О степени самостоятельности женщины в старообрядческом обществе (по материалам Новгородской губернии XIX в.)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 396
Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2011. Вып. 2
Ч. О. Тикас
О СТЕПЕНИ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ ЖЕНЩИНЫ
В СТАРООБРЯДЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ
(ПО МАТЕРИАЛАМ НОВГОРОДСКОЙ ГУБЕРНИИ XIX в.)
Общепринятым является мнение, согласно которому сегодня цивилизация в гендерном плане меняется от традиционных норм, в рамках которых доминатная роль принадлежала мужчинам, к более патрнерским, справедливым отношениям полов в семье и обществе. В связи с этим ученые отмечают, что хотя церковь и очень консервативный социальный институт, роли мужчин и женщин в ней все же изменяются [1, с. 182]. В отношении старообрядческой конфессиональной группы, которая сформировалась в XVII в. в России, подчеркивается то, что старообрядка занимала в своем сообществе более значительное место, нежели женщина в официальном православии [2, с. 14]. В связи с этим следует отметить, что гендерные нормы в любой конфессиональной группе по разным причинам могли изменятся. Однако женская эманципация в большинстве случаев происходила не по причине толерантности, а из-за определенных интересов.
По поводу роли старообрядок в общественной жизни П. С. Смирнов, один из крупнейших исследователей истории старообрядчества, писал: «…Положение женщины в расколе служило предметом разных догадок со стороны писателей. Отыскивали в нем и защиту & quot-старинной славянской равноправности& quot- двух полов, и самобытную проповедь либеральной женской эманципации» [3, с. 14]. В одном из документов о распространении раскола в России, который был сделан по поручению Министерства внутренних дел в 1853—1855 гг. о положении женщин в старообрядческом обществе, говорится, что «раскольники по нарушнему виду стараются казаться религиозными, в особенности женский пол, чтобы избегать домашных крестьянских работ, приобрести свободу и своеволие, навсегда отказываются от замужества, под предлогом, что посвящают жизнь свою богомолению» [4, л. 41].
Из этих цитат видно, что, с одной стороны, в старобрядческой конфессиональной группе также изменялись гендерные нормы, а с другой стороны, что многие старообрядки с удовольствием выбирали свободу от брака. Эта ситуация представляется достаточно логичной. Наверно, многих женщин привлекала возможность выхода из строгого православного крестьянского порядка жизни, из старой гендерной нормы. Однако логика исторических процессов не всегда такова, какой ее представляют последующие поколения. Поэтому в данной статье мы попытаемся найти ответы на следующие вопросы: как и почему изменились гендерные нормы в старообрядчестве, сколько женщин и какие женщины выбрали самостоятельную жизнь (т. е. одинокую и соответственно без всякой поддержки и помощи) в старообрядческом обществе, при каких условиях женщины в старообрядческой конфессиональной группе могли жить самостоятельно.
Остановимся сначала на вопросе о статусе и размерах группы самостоятельных старообрядок. Чтобы доказать нашу гипотезу о большом числе самостоятельно живущих женщин в старообрядческом сообществе, проанализируем данные о главных лицах,
© Ч. О. Тикас, 2011
имеющих особое влияние в поддержании раскола, поскольку, обращая внимание на вышеприведенную цитату о большом числе самостоятельных старообрядок, логичным кажется предположить, что прямо пропорционально высоким является и число женщин, играющих важную роль в жизни старообрядческого сообщества. Для этого рассмотрим архивные документы Новгородской губернии, сделанные по поручению Министерства внутренних дел в 1853—1855 гг.
Для доказательства нашего предположения необходимы следующие сведения о женщинах, которые предоставляют эти материалы: какова пропорция полов главных лиц раскола, т. е. выполняющих ведущие функции в обществе, каков возрастной состав главных лиц женского пола, каково семейное положение главных лиц женского пола. Приведем результаты анализа документов Новгородского, Крестецкого, Кирилловского, Даниловского и Тихвинского уездов [см. табл. 1].
Таблица 1. Пропорция полов старообрядческих главных лиц в уездах Новгородской губернии*
Название уезда Новгородский Крестецкий Кирилловский Даниловский Тихвинский Всего
Процент главных лиц средистаро-обрядцев 26 (23%) 28 (25%) 22 (20%) 7 (6%) 29 (26%) 112 (100%)
Среди них мужчин и женщин Доля женщин 21 м., 5 ж. 4,46% 22 м., 6 ж. 5,35% 16 м., 8 ж. 7,14% 4 м., 3 ж. 2,67% 11 м., 18 ж. 16,07% 40 (35,7%)
«Составлена по: РГИА. Ф. 1661. Оп. 1. Д. 445-Ф. 796. Оп. 136. Д. 512.
Учитывая, что в этих пяти уездах число старообрядцев составляло 39 270 человек, из них женщин было 22 865 (58,2%) и только 40 женщин считались главными лицами (0,17% всех женщин и 35,7% всех главных лиц), наша гипотеза опровергается — о том, что из большого количества старообрядок прямо пропорционально много женщин отправляли важные функции в жизни старообрядческого сообщества. 40 старообрядок не составляют даже 1% всего количества женщин!
Относительно возрастного состава женщин мы располагаем данными о 36 старообрядках. Из них в пяти вышеупомянутых уездах Новгородской губернии по возрасту они распределялись следующим образом (см. табл. 2).
Таблица 2. Возрастной состав в старообрядчестве женщин-главных лиц по уездам Новгородской губернии*
Название уезда Валдайский Новгородский Крестецкий Кирилловский Даниловский Черепов-ский Тихвинский
Возраст, полных лет 25−30 31−40 41−50 51−60 61−70 71−80 81−90
Число и процент 2 (6%) 1 (3%) 5 (14%) 13 (36%) 11 (30%) 1 (3%) 3 (8%)
«Составлена по: РГИА. Ф. 1661. Оп. 1. Д. 445-Ф. 796. Оп. 136. Д. 512.
Как видно из табл. 2, чаще всего каким-то главным лицом в старообрядчестве могли быть пожилые женщины (т. е. 41−70 лет). На основе таких же данных, касающихся
семейного положения, по Новгородской губернии у нас имеются сведения о восемнадцати женщинах: четыре из них вдовы, остальные старые девы. Совершенно очевидно, что исключительно незамужние женщины становились главными лицами среди старообрядок. Причина, видимо, заключается в том, что у незамужних женщин было больше времени заниматься другими делами, в данном случае религиозными. Если сопоставить возрастной состав и семейное положение старообрядок, мы увидим, что среди главных лиц женского пола в старообрядчестве относительно много старых женщин и много девок. Естественно, что соотношение возраста и семейного положения в достаточной степени взаимосвязаны. Итак, чтобы понять причины того, почему по большей части старые, незамужние женщины выполняли разные обязанности в старообядчестве, перейдем к функциональному подходу.
В данном контексте культура старообрядческой конфессиональной группы представляет собой единый организм, который состоит из взаимосвязанных частей. Любая функция служит удовлетворению той или иной органической потребности [5, с. 405]. Следовательно, можно сказать, что в старообрядческой конфессиональной группе как культурной единице у женщин были разные функции: рождение детей, (первичная), хозяйственная функция и отправление религиозного культа.
Религиозная потребность старообрядческого общества формировалась после принятия церковной реформы в XVII в., когда раскольники объявили Патриаршую церковь церковью Антихриста. Соответственно, по мнению старообрядцев, службу священников церкви Антихриста принять и отправлять никак нельзя, поэтому у раскольников был введен институт наставничества. Наставник, избранный из достойных мужчин и женщин, выступал в роли духовного руководителя общины, настоятелем церкви или моленной, возглавляющим богослужение и отправляющим требы. С течением времени формировались и разные функции, выполняемые женщинами [6, с. 466−468]. Таким образом, с функциональной точки зрения, как показывают статистические данные, первичная биологическая потребность в большой степени суживает круг женщин, которые могли удовлетворить религиозную потребность старообрядческой культуры.
Однако, чтобы точно определить круг старообрядок, которые выполняли ведущие религиозные функции, кроме исследования возрастного и семейного состава, необходимо рассматреть и социальный состав старообрядческих сообществ. Из-за нехватки данных, рассмотрим источники только Тихвинского уезда. В Тихвинском уезде, где число старообрядок составляло 2764, было 18 главных лиц женского пола. Относительно 17 известен социальной статус: 1 купчиха, 8 крестьянок [7, л. 370]. Сразу понятно, что большинство принадлежит к низшим слоям общества. На первый взгляд это подтверждает вышеприверенную цитату о большинстве крестьянок, которые с удовольствием избегали домашней работы с помощью религии. Однако такое утверждение оказывается неверным, если привести данные, например, по Новгородскому уезду, где социальный состав старообрядцев был следующим: жен купцов — 0,3%, мещанок — 0,6%, крестьянок — 99,1%. Сопоставляя число главных лиц и их социальный состав, мы приходим к выводу, что число крестьянок, отправляюших ведущие религиозные функции, незначительно. На причину указывает Н. В. Варадинов, автор истории Министерства внутренных дел в 1863 г. В восьмом томе, полностью посвященном старообрядчеству, говорится, что в 1847—1852 гг. «на этом основании замечено Коммиссиею во всех крестянских девицах из сел, где учение странников глубже коренилось, нерасположение к браку, что
подтверждали и местные сельские священники, жаловавшиеся на безнравственность прихожан. Этой безнравственности сильно содействовало существовавшее в Ярославской губернии в помещичьих деревнях обыкновение откупаться от замужества. Если девица не хотела выходить за муж, то обязана была заплатить 100 или 150 руб. сер. помущику, который давал ей отпускную, а большею частию свидетельство в том, что она свободна от обязанности вступать в брак» [8, с. 535]. В середине XIX в. немногие крестьянки могли заплатить такую сумму.
Небольшое число самостоятельных старообрядок кроме финансовых причин объясняют данные, касающиеся моленных, находящихся в жилых крестьянских избах, и того, сколько из них принадлежало женщинам (см. табл. 3).
Таблица З. Моленные, находившиеся в жилых крестьянских избах по уездам Новгородской губернии*
Название уезда Валдайский Новгородский Крестецкий Кирилловский Даниловский Черепов-ский Тихвинский
Молитвенные избы 3 10 14 5 5 6 7
Из них принадлежало женщинам 0 (0%) 1 (20%) 3 (21,4%) 1 (20%) 2 (40%) 1 (16,6%) 2 (28,5%)
* Составлена по: РГИА. Ф. 1661. Оп. 1. Д. 445-Ф. 796. Оп. 136. Д. 512.
Итак, в Новгородской губернии в 1855 г. среди 57 702 раскольников 33 507 были женщинами, моленных, находящихся в жилых крестьянских избах, было 50. Из этих крестьянских изб десять принадлежали женщинам -всего 20%. Отметим, что для старообрядцев Российское государство до 1905 г. ограничивало право совершать общественную молитву и отправлять богослужения в домах, на кладбищах и в молитвенных зданиях [9, с. 122]. Кажется логичным предположить, что небольшое число старообрядок из низших социальных слоев могли использовать свои избы для старообрядческих молений из-за государственных ограничений.
Однако опять наше предположение не подтверждается. Например, в Тихвинском уезде среди главных лиц старообрядчества была только одна купчиха и 16 женщин из низших социальных слоев, и всего две избы принадлежали женщинам. О таких женщинах можем найти заметки в вышеупомянутых министерских документах 1853−1855 гг., где говорится о крестьянских девках, у которых в своих избах находится старообрядческая моленная (в деревнях Григоркино и Сара Тихвинского уезда) [7, л. 366]. В связи с этим возникает следующий вопрос: почему не только богатые старообрядки могли иметь свою моленную? Если учесть наши выводы относительно семейного состава, становится понятным, что вдовам и девушкам, у которых не было семьи и которые жили одни, гораздо легче было использовать свою избу для религиозных целей сообщества.
Итак, в нашей статье данные о женских старообрядческих главных лицах мы разделили на две группы: данные возрастно-семейного и данные социального состава. Далее мы соединили их и на пересечении этих типов сведений смогли четко определить круг старообрядок, отправляющих разные религиозные функции. Первым условием служил тот или иной вид одиночества (остальные условия влияют только на то, какую именно религиозную функцию может отправлять старообрядка), при этом выяснилось, что одиноких женщин, живущих самостоятельно, которые отправляли бы старообрядческие религиозные требы, было мало. А в данной ситуации возникает следующий вопрос: как
можно приписывать большую роль женщинам в старообрядчестве, если было так мало самостоятельных женщин?
Таким образом, с точки зрения функционального подхода, мы можем определить, что одинокие женщины наилучшим образом подходили для отправления религиозных функций в ситуации отсутствия священников в старообрядческом собществе. Вместе с тем надо подчеркнуть разный образ жизни самостоятельных женщин. Другими словами, очень мало совсем свободных, самостоятельных женщин могло выходить за рамки традиционных гендерных норм.
Необходимо учитывать и тот известный факт, что женщины играли определенную роль в духовной жизни старообрядчества. Этнографические материалы свидетельствуют, что старообрядки могли участвовать, с одной стороны, в самой церковной службе, а с другой стороны, занимались церковным обучением и обучением детей грамоте. Женщины могли отправлять функции псаломщицы, певшей во время богослужения, келейницы, которая, живя в ските, занималась чтением, рукоделием и обучением детей, уставщицы-благочестивой и грамотной мирянки, хорошо разбирающейся в церковном уставе, знающей знаменное пение и во время службы руководящей чтением и пением на клиросах [10, с. 286]. Далее следует упомянуть о женщинах, отправляющих разные религиозные функции под руководством наставника в крестьянских избах, принадлежащих мужчинам. Кроме этого, нельзя не вспомнить о монастырских старообрядках, которые также играли важную роль в религиозной жизни старообрядческого сообщества.
Итак, вернемся к установлению министерского документа 1853−1855 гг., который говорит о старообрядческих крестьянках, избегающих домашних работ и замужества, чтобы играть важную роль в религиозной жизни. Учитывая все вышесказанное, можно утверждать, что наше исследование не доказывает гипотезу о большом числе самостоятельных старообрядок. Соответственно не является правильным предположение о том, что много женщин с удовольствием и свободно могли выбрать самостоятельную жизнь в старообрядчестве.
Нельзя не сказать и о том, почему государственный источник показал такое не совсем правильное установление. Во второй половине XIX в. из-за консервативной идеологии российская власть стремилась защитить православное государство от других религий. В этом ей помогали государственная бюрократия, полиция и православная церковь. Таким образом, старообрядчество, насчитывавшее в составе населения России больше 10 млн [11, с. 13−15], было большой «проблемой» для власти, и она была заинтересована в манипулировании фактами о старообрядчестве.
Данные архивных документов показывают, что старообрядка только при определенных условиях могла выходить из традиционной гендерной нормы, но этот выход для нее был далеко не простым и естественным. Конечно, нельзя утверждать, что такая самостоятельная женщина становилась изгоем в своем сообществе. Ее принимали из-за необходимости удовлетворения религиозной потребности ввиду отсутствия священников, а не из-за равноправия полов. Для такой практики исходным пунктом становятся религиозные интересы, а не толерантность, которая может приводить к патрнерским, справедливым отношениям полов в семье и обществе.
В заключение отметим, что число старообрядок, живущих самостоятельно, во второй половине XIX в. было незначительным. Столь небольшому числу женщин трудно было выполнить свою (по П. С. Смирнову — значительную) роль в старообрядческой религиозной жизни. В связи с этим стоило бы рассмотреть жизнь старообрядок, живших
в старообрядческих монастырях и отправляющих разные функции под руководством мужского наставника, выяснить, какое они могли иметь влияние на жизнь своего сообщества. Однако эта задача следующей нашей статьи.
Источники и литература
1. Барчунова Т. Человек верующий: гендерная наука и религия // Гендер для «чайников». М.: Звенья, 2006. С. 179−199.
2. Керов В. В. Место женщины в старообрядческом сообществе и предпринимательстве // Женщина в старообрядчестве: материалы междунар. науч. -практ. конф., посв. 300-летию основания Лексинской старообрядческой обители. Петрозаводск: ПетрГУ, 2006. C. 14−23.
3. Смирнов П. С. Значение женщины в истории русского старообрядческого раскола. СПб.: Типография А. П. Лопухина, 1902. 24 с.
4. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 796. Оп. 136. Д. 648.
5. Мalinovski B. Baloma. Budapest: Gondolat, 1978. 462 с.
6. Зенковский С. А. Русское старообрядчество. Минск: Белорусский Экзархат, 2007. 543 с.
7. РГИА. Ф. 796. Оп. 136. Д. 512.
8. Варадинов Н. В. История Министерсива внутренных дел. Восьмая, дополнительная книга. История распоряжении по расколу. СПб.: Типография Министерства внутренних дел, 1863. 656 с.
9. Ершова О. П. Старообрядчество и власть. М.: Уникум-Центр, 1999. 204 с.
10. Старообрядчество. Лица, преметы, события и символы. Опыт энциклопедического словаря. М.: Церковь, 1996. 316 с.
11. О числе раскольников в России. Псков: Славянская типография, 1882. 60 с.
Статья поступила в редакцию 23 декабря 2010 г.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой