдельных лиц и социальных групп было введено Конституцией 1918 г., принятой V Всероссийским съездом Советов. Глава 65 основного документа страны гласила: «Не избирают и не могут быть избранными…
а) лица, прибегающие к наемному труду с целью извлечения прибыли-
б) лица, живущие на нетрудовой доход, как-то: проценты с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т. п. -
в) торговые и коммерческие посредники-
г) монахи и духовные служители церквей и религиозных культов-
д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России дома-
е) лица, признанные в установленном порядке душевнобольными и умалишенными, а равно лица, состоящие под опекой-
ж) лица, осужденные за корыстные и порочащие преступления на срок установленный законом или судебным приговором».
Лишение политических прав изначально рассматривалось большевистским руководством в качестве временной меры, связанной с защитой завоеваний революции. В послереволюционный период в СССР лишение избирательных прав из формально правовой акции, сопутствующей подавлению и ликвидации эксплуататорских элементов, трансформируется в одну из ключевых составляющих социальной политики режима, становится эффективным инструментом административного, экономического и психологического давления на непролетарские слои общества. Власть активно использовала его в качестве инструмента классовой сегрегации и социальной селекции [1].
Система лишения избирательных прав, существовавшая в масштабах страны, основывалась, прежде всего, на деятельности местных советов избирательных комиссий. Поэтому раскрытие механизма функционирования данной системы невозможно без анализа процессов, происходивших в этой области на региональном уровне.
В годы Гражданской войны в Северной Осетии не велось строго учета «лишенцев», что не позволяет судить об их количестве на рассматриваемой территории в данный период. С введением НЭПа власти стали уделять все большее внимание организации избирательных кампаний и лишению избирательных прав соответствующих граждан.
Первые статистические данные о лишении избирательных прав в масштабах Северной Осетии, сохранившиеся в ЦГА РСО-А, относятся к перевыборной кампании 1922 г. Сведения эти, однако, носят фрагментарный характер и не позволяют составить ясной картины о том, сколько граждан и по каким критериям были лишены права голоса.
В избирательной кампании 1923 г. составлению списков лиц, лишенных избирательного права, было уделено особое внимание по сравнению с предыдущими годами. Активно поддерживался и поощрялся энтузиазм самих избирателей по выявлению «лишенцев». Такой подход не замедлил дать «положительные» результаты. В материалах по итогам перевыборов отмечалось: «При выборах население весьма внимательно следило за тем, чтобы лица, лишенные избирательного права, не попали бы в число выборщиков, а может быть и избираемых, и присутствием в Советах не могли бы подрывать работу Советов, как чуждые самому Совету и трудящимся массам, почему население и проводило политику беспощадного отвода всего кулаческого и контрреволюционного элемента» [2].
Численность и социальный состав лишенных избирательных прав не были постоянными и во многом зависели от политической конъюнктуры. Так, одним из значимых проявлений ужесточения политического курса в стране во второй половине 1920-х гг. стало резкое увеличение количества «лишенцев». В СССР данная категория граждан в 1925 г. составляла 1 млн 40 тыс. человек, а в 1927 г. уже 3 млн 38 тыс. человек. Во Владикавказе группа лиц, лишенных избирательных прав, выросла с 1 тыс. 333 человек (3,11% взрослого населения) в 1925 г. до 3 тыс. 703 человек (7,6%) в 1927 г. [3].
Рассмотрим численность «лишенцев» различных категорий во Владикавказе в 1925 — 1927 гг. [4].
Исполь- Живу- Торгов- Священ- Бывшие бе- Осуж- Ума- Члены семей
зующие щие на цы и нослу- лые офицеры, ден- ли- лишенцев
наемный нетрудо- посред- жители и чины поли- ные шен- (от 18 лет,
труд вой доход ники монахи ции и др. ные иждивенцы)
1925 83 38 1049 59 — 77 27 —
1926 8 17 878 45 27 22 27 1000
1927 230 214 1591 81 208 68 152 1159
Анализ приведенных в таблице данных свидетельствует, что основной рост пришелся на экономически активные группы городского населения — торговцев, предпринимателей. И в абсолютном, и в относительном, процентном измерении их удельный вес в 1927 г. в общей массе являлся наибольшим.
Чрезвычайно показателен и рост категории так называемых «бывших» (священнослужители, офицерство, чины полиции и т. д.). В основе данного роста лежали не только новые избирательные инструкции 1926 г., которые расширили и детализировали категории граждан, лишаемых избирательных прав, но и очевидное нарастание в обществе нетерпимости к «социально-чуждым элементам», нацеленность на поиск «классового врага».
Еще более значительным было увеличение количества «лишенцев» по итогам перевыборной кампании 1927 г. в сельских районах Северной Осетии. Избиркомами было зарегистрировано 3381 человек, лишенный избирательных прав (против 807 в 1926 г.) [5]. Только в одном Притеречном округе число граждан, пораженных в правах, выросло более чем в 4 раза [6]. При этом, как свидетельствуют архивные документы, причины, обусловившие лишение избирательных прав сельских жителей, были связаны не только с факторами экономического характера.
В округах, как и во Владикавказе, отмечался значительный рост категорий «бывших» и иждивенцев.
Для большей показательности характера роста числа «лишенцев» приведем данные по селению Зильги Правобережного района [7].
1 9 2 7 г о д 1 9 2 6 г о д
Торговцы — 17 Торговцы — 12
Лица, живущие на нетрудовой доход — 8 Лица, живущие на нетрудовой доход — нет
Пораженные в правах — 23 Пораженные в правах — 1
Служители религиозного культа — 7 Служители религиозного культа — 2
Бывшие белые офицеры, чины полиции и Бывшие белые офицеры, чины полиции и
другие — 18 другие — 1
Умалишенные — 1 Умалишенные — нет
Всего — 74 Всего — 16
Избирательная кампания 1926/1927 гг., была отмечена массовыми перегибами при лишении граждан избирательных прав, чему в немалой степени способствовала неясность ряда формулировок новых избирательных инструкций и Конституции, определявших критерии, на основе которых лишали избирательных прав.
Нередко сельские избирательные комиссии и местные советы проявляли собственные инициативы в деле определения «социально вредных» категорий населения, подлежащих лишению избирательных прав. В отчете инструктора организационного отдела особлисполкома Г. Х. Залеева, обследовавшего работу избирательных комиссий Притеречного округа, указывалось на повсеместное нарушение политических прав граждан. Сельчане лишались избирательных прав по весьма примечательным мотивам: как «ворожеи», «евангелисты», «бывший дворецкий князя Юсупова». Выдвигался и такой мотив лишения: «Он в душе ненавидит Советскую Власть» [8]. Незаконное поражение граждан в правах вызывало недовольство у населения. У части сельского социума наблюдалась откровенно бойкотистские настроения: «Зачем нам собираться на сход, когда все более или менее понимающие люди лишены избирательных прав. Пусть сами коммунисты выбирают себя» [9].
В целом избирательная кампания 1926/27 гг. стала важным этапом в практике лишения избирательных прав. В условиях развертывавшегося политического курса на «изоляцию» кулачества лишение «зажиточных» слоев деревни права участия в выборах стало важным инструментом борьбы с сельскими собственниками.
Кроме этого, начиная с 1926 г., последовательно расширялся перечень ограничительно-дискриминационных мер, применявшихся в отношении лиц, лишенных избирательных прав.
Избирательная кампания 1928/29 гг., проходившая в условиях фронтального наступления против нэпа и его активных носителей, как в городе, так и в деревне привела к очередному увеличению количества «лишенцев» в стране.
Всего в СССР было лишено избирательных прав 3 млн 716 тыс. человек, т. е. на 700 тысяч больше, чем в прошлую кампанию [10].
Во Владикавказе данная группа выросла до 5 тыс. 114 человек [11], то есть в
1,4 раза по сравнению с 1927 годом. Среди владикавказских «лишенцев» преобладали торговцы и посредники — 1966 человек (38,4%), а также «иждивенцы» лиц, лишенных избирательных прав — 1946 (38%) — далее следовали эксплуататоры наемного труда — 270 (5,3%) [12]. Избирательная кампания, сопровождавшаяся административным нажимом на избирателей, продемонстрировала нацеленность местных властей на увеличение числа «лишенцев». Архивные данные свидетельствуют о массовых нарушениях законодательства при лишении избирательных прав граждан в Молоканской и Курской слободках города [13]. Как правило, они были связаны с применением положений избирательной инструкции, предусматривавших поражение в правах за использование наемного труда, «нетрудовые доходы» и торговлю. Имели место случаи, когда восстановленные крайизбиркомом в правах люди не исключались из списков «лишенцев».
В сельских районах Северной Осетии избирательная кампания 1928/29 гг. проходила под лозунгом всемерного укрепления бедняцко-середняцкого блока, стремительной борьбы «против кулачества и деревенского нэпмана». Недопущение к участию в выборах зажиточного сельского населения рассматривалось партийно-государственным руководством области в качестве важнейшей политической задачи. В соответствии с постановлением бюро Северно-Осетинского обкома ВКП (б) от 19 ноября 1928 г., к работе по выявлению «лишенцев» привлекались группы бедноты, кооперации, ККОВы, комсомольские ячейки, женорганизации и рабселькоры [14]. Однако основная тяжесть работы по составлению списков «лишенцев» лежала на избирательных комиссиях и членах сельсоветов, деятельность которых вызывала серьезные нарекания. Архивные документы и материалы периодической печати свидетельствуют о случаях расширительного толкования инструкции о лишении избирательного права. В Притеречном округе при составлении списков «лишенцев» избирательные комиссии зачастую руководствовались не документальными данными, а просто заявлениями одного или двух членов, причем сильное влияние имели личные мнения и взгляды. Нередко за подобного рода практикой стояло стремление свести личные или родовые счеты.
В целом в ходе перевыборов кампании 1928/29 гг. в сельских округах Северной Осетии было лишено избирательных прав 4940 человек, или 6,4% взрослого населения [15].
Достигнув к концу 1920-х гг. своего максимума, численность «лишенцев» в Северной Осетии, как и в целом по стране, в связи с либерализацией избирательной системы стала сокращаться. Принятие весной 1930 г. ряда законодательных актов, направленных на устранение «перегибов», восстановление в политических правах совершеннолетних детей «лишенцев», занимающихся общественно-полезным трудом и, наконец, переход из частного в госсектор массы бывших торговцев, привело к значительному — с 8,5% в 1929 г. до 4,9% в 1931 г. — сокращению числа лишенных избирательных прав в городах СССР. Во Владикавказе данная группа сокращалась до 3 тыс. 91 человека [16]. Не менее существенным было уменьшение количества «лишенцев» в сельских округах Северной Осетии. Одновременно происходили и серьезные структурные изменения в распределении «лишенцев» по категориям, как во Владикавказе, так и на селе.
Анализ практики «лишенчества» в Северной Осетии в 1920-е гг. показывает, что объектами поражения в правах выступали наиболее активные и деятельные слои общества — нэпманы, предприниматели, представители интеллигенции из числа так называемых бывших, зажиточное крестьянство и члены их семей. Рост количества «лишенцев» в регионе во второй половине 1920-х гг. представлял собой проявление общесоюзной тенденции и был связан с политикой развернутого наступления против «классовых врагов».
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Красильников С. А. Маргиналы в послереволюционном российском обществе в 1920-е — 1930-е годы // Вестн. РГНФ. — 2003. — № 4. — С. 7.
2. ЦГА РСО-А. (Центр. гос. арх. республики Северная Осетия-Алания). Ф. Р-41. Оп. 1. Д. 214. Л. 99.
3. Там же. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 421. Л. 138.
4. Там же- ЦГА РСО-А. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 532. Л. 15, 75.
5. Власть Труда. — 1927. — 29 марта.
6. ЦГА ИПД РСО-А (Центр. гос. арх. историко-политической документации). Ф. Р-211. Оп 1. Д. 42. Л. 15-об.
7. ЦГА РСО-А Ф. Р-45. Оп. 1. Д. 49. Л. 318 — 319.
8. ЦГА ИПД РСО-А Ф. Р-211. Оп 1. Д. 42. Л. 15 — 17-об.
9. Там же. Л. 15.
10. Красильников С. А. Указ. соч. С. 7.
11. Власть Труда. — 1929. — 1 февр.
12. ЦГА РСО-А. Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 1049. Л. 81.
13. Там же.
14. ЦГА ИПД РСО-А. Ф. Р-1. Оп. 1. Д. 589. Л. 2.
15. Власть Труда. — 1929. — 6 февр.
16. ЦГА РСО-А Ф. Р-56. Оп. 1. Д. 339. Л. 52.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой