Развитие речи черкесской диаспоры в Турции на собственной языковой базе

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Абазова Марита Мухамедовна
РАЗВИТИЕ РЕЧИ ЧЕРКЕССКОЙ ДИАСПОРЫ В ТУРЦИИ НА СОБСТВЕННОЙ ЯЗЫКОВОЙ БАЗЕ
В статье приводится анализ слов в речи черкесской диаспоры в Турции на собственной языковой базе. Отмечается, что сравнительное изучение лексики в ее речи дает ценный материал не только для исследования истории кабардино-черкесского языка, но и для понимания современного состояния его словаря. Делается вывод, что черкесы, проживающие в Турции, не смогли полностью сохранить свою лексику, совпадающую с литературным языком на исторической Родине. Адрес статьи: www. gramota. net/materials/272 014/12−171. html
Источник
Филологические науки. Вопросы теории и практики
Тамбов: Грамота, 2014. № 12 (42): в 3-х ч. Ч. I. C. 13−16. ISSN 1997−2911.
Адрес журнала: www. gramota. net/editions/2. html
Содержание данного номера журнала: www. gramota. net/mate rials/2/2014/12−1/
© Издательство & quot-Грамота"-
Информация о возможности публикации статей в журнале размещена на Интернет сайте издательства: www. gramota. net Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес: phil@gramota. net
УДК 811. 352.3 Филологические науки
В статье приводится анализ слов в речи черкесской диаспоры в Турции на собственной языковой базе. Отмечается, что сравнительное изучение лексики в ее речи дает ценный материал не только для исследования истории кабардино-черкесского языка, но и для понимания современного состояния его словаря. Делается вывод, что черкесы, проживающие в Турции, не смогли полностью сохранить свою лексику, совпадающую с литературным языком на исторической Родине.
Ключевые слова и фразы: диаспора- речь черкесской диаспоры- кабардино-черкесский язык- сравнительное языкознание- семантика- лексика.
Абазова Марита Мухамедовна, к. филол. н.
Институт гуманитарных исследований
Кабардино-Балкарского научного центра Российской академии наук marita. abazova@yandex. ru
РАЗВИТИЕ РЕЧИ ЧЕРКЕССКОЙ ДИАСПОРЫ В ТУРЦИИ НА СОБСТВЕННОЙ ЯЗЫКОВОЙ БАЗЕ (c)
Лексический уровень языка как самый обширный несопоставим ни по числу единиц, ни по сложности и многообразию ни с фонетическим, ни с морфологическим, ни с синтаксическим уровнями. Лексика — самый динамичный и вместе с тем самый многомерный, многопараметровый компонент языка. Совокупность всех этих признаков и характеристик обусловливает то, что лексика не только находится в постоянном движении, но по существу и не очерчена в каждый данный момент существования языка с достаточной определенностью [13, с. 20].
Словарный состав речи современной черкесской диаспоры в Турции отражает связи, контакты, совместную жизнь ее носителя — кабардинцев (черкесов) с другими народами страны. Заимствования из языков этих народов, различных адыгских диалектов и говоров составляют определенный лексический пласт кабардино-черкесского языка. В теоретическом плане сравнительное изучение лексики речи черкесской диаспоры в Турции может дать ценный материал не только для воссоздания истории кабардино-черкесского языка, но и для понимания современного состояния его словаря. Речь черкесской диаспоры в Турции, образовавшаяся в результате сложных процессов дифференциации и интеграции языка, в силу лингвистических и экстралингвистических условий продолжает существовать как особая единица.
Х. Т. Таов, анализируя речь адыгской диаспоры за рубежом, с одной стороны, показывает, что в ней сохранились архаизмы, функционировавшие в период общеадыгского языкового единства, с другой, выделяет неологизмы и заимствования, появившиеся в результате длительного изолированного развития и под сильным влиянием иноязычного окружения. В своей работе он приводит многочисленные примеры заимствований из арабского, турецкого языков: арпэ «ячмень», аскер «солдат», зейтун «оливие» и т. д. [11, с. 88−87].
Б. Ч. Бижоев выделяет целый пласт заимствованных слов из арабского и турецкого языков, которые отсутствуют в кабардино-черкесском литературном языке, появившийся в результате тесного и длительного контакта с носителями указанных языков в течение почти полутора веков. Он делит эти заимствования на две группы: 1) слова, которые не имеют синонимов из исконной лексики- 2) слова, которые вытеснили исконные слова или же сосуществуют с ними как синонимы [3, с. 51−52].
Таким образом, целью настоящей работы было исследование лексического состава речи черкесской диаспоры в Турции на основе анализа полевых материалов автора [7] и фонотеки архива КБИГИ [1]. Это в полной мере позволяет выявить и охарактеризовать целый комплекс слов, которые отсутствуют в современном литературном кабардино-черкесском языке.
Фактов, свидетельствующих о том, что речь диаспоры в иноэтничной среде продолжала развиваться за счет внутренних резервов, собственного потенциала, не так много. Тем не менее, этот способ обогащения лексики действовал как бы по инерции вплоть до 70-х гг. ХХ в., то есть до резкого изменения языковой ситуации в результате массового переселения адыгов (черкесов) в города и активного проникновения турецкого языка в адыгские села через школьное образование и средства массовой информации. В последние десятилетия о развитии лексики на собственной базе говорить не приходится, о чем свидетельствует собранный нами материал. Учитывая ряд специфических особенностей, их можно распределить по видовой принадлежности на следующие группы:
1. Неологизмы. Одним из основных путей обогащения лексики является образование новых слов на собственной языковой базе. Этот способ наиболее четко проявляется в развивающихся, имеющих стабильное положение в обществе языках. Однако кабардино-черкесский язык в Турции находится в иной ситуации в том плане, что в речи черкесской диаспоры сложно выявить новые исконные слова, образовавшиеся уже на территории их современного проживания. Тем не менее, в ходе анализа полевых материалов нам удалось зафиксировать несколько подобных неологизмов:
© Абазова М. М., 2014
Гъуэшх вместо сагъыз «жвачка» [9, с. 605]. В речи черкесской диаспоры в Турции это слово образуется
от жьэгъуашхэн — то есть «жевать». Гъуэшх бгъэнъщк! уу уэрамым ирик! уэныр куэду емык! ус [7]. / «Идти по улице, жуя жвачку, считается очень непристойным» (А. Жылэхьэж, 14 лет, Стамбул) (Здесь и далее перевод автора — М. М.).
Егъэзын вместо хэгъэзыхьын «принуждать, заставлять» [9, с. 679]. Ефэндым мэжгытыт щрегъаджэ, хуера, егъэза щы1э1ым [1]. / «Эфенди обучает желающих в мечети, никого не принуждая» (Д. Кумыщ, 40 лет, Стамбул).
В разговорной речи адыгейского языка встречается слово «егъэзын» со значением «приневолить кого-л. к чему-л.» [8, с. 698]. Оно присутствует и в местных говорах кабардинского языка. Например, в кубано-зелен-чукских говорах зафиксировано производное от егъэзын слово егъэзыгъэ «принуждение к чему-л.» [9, с. 144].
Зыгъэубылъын вместо зыгъэпщк1ун «спрятаться» [Там же, с. 280]. Хьэубыдхэр ди яужьым къихьа, ау зыдгъэубылъри зий дыкъаубыдакъым [7]. / «Полицейские следили за нами, но мы спрятались, и нас не смогли поймать» (М. 1ут1ыжь (Тебер), 67 лет, Стамбул).
К1агуэ. В диаспоре это слово употребляется в значении «турок» вместо литературного тырку «турки» [9, с. 641]. Дыкъэк1уа щхьэч1э мы к1агуэжьhэм дражагъуэщ [1]. / «Мы пришли, но турки нас недолюбливают» (Т. Къущхьэ, 37 лет, Кайсери).
Пэгъуэк1 вместо жэуап «ответ» [9, с. 172]. Упщ1у хъуам и пэгъуэк1ыр естынщ [1]. / «Я дам ответы на все ваши вопросы» (М. Саадэт, 55 лет, Стамбул).
Тегупщыхьын вместо егупсысын «подумать над чем-л., о чем-л.» [9, с. 143]. Абы дытегупщыхь абыми дытелэжьыхьу 1устазыр дгъэхьэзырас, ди хасэр дыухуас [1]. / «Мы подумали над этим и подготовили свой & quot-закон"-, создали Хасу» (С. Есэн, 61 лет, Кайсери).
Хьэду вместо зауэ «битва, сражение» [9, с. 186]. Ди адэри зэкъуэшитху хъут, щыр мыбы хьэдум хэк1уэ-дас и нэхъыжьhэр [1]. / «В семье отца их было пять братьев, старшие три брата погибли здесь на войне» (Хь. Къэндур, 35 лет, Чамурлы).
Хъелэ вместо гуф1эгъуэ «радостное событие» [9, с. 79]. Нобэ, мэсэла, хъер 1уоху и1ыу зыгуэрым хъелэ 1уэху и1эмэ и гъунэгъуhэр зыхуешэс [1]… / «Например, если сегодня у кого-то радостное событие, он собирает соседей…» (И. Шыбзыхъуэ, 66 лет, Стамбул).
2. Слова с изменившейся семантикой. Слова и выражения обозначают предметы «. лишь при определенных обстоятельствах — в рамках знаковых ситуаций. Во всех же остальных случаях они фигурируют просто как смысловые единицы, не выполняя функции обозначения» [5, с. 54]. В значениях слова зафиксирована устная форма проявления речевой деятельности: говорить — это прежде всего пользоваться голосом, строить в устной речи высказывания [2, с. 34].
В период самостоятельного развития в речи кабардино-черкесской диаспоры у некоторых слов сформировались новые значения, неизвестные современному кабардино-черкесскому литературному языку. То есть в лексической системе черкесской речи в Турции употребляется ряд слов с семантическими отклонениями.
Гу — в литературном языке имеет следующие значения: 1) сердце- 2) арба, повозка [9, с. 67]. … Нэхъыжь исмэ, гум кърагъэгъазэ1ым [4, с. 215]. / «Если в машине сидит старший, то машину не поворачивают назад». Слово «гу» употребляется в значении «автомобиль» вместо литературного машинэ (С. -Э. Жылэгуэш, 45 лет, Анкара). Данный факт отмечен Х. Т. Таовым. По его мнению, от этого слова образовались понятия гузехуэ «шофер, водитель», гум исын «сидеть в машине», гук1э к1уэн «поехать на машине» [10, с. 81].
Гъуеин — в литературном языке употребляется в значении «блеять (об овцах, козах)»: мэлыр мэгъуей «овца & quot-блеет"-» [6, с. 57]. У диаспоры это слово получило значение «плакать» по отношению к людям. Си адэм янэр хэкум и гугъу ищ1ууэ гъуейуэ нэмэз щыгъэр игъажу щыст [1]. / «Мать моего отца сидела и плакала, рассказывая о родине и одновременно перебирая четки» (Б. Чылар, 30 лет, Анкара). Это слово сравнимо с литературным гъын «плакать» [9, с. 99].
ЗэпхъэкТын — в литературном языке употребляется в значении «рассыпать что-л. позади себя» [Там же, с. 223]. В речи диаспоры слово «зэпхъэк1ын» имеет переносное, образное значение. Адыгэхэм хьэдэ зрапхъэк1ыурэ къэк1уас [1]. / «По дороге сюда адыги оставляли в пути много умерших людей» (Т. Къущхьэ, 37 лет, Кайсери). Зэпхъэк1ын употребляется в значении «оставить» вместо литературного къэгъэнэн [9, с. 363].
Итын — в литературном языке употребляется в значении «находиться где-л.» [Там же, с. 318]. В речи диаспоры это слово получает два новых значения: 1. Мы хэгъэгум, нет1э зэрыжыс1ам хуэду, къэбэрдейр нэхь куэды1уэу итс [1]. / «В этой местности, как я говорил ранее, кабардинцев проживает больше» (Н. Дэгу, 60 лет, Инлиорен). Итс в значении «проживает» вместо исын, щыпсэун [9, с. 317]. 2. Къэбэрдейм я хабзэ нэхь куэдэу итс [1]. / «Здесь этикет кабардинцев преобладает» (Н. Дэгу, 60 лет, Инлиорен). Итс употребляется в значении «преобладает» вместо литературного зехьэн [9, с. 273].
Ищхьэ — в литературном языке употребляется в значении «наверху» [Там же, с. 321]. 1уохум ищхьэ дыдэр, зы алфэбэ я1эн хуес [1]. / «В нашем деле самое главное иметь единый алфавит» (Я. -К. Акъсырэ, 50 лет, Кайсери). Ищхьэ употребляется в значении «главное» вместо литературного нэхъыщхьэ [9, с. 538].
Къэбжын — в литературном языке имеет следующие значения: 1) подсчитать кого — что-л.- 2) перен. болтать, нести вздор, плести ерунду [Там же, с. 361]. 1уэхур нэхъыф1 зэрыхъунур къэзбжащ [1]. / «Я рассчитал, как лучше пойдет дело» (Э. Сэбэней, 72 года, Анкара). Къэбжын употребляется в значении «подумать, считать» вместо литературного къэлъытэн [9, с. 370].
Къыпыгъэзын — в литературном языке употребляется в значении «отделить, отрезать что-л., от чего-л.» [Там же, с. 442]. Фик1ынуш& quot-жа1эу къыпагъэза нэужь, [адыгэхэр] т1э зи мыхъуами дыздэк1уэри муслъымэн
щ1ыналъэщ жа1эри, ахуэдэ гугъап1э т1эк1уя1эу къэк1уас [4, с. 225, 239]… / «Когда [адыгов] принудили покинуть [родину], они, сказав, как бы там ни было, куда мы идем — мусульманская территория, имея такие надежды, они приехали» (Т. Къущхьэ, 37 лет, Кайсери). Къыпыгъэзын употребляется в значении «заставить, принудить» вместо литературного хэгъэзыхьын, ехул1эн [9, с. 679, 166].
Лъэрыхьу — в литературном языке употребляется в значении «стремительно, без оглядки» [Там же, с. 498]. Ц1ыхум зрихьэн щхьа [бзэ] лъэрыхьу зрихьэфын хуей сытри, псынщ1эу зепхьэфмэс къыщыщхьэпэнур ц1ыхум [1]. / «Для того чтобы пользоваться [языком], человек должен владеть им искусно, только в этом случае это ему пригодится» (Я. -К. Акъсырэ, 50 лет, Кайсери). Лъэрыхьу употребляется в значении «искусно, мастерски» вместо литературного шэрыуэ [9, с. 759].
Информатор использует слова «лъэрыхьу» и «псынщ1эу» как синонимы. Однако по литературным нормам языка нужно употребить вместо них слово «шэрыуэу».
Пшапэ1удз — в литературном языке имеет следующие значения: 1) уст. щит- 2) перен. оберег- тот, кто подвергается опасности ради кого-л. [Там же, с. 582]. Зыгуэр хузэф1эч1ыу зыгуэрэ къэк1уамэ, зыгуэрэ хъуамэ пшапэ1удзырягъак1уэ [1]. / «Если приходит какой-то богатый человек или же что-то случается, отправляют более уважаемого человека» (К. Гуэбэшы, 68 лет, Кайсери). Пшапэ1удз употребляется в значении «более уважаемый человек» вместо литературного пщ1э зыхуащ1 [9, с. 586].
УнагъуэцЪ — эта словоформа встречается в кубано-зеленчукском говоре черкесского в значении «фамилия» [Там же, с. 657]. С этим же значением в литературном языке употребляется слово «унэц1э». В речи фактически всех информаторов из числа диаспоры используется только слово «унагъуэц1э» в значении фамилия: Си ц1эр Исхьэкъ, си унагъуэц1эр Акбай [7]. / «Зовут меня Исхак, моя фамилия Акбай» (И. Акбай, 30 лет, Кайсери).
Хэзын — в литературном языке употребляется в значении «находиться в большом количестве где-л., в чем-л.» [9, с. 682]. А хабзэхэри ди гъащ1эм хэзыжам [7]. / Эти обычаи исчезли из нашей жизни (Р. Гусар, 38 лет, Кайсери). Хэзын употребляется в значении «исчезли» вместо литературного хэк1уэдык1ын [9, с. 683].
Хуэнасыпын — в литературном языке от слова насып «счастье» эта словоформа не образуется. Г& quot-эгум щ1ыхьа абыми щ1алэр занщ1у к1уэуэ жьант1эм ув1ым, йоплъ абыи, езым хуэфащэ, езым и ныбжьэгъу, езым хуэнасып зыщ1ып1э дей мэув [1]. / «Когда парень приходит на свадьбу, он не идет сразу на почетное место, а смотрит, где находятся его друзья, и только потом занимает положенное ему место» (И. Шыб-зыхъуэ, 66 лет, Стамбул). Хуэнасып употребляется в значении «подобающее (место)» вместо литерату р-ного къылъыс (увып1э) [9, с. 652].
Хьэубыд — в литературном языке употребляется в значении «собачник» [Там же, с. 734]. Щ1алищ дыхъути, мо хьэубыдхэр къытк1элъыплът, адыгэбзэ тхылъ т1ыгъыу дыкъаубыдамэ, дагъэт1ысынут [7]. / «Нас было четыре парня, полицейские следили за нами, если нас поймали бы с этими книгами, нас посадили бы» (М. 1ут1ыжь (Тебер), 67 лет, Стамбул). Хьэубыд употребляется в значении «полиция, полицейские». Здесь, по всей видимости, мы имеем дело с кличкой наподобие встречающихся в нашей речи «коп», «мент» и т. п.
Некоторые лексические единицы с тем же значением, что и в диаспоре, мы встречаем в отдельных диалектах и говорах и на исторической родине. Для черкесов, проживающих за рубежом, в таких случаях подобные значения стали общими в результате смещения носителей различных наречий.
3. Слова с фонетическими изменениями. При анализе архивных и полевых материалов, содержащих сведения о речи черкесской диаспоры в Турции, можно выделить целый лексический пласт с фонетическими отклонениями. Это вызвано, во-первых, теми фонетическими процессами, которые стали протекать среди черкесов за рубежом в результате смешивания различных диалектов и говоров- и, во -вторых, по той причине, что те фонетические процессы, которые начались еще до их выселения и которые на родине фактически завершились под влиянием норм литературного языка, внедрявшихся через школьное образование, прессу, радио, художественную литературу, среди черкесов в диаспоре затормозились, законсервировались из-за отсутствия перечисленных факторов. Например: ад'-игэбзэ вм. адыгэбзэ «кабардино-черкесский язык" — г'-эд вм. джэд «курица" — зэзамызэ вм. зэзэмызэ «иногда», к1эт1роф вм. к1эрт1оф «картофель" — мазэ 1эсхун вм. мазэ къэсыхун «каждый месяц" — псим вм. псым «в воде" — шыколхэр вм. ш[]колхэр «школы" — 1ыджа1э вм. къыджа1э «говорят».
4. Фразеология. Образование фразеологизмов в языке — процесс длительный, происходящий в течение десятилетий, даже столетий. Поэтому трудно было ожидать, что за полтора столетия, в течение которых черкесы проживают в Турции, в их речи могло появиться много подобных сложных образований. Тем не менее, в ходе анализа полевых материалов нам был выявлен ряд идиом. Одна часть из них является новообразованиями, а другая — это идиомы, получившие новое значение:
Дунейм к1уэжын. Дадэhэр дунем к1уэжас [Там же]. / «Дедушки ушли из жизни» (А. Жылэхьэж, 14 лет, Стамбул). В литературном языке употребляется фразеологическая единица дунейм ехыжын «уйти из жизни» [9, с. 128].
Джып телефон. Иджыпсту упсэуныр куэду тынш хъуас, хэт ухуеми джып телефономк1э къы-богъуэтыф [7]. / «Сейчас жить стало очень легко, так как с помощью сотового телефона можно найти сразу того человека, который тебе нужен» (Ф. Тебер, 63 года, Стамбул). Если дословно перевести это устойчивое словосочетание, получается джып (в турецком языке встречается слово (сер) и в кабардино-черкесском языке (жып) с одной семантикой) — «карман» + «телефон», то есть карманный телефон.
Жэназы дэхын. Нэхъыжьым тажджэ ищ1ырэ къъщ1эк1ыжмэ, адрей къуажэ гуп к1уар щ1ыхьурэ аху-эдурэ зыхуосри, жэназыр я1этын мэхъу, я1этын мэхъури жэназыр дах, жэназыр дах, ягъэт1ылъ абыжыми къагъэзэж [1]. / «После того, как старший совершит молитву и выходит, заходит другая группа из другого села, таким образом, все собираются, и наступает время поднятия умершего, и так они его выносят, хоронят и возвращаются» (И. Шыбзыхъуэ, 66 лет, Стамбул). Жэнэзы дэхын в значении «унести покойного (на кладбище)» вместо литературного хьэдэ дэхын [9, с. 725]. В литературном языке употребляется в значении «совершить молитву по умершему» [Там же, с. 171].
Л1ыгъэм пылъуэ. … Ахэри т1эк1у л1ыгъэм пылъуэ къэтхъас [1]. / «…Они, немножко переборов себя, засмеялись» (Н. Дэгу, 60 лет, Инлиорен). Л1ыгъэм пылъуэ употребляется в значении «перебороть себя» вместо литературного л1ыгъэм зегъэхьын [12, с. 108].
Насыпыр бой ищ1. Аллыхьымуи насыпыр бой ищ1 [1]! / «Дай Бог тебе долгого счастья» (И. Шыбзыхъуэ, 66 лет, Стамбул). В литературном языке употребляется фразеологическая единица насып к1ыхь ухъу «долгого тебе счастья!» [9, с. 527].
Тезыгу iiiImii. Ар къеж'-Эну ямыду, ар къабыл язэрымыгъэщ1у нэхь тезыгу ящ1ас [1]. / «Они не хотели собираться, считая это неправильным решением, пока им не внушили, что так надо» (Н. Дэгу, 60 лет, Инлиорен). В литературном языке употребляется в значении «внушить решимость кому-л.» [9, с. 616].
Таким образом, под влиянием экзогенных и эндогенных факторов речь представителей кабардино-черкесской диаспоры в Турции за почти полувековую историю подверглась значительной трансформации. Современная черкесская диаспора, сформировавшаяся из различных субэтнических адыгских групп, потерявшая повседневный контакт с остальными адыгами и оказавшаяся в окружении иноязычных народностей, не могла полностью сохранить лексику, совпадающую с общепринятой нормой кабардино-черкесского литературного языка.
Список литературы
1. Архив Федерального государственного бюджетного учреждения РАН Института гуманитарных исследований КБНЦ РАН: фонотека. Кассеты № 1073, 1075, 1074, 1077, 1078, 1079.
2. Бессонова Ю. А. Семантическое микрополе глаголов речи в литературном языке и говорах // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2011. № 1. С. 33−37.
3. Бижоев Б. Ч. Грамматические и лексико-фразеологические проблемы кабардино-черкесского языка. Нальчик: Эль-Фа, 2005. 352 с.
4. Бижоев Б. Ч. Речь кабардино-черкесской диаспоры в Сирии, Иордании, Турции // Адыгская и карачаево-балкарская зарубежная диаспора: история и культура. Нальчик: Эль-Фа, 2000. С. 201−240.
5. Ветров А. А. Семиотика и ее основные проблемы. М.: Политиздат, 1968. 263 с.
6. Очерки кабардино-черкесской диалектологии / под ред. М. А. Кумахова. Нальчик: КБНИИ, 1969. 328 с.
7. Полевые материалы автора Абазовой М. М. Турция, г. Стамбул, 2006, 2009, 2012 г. Кайсери, 2009.
8. Русско-адыгейский словарь / под ред. Х. Д. Водождокова. М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1960. 1098 с.
9. Словарь кабардино-черкесского языка / Институт гуманитарных исследований Кабардино-Балкарского научного центра РАН. 1-е изд-е. М.: Дигора, 1999. 860 с.
10. Таов Х. Т. Кабардино-черкесская диалектология. Нальчик: КБГУ, 2005. 185 с.
11. Таов Х. Т. Проблемы кабардино-черкесской диалектологии. Нальчик: КБГУ, 1997. 132 с.
12. Школьный фразеологический словарь кабардино-черкесского языка / сост.: Б. Ч. Бербеков, Б. Ч. Бижоев, Б. К. Утижев. Нальчик: Эльбрус, 2001. 240 с.
13. Шмелев Л. Н. Проблемы семантического анализа лексики (на материале русского языка). М.: Наука, 1973. 278 с.
DEVELOPMENT OF THE CIRCASSIAN DIASPORA'-S SPOKEN LANGUAGE IN TURKEY ON OWN LANGUAGE BASE
Abazova Marita Mukhamedovna, Ph. D. in Philology Institute for Humanities Research of the Kabardino-Balkar Scientific Centre of the Russian Academy of Sciences
marita. abazova@yand ex. ru
The article presents the analysis of words in the spoken language of the Circassian diaspora in Turkey on own language base. It is noted that the comparative study of lexicon in the spoken language of the Circassian diaspora gives a valuable material not only for the research of the Kabardino-Circassian language history, but also for the understanding of a current state of its vocabulary. The conclusion is drawn that the Circassians living in Turkey couldn'-t preserve completely the lexicon coinciding with the literary language on the historical homeland.
Key words and phrases: diaspora- speech of the Circassian diaspora- the Kabardino-Circassian language- comparative linguistics- semantics- lexicon.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой