Маргинальные пространства и геополитические интересы

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Политика и политические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 327 ББК 87. 6
О. И. Шахалова
МАРГИНАЛЬНЫЕ ПРОСТРАНСТВА И ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ Волгоградский государственный технический университет
В статье рассматривается роль маргинальных пространств в мировой геополитике. Будущее геополитического противостояния сверхдержав видится не только как борьба за территориальные, водные и околоземные пространства, но и как вторжение в слои литосферы с целью управления тектоническими процессами. Особая роль в современной геополитике отводится России как цивилизации, обладающей маргинальным статусом.
Ключевые слова: маргинальность, маргинальные территории, пространство, хартленд, римленд, геополитика, литосфера.
O. I. Shakhalova
THE MARGINAL FIELDS AND THE GEOPOLITICAL INTERESTS Volgograd State Technical University
The value of marginalities fields in a world geopolitic is considered in this article. The future of geopolitical contradictions must explain that a struggle not only for territorial, oceans, space’s fields, but a struggle for lithosphere and power under internal processes in the earth. Russia, as a marginal civilizasion, has a main place in modern geopolitical struggle.
Key words: space, marginal fields, marginality, rimlend, heartland, geopolity, lithosphere
Давно не требует лишних доказательств утверждение, что характер международных отношений во многом определяется характером борьбы за маргинальные территории. Особая роль маргинальных пространств подчеркивалась классиками геополитики, причем маргинальный статус определялся как «окраин-ность», «пограничность», «промежуточность» положения территории между «центрами силы», имеющими выгодное географическое положение, занимающими ключевые позиции в сфере экономики и, как следствие, имеющими больший вес в сфере международной политики и идеологии.
С момента своего возникновения в XIX и начале XX веков (Ф. Ратцель, Р. Челлен, А. Т. Мэхэн, Х. Маккиндер, Н. Спикмен, К. Хаусхофер и др.) геополитика основным объектом исследований полагала проблему территорий, пространства, месторасположения (автор термина «геополитика» — шведский профессор Р. Челлен). По сути, классическая геополитика может быть обозначена как географический детерминизм. Исторический процесс есть естественный отбор. Отвоевывая у других пространства в «уже поделенном мире», государства вступают в «борьбу за существование», то есть борьбу за пространство, которая означает борьбу за новые источники сырья и рынки сбыта. Победителем являются экспансионистские великие
державы, империи. Малые же страны вынуждены подчиняться великим державам, которые должны объединить их в большие хозяйственные комплексы (например, Британская и Российская империи, США).
Надо отметить, что накануне и во время второй мировой войны основные идеи геополитики были востребованы в реальной европейской политике и идеологии, сыграли свою роль в подготовке этой войны. Так, исходя из доктрины противопоставления сухопутных и морских цивилизаций, главными противниками Великобритании были Германия и Россия (СССР). В определении своей внешней политики Великобритания достаточно сделала для того, чтобы не допустить стратегического союза между этими центральными евразийскими державами, и проводила политику экспансии в отношении маргинальных, окраинных территорий (например, военные действия в Северной Африке). Более того, во многом благодаря стараниям английских политиков между Германией и СССР была создана буферная зона из малых государств. Эти прибалтийские и восточноевропейские страны один из ведущих современных геополитиков А. Дугин обозначает весьма обидным термином «etats-tampons» -«государства-тампоны».
Деление цивилизаций на «Море» (талласо-кратия) и «Сушу» (теллурократия) становится
парадигмой геополитики. Американский адмирал А. Мэхэн разрабатывал концепцию «морской силы» (Sea Power) и настаивал на преимуществе морских держав в установлении всемирной торговой цивилизации. Контроль над морями и использование морей являются, согласно А. Мэхэну, источником стратегического, политического, экономического доминирования государств. Он развивал принцип «анаконды» — блокирование вражеских выходов к морю, выведение из-под контроля береговых зон и, как следствие, сжатие территорий врага в кольцах «анаконды». Стратегической задачей «морской цивилизации» А. Мэхэн называл борьбу с евразийскими континентальными государствами (Россией, Китаем, Германией), главным же противником он объявлял Россию. Впоследствии возникают всевозможные термины, обозначающие морские и континентальные цивилизации.
Одной из главных тем геополитических исследований является поиск сердца мира — харт-ленда (heartland) — контроль над этим регионом должен обеспечить мировое господство. Понятие «хартленд» (термин введен Фэйгривом в 1915 г.) становится одним из основных в классической геополитике, причем представления о ключевом регионе мирового господства различны. Например, британский профессор Х. Маккиндер самым выгодным географическим положением считает пространство в центре Евразийского континента, «географическую ось истории». Он вводит в оборот и другие популярные геополитические термины: Мировой Остров (World Island), включающий в себя Азию, Африку, Европу, центром которого и является хартленд (что соответствует географическому положению России) — «внутренний или окраинный полумесяц» (inner or marginal crescent) — береговые зоны евразийского континента (Средиземноморье, Ближний Восток, Индия, Китай, Юго-Восточная Азия) — «внешний или островной полумесяц» (outer or insular crescent) — островные государства (Великобритания, Северная Америка). Ученый особо отмечает роль «внутреннего полумесяца» — маргинальных территорий, находящихся на пересечении водных и морских путей, в развитии цивилизации. Борьба за береговые зоны становится стратегической задачей сил Моря. Более того, Х. Маккиндер объявляет в силу геополитических причин цивилизации внутренних пространств Евразии недемократиче-
скими, авторитарными, а морские цивилизации — либеральными, торговыми, демократическими. Геополитическое противостояние выражается в политической и идеологической конфронтации.
Американский профессор и основатель Йельского института по изучению международных проблем Н. Спикмен в еще большей степени уделял внимание «маргинальному полумесяцу» (прибрежным евразийским территориям), обозначая их как римленд (rimlend, от англ. rim — край, ободок). Идея римленда — одна из главных в геополитике. Ф. Моро-Дефарж определяет «римленд как промежуточное пространство, имеющее жизненно важное значение как для морских, так и для континентальных держав. А. Дугин пишет: «Rimland является пограничной зоной, поясом, полосой. Вместе с тем это граница. Такое сочетание подводит к геополитическому определению границы. Пространственный объем береговых зон является следствием взгляда на материк извне, & quot-от лица морских пришельцев& quot-. Именно для & quot-сил моря& quot- берег является полосой, простирающейся вглубь суши. Для самого материка берег напротив, это предел, линия. Граница как линия (а именно так она понимается в международном праве) — это рудимент & quot-сухопутной юриспруденции& quot-, унаследованный современным правом из древнейших традиций. … Так как геополитика совмещает оба взгляда на пространство морской и сухопутный, то в ней rimland понимается как особая реальность, как граница-полоса, причем ее качественный объем зависит от того, какой импульс доминирует в данном секторе — сухопутный или морской. Свободные от необходимости нести на себе тяжесть географического заряда истории & quot-пограничные зоны& quot- сплошь и рядом направляют свою энергию в культурно-интеллектуальные сферы. И умелое использование этого & quot-легкого"- геополитического потенциала составляет искусство геополитической стратегии противоборствующих сторон. При этом именно & quot-морские силы& quot- овладели этим в совершенстве, так как всегда основывались на принципе максимального и скорейшего извлечения пользы из колонизированных территорий. Это отличало их от сухопутных завоевателей, которые после захвата территории сразу же начинали считать ее своей, а, следовательно, не очень спешили выжимать из нее все, что можно» [1].
Более того, именно контроль над римлен-дом (а не над хартлендом) является ключом к мировому господству. И если Х. Маккиндер подчеркивал важность «береговых зон» в скрещении интересов сухопутных и морских держав, то Н. Спикмен рассматривает римленд как центры «мировой мощи» (атлантическое побережье Северной Америки, европейское побережье, Дальний Восток, Индия). Он, вводя понятие «Срединный Океан» (Midland Ocean), является одним из основателей «атлантистско-го» направления в геополитике. «Атлантическое сообщество» (Западная Европа и восточное побережье США, которые являются лидерами сообщества) объявляются Н. Спикменом территорией, наиболее развитой в экономическом, технологическом, политическом и культурном отношении, оплотом либерализма и демократии.
Сегодня речь идет о видении мира многополярным и поликультурным, лишенным доминирующего центра. Однако реальная геополитическая ситуация видится иной. Несмотря на крах СССР и широкое распространение мондиалистских (теория конвергенции З. Бже-зинского, концепция «конца истории» Ф. Фукуямы и др.) и полицентрических (С. Коэн, С. Хантингтон и др.) концепций, геополитический дуализм, основанный во времена «холодной войны» на противостоянии двух сверхдержав, отнюдь не утратил своей актуальности.
Безусловно, однополярным и, тем более, единым, мир быть не может, так как исчезает противоречие — источник развития, представления же о многополярности современного мира весьма иллюзорны. Геополитическое противостояние России и США сохраняется, а по мере декларирования Россией усиления своих международных позиций наглядно реализуется в противостоянии политическом, экономическом, военном. В последние годы наращивание военного присутствия США в странах Балтии и Восточной Европы и размещение военноморских баз полностью соответствует принципу «анаконды» адмирала А. Мэхэна (статус Севастополя, без сомнения, будет определен в итоге в результате геополитической схватки России и США, где Украина выступает в роли римленда, над которым необходимо установить полный контроль). Кроме того, война в Южной Осетии в августе 2008 года ярко продемонстрировала военные интересы США в Закавказье. Объявление «ничейными» территориями мало-
заселенной Восточной Сибири (а еще Х. Маккиндер назвал ее Леналендом (Lenaland)) и Арктики, доступ к ресурсам которых должно получить мировое сообщество, вполне вписывается в планы борьбы за маргинальные зоны «внутреннего полумесяца».
Ситуация усугубляется тем, что (если использовать геополитическую терминологию) Россия, находящаяся в середине Евразии, есть хартленд, являющийся в то же время римлен-дом (парадоксально, но маргинальный статус «между» позволяет говорить не только о центральности, но и пограничности российской территории), либо римленд, являющийся в то же время хартлендом. Центр силы и в то же время маргинальная территория — двойственность, двуликость, маргинальность. Цивилизация, развитие которой на протяжении всей своей истории определялось маргинальным статусом «между»: между Востоком и Западом, между умом и сердцем, между Богом и дьяволом, между Бытием и Ничто.
Вся история России есть история борьбы либо с «разбойниками суши», либо с «разбойниками моря», либо с теми и другими одновременно. Вся мировая история, так или иначе, есть борьба за обладание Россией — хартлендом и римлендом в одном лице, причем характер сражений этой всемирной войны различен в разные эпохи (территориальный, экономический, политический, идеологический, духовный).
Современные геополитические исследования вышли далеко за рамки географического детерминизма (хотя Ш. Монтескье и называл власть климата первейшей властью на земле). В геополитике последних десятилетий уделяется гораздо большее внимание экономическим и идеологическим факторам (Дж. Харви, И. Вал-лерстайн, П. Тэйлор, С. Коэн, Ж. Аттали и др.), определяющим «центры силы», центры международного влияния. Например, П. Тэйлор причины мощи доминирующих государств усматривает не столько в военной силе, развитии технологии и экономики, а в привлекательности идей, лежащих в основе их внутренней и внешней политики. С. Коэн выделяет такие составляющие успеха, как устойчивость идеологии, национальная воля, имидж, способность к самообновлению, стратегия поддержания международного влияния.
Более того, развитие техники (авиация, ракетостроение, космическая техника) приводит
к расширению сферы геополитического противостояния и выходу противоборствующих сторон за пределы земной поверхности в околоземное воздушное пространство (атмосферу) и в космическое пространство. Как отмечает А. Дугин: «Перенос вооружений на земную орбиту и стратегическое освоение космического пространства были последним этапом & quot-сжатия"- планеты и окончательной релятивизации пространственных различий. Актуальная геополитика помимо суши и моря вынуждена учитывать еще две стихии: воздух и эфир (космическое пространство). Этим стихиям на военном уровне соответствуют ядерное оружие (воздух) и программа & quot-звездных войн& quot- (космос). По аналогии с теллурократией (власть Суши) и талас-сократией (власть Моря) эти две новейшие модификации геополитических систем могут быть названы аэрократией (власть Воздуха) и эфиро-кратией (власть Эфира)» [1]. Причем, активные геополитические притязания в этих сферах наблюдаются со стороны морских держав, в то время как сухопутный хартленд вынужден предпринимать ответные оборонительные шаги.
Надо отметить, что околоземное космическое пространство по сути является римлендом, обладает периферийным, маргинальным статусом «вне» по отношению к Земле как центру. И установление диктата над этой маргинальной территорией будет означать установление огромной власти над земным пространством, включая все слои атмосферы. Битвы в ионосфере и космическом пространстве определяют лицо геополитических устремлений сверхдержав конца прошлого и начала нынешнего веков (инопланетяне, к счастью, являются лишь гипотетическими «разбойниками Эфира»). К сожалению, после распада Советского Союза Россия во многом утратила свои стратегические позиции.
Следуя данной логике, можно назвать рим-лендом, маргинальной территорией и глубинные сферы планеты Земля. Как известно, помимо атмосферы и гидросферы, в строении Земли выделяют земную кору, мантию и ядро. Земная кора (толщина которой несколько десятков километров) и верхняя часть мантии (мантия составляет 83 процента объема Земли) образуют литосферу, которая состоит из текто-
нических плит, включающих не только континентальную, но и океаническую кору, и перемещающихся горизонтально по слою верхней мантии — астеносфере. Современная глобальная тектоника изучает зоны разломов тектонических плит, связанную с их смещением сейсмическую активность и ее влияние на жизнь биосферы (и жизнь человечества в том числе). С большой степенью уверенности можно утверждать, что вторжение в периферийные зоны литосферы и контроль над передвижением (либо управление передвижением) тектонических плит позволит (в совокупности с космическими проектами) установить и полный диктат над Землей. Перефразируя С. Хантингтона, скажем: «Линии разлома между литосферными плитами — это и есть линии будущих фронтов». Однако специфика литосферного римленда в недоступности (самая глубокая в мире скважина на Кольском полуострове — 12 262 м, а в данном случае речь идет о контроле над территорией на глубине от 10 000 до 80 000 м). Борьба за литосферу или геополитический проект под названием «литократия» (власть над литосферой) практически неосуществим на данном этапе технического развития. Не говоря уже о власти над ядром Земли и внутренним субъядром (хартлендом в наиполнейшем смысле слова)…
Однако помимо географических (в широком смысле слова), экономических и политических факторов, определяющих статус маргинальных территорий, огромную роль играют факторы, связанные с культурной и духовной идентичностью народов.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Дугин, А. Основы геополитики [Электронный ресурс] / А. Дугин. — Режим доступа: http: //www. geo-politika. ru
2. Моро-Дефарж, Ф. Введение в геополитику / Ф. Моро-Дефарж. — М.: Конкорд, 1996.
3. Маккиндер, Х. Географическая ось истории [Электронный ресурс] / Х. Маккиндер. — Режим доступа: http: //www. geopolitikcs. nm. ru/mackinder. html
4. Мэхэн, А. Т. Влияние морской силы на историю, 1660−1783 / А. Т. Мэхэн. — М.: ООО «Издательство ACT" — СПб.: Terra Fantastica, 2002. — 634 с.
5. Хантингтон, С. Столкновение цивилизаций / С. Хантингтон // Полис. — 1994. — № 1. — С. 33−48.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой