Евангельские сюжеты в искусстве.
Экранизации Евангелия

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

План

Введение. Евангельские сюжеты в искусстве

Экранизация Евангелия: от иллюстрации до авторской трактовки текстов.

· «Иисус из Назарета» Дж. Дзефирелли. Изложение на тему.

· «Евангелие от Матфея» П. П. Пазолини. «Я так вижу».

· «Последнее искушение Христа» М. Скорсезе. Авторское, слишком авторское.

· «Страсти Христовы» М. Гибсон. «Так все и было…»

Заключение. Роль автора в постановке Евангелия

Введение

Евангельские сюжеты в произведениях искусства явление довольно частое. «Искусство — это тоска по идеалу», — так определял этот вид деятельности Андрей Тарковский. Следовательно, создание произведения искусства, должно пониматься как создание идеального образа, достижение которого, составляет смысл жизни, и одновременно трагедию жизни, потому как достижение идеала невозможно само по себе. Смысл заключен в процессе. Итак, понятие искусства связано с понятием идеала. В первую очередь с идеалом человека, как носителя высоких нравственных ценностей. Одним из первых создать такой образ попытался Достоевский. «Я хочу создать образ совершенно прекрасного человека», — так он формулировал свою задачу на страницах дневника, где фиксировал мысли по поводу работы над романом «Идиот». Примером «совершенно прекрасного человека» для него был Иисус Христос, именно его чертами писатель наделил главного героя романа. То есть, в данном случае, имело место обобщение качеств одного человека и перенесение на другого, в другой контекст, сохраняя элемент узнавания. Кинематограф охотно пользовался этим способом — тот или иной евангельский сюжет переносился в условия современной режиссеру реальности, задавая тем самым глубину восприятия произведения. Пример: фильм Скорсезе «Таксист», где за современным Нью-Йорком угадываются черты Содома и Гоморры, а главный герой — ангел осуществляющий акт возмездия. Но одно дело отдельные образы, мотивы и сюжеты Евангелия, и другое — работа со всем текстом. История Иисуса, изложенная в Новом завете, неоднократно становилась материалом для кинематографа. При этом только режиссеры авторского направления брались за данный материал. Авторский взгляд на Евангелие иногда вступал в спор с первоисточником, иногда полностью соответствовал букве Писания.

«Иисус из Назарета» Дж. Дзефирелли. Изложение на тему

Дзефирелли в своей картине наглядно показал, что изобразить идеал технически возможно, но с точки зрения художественного результата невыполнимо. Целью режиссера, снимавшего фильм по заказу католической церкви, видимо было создание научно-популярного изложения описывающего евангельские события. Создается впечатление, что это вариант для тех, кто еще не знаком с текстом Нового Завета, и после просмотра обязательно должен прочесть. Картина Дзефирелли скорее похожа на сказку. В том смысле, что изображаемые события и Иисус, как главный герой повествования, будто бы сошел со страниц произведений фольклора. Для этих произведений характерно полное идеализирование героя и отсутствие объяснений т.н. чудесных событий. Объяснений не с точки зрения науки или рациональной логики, а с точки зрения законов жанра. Ведь содеянное чудо не есть прямое отображение произошедшего, за фактом скрываются обобщенные понятия. А в фильме они даны именно потому, что в Евангелие так написано. Следование букве, а не смыслу, поставлено было во главу замысла. Следование этому принципу породило усредненный, конформный вариант, подходящий для всех.

Однако, при рассмотрении контекста появления картины много становится понятным. К году выпуска картины было создано множество фильмов, где главное действующее лицо некий герой, обладающий экстраординарными способностями и помогающий людям. Эти фильмы имели достаточно серьезный зрительский успех, снятые масштабно с привлечением спецэффектов, они производили впечатление на зрителя. При этом, ни одна постановка по текстам Евангелия на могла соперничать с данными фильмами по такому критерию, как зрительский успех. А для создателей фильма «Иисус из Назарета» было важен именно этот фактор — фильм, а, следовательно, и герой должен понравиться всем. Поэтому авторы и пошли по пути создания образа Иисуса, как внешне привлекательного героя, обладающего способностями помогать людям, а при работе над изображением добивались красочности и поражающей эпичности. И, надо сказать, авторы добились своей цели — по опросам телеаудитории, фильм понравился всем, кто его посмотрел, у большинства зрителей, сложился положительный образ Христа. Однако Дзефирелли режиссер не последнего порядка, поэтому ему удалось выполнить задачу и при этом выдержать баланс между символическим, реалистическим и психологическим подходами к изображению.

«Евангелие от Матфея» П. П. Пазолини. «Я так вижу»

евангелие экранизация автор сюжет

Пазолини, как представитель авторского кинематографа, на мог пойти по пути простого изложения материала. «Я так вижу», — сакраментальная фраза приписываемая людям, которые занимаются художественным творчеством, употреблена в случае картиной Пазолини неслучайно. «Евангелие от Матфея» итальянского режиссера снята чуть ли не в документальной манере, зритель становится чуть ли не соучастником событий, а камера становится его (зрителя) глазами. Таким образом, эта история как бы подсмотрена современным человеком. Пазолини до предела насыщает картину различными видами фактурных натуральных материалов. Здесь и камень, и дерево, и ткани — все абсолютно настоящее, реальное, осязаемое, за счет этого достигается эффект достоверности происходящего. Даже лица — Пазолини очень долго искал людей на самые незначительные роли — поражают фактурностью, биография, реально прожитая жизнь отпечатана на этих лицах. Все съемки велись на натуре — изначально планировалась Иордания, но Пазолини нашел более подходящую в Тоскане. Поиски натуры были подчинены единственному требованию — соответствию замыслу режиссера, по которому история, описанная в Евангелии, должна быть передана как реально происходящая. На большинство ролей были приглашены непрофессиональные актеры, что, во-первых, исключало элемент узнавания закрепившегося за актером образа, во-вторых, работало на замысел. На роль Иисуса также приглашен непрофессионал, однако в отличие от всех прочих персонажей его лицо современно. В документально зафиксированную реальность картины проникают и другие приметы современности — в одной из сцен звучит джазовая композиция. Пазолини предлагает нам свою версию событий, при этом настаивая на их реальности. Последнее как раз и является авторской трактовкой Евангельской истории. В своих теоретических работах Пазолини говорил о том, что стилистические особенности, сама манера изложения играет ключевую роль в понимании произведения. Иисус у Пазолини — это революционер, который пошел на смерть ради собственных убеждений, он не отрекся от них, ожидая, что его жертва станет провозвестницей потрясений в обществе, которые разрушат старые устои книжников и фарисеев. Современный типаж актера, исполняющего роль Иисуса, говорит нам, что эти потрясения должны произойти в современном режиссеру мире. Пазолини придерживался прокоммунистических взглядов и его антибуржуазные настроения выражены им в этом фильме. К тому же Пазолини был убежденным атеистом, образ Христа он понимал прежде всего как образ борца за справедливость. Чудеса, творимые Христом, Пазолини снимает как нечто само собой разумеющееся. «Это Евангелие должно было стать срывающимся криком в будущее, барахтающейся в собственной слепоте буржуазии, которая предчувствует собственный конец и в финале может получить только разрушение антропологической, классической и религиозной сущности человека», — так определял замысел сам Пазолини. Таким образом, Пазолини в картине использовал образ Христа для донесения своей авторской мысли о необходимости очищения и обновления общества в современную ему эпоху. Однако, взгляд режиссера находится в контексте евангельской истории о жертвоприношении Христа во имя искупления грехов всего человечества, поэтому, что немаловажно, при наличии авторской интерпретации, смысл текста Писания не искажен.

«Последнее искушение Христа» М. Скорсезе. Авторское, слишком авторское.

Мартин Скорсезе мечтал поставить фильм по роману греческого писателя Никоса Казанцакиса в течение пятнадцати лет. В точном смысле это не является экранизацией Евангелия, но тот факт, что режиссер взял за основу интерпретацию библейского текста уже является показательным. В романе его привлекла трактовка евангельской истории, как притчи о вечном соперничестве в человеке земного и божественного. По этой версии обычный плотник из Назарета, призванный Богом, вынужден нести все тяготы своего предназначения. Последним искушением для Иисуса оказалось видение будущей жизни с Марией Магдалиной в том случае, если бы ему удалось избежать распятия на кресте. Компания «Юниверсал» со скрипом выделила на проект $ 7 млн, и то при условии, что следующий проект Скорсезе будет сугубо коммерческим. Нехватка средств ощущалась во всем -- Барбаре Херши (Мария Магдалина) приходилось даже самостоятельно делать себе татуировки. Картина вызвала негодование как среди католиков, так и православных -- в основном из-за вольного изображения Христа то обнаженным на кресте, то предающимся любовным утехам с Магдалиной. Однако Скорсезе на сей раз не искал скандальной славы, поэтому реакция церкви стала для него большим ударо. Эпиграфом к фильму являются слова Никоса Казанцакиса: «Двойственная сущность Христа -- величайшая жажда человека познать Бога, жажда столь человечная и одновременно столь же и нечеловеческая… всегда была для меня непостижимой тайной. С ранней юности моим глубочайшим страданием и источником всех моих радостей и мук была непрекращающаяся и беспощадная битва между духом и плотью…». Не обошлось и без необъяснимого: в момент проявки пленки обнаружились странные кадры в самом конце фильма, перед титрами. Их не было в сценарии, очевидно, просто камера дала сбой.

Скорсезе создал произведение, очень вольно интерпретировав евангелический текст. Поэтому, на первое место, скорее следует ставить авторский посыл режиссера, а не смыслы самого Евангелия.

«Страсти Христовы» М. Гибсон. «Так все и было…»

«Да, так все и было», — именно эту фразу произнес после просмотра фильма Папа Римский Бенедикт XVI. И действительно, достоверность в фильме Гибсона доходит до предела, граничащего с натурализмом.

В этой киноистории американский режиссер и актер Мэл Гибсон повествует о событиях, непосредственно предшествующих распятию Христа. Фильм начинается с Гефсиманской молитвы, появления дьявола и его диалога со Спасителем и заканчивается сценой, когда тело Иисуса снимают с креста. В прокате картина демонстрировалась с субтитрами (потому что герои говорят на арамейском и латыни), но несмотря на это, сумма кассовых сборов по всему миру составила феноменальную для такого рода фильмов цифру -- более $ 600 миллионов. Несмотря на то, что многие теологи отмечали значительное расхождение сюжета ленты с Евангелием, а критики -- перебор со сценами жестокости, представители разных конфессий считают фильм нужным и правдивым. Исполнителю главной роли, Джеймсу Кэвизелу, не пришлось особо усердствовать, чтобы изображать физические мучения Христа -- он действительно испытывал боль. Гибсон знал, что ему понадобятся лучшие в мире специалисты по гриму, чтобы сделать сцены бичевания и распятия как можно более реалистичными. Для съемок этих эпизодов Кэвизела ежедневно гримировали в течение семи часов. От многослойного грима его тело покрылось волдырями, так что он даже не мог спать! Крест, который актер нес на Голгофу, реально весил около 70 кг. Хотя съемки проходили зимой, Джеймс был одет только в львиную шкуру. Часто ему становилось так холодно, что он не мог шевелить губами, и его приходилось отогревать. А во время сцен истязаний Кэвизел дважды познал «прикосновение» хлыста к обнаженной плоти. Если первый удар лишь свалил его с ног, то второй вывихнул бедняге кисть.

Казалось бы, такой натурализм снимаемых сцен может показаться лишь формальным приемом, необходимым для создания шокирующего эффекта. Но для чего тогда нужен сам этот эффект? На мой взгляд, прием абсолютно оправдан — Гибсон за счет него, заставляет зрителя чуть ли не физически ощутить страдания перенесенные Христом, чтобы он (зритель) вспомнил хотя бы на время фильма, какой понятийный ряд, стоит за именем Иисуса Христа. «Не произноси имя Господа, Бога твоего, напрасно», — такую простую мысль пытается донести до зрителя режиссер. А ведь в наше время эта заповедь нарушается едва ли не больше, чем все остальные вместе взятые. Таким образом, Гибсон, создал авторское произведение, раскрывающее суть Евангелия, но не противоречащее ему, а развивающее одну из мыслей, заложенных в Писании.

Заключение

Так в чем же заключается роль автора в экранизации Евангелия?. Парадокс в том, что всякий авторский взгляд разрушает основу, вступает в соперничество с текстом, в то же время иллюстрация отражают только поверхностный слой произведения. В тексте Евангелия заложен мощный понятийный ряд, который при постановке требует только одного — максимально точного раскрытия, а не трактовки.

«Кино — это трюк, зачем делать трюк в квадрате?" — так говорил Брессон об особенностях своей профессии. Евангелие — это понимание смысла жизни, зачем представлять понимание понимания. Нужно, прежде всего, попытаться раскрыть максимально полно мысли заложенные в самом тексте, избегая оригинальной трактовки. Иначе получается произведение, имеющее весьма посредственное отношение к Евангелию. И наиболее удачные примеры экранизаций священного текста, встречаются у тех режиссеров, которые подчинили свой замысел, замыслу авторов Евангелия.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой