Литературная критика в журнале «Вестник Европы» в 90-ые годы XIX века (на примере статьи З. А. Венгеровой «Анатоль Франс»)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

О.А. Чистякова
ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА В ЖУРНАЛЕ «ВЕСТНИК ЕВРОПЫ»
В 90-ЫЕ ГОДЫ XIX ВЕКА (На примере статьи З. А. Венгеровой «Анатоль Франс»)
Преамбула. Творчество Анатоля Франса удачно сочетает традиции национального духа с индивидуальными свойствами таланта. Мы попытаемся проследить особенности миросозерцания и стиля писателя, а также узнать больше о русской литературной критике конца XIX — начала XX века, представителем которой является Зинаида Венгерова.
Одной из наиболее ярких фигур, представляющих литературную критику русского либерального журнала «Вестник Европы» в 1890 годы была Зинаида Афанасьевна Венгерова. Являясь постоянным автором данного издания, Венгерова с 1893 по 1908 год вела рубрику «Новости иностранной литературы», где публиковались ее критико-биографические очерки, посвященные творчеству виднейших представителей западноевропейской литературы, что отвечало целям журнала, ориентированного на западноевропейскую культуру. Сама Венгерова главными задачами своих публикаций считала две: выявить духовные ценности современной западной литературы, а также показать духовную связь творческих процессов, происходящих в России и на Западе. В этот период в «Вестнике Европы» были опубликованы следующие литературно-критические статьи Венгеровой: «Поэты-символисты во Франции» (1891. -№ 9), «Броунинг и его поэзия» (1893. — № 9), «Дж. Мередит» (1895. — № 5), «Русский роман во Франции» (1899. — № 2) и другие. Интересно, что практически всегда статьи Зинаиды Венгеровой о том или ином зарубежном авторе в качестве заголовка носят его имя: «Дж. Мередит», «Джон Рес-кин», «Данте-Г абриэль Росетти» и другие. В этом плане не стала исключением и статья, посвященная Анатолю Франсу (писателю в то время мало известному русской публике), опубликованная в восьмом номере «Вестника Европы» за 1898 год. На ее примере попытаемся проследить особенности миросозерцания и стиля писателя, выделяющим его среди остальных других авторов.
Статья «Анатоль Франс» имеет подзаголовок «Критический очерк», указывающий, вместе с названием, что работа претендует на целостное рассмотрение художественной деятельности писателя. Следует заметить, что во второй половине XIX века жанр очерка был весьма популярен в русской литературной критике.
Начиная статью с разговора о состоянии современной французской литературы, Венгерова указывает на два типа писателей: «Одни — страстные искатели новизны- они как бы подвели итоги прошлому и отреклись от него, войдя в мир новых ощущений и настроений, переделывая привычки французского ума… Другие — сохраняют здоровое наследие прошлых веков, хотя зачастую повторяют устаревшие шаблоны, произведения их лишены содержания. Однако есть отдельные случаи, когда культурная сила равна стихийной, когда в традиционные формы вкладывается столько свежести и непосредственности таланта, что получается в результате и нечто современное, и воплощающее в себе целые века культурной жизни» [1, с. 731−732]. К последнему типу художников Венгерова относит Анатоля Франса. Тексту статьи свойственны эмоциональность, субъективное начало, что в принципе не характерно для ее литературно-критического творчества. В данном случае они призваны подчеркнуть интерес русского критика к рассматриваемому писателю Особенностью Венгеровой-критика была объективность, своего рода академизм стиля, близкий научному исследованию. Порой ее даже упрекали в сухости, отсутствии эмоций. О Франсе Венгерова отзывается с теплотой: «Из всех французских писателей последних десятилетий он (Франс) наиболее искусно воплотил эстетизм нового типа, почерпнутый им из глубины национального духа. Обаяние Анатоля Франса заключается в том, что творчество его вполне самобытное» [1, с. 732]. Венгерова называет и такие особенности Франса-писателя, как оригинальность мыслей, предпочтение чувств и инстинктов теориям, возвращение к традициям средневековых рассказчиков, остроумность и т. д. Венгерова уверена, Анатоль Франс — самобытный художник, миросозерцание которого во многом связано со спецификой самого национального характера французов: «Благодаря этому сочета-
© О. А. Чистякова, 2007
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ № 2, 2007
173
нию, оригинальности и традиционности, Анатоль Франс наиболее национальный из своих современников, наиболее родной и близкий своим соотечественникам, и в сущности наименее оцененный за пределами Франции писатель» [1, с. 731−732]. Говоря о репрезентативности фигуры Анатоля Франса для французской литературы, Венгерова сравнивает его с одним из «самых национальных» [1, с. 732] французских писателей -Лафонтеном. Так же, как великий баснописец, считает критик, Франс понят только в своей стране и труднодоступен для иностранных читателей, поскольку воплотил все свойства и качества французской натуры. Для Венгеровой иноязычный писатель всегда интересен и как представитель своей национальной культуры- поэтому она пытается представить героя очерка русской читающей публики с разных сторон. Автор статьи приводит не только его биографические данные («сын книгопродавца и коллекционера- рано начал литературную деятельность, публиковался в различных газетах и журналах как критик и публицист, прежде чем стал писать чисто художественные произведения- в 1896 году был выбран в члены академии, пр.» [1, с. 734]), но и дает возможность читателю увидеть его внешний облик: «Судя по последним портретам его, это человек с чрезвычайно умным, оживленным лицом, узкими, несколько насмешливыми глазами, скорее тип человека, в котором преобладает умственная жизнь над порывами чувства. Очень плотные черты лица, крупный нос говорят об эпикурейском отношении к жизни.» [1, с. 734]. Известно, что Венгерова любила насыщать статьи биографическими подробностями, пересказом содержания разбираемых произведений, что свидетельствует о том, насколько основательно подходит критик к описанию избранного объекта.
Венгерова считает, что Анатоль Франс, совершенно новый для Франции тип писателя и в то же время усвоивший ее лучшие традиции. В чем же заключается новаторство его произведений? Критик убеждена: Франс «прошел через всю сложность вековой культуры, и готов наслаждаться всем, что развлекает его изощренный, иногда извращенный, иногда простой до наивности вкус,… знает цену метаний и смятений духа и сохраняет среди всех неожиданностей жизни снисходительную улыбку философа. Он рассматривает жизнь как любопытствующий зритель, для которого все одинаково интересно. Он ищет во всем наслаж-
дение для разума, а чувствам его одинаково дороги все проявления бытия» [1, с. 735]. Венгерова пытается понять специфику Франса-писателя через его философские убеждения, ибо его романы, несомненно, носят философский характер. Рассматривая наиболее значительные произведения Анатоля Франса, она приходит к выводу, что писателя отличает философское миросозерцание, которое заключается в парадоксальном синтезе пессимизма и ощущения радости от всего живущего. Истоки подобного мировосприятия Венгерова находит в учениях французских философов-«отрицателей». К тому же она считает изощренность критического ума — одним из свойств натуры французов. В этом плане Франс, с ее точки зрения, является последователем Ренана, идеолога, «имеющего дело с отвлеченными понятиями ., который живет среди древних памятников, окруженный историческими источниками и озабоченный отвлеченными выводами» [1, с. 736]. Это сопоставление дает ей возможность показать, что скептицизм Франса сложнее и современнее: «Ренан был теоретиком, а Франс — художником. Всеотрицание и вседопущение Ренана стало у Франса источником художественного вдохновения и воплотилось в целом ряде беллетристических произведений на философской подкладке» [1, с. 736]. Венгерова убеждена: чтобы это понять, нужно рассматривать его художественный мир в целом, исторических и современных, относящихся к разным культурным эпохам.
Одни из главных вопросов, который рассматривает Венгерова, — это вопрос о специфике отношения писателя к вере. Самое неожиданное, с ее точки зрения, заключается в том, что язычество у Франса начинает выполнять христианскую роль, а в самом христианстве — согласно его хуцо-жественной логике — нравственные подвиги сочетаются с непобедимыми слабостями. В этом плане интерес Венгеровой вызывает повесть «Таис», которую она подробно анализирует, замечая, что «Таис» рисует отрицательное отношение Франса ко всем религиозным учениям и вместе с тем «его сочувственное отношение ко всем, кто исповедует эти учения- они его привлекают тем, что так или иначе, торжеством духа или нравственным падением, свидетельствуют о борьбе, составляющей основу духовной жизни и необходимо нужной для того, чтобы воплотилась в людях божественная тайна» [1, с. 737]. Венгерова обстоятельно анализирует сюжет, конфликт,
174
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ № 2, 2007
характеры героев. Он пишет о том, что Франс изображает центр эпикурейской и скептической философии последней эпохи греко-латинской культуры, то есть Александрию IV века и отшельническую жизнь обитателей Фиваиды. Наибольший интерес для Венгеровой (и в этом она видит главное художественное открытие автора) представляет психологическая борьба в душе главного героя, Пафнуция, благочестивого отшельника, в душе которого борются земные чувства и религиозный фанатизм. В то время как любимую им женщину томит пресыщение радостями жизни. В результате, казалось бы, одно и то же чувство — любовь -приводит аскета к безумию, а куртизанку — к суровой монастырской жизни и к религиозному экстазу. С одной стороны, как показывает критик, Франса интересуют красота и торжество земных чувств, с другой — томление духа, вступающее с ними в борьбу. В Пафнуции силен религиозный мотив, и так же сильна человеческая страсть. Новизна психологического замысла Франса заключается в том, показывает Венгерова, что обе страсти не знают одна другую, что дух и плоть не побеждаются взаимно, а одинаково сосуществуют. Для Франса, приходит к выводу русский критик, нет ничего удивительного в том, что куртизанка Таиса кончает жизнь как святая, в то время как праведный монах настолько ослеплен своей плотской страстью, что даже в минуту смерти Таисы помнит только о красоте ее тела. «В победе прекрасной язычницы над добродетельным монахом Франс нашел источник умиления и обильную пищу для ума», — заключает Венгерова [1, с. 739].
По мнению критика, именно в «Таисе» содержится объяснение эстетической составляющей скептицизма Франса, его примиренность с жизнью. Стремясь быть доказательной, она постоянно цитирует текст: «Я в самом деле скептик, мой друг, и принадлежу к секте, которая мне кажется достойной похвалы, между тем как ты считаешь ее смешной, ибо те же вещи могут быть различны. Пирамиды в Мемфисе при утренней заре кажутся конусами разного цвета. При закате солнца они кажутся черными треугольниками на пылающем небе. Но кто может понять их истинную сущность? Ты упрекаешь меня в том, что я отрицаю видимое, а между тем, видимое — та единственная действительность, которую я признаю. Солнце мне кажется сияющим, но природы его я не знаю. Я чувствую, что огонь жжет, но не знаю, ни почему, ни зачем» [1, с. 740].
Венгерова особенно подробно анализирует тех героев Франса, которые также являются носителями его философии. А вслед за этим — сопоставляет автора и его персонажей. Внутренняя политика Франции, вопросы об армии, правосудии, смене правительства обсуждаются Франсом, который «проводит жизнь со счастливой улыбкой сомнения на устах» [1, с. 741]. Взгляды Франса чрезвычайно, как показывает Венгерова, гуманны и свободны. В шовинистской Франции он решается говорить, что военное ремесло всегда внушало ему отвращение и ужас, потому что оно связано с рабством, ложным честолюбием и жестокостью… Он высказывается против суда, против смертной казни, и говорит о своем недоверии к законам, которые созданы людьми. Однако Венгерова замечает, что Франс примиряется с временным злом. В его философской системе зло также оказывается необходимым, как и добро.
В итоге Венгерова приходит к выводу, что повести Франса состоят из серии философских переживаний «его единственного, меняющего лишь внешние условия жизни героя» [1, с. 759]. Основа произведений, по мысли критика, сводится «к примирено-скептическому отношению к жизни., но из этого глубоко национального источника художественный талант, неистощимая фантазия и острый ум Франса извлекают оригинальные красоты и очень современные ложные и тревожные в своей незаконченности настроения» [1, с. 759]. Наконец, оценивая саму стилистическую манеру писателя, критик отмечает, что рассказы Франса «блещут неожиданностью, парадоксальностью мыслей, оттененной изысканной, слегка манерной простотой тона, красноречивой проповедью еретических учений, ослепительной фантастичностью описаний, и все проникнуты поэтической иронией, среди которой распускается изысканный цветок сомнения. Франс отзывается в них на все мимолетные вкусы времени, на все фантазии в науке и в верованиях неустойчивых современников» [1, с. 759].
Своей творческой манерой писатель открывает как путь к вере, так и к отрицанию одновременно. Это философия «примиренного скептика, для которого необходимость контрастов все объясняет и который выше всего ценит тревожность ума, ищущего невозможных конечных целей» [1, с. 760]. Таким образом, как убедительно показывает Венгерова в своем целостном анализе творчества французского писателя, творчество
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ № 2, 2007
175
Анатоля Франса удачно сочетает традиции национального духа с индивидуальными свойствами таланта: «Он весь принадлежит прошлому по образу мыслей- по манере и чуткости художественного темперамента он сродни позднейшим поколениям французских писателей. Его творчество характерно для современной Франции. В нем как будто бы хоронится нечто, навсегда исчезнувшее, распустившееся последним пышным цветом в намеренно архаичных мыслях и образах — но в нем и открывается путь ино-
му пониманию искусства и философии» [1, с. 761]. Эти особенности его дарования не только определяют достойное место Франса в истории французской литературы, но и делают его интересным русскому читателю. Именно в открытии его русскому читателю, очевидно, видела Венгерова свою задачу.
Библиографический список
1. Венгерова З. А. Анатоль Франс // Вестник Европы. — 1898. — № 8. — С. 731−761.
Ю.Ф. Чорногор
О РОЛИ СЛОГОВОГО ВЕСА В ОПРЕДЕЛЕНИИ АКЦЕНТНЫХ МОДЕЛЕЙ СУФФИКСАЛЬНЫХ ДЕРИВАТОВ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА
Преамбула. Статья посвящена актуальным вопросам акцентологии английского языка. Рассматривается вопрос об определении местоположения ударения в дериватах с сильными суффиксами. Выдвигается и обосновывается предположение, что постановка ударения в дериватах, образованных посредством сильных суффиксов, обусловлена правилами слогового веса.
Ударение в английском языке вплоть до настоящего времени обычно характеризуется как свободное, что предполагает почти полную его непредсказуемость. Тем не менее, еще Н. С. Трубецкой писал об ограниченности всякого свободного ударения. С развитием акцентологии с конца 80-х гг. ХХ века взгляд на английское ударение постепенно меняется: на смену хаотическому набору акцентных моделей и исключений из них приходит стройная, хотя и сложная система.
В статье рассматриваются акцентные характеристики сильного класса словообразовательных суффиксов, — морфем, обусловливающих подвижное ударение в дериватах. Актуальность настоящего исследования продиктована наличием ряда нерешенных вопросов, касающихся деривационного ударения в английском языке. Так, неизвестны факторы, определяющие акцентное поведение сильных суффиксов. Мало изученной до настоящего времени остается обусловленность деления сильных суффиксов на акцентные типы. Целью исследования, давшего материал для настоящей статьи, являлось нахождение основы для деления дериватов с сильными суффиксами на акцентные типы.
Общий список суффиксов, состоящий из 104 морфем, получен при сопоставлении семи перечней суффиксов английского языка зарубеж-
ных и отечественных авторов: Fudge (1984) [3], Marchand (1960) [8], Sheehan (2000) [9], Б.И. Барт-ков (1984) [11], Р. Г. Зятковская (1971) [12], О. Д. Мешков (1976) [13], ГП. Торсуев (1977) [14]. В суффиксальный инвентарь английского языка были включены суффиксы, присутствующие, как минимум, в четырех списках из семи. Данная статья отражает результаты изучения акцентных моделей дериватов, образованных посредством 46 сильных суффиксов английского языка. Разделение суффиксов на акцентные классы производилось на основании классификаций, предлагаемых в западноевропейской лингвистической литературе (Fudge [3], Kingdon [6]).
В зарубежной лингвистике известны два основных акцентных класса суффиксов, — влияющие и не влияющие на постановку ударения в дериватах [1, р. 162]. В соответствии с англоязычной терминологией они переводятся как нейтральные и сдвигающие ударение суффиксы (stress-neutral and stress-shifting). Поскольку в отечественной лингвистической литературе нам неизвестны эквивалентные термины для обозначения данных суффиксальных классов, мы будем называть их сильным и слабым классом. Основываясь на западноевропейской лингвистической традиции, им можно дать следующие определения.
Сильные суффиксы — словообразовательные суффиксальные морфемы, определяющие
176
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ № 2, 2007
© Ю. Ф. Чорногор, 2007

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой