Место и роль детей в советских архитектурно-социальных утопиях конца 1920-х гг. (по материалам периодической печати)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Хамитова Жанна Александровна
МЕСТО И РОЛЬ ДЕТЕЙ В СОВЕТСКИХ АРХИТЕКТУРНО-СОЦИАЛЬНЫХ УТОПИЯХ КОНЦА 1920-Х ГГ. (ПО МАТЕРИАЛАМ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ)
Статья посвящена поиску места детей в архитектурно-социальных утопиях конца 1920-х гг., публикуемых на страницах журналов & quot-Современная архитектура& quot- и & quot-Пионер"-. Советские архитекторы этого периода были озадачены поиском градостроительной концепции, которая бы соответствовала планам строительства социалистического государства и нового общества. В своих проектах они не только & quot-прописывали"- общую эстетику и организацию городского пространства, но и, как никогда прежде, были озадачены организацией бытового вопроса горожан. Адрес статьи: www. gramota. net/materials/372 013/11 -1739. html
Источник
Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики
Тамбов: Грамота, 2013. № 11 (37): в 2-х ч. Ч. I. C. 173−177. ISSN 1997−292X.
Адрес журнала: www. gramota. net/editions/3. html
Содержание данного номера журнала: www. gramota. net/mate rials/3/2013/11−1/
© Издательство & quot-Грамота"-
Информация о возможности публикации статей в журнале размещена на Интернет сайте издательства: www. gramota. net Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес: voprosv hist@gramota. net
Данный анализ убедительно иллюстрирует репрессивный характер Советской власти не только по отношению к крестьянам, но и к должностным лицам. Партийно-советские работники должны были безоговорочно выполнять нереальные планы, иначе они попадали под суд. Так называемые перегибы стали основой деятельности управленческих структур. Однако применение насильственных методов к сельским жителям также преследовалось по закону. Хлебозаготовительный кризис продемонстрировал намерение власти репрессивными методами решать хозяйственные проблемы. Правящая элита еще более утвердилась во мнении о необходимости насильственной коллективизации, чтобы заставить крестьян беспрекословно выполнять партийные установки.
Список литературы
1. Государственный архив Свердловской области (ГАСО). Ф. 88. Оп. 1.
2. Книга памяти жертв политических репрессий в Оренбургской области. Калуга: Золотая аллея, 1998. 416 с.
3. Кукушкин Ю. С. Роль сельских Советов в социалистическом переустройстве деревни: 1929−1932 гг. (по материалам РСФСР). М.: Изд-во МГУ, 1962. 294 с.
4. Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание: 1927−1939: документы и материалы: в 5-ти т. М.: РОССПЭН, 1999. Т. 1. 879 с.
5. Филатов В. В. Сельскохозяйственное производство на Урале в конце 1920-х — начале 1940-х гг.: противоречия трансформации. Магнитогорск: МГТУ, 2006. 453 с.
6. Филатов В. В. Уральское село, 1927−1941 гг.: динамика и темпы развития земледелия. Магнитогорск: МГТУ, 2006. 260 с.
7. Филатов В. В. Уральское село, 1927−1941 гг.: продуктовые и денежные повинности. Магнитогорск: МГТУ, 2007. 370 с.
8. Филатов В. В. Уральское село, 1927−1941 гг.: раскрестьянивание. Магнитогорск: МГТУ, 2010. 333 с.
9. Филатов В. В. Уральское село, 1927−1941 гг.: состояние преступности. Магнитогорск: МГТУ, 2009. 438 с.
10. Филатов В. В. Уральское село, 1927−1941 гг.: финансирование. Магнитогорск: Изд-во Магнитогорск. техн. ун-та им. Г. И. Носова, 2013. 238 с.
11. Центр документации общественных организаций Свердловской области (ЦДООСО). Ф. 4. Оп. 6.
12. Центральный государственный архив общественных объединений Республики Башкортостан (ЦГАОО РБ). Ф. 122. Оп. 7.
MALFEASANCES DURING GRAIN PROCUREMENT CRISIS OF 1927/28 IN URAL REGION
Filatov Vladimir Viktorovich, Doctor in History, Associate Professor Magnitogorsk State Technical University named after G. I. Nosov v. philatov@mail. ru
The article researches the malfeasances of the Ural region officials during the grain procurement crisis of 1927/28. The failure to comply with unrealistic plans as well as power abuse while pressuring farmers were qualified as a malfeasance. By the example of the Ural region the article analyzes, how the repressive law enforcement practice of the Soviet state allowed solving urgent economic tasks during crisis situations.
Key words and phrases: grain procurements- crisis- repressions- malfeasance- exaggerations.
УДК 930. 23
Исторические науки и археология
Статья посвящена поиску места детей в архитектурно-социальных утопиях конца 1920-х гг., публикуемых на страницах журналов «Современная архитектура» и «Пионер». Советские архитекторы этого периода были озадачены поиском градостроительной концепции, которая бы соответствовала планам строительства социалистического государства и нового общества. В своих проектах они не только «прописывали» общую эстетику и организацию городского пространства, но и, как никогда прежде, были озадачены организацией бытового вопроса горожан.
Ключевые слова и фразы: архитектурно-социальные утопии- советские журналы- СССР- 1920-е годы- городское пространство- советское детство.
Хамитова Жанна Александровна
Казанский (Приволжский) федеральный университет hamitovaga@gmail. com
МЕСТО И РОЛЬ ДЕТЕЙ В СОВЕТСКИХ АРХИТЕКТУРНО-СОЦИАЛЬНЫХ УТОПИЯХ КОНЦА 1920-Х ГГ. (ПО МАТЕРИАЛАМ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ)®
На страницах журнала «Современная архитектура"1 в 1929—1930 гг. развернулась дискуссия о социалистическом расселении. Сущность дискуссии о социалистическом расселении заключалась в поисках решения
(r) Хамитова Ж. А., 2013
1 «Современная архитектура» — журнал объединения современных архитекторов (ОСА), выходил в 1926—1930 гг.
противоречий между городом и деревней согласно марксистской теории. Город нужно было спроектировать таким образом, чтобы максимально освободить женщину от быта, в том числе от воспитания детей- обобществить культурные и бытовые потребности человека- распределить город или жилую застройку максимально благополучно относительно коммуникаций — дорог, мест производства и природы. Используя методику отбора источников исследования посредством «Летописи журнальных статей» [20], был выявлен еще один журнал, принявший участие в этой общественной дискуссии. Речь идет о журнале для детей «Пионер"1.
Архитектурное проектирование 1920-х и начала 1930-х гг. в отношении детских учреждений — это период утопических проектов и ожиданий, что обязанности по воспитанию детей возьмет на себя государство, тем самым освободив женщин от бытовых и семейных обязанностей, а из ребенка воспитает человека нового социалистического общества. Воспитание детей, как предполагалось, не только отнимало время и силы у женщины, но могло даже повредить ребенку: «Помимо того, что оно берет у женщин массу времени, оно вредно для здоровья ребенка: в большинстве случаев мать не имеет необходимых знаний и портит ребенка как физиологически, так и психически» [13, с. 25].
К 1930 году были предложены две основные теории, которые решали проблему социалистического расселения. Одна из этих теорий принадлежала М. Охитовичу [11]. Основной ее принцип — дезурбанизация, т. е. расселение городов в местности. Во-вторых, теория предлагала все общественные постройки проектировать небольшими по размеру и количеству вмещаемых людей. И третий принцип предполагал мобильность дома, т. е. проектирование дома таким образом, чтобы его можно было легко разобрать и построить в другом месте.
Многие проекты были основаны именно на дезурбанистической теории М. Охитовича, в том числе проект «Зеленого города» М. Барща и М. Гинзбурга [1], который предполагал ленточное жилое строительство2. Жилая лента по проекту была расположена вдоль железных и автомобильных дорог, но вглубь на 200 м от них. Остановки общественного транспорта проектировались в пешей доступности от жилья. Жилая площадь ячейки имела площадь 12 кв. м (включая лестницу, уборную, душевую), двухстороннюю освещаемость и сквозное проветривание. Каждому взрослому члену семьи отводилась отдельная комната: «Пусть муж и жена живут рядом в двух смежных ячейках. Между ними дверь, через которую они могут общаться. Но наличие отдельного входа в каждую из этих двух ячеек гарантирует то, что они могут и не общаться, если этого не захотят» [Там же, с. 28]. «Детовоспитание», учеба, культура — все это было расположено в проекте по противоположную сторону от дороги. Ближе всего к жилому массиву располагались ясли и детские учреждения, дальше от дороги — культурные учреждения взрослых. Школы проектировались небольшими -по 150 человек, а ясли — по 15 человек. Каждая школа имела специализацию, и ребенок должен был отучиться в нескольких школах для полноценного образования. В проекте отмечалось, что при детских заведениях есть помещения для общения с взрослыми.
В пояснительной записке к расселению при Магнитогорском химико-металлургическом комбинате [15] можно видеть приблизительно такой же «ленточный» тип расселения: жилые дома, построенные из стекла и дерева, размещены в шахматном порядке, тянутся на протяжении 23 км в виде прямой линии. Детский сектор, включающий в себя ясли, детский сад, площадку для игр, бассейн, находится в зеленой зоне между двумя жилыми комплексами. Здания общественного порядка, стадионы, спортивные площадки, а также парки, зоологические и ботанические сады располагаются по обе стороны жилья на всем протяжении города.
Второй принцип расселения предложил Л. Сабсович. Он имел три отличия от капиталистического города: 1) город должен был быть размером не более 40 000 населения- 2) город пространственно должен был состоять из «громадных домов-коммун"3- 3) в городе предполагалось полное обобществление всех функций- в том числе воспитание детей внутри коммуны или группы коммун [12, с. 57]. Л. Сабсович допускал на переходный период совместное проживание ребенка с матерью: «если женщина захочет держать детей при себе, ей может быть отведена соседняя комната, хотя это, несомненно, не рационально и может иметь место лишь как самое кратковременное явление» [18, с. 6].
Бригада архитекторов «объединения современной архитектуры» (ОСА) представила проект [17], где основой организации города служили дома, предназначенные только для сна, так называемые «комбинаты сна». Культура и общественная жизнь должны были протекать в парковой зоне и представлять собой «новый вид дифференцированного коллективного жилья» [Там же, с. 12]. Детская зона была перекинута по другую сторону зоны общественно-культурной жизни взрослых. Здесь были расположены школьные городки с лабораториями-мастерскими и детскими комнатами для самостоятельных занятий подростков. Дети по проекту должны были жить отдельно, под воспитанием специально обученного персонала.
Проект города Коминтерновска предполагал более индивидуализированное жилье [4], расположенное в парковой зоне города. Детские учреждения (ясли, детские сады) были выделены отдельно и не соприкасались
1 «Пионер» — ежемесячный литературно-художественный и общественно-политический журнал ЦК ВЛКСМ и Центрального совета Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина, основанный в 1924 году.
2 Ленточное жилое строительство — строительство жилого дома в виде непрерывающейся ленты. В первую очередь, жилая лента позволяла отказаться от скученности жилых домов, свойственной городу. Расселяя население страны таким образом, авторы проектов хотели уравнять в комфортности проживания бывших горожан и селян. Сторонников такого строительства привлекала экономичность таких построек, легкость их возведения и эксплуатации.
3 Дома-коммуны представляли собой большие жилые комплексы. В них частное пространство жилой комнаты было урезано в пользу помещений коллективного пользования (столовые, кухни, прачечные, ясли), также находившихся под крышей этого дома.
с жильем взрослых: «Внутренняя дисциплина и регламентация времени в них (в детских учреждениях — Ж. Х.), как мы знаем по уже существующим упомянутым детским заведениям, делает непосредственную связь с жилыми помещениями взрослых не необходимой и даже вредной» [Там же, с. 14].
Пожалуй, самым радикальным был проект архитектора В. Кузьмина [8]. Он считал, что идея домов-коммун не доведена до конца, что стране не нужны «переходные» формы быта и жилья. В своем проекте он свел жизнь человека к выполнению физиологических функций и удовлетворению потребностей. Так, жилая комната была предназначена только для сна: «взрослые коммунары спят группами по 6 человек и по двое (прежние муж и жена)» [Там же, с. 15], питание предполагалось только в столовых, половая жизнь: «в спаренных кабинках по обоюдному желанию» [Там же, с. 16]. Жизнь детей, с младенчества и до 18 лет, должна была протекать отдельно от жизни взрослых — в детском коллективе.
Таким образом, можно констатировать, что детские учреждения имели во всех проектах лишь общие черты: «детский городок», «детский центр», «детская зона», «детский сектор». Можно также отметить, что авторы практически всех проектов выносили общественно-политическую, культурно-досуговую и «детскую» жизнь в парковую (зеленую) зону. То есть «детская жизнь» была максимально отдалена от «взрослой» жизни, но местом их пространственного пересечения были сады и парки, где проводили свою культурную и общественную жизнь взрослые.
Значение абстрактного парка в архитектурном проектировании конца 1920-х — начала 1930-х гг. было так велико, что архитекторы делали его центром, доминантой города — в одном случае — и средой обитания и даже самим городом — в другом. В проекте «Зеленый город» сама будущая Москва должна была целиком стать центральным для страны парком культуры и отдыха, в который «стекаются ленты социалистического расселения» [1, с. 24].
Среди ранних представлений о городах-парках проект М. Жирнова [5]. Парк (город) представлял собой кольцо, и вся его внутренняя структура также планировалась как кольцевая. Первое внутреннее кольцо -административно-управленческое — должно было контролировать и направлять всю жизнь парка. Второе кольцо — кольцо физической культуры, где были сосредоточены физкультурные и научно-познавательные секторы. И здесь же должны были располагаться детские городки и пионербазы, площадки и лагеря. Третье кольцо — садовое, где природа, организованная по последним достижениям науки и техники, должна была удовлетворять хозяйственные нужды.
В целом читателям и сотрудникам журнала «Современная архитектура» воспитание детей виделось коллективным и обособленным от жизни взрослых. Приветствовалось приобщение детей к труду: «детей нужно воспитывать в домах, приспособленных для педагогических целей, чтобы с первых дней ребенок привыкал видеть себя в окружении себе подобных, чтобы дети приучались к трудовым процессам, начиная с обслуживания самих себя, с того момента, когда они способны это сделать, с первых шагов их сознательной жизни постепенно, повозрастно расширяя навыки к трудовым процессам в школе, в мастерской, в детском доме» [7, с. 25].
Как оказалось, детский журнал «Пионер» не остался в стороне от дискуссии социалистического расселения. Два архитектурных принципа соц. расселения были опубликованы в виде фантазийного рассказа [10]. Перед юными читателями ставился вопрос: не рано ли говорить о перестройке быта, готова ли страна к таким переменам морально и финансово? И предлагалось прислать в редакцию свой проект будущего города с описанием отношений между детьми и родителями, а также функций и задач в этом городе детских учреждений [6, с. 12]. Как показали письма и проекты ребят, подборка которых публиковалась в течение года, ребята были заинтересованы этой темой. Остается открытым вопрос установки авторства написанных «пионерами» и опубликованных редакцией ответов и проектов, т.к. он выходит за рамки настоящего исследования. Но нужно отметить, что в случае аутентичного детского происхождения (что не исключает отборки «нужных» писем и отбрасывания в сторону «ненужных» редакцией журнала) это говорит лишь о правильно поставленном вопросе, возбудившем в детях и без того свойственную им фантазию, что вкупе с авангардно-утопическими идеалами времени, распространенными у взрослых, могло привести к такому эффекту. В случае же постановочного написания «ответов» и «проектов» — это хорошо передает общее настроение времени и отражает желание донести до детей «правильное» представление о будущем через адаптированные тексты на страницах журнала, чьей аудиторией являлся наиболее активный и неравнодушный читатель — пионер.
Надо полагать, что редакция отобрала письма таким образом, чтобы это выглядело как единогласное согласие в том, что новые города нужно строить сразу же — «уже сейчас», чтобы потом не перестраивать их. Дети также выступали за раздельное от родителей проживание: «Жить детям с родителями нецелесообразно, нянями будут все родители по очереди. Надо всех взрослых обучить воспитывать детей. Три месяца одни взрослые занимаются воспитанием, потом они уходят на производство обратно, и на три месяца их сменяют другие» [3, с. 1]. Или: «Ребята должны близко знать взрослых, ездить к ним, но не должны знать своих родителей, и последние не должны любить отдельных ребят — это поведет к любимчикам» [2, с. 10].
В проектах ребят жизнь взрослых и детей пространственно разводилась в разные части города. В частности, пионер А. Серецкий из Харькова предлагал жить детям и взрослым в разных зданиях. Его проект подразумевал, что в социалистическом городе имели право жить, помимо детей, только трудящиеся, «которые ни разу не были осуждены, не пьяницы, и вообще, друзья советской власти» [19]. А дети должны были жить отдельно от взрослых, так как «общество взрослых ничего хорошего не дает» [Там же], и тем более что «в городе детская общая жизнь будет устроена прекрасно» [Там же]. Детская жизнь по проекту пионера была организована, в первую очередь, школьным городком, состоящим из двух громадных зданий школ в виде
полукругов. Каждая из школ проекта имела по 900 (!) классных комнат и была рассчитана на 70 000 учеников. Внутри этих громадных школ, по замыслу автора, должен был функционировать трамвай, т.к. ученикам пришлось бы много ездить из одного кабинета в другой, посещая разные уроки. Культурная жизнь города (взрослых и маленьких горожан) пересекалась в «культурном городке», расположенном среди парков и зелени. Здесь были задуманы научно-популярные (планетарии, лаборатории), активно-досуговые (стадионы, катки), зрелищные (кино и театры) и игровые заведения («зал для игр»).
Оптимальным решением пионеру Ф. Милькову виделось житие «по соседству» — на соседней улице. Вся детская улица должна была находиться в большом саду, где свободное время ребенок должен был посвящать играм или мог пойти в общественные театры, читальни и другое (т.е. во взросло-детский общественный центр) [9, с. 7].
Предложение А. Благодатова [2] было радикальнее: он предлагал строить для детей отдельные города, где из взрослых могли жить только педагоги и воспитатели в специально построенных общежитиях [Там же, с. 11]. Автор также указывал, что педагоги, не понравившиеся ребятам, «удаляются». Детский городок, в свою очередь, делился на две части: летний и зимний. Зимний городок по проекту был засажен хвойными деревьями и имел: общежитие (для детей), школу, дом для ручного труда, дом умственного труда, клуб, редакцию детской газеты, баню, гараж, склад, больницу, электростанцию, общежитие для взрослых педагогов и воспитателей. Домики в летнем городке должны были приобщить ребенка к природе и были зад у-маны со стеклянными стенами и крышей. Эти домики предусматривались только для «спанья», весь день ребята должны были проводить вне их — на остальной территории детского городка. Основой воспитания в таких городках предполагался труд: в летних городках ребята должны сами заниматься сельским хозяйством, а в зимних — заниматься в мастерских.
Обобщая все эти детские проекты, можно отметить, что сам ребенок как бы отдалялся от взрослых, считая, что, с одной стороны, у них «нельзя научиться ничему хорошему», а с другой стороны, неизбежно готовясь стать полноправным взрослым, «рабочим завода», гражданином, «помогающим своему государству». Обучение и воспитание в таких проектах было организовано на коллективном принципе трудового обучения, что отражало реальную обстановку в школьной педагогике того времени: политехническая школа конца 1920-х — начала 1930-х гг. своим методом избрала лабораторно-бригадный метод обучения. Тем более что журнал «Пионер» как орган соответствующей организации ставил своей целью всеобщую помощь в деле политехнизации школы [21], отсюда такие явно пропагандистские высказывания: «Раз индустриализация, так даешь ее в школу!» [14, с. 18].
Проекты пионеров также объединяло желание жить среди зелени парков и лесов: «Город должен быть в сплошном парке» [16, с. 13]- «Вся детская улица должна находиться в большом саду — деревья будут очищать воздух, и здесь можно проводить свободное время, можно проводить игры» [9, с. 7]. Сравнивая проекты взрослых архитекторов и юных пионеров, обращает на себя внимание, что город и тем и другим представлялся то городом-садом, то парком-городом и имел две параллельные вселенные — вселенные взрослых и детей. «Взрослая вселенная», досконально прописанная в каждом «взрослом» проекте, подразумевала размещение культурной и бытовых сторон жизни в общественных центрах, где детство как аспект, «угнетающий» и «закабаляющий» женщину, было вынесено за рамки взрослой жизни, тогда как свободное времяпрепровождение взрослых было вынесено на свежий воздух и объединяло все виды активного и пассивного отдыха. Детское пространство во «взрослых» проектах было представлено в общих чертах (детская зона, сектор и прочее) и представляло собой совокупность стандартных детских учреждений (ясли, детсад, школы) без дополнительного представления функций последних в деле воспитания и обучения. «Детская вселенная» в представлении детей также минимально соприкасалась с жизнью взрослых, протекала в зелени садов и парков и была подчинена задаче хорошего обучения, с целью стать хорошим гражданином, коммунистом, рабочим. Обе вселенные пространственно пересекались в парке — «дворце культуры под открытым небом», где обе категории населения должны были проводить свой организованный досуг.
Несмотря на то, что все эти проекты так и остались «на бумаге», идея общественного культурно-досугового центра под открытым небом была воплощена в жизнь. Таким реализованным проектом, соединившим пространство взрослых и детей, был Центральный парк культуры и отдыха в Москве (ЦПКиО), открывшийся 12 августа 1928 года на месте выставки 1923 года. Причем основные принципы паркостроения как дворца культуры под открытым небом были развиты и доведены до совершенства в последующие годы [22]. Практическая польза от парков, позволяющих при минимуме затрат производить всевозможные формы обучения, досуга, воспитания и пропаганды для огромного числа людей (взрослых и детей) одновременно, сделала эту идею непрерывающейся во всей советской градостроительной практике.
Список литературы
1. БарIц М., Гинзбург М. Зеленый город // Современная архитектура. 1930. № 1−2. С. 17−29.
2. Благодатов А. Как жить в соц. городах // Пионер. 1930. № 12. С. 10−12.
3. В новые города — новую жизнь // Пионер. 1930. № 4. С. 1−2.
4. Вергман Г., Латышева М. Проект города Коминтерновска // Современная архитектура. 1930. № 3. С. 12−14.
5. Жирнов М. Парк Культуры и Отдыха // Современная архитектура. 1929. № 5. С. 173−176.
6. Как нам жить в социалистическом городе? (конкурс) // Пионер. 1930. № 4.
7. Каменева О. Д. Ответ на анкету СА // Современная архитектура. 1927. № 1.
8. Кузьмин В. Проблемы научной организации быта // Современная архитектура. 1930. № 3. С. 14−16.
9. Мильков Ф. Как нам жить // Пионер. 1930. № 15.
10. О кочующих домах, о городах-парках, о том, что скоро настанет // Пионер. 1930. № 2. С. 10−11.
11. Охитович М. Заметки по теории расселения // Современная архитектура. 1930. № 1−2. С. 7−17.
12. Пастернак Л. А. Споры о будущем города // Современная архитектура. 1930. № 1−2.
13. Паушкин М. Ответ на анкету СА // Современная архитектура. 1927. № 1.
14. Переписка за 1933 г. // Пионер. 1933. № 2. С. 18−19.
15. Пояснительная записка к расселению при Магнитогорском химико-технологическом комбинате // Современная архитектура. 1930. № 3. С. 1−4.
16. Проект в виде звезды // Пионер. 1930. № 16.
17. Проект города Автострой / М. Жирнов, М. Синявский, Л. Комарова [и др.] // Современная архитектура. 1930. № 3. С. 10−12.
18. Сабсович Л. О проектировании жилых комбинатов // Современная архитектура. 1930. № 3. С. 6−9.
19. Серецкий А. Проект нового города // Пионер. 1930. № 17.
20. Хамитова Ж. А. Методика отбора источников исследования с помощью «Летописи журнальных статей» (на примере темы советского детства 1930-х гг.) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2013. № 9. Ч. 1. С. 191−194.
21. Эпштейн М. Отчет Наркомпроса перед ребятами о строительстве школ // Пионер. 1930. № 1. С. 1−3.
22. Яковлева Г. Н. Парки в структуре Москвы 1930-х годов // Советское градостроительство 1920−1930-х годов: новые исследования и материалы. М., 2010. С. 71−88.
CHILDREN'-S PLACE AND ROLE IN SOVIET ARCHITECTURAL-SOCIAL UTOPIAS OF THE END OF THE 1920S (BY MATERIALS OF PERIODICAL PRESS)
Khamitova Zhanna Aleksandrovna
Kazan (Volga Region) Federal University hamitovaga@gmail. com
The article is devoted to the search for children'-s place in the architectural-social Utopias of the end of the 1920s published in the pages of -Modern Architecture& quot- and -Pioneer& quot-. Soviet architects of this period received a task to search for a town-planning conception, which would be consistent with the plans of building a socialist state and new society. In their projects they not only -spelled out& quot- the overall aesthetics and organization of urban space, but also, as never before, elaborated the organization of townspeople'-s everyday matter.
Key words and phrases: architectural-social utopias- soviet magazines- the USSR- the 1920s- urban space- soviet childhood.
УДК 7- 18:7. 01 Искусствоведение
В статье рассматриваются музыкально-поэтическая модель абхазской героической песни и причины ее родства с музыкальным фольклором горских народов Кавказа. Подчеркивается роль героического Нартско-го эпоса в формировании общих принципов и основ в песнетворчестве различных народов кавказского региона. Особое внимание уделяется причинам доминирования в песенном фольклоре абхазов героических песен, их связи с историческим прошлым народа. Затрагивается интересная тема сходства формообразования героических песен с древними традициями ораторского искусства. На некоторых примерах более подробно раскрываются особенности музыкальных и речевых интонаций героических песен.
Ключевые слова и фразы: Абхазия- абхазские народные песни- героические песни абхазов- нартские песни- песни народов Кавказа- музыкально-поэтическая модель.
Чанба Нодар Викторович
Государственная хоровая капелла Абхазии nodart@mail. ru
МУЗЫКАЛЬНО-ПОЭТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ АБХАЗСКОЙ ГЕРОИЧЕСКОЙ ПЕСНИ И ЕЕ РОДСТВО С МУЗЫКОЙ ДРУГИХ НАРОДОВ КАВКАЗА®
Абхазская народная песня является музыкальной энциклопедией народа, повествующей нам об истории, важнейших этапах развития, мировоззрении, вере, нравственных ценностях, быте — словом обо всем, чем жил этнос на протяжении многих веков. И в этом смысле именно музыкальное творчество как наименее материальный вид человеческой деятельности мог запечатлеть то, что невозможно было передать обычной речью, когда слова становились бессильны, и обращение к миру музыкальных звуков становилось жизненной необходимостью.
Так, абхазы описывали звуками свой сакральный мир, а музыка, в свою очередь, оказывала влияние на формирование взглядов и убеждений, способствовала развитию национального самосознания. Создавая
(r) Чанба Н. В., 2013

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой