Двустадийная погребальная обрядность Японии и Окинавы как культурная модель

Тип работы:
Диссертация
Предмет:
Теория и история культуры
Страниц:
224


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

0.1 Японская культура и проблема смерти ш бессмертия

Известно, что в человеческой культуре отношение к усопшим, к самому явлению смерти амбивалентно. В традиционной японской культуре, особенно, в религиозно-идеологическом комплексе синтоизма, и, как следствие, в части научного культурологического дискурса присутствует феномен & laquo-табуирования смерти& raquo-, & laquo-сегрегации мертвых& raquo- 1. Многие исследователи сходятся в том, что самое важное обстоятельство — страх японцев перед смертью, но не перед ней самой, а перед ее ритуальной нечистотой2.

Традиционные культуры можно классифицировать по той роли, какое место занимает в них проблематика смерти и бессмертия. Так, древнеегипетская и тибетская культуры широко известны как & laquo-культуры смерти& raquo- (& laquo-культуры смерти и возрождения& raquo-), В японской культуре нет таких обширных и концентрированных собраний заупокойных текстов, как тибетская и древнеегипетская & laquo-Книги мертвых& raquo-, если не считать корпуса погребальных песен в поэтической антологии «Манъёсю» (VIII в. н.э.) (см. 44). Однако при внимательном рассмотрении становится ясно, что в Японии с глубокой древности существует мощная и разнообразная традиция, связанная с проблемой конечности человеческой жизни и ее инобытия. В настоящее время в Японии различные аспекты этой проблематики активно исследуют представители многих научных направлений — археологи, историки, этнографы, культур-антропологи, философы, социологи, филологи, психологи и пр. На Западе в последнее время эта тема также привлекла внимание ученых-японоведов. В отечественной науке она до сих пор фактически не удостоилась специального исследования. Между тем, игнорируя эту важную тему, которая, по мнению японских исследователей, в

1 О & laquo-сегрегации мертвых& raquo- в современной западной культуре см. 366, с. 5, 303.

2 Хориока Бункити «Дайдзё: -э сики то нампо додзоку сикэн& raquo- (& laquo-Личное мнение о ритуале Дайдзё: -э и обычаях народов южной части Тихого океана& raquo-) (по: 739, с. 116). силу ее влиятельности и одновременно ее сокрытости, неявленности, составляет особую & laquo-антикультуру»-, невозможно адекватно понять культуру Японии во всей ее целостности.

Исследователями неоднократно отмечались консервативность и устойчивость погребального обряда в культуре разных народов. В силу своей традиционности погребальный обряд и связанные с ним верования являются самой информативной сферой для изучения представлений о человеке. Погребальный обряд отражает всю совокупность религиозных представлений народа. Пигер Меткалф отмечает, что представления о смерти — это проблема универсального масштаба (794, с. 35). Специалист в области философской танатологии Т. В. Мордовцева указывает, что в любой культуре & laquo-культ мертвых выступает в качестве устойчивой социокультурной модели, в которой закрепляются представления о жизни, смерти и бессмертии, выраженные в специфических отношениях к мертвым& raquo- (366, с. 88).

Некоторые исследователи истории и культуры Японии, например, А. Н. Мещеряков, также отмечают, что & laquo-для понимания психологического климата эпохи чрезвычайно большое значение имеют представления о рождении и смерти. »- (353, с. 117). Видный японский исследователь культуры и религии Горай Сигэру прямо говорит, что & laquo-истоки японской религиозной культуры лежат в погребальной обрядности& raquo- (511, с. 49).

Общая характеристика работы. Обоснование темы. Актуальность, исследования

Представленная работа посвящена исследованию двустадийной погребальной обрядности Японии и Окинавы как культурной модели.

Цель и основные задачи исследования. Целью исследования является анализ культурно-антропологических, культурологических и социокультурных аспектов двустадийной погребальной обрядности Японии и Окинавы, которая представляет собой не единовременное (первое и окончательное) захоронение, а два последовательных захоронения,

разделенных некоторым, иногда весьма продолжительным, промежутком времени, — т. е. предварительное (временное) и постоянное (окончательное) захоронения. Достижение этой цели предполагает решение следующих исследовательских задач:

— определить структуру и содержание понятия & laquo-двустадийная погребальная обрядность& raquo- на материале Японии и Окинавы-

— рассмотреть эволюцию такой обрядности в истории культуры этих регионов- выявить ее преемственность между историческими периодами-

— определить роль такой обрядности в структуре жизненного цикла населения и ее место в социуме Японии и Окинавы-

— изучить механизмы функционирования такой обрядности в качестве социокультурной модели-

— выявить специфику двустадийной погребальной обрядности Японии и Окинавы и ее общность с подобной обрядностью Восточной и Юго-Восточной Азии-

— соотнести материальную среду различных исторических периодов с духовной в тех категориях, которые формулируются самой народной культурой- понять, как традиционные представления накладываются на существующие реалии, выраженные в материальных остатках-

— рассмотреть ритуально-театральные, танцевально-драматические и песенно-музыкальные формы и ритуальные тексты двустадийной погребальной обрядности-

— систематизировать данные по такой обрядности и связанным с ней культам и верованиям.

Пространственные границы исследования определены культурно-историческими ареалами обитания народов, родственных по происхождению, языку и культуре: а) собственно японцев- б) окинавцев, т. е. населения Юго-западных о-вов3. Культуры Японии и Окинавы — два варианта развития одной

3 О-ва Нансэй — острова между о. Кюсю и о. Тайвань: архипелаги Сацунан, Окинава и Сакисима. этнокультурной общности. Погребально-поминальная обрядность — как и вся традиционная культура Окинавы — & laquo-лежит на перекрестке& raquo- культур Японии, Китая, ЮВА и Океании и во многом сходна с древнеяпонской. Культура Окинавы еще в большей степени, чем Японии, — & laquo-культура изолята& raquo-, сохранившая до последнего времени & laquo-законсервированные»- культурные формы (особенно, погребальной обрядности) Тихоокеанского региона различных исторических эпох.

Временные рамки исследования охватывают период от глубокой древности (эпоха Дзёмон=неолит) до современности. Это обусловлено а) характером предмета исследования — погребальной обрядности, которая обладает большой временной устойчивостью, и б) задачами и методами исследования, включающими в себя полевые этнографические изыскания диссертанта.

Степень изученности проблематики

В последнее время двустадийная погребальная обрядность Японии, главным образом, обряд могари привлек внимание ученых, как в самой Японии, так и за рубежом (см. 507- 718.). Исследование этого обряда выявляет новые подходы к изучению японской культуры и оказывается особенно плодотворным для понимания основ японской культуры, процессов формирования традиционной религии синто, в частности, возникновения такого понятия как & laquo-душа»- (яп. тама), его взаимосвязи с понятием & laquo-божества»- (яп. коми), многих ритуалов, культа предков. В отечественной науке до последнего времени не было специальных исследований по этой теме, но в работах ведущих японоведов Л. М. Ермаковой и А. Н. Мещерякова высказано ряд ценных соображений.

При этом вокруг проблем погребально-поминальной обрядности Японии и Окинавы, в частности двустадийной, продолжается интенсивная научная дискуссия. Еще в 2000 г. видный специалист Иногути Сёдзи отмечал, что в изучении погребально-поминальной обрядности Японии остается много нерешенных проблем, и обряд могари — одна из них (526, с. 233).

На наш взгляд, в двустадийной погребальной обрядности Японии (например, в обряде могари) основные компоненты погребального обряда, свойственные любой культуре, получили четкое, концентрированное выражение, поэтому он является идеальной моделью так называемых & laquo-обрядов перехода& raquo- и обрядов жизненного цикла. Таким образом, изучение двустадийной погребальной обрядности Японии представляется актуальным с точки зрения понимания погребального обряда и ритуала как такового.

С другой стороны, у некоторых авторов, например, у А. К. Байбурина, пишущих о теоретических аспектах изучения ритуала, встречаются положения, которые важны для понимания сущности двустадийной погребальной обрядности. Действительно, во время двустадийного погребального обряда Японии (в частности, обряда могари) в течение весьма продолжительного времени покойник пребывает в маргинальном состоянии, уже, не будучи живым, но и не став еще окончательно мертвым. Оказывается, что физическая смерть не равносильна социальной. Для того чтобы человек стал мертвым и в социальном плане, необходимо совершить специальное символическое преобразование, что и является целью погребального ритуала (164, с. 101−6).

Научная новизна диссертации обуславливается новым для отечественной науки подходом к изучению культуры Японии и Окинавы: а) впервые в отечественной науке осуществлено специальное исследование погребально-поминальной обрядности Японии- б) впервые в отечественном и западном востоковедении проведено специальное исследование погребально-поминальная обрядности Окинавы и связанных с ней культов и верований- в) впервые в отечественной науке (после исследований Н. А. Невского 20-х годов XX в.) предпринято изучение важнейших аспектов традиционной культуры Окинавы, опирающееся на данные полевых этнокультур о логических изысканий диссертанта- г) впервые в мировой науке (в том числе японской) проблема двустадийной погребальной обрядности Японии и Окинавы рассматривается в широких хронологических рамках (с древнейших времен до нашего времени), пространственно-культурных границах (айнский ареал, Япония, Окинава, Корея, Китай, ЮВА, Океания), в многообразии типов и форм этой обрядности (от простейших до классических и пережиточных), с привлечением разнообразных материалов (археологические данные, этнографические материалы, полевые изыскания, письменные источники) — д) впервые в мировой науке поставлена проблема двустадийной погребальной обрядности как культурной модели Японии и Окинавы- пограничный период между предварительным (временным) и постоянным (окончательным) захоронениями рассматривается как важнейший в структуре жизненного цикла индивида и социума- е) в отечественный научный дискурс вводится понятие & laquo-двустадийная погребальная обрядность& raquo-- выдвигается гипотеза, что такая обрядность — не исключение, а закономерность для традиционных культур, что позволяет предложить новый подход к их изучению.

Научно-практическая ценность исследования состоит в том, что сформулирован новый для отечественной науки подход к изучению японской культуры — подход, который одновременно может представлять и общетеоретический интерес. Впервые в отечественной науке систематизированы данные по погребально-поминальная обрядности Японии и Окинавы и связанным с ней культам и верованиям. В научный оборот введен большой объем новых материалов по культуре этих регионов, которые могут быть использованы в учебных курсах и подготовке учебных пособий. Материалы диссертации могут быть включены в культурологическую разработку философской танатологии. Работа также представляет интерес для специалистов по культуре Китая, Кореи и других стран Азии.

Апробация работы. Автор неоднократно излагал основные положения диссертации в докладах и выступлениях в России и за рубежом, которые обсуждались, в частности, на: ежегодных научных конференциях & laquo-История и культура Японии& raquo- (ИОВ РАН, организатор А.Н. Мещеряков), семинаре Европейской ассоциации японоведения (Кембридж, 7. 07. 2000), заседании исследовательской группы по проекту & laquo-Представления японцев об Ином мире& raquo- (Международный научный центр японоведения, Киото, 20. 11. 2004). Диссертация обсуждалась, одобрена и рекомендована к защите в Российском институте культурологии.

Основные результаты исследования отражены в многочисленных публикациях (книжные и журнальные статьи, электронные публикации общим объемом более 10 п.л.).

Положения, выносимые на защиту

1. Двустадийная погребальная обрядность является одним из основных типов погребально-поминальной обрядности населения Японии и Окинавы (о-вов Нансэй) на протяжении всей их истории4. Модель такой обрядности воспроизводилась в различных формах в каждую историческую эпоху- буддизм, пришедший с континента, был включен в эту общую парадигму.

2. Двустадийная погребальная обрядность занимает важное место в ритуальной, социальной и культурно-художественной практике Японии. Период и место временного захоронения в древней Японии — первой стадии двустадийной погребальной обрядности — как видно в случае обряда могари VI—VII вв., являлись одним из центров ритуальной, художественной и политической активности. Как видно на примере обряда могара и его ранних аналогов, она стали архетипом для японской мифологии, определившей художественную, идеологическую и политическую культуру страны.

3. Тело и останки, которыми манипулируют в процессе двустадийной погребальной обрядности (при перезахоронениях), — символы культурных

4 Это справедливо и для всей Восточной и Юго-Восточной Азии, где широко распространены различные двустадийные погребальные обряды, а ее погребально-поминальная обрядность имеет много общего с Японией и Окинавой. и систем Японии и Окинавы: судьба тела — модель судьбы души. Костные останки усопшего в Японии и на Окинаве символизируют концепты личности и социальной идентичности.

4. В японской культуре основным является принцип ритуальной «чистоты"/"нечистоты», т. е. оппозиция «скверна"/"свягценное». В процессе двустадийной погребальной обрядности скверна смерти физически устраняется и ритуально преобразовывается и & laquo-переформулируется»- в образы, символы и понятия & laquo-священного»- (предки и божества) — двустадийная погребальная обрядность тем самым выступает реальной культурной моделью трансформации & laquo-скверны»- в & laquo-священное»-.

5. Религиозно-идеологический комплекс синтоизма, который часто отождествляется со всей японской культурой, налагает табу на смерть, и она выводится из культурного контекста. На самом же деле, в японской культуре, как и в других культурах, смерть является источником сакрального.

0.2 Проблема двустадийной шогребалышой обрадмостм? & laquo-обряды перехода& raquo- и лиминальность

Большинство исследований, в том числе культурологических, априори рассматривают смерть как одномоментное событие, а обрядность, связанную с ней, как некий единовременный акт. Между тем, в Японии и на Окинаве, как и в других традиционных культурах, считалось, что после смерти душа может быть возвращена в тело, поэтому смерть не считалась мгновенным, полным и постоянным разрывом с миром живых, необратимым или конечным состоянием, т. е. между жизнью и смертью не было четкой границы. Как следствие — необходимость в особом переходном периоде между моментом биологической смерти и актом ее общественного признания5. Такой

5 Например, в Океании также бытовали верования, что & laquo-настоящая полная смерть наступает по прошествии определенного времени после фактической смерти& raquo-. (96, с. 6345- 205, с. 67). У меланезийцев покойники считаются живыми в течение определенного времени: это живые несколько иного рода, чем обычные люди- некоторые & laquo-связипереходный (промежуточный, пограничный, лиминальный) период особенно ясно демонстрируется в случае двустадийной погребальной обрядности.

Понятие & laquo-двустадийная погребальная обрядность& raquo- вводится нами впервые- обычно в научной литературе говорят о & laquo-вторичных захоронениях& raquo-. В археологии термин & laquo-вторичное захоронение& raquo- используется & laquo-для обычая собирать кости скелета после разложения тела и помещать их в особый сосуд типа оссуария& raquo- (5, с. 85). В японских археологических и этнографических работах наряду с термином & laquo-первичные захоронения& raquo- (итидзимайсо:) широко используются не только & laquo-вторичные»- (нидзимайсо:), но и & laquo-двустадийные»- (нидзю: со-) и даже & laquo-полистадийные захоронения& raquo- (фукусо:) (в значении & laquo-двустадийные»-), В англоязычной литературе наряду с термином «secondary burials» (& laquo-вторичные захоронения& raquo-), принят термин «double burials» — буквально & laquo-двойные захоронения& raquo-6 (в значении & laquo-двустадийные»-),

В русскоязычной научной литературе, особенно археологической, рассматриваются примеры первичных (первых) и вторичных (повторных) захоронений в различных культурах — как в форме ингумации (погребения в земле), так и экспонации (выставления) (см. 442, с. 25−6, 156, 171, 241−2). Однако обобщающего термина для системы, состоящей из первичного и вторичного захоронений, не имеется.

Ю.А. Смирнов установил, что стандартный процесс посмертного обращения с телом умершего представляет собой трехчленную композицию, в которой все действия распадаются на три относительно самостоятельные и в то же время взаимосвязанные & laquo-стадии»-: 1). & laquo-Предваряющие»- обрядовые действия (сохранение или уничтожение тела) — 2). & laquo-Завершающие»- обрядовые действия (погребение или выставление) — 3). & laquo-Последующие»- обрядовые действия (поминание или непоминание). При этом в конкретных ситуациях прохождение этих & laquo-стадий»- может осуществляться как последовательно, так партиципации& raquo- с ними ослабели или прервались, однако они лишь мало-помалу перестают принадлежать к своей общественной группе (329, с. 309).

6 Термин & laquo-двойное захоронение& raquo- в русском языке имеет значение & laquo-захоронение останков двух индивидов& raquo-. и одновременно (442, с. 24, 92). Действительно, например, на Окинаве поминание (3) начинается уже на стадии & laquo-предваряющих»- действий (1) стадии предварительного захоронения- таким образом, все действия фактически сводятся к двум стадиям.

О & laquo-временном захоронении& raquo- и & laquo-повторных захоронениях& raquo- говорится и в отечественных работах по истории и культуре Японии, однако обобщающего понятия, охватывающего эти две последовательные стадии, не выработано. Поэтому нам представляется оправданным ввести в научный оборот термин & laquo-двустадийная погребальная обрядность& raquo-, под которым понимается целостный комплекс погребально-поминальной обрядности, включающий в себя первичное и вторичное захоронения и сопутствующую им обрядность.

Методологические и теоретические основы исследования. В основе работы лежат сравнительно-исторический метод исследования, целостный системный подход, связанный с междисциплинарным сравнительным анализом, использующим данные различных наук (археология, этнография, культурная антропология, история, фольклористика). Применительно к теме исследования эти основы разрабатывались такими учеными, как ван Геннеп, Герц, Леви-Брюль, Тэрнер, Лич, что выразилось в их идеях о первых и вторых похоронах, о переходном периоде между смертью и концом траура, о троичной структуре & laquo-обрядов перехода& raquo- (отделение-маргинальность-приобщение), о феномене лиминальности, о символике смерти и возрождения во всех & laquo-обрядах перехода& raquo-. Наше исследование также опирается на философско-культурологическое осмысление различные аспектов погребально-поминальной обрядности, проблем смерти и бессмертия в работах российских ученых (Ю.А. Смирнов, А. К. Байбурин, В. Л. Рабинович, Т.В. Мордовцева).

Так, автор теории & laquo-обрядов перехода& raquo-, ван Геннеп, выделял в похоронных церемониях лиминальные, или промежуточные, обряды, содержание которых выражается в достаточно продолжительном предварительном временном выставленный или захоронении. Он отмечал, что из всех & laquo-обрядов перехода& raquo- погребальная обрядность наиболее тесно связана с главными жизненными ценностями (по: 794, с. 38).

Леви-Брюль также рассматривал, как особо важный в жизненном цикле (см. 329, с. 243) индивида, период от его смерти до окончательного погребения. Он выделял в жизненном цикле несколько этапов- два первых из них: 1). Смерть и более или менее долгий промежуток времени между последним вздохом и похоронами. 2). Промежуток времени между похоронами и концом траура, т. е. церемонией, которая окончательно обрывает отношения между покойником и теми, кто был с ним связан. Смерть начинается с первого этапа и кончается лишь после церемонии, заканчивающей второй. Таким образом, смерть — это не одномоментный, а & laquo-длящийся процесс& raquo-. При этом, перед тем как: достигнуть сравнительно определенного состояния, новоумерший проходит через ряд переходных состояний (329, с. 318).

Герц привел множество примеров из обихода аборигенов Индонезии, из которых вытекает, что смерть происходит в два приема и рассматривается как завершенная лишь только после второго (329, с. 252). & laquo-Герц прекрасно осветил, почему церемония, завершающая траур, отделяется от первых погребальных обрядов различным по продолжительности, но, в общем, п довольно длинным промежутком времени. Для того чтобы могла быть совершена заключительная церемония и покойник удалился безвозвратно, отправился жить с другими духами. важно, чтобы он сам целиком обесплотился. Необходимо, чтобы плоть совершенно исчезла с его костей, чтобы закончился процесс разложения& raquo- (329, с. 253). Теория Герца, по мнению Леви-Брюля, подтверждается весьма распространенными верованиями в Китае и других стран об опасных привидениях- чтобы

7 Период, протехсающий между первыми погребальными обрядами и церемонией, завершающей траур, имеет разную продолжительность: он длится то несколько недель, то несколько месяцев, а то и много дальше (329, с. 250). избавиться от них, выкапывают их трупы, и оказывается, что те совсем не подверглись процессу разложения8 (329, с. 254).

Немецкий историк религии Карл Клемен обратил внимание на то, что у многих народов есть представления, что после смерти (даже после разложения плоти) некоторое время продолжает жить не одна душа, но весь человек (298, с. 21). Об этом, по его мнению, свидетельствовали жертвы мертвым, которые первоначально служили для поддержания их жизни. & laquo-Представления о длительности посмертной жизни неразрывно связаны с воззрениями на форму такой жизни& raquo-. У некоторых племен говорится о & laquo-второй или многократной смерти9& raquo- (298, с. 24).

Исследователями признано, что проблеме перезахоронения человеческих костных останков, вторичного обращения с ними или сознательной манипуляции до сих пор не уделялось широкого внимания (845, с. 77). Между тем, несмотря на кажущееся очевидное преобладание & laquo-обычной»-, т. е. одностадийной, погребальной обрядности, статистические исследования выявили у 75% обществ наличие вторичных, или окончательных погребальных обрядов10 (см. 837).

Современные исследователи, оценивая открытие Герца, отмечают, что и ранее ученым было, конечно, известно, что у некоторых народов существовали ритуалы вторичного захоронения. Но лишь только, когда Герц проработал массу информации, ученые окончательно поняли, что имеют дело не со случайными или спорадическими, а с комплексными и повсеместно распространенными явлениями (488, с. 218). Герц на материале племен Борнео (о. Калимантан), Индонезии (даяки) и Меланезии обратил внимание на

8 & laquo-Покойник, труп которого не разлагается аномален, ибо не может достигнуть полной смерти, которая окончательно отделила бы его от живых. Когда разложение закончено то законченной, завершенной становится и смерть, т. е. окончательно разрывается связь между личностью и ее общественной группой& raquo- (329, с. 254). Аналогичные верования есть на Окинаве.

9 Выражение & laquo-вторая смерть& raquo- было переосмыслено и в и ином значении встречается в Новом Завете (& laquo-Откровение Иоанна Богослова& raquo- 2: 11, 20: 6).

10 Вторичные погребальные обряды более характерны для оседлых обществ, чем для кочевых (845, с. 88). то, что длительные обряды захоронения, эксгумации и перезахоронения непосредственно относятся к представлениям о посмертном существовании человека (по: 794, с. 38). У многих народов этого региона есть представление

0 & laquo-периоде, когда человек ни жив, ни окончательно мертв& raquo-, который Герц назвал & laquo-промежуточным периодом& raquo-. Окончание этого периода отмечено & laquo-большим празднеством& raquo-, во время которого останки извлекаются, & laquo-ритуально обрабатываются& raquo- и переносятся на новое место. Продолжительность этого периода может быть увеличена из-за нескольких факторов (экономических и прочих), но его минимальный срок — время, необходимое для освобождения и очищения костей от плоти (& laquo-сухие»- кости). Герц увидел, что на Борнео & laquo-судьба тела — это модель судьбы души& raquo-. Во время промежуточного периода тело бесформенно и отталкивающе11 — так же и душа покойника & laquo-бесприютна»- и вызывает страх (по: 794, с. 33−34). При этом Герц отвергает упрощенное объяснение о том, что причина и суть погребального обряда состоит в ужасе перед покойником, в стремлении избежать & laquo-отталкивающего этапа разложения тела& raquo-. Напротив, & laquo-вызывающий отвращение этап разложения тела намеренно выставляется на всеобщее обозрение, а вовсе не скрывается или сопровождается & laquo-страхом»-, ибо переход души в & laquo-счастливые края& raquo-12 должен быть зафиксирован всеми. Изменение состояния тела приводит к изменению настроения наблюдателей& raquo- (488, с. 217). Герц также показал, что погребально-поминальная обрядность (& laquo-обряды смерти& raquo-) представляет собой переход из одного состояния в другое не только для тела и души усопшего, но и для живых (по: 794, с. 35). Герц доказал, что тело и останки, которыми манипулируют при перезахоронениях, — символы той культурной системы, в которой проводятся такие обряды. Дж. Гудейл, развивая эту тему, рассмотрела, как на Новой Гвинее костные

11 Ср. с японским мифом, в котором бог Идзанаги шокирован разлагающимся телом своей супруги в & laquo-месте могари& raquo-.

1 & laquo-Некоторые первобытные народы верят что душа (одна из душ) остается связана с трупом, пока тот продолжает смердеть- тораджи на о. Сулавеси (Индонезия) говорят о самой душе что она некоторое время смердит& raquo- (298, с. 21). останки усопшего символизируют концепты персоны, личности и социальной идентичности (по: 845, с. 81).

Герц отмечал, что в & laquo-промежуточный период& raquo- душа покойника, будучи не в состоянии войти в сообщество мертвых, должна вести & laquo-жалкое»- существование на & laquo-периферии человеческой жизни& raquo-. Испытывая дискомфорт, она может в раздражении наслать болезни на живых- чтобы отразить ее враждебность, требуются разработанные в деталях обряды 13. & laquo-Большое празднество& raquo-, сопровождающее вторичное захоронение, прекращает этот & laquo-жалкий»- период посредством почитания теперь уже сухих костей, что является подтверждением достижения душой страны предков и свидетельством восстановления норм отношений между живыми14 (по: 794, с. 33−34).

Парадигма, предложенная Герцем, имеет общекультурное значение, но не все ученые согласны с ней, утверждая, что она построена на единичных примерах. Настоящее исследование показывает, что двустадийная погребальная обрядность является одним из основных типов погребально-поминальной обрядности населения Японии и Окинавы (о-вов Нансэй) на протяжении всей их истории. При этом общность погребально-поминальной обрядности населения Японии и Окинавы, с одной стороны, и Восточной и Юго-Восточной Азии, с другой, позволяет распространить это положение и на эти регионы.

Российские теоретики ритуала, такие как А. К. Байбурин, указывают, что в течение жизни человека несколько раз возникает необходимость устранения несоответствия между его биологическим состоянием и социальным статусом: & laquo-человек рождался и умирал только в рамках ритуала. Для культуры и человека без ритуала и вне ритуала нет и события. Событие существует лишь поскольку оно воплощено в ритуале& raquo-. При этом ритуал в

1 ^

Ср. культ вредоносных духов покойников {горе:) в Японии (см. пункт 2.5.1. 5)

14 Ср. обряд экскарнации останков на Окинаве как условие деификации усопшего (см. параграф 2.5. 3). архаическом и традиционном обществе стремится поглотить событие: биологическая смерть — только эпизод в структуре погребально-поминальной обрядности- ритуальная подготовка к смерти начинается иногда задолго до старости. Смерти обычно предшествуют различные ритуальные действия. Окончательно умершим человек считается через много лет после биологической смерти. Одна из основных функций ритуала состоит в том, что с его помощью абсолютные, безусловные биологические процессы (такие, как смерть и рождение) преобразуются в условные категории. По этой причине появляется возможность & laquo-растягивать»- во времени смерть и рождение. Перевод биологических процессов в сферу условного (безусловные — биологические — процессы преобразуются в условные -символические категории) позволяет & laquo-управлять»- ими с помощью ритуала (164, с. 38−9). Исходная ситуация похорон может быть охарактеризована как нарушение соответствия между социальным и биологическим состоянием человека. Физическая смерть не равносильная социальной. Для того чтобы человек стал мертвым и в социальном плане, необходимо совершить специальное преобразование, что и является целью и смыслом погребального ритуала& raquo- (164, с. 101). Приход смерти и кончина человека (свершившаяся на биологическом уровне) отнюдь не означали еще перехода умершего в разряд мертвецов, а тем более в разряд предков. У славян окончательный переход совершается минимум через год после кончины. В течение весьма продолжительного времени, измеряемого всегда нечетным количеством лет (1, 3, 5, 7, 9), покойник пребывает в маргинальном состоянии, уже не будучи живым, но и не став еще окончательно мертвым. Ритуал призван обеспечить этот переход, придать ему необратимый характер (164, с. 105−6).

0.3 Обзор источников и литературы

Основными письменными источниками для изучения двустадийной погребальной обрядности Японии (обряд могари) являются такие раннеяпонские тексты как & laquo-Кодзики»-, & laquo-Нихон сёки", «Сёку нихонги& raquo-,

Манъёсю", «Рё-но сюгэ& raquo-, & laquo-Тайхорё»-, & laquo-Фудоки»-, а также китайские источники & laquo-Вэйчжи»-, & laquo-Суйшу»-15. Основными письменными источниками по китайской погребально-поминальной: & laquo-И ли& raquo-, & laquo-Чжоу ли& raquo-, & laquo-Лицзи»-16.

В отечественной науке дл последнего времени не было специальных исследований ни погребально-поминальной обрядности Японии и Окинавы в целом, ни посвященных особо проблеме двустадийной погребальной обрядности. Наличие двустадийной погребальной обрядности (вторичных захоронений) отмечается для эпох Дзёмон и Яёй в археологических работах П. Деревянко и Р. С. Васильевского с коллегами. Некие аналоги двустадийной погребальной обрядности у айнов (без указания на такое сходство) осписаны в книгах Ч. М. Таксами и В. Д. Козырева, а также С. А. Арутюнова и В. Г. Щебенькова.

Погребальная обрядность могари — & laquo-классическая»- форма двустадийной погребальной обрядности Японии У1-УП вв. н.э. — кратко рассматривается в некоторых работах по истории и культуре древней Японии, в основном в историко-культурных и филологических аспектах. Так, ценные соображения имеются в трудах А. Н. Мещерякова, где проблематика могари затрагивается в различных аспектах: формирование ранннеяпонской государственности, функции и взаимодействие синтоистского и буддийского религиозных комплексов и ритуалов. Л. М. Ермакова упоминает об этом обряде в связи с культом предков и касается его роли в создании первого мифо-летописного свода & laquo-Кодзики»-.

Одна из первых на Западе работ о погребально-поминальной обрядности Японии — статья А. Лэй (кон. XIX в.). Древнейшие формы двустадийной погребальной обрядности затрагиваются в работах по археологии Японии такими авторами как В. Елисеев, Дж. Киддер, Дж. Барнс, М. Хадсон. Обряду могари посвящены специальные исследования Ф. Масэ и

15 Подробнее см. ПРИЛОЖЕНИЕ & laquo-Двустадийная погребальная обрядность в письменных источниках& raquo-.

16 Подробнее см. ПРИЛОЖЕНИЕ & laquo-Двустадийная погребальная обрядность в Китае& raquo-.

Дж. Эберсола, где он рассматривается, однако, изолированно — вне предшествующей и последующей традиции двустадийной погребальной обрядности в Японии и вне богатого континентального контекста такой обрядности (Китай, Корея), оказавшей непосредственное влияние на Японию. Некоторые аспекты Японии, в частности, обряда могари, были затронуты в западных исследованиях погребально-поминальной обрядности Японии, в том числе посвященных культу предков (А. Смит, А. Майер, Э. Кенни, В. Ньюуэл, Э. Гилдэй).

В Японии проблема двустадийной погребальной обрядности Японии и, особенно, обряда могари, который называют одним из видов такой обрядности (часто они отождествляются) имеет богатую историю изучения и обширную литературу. В XX в. в японской науке сложилось несколько направлений изучения погребально-поминальной обрядности Японии в целом и двустадийной погребальной обрядности в частности (например, обряда могари): этнографо-антропологическое (Оригути Синобу, Горай Сигэру), историческое (В ада Ацуму, Мори Коити), археологическое (Вакамацу Рёити), специализированное & laquo-танатологическое»- (исследования ППО: Хага Нобору, Инокути Сёдзи, Иваваки Син, Дои Такудзи, Танака Хисао, Синтани Таканори), литературоведческое (Икэда Гэнта, Уэно Макото), мифологическое (Уэда Масааки, Акима Тосио), компаративистское (Обаяси Таре), философско-культурологическое (Ямаори Тэцуо). Проблема двустадийной погребальной обрядности и обряда могари в различных аспектах и степени затрагивалась во многих других исследованиях: по формированию японской государственности (Иноуэ Мицусада), японскому и окинавскому шаманизму (Сакурай Токутаро), духовной культуре и религии Японии (Умэхара Такэси), & laquo-императорским»- ритуалам (Мацумаэ Такэси), формированию синтоизма (Такатори Macao), по истории японского театра (Сува Харуо), истории костюма (Масуда Ёсико).

В японской науке также активно исследовались другие типы и формы двустадийной погребальной обрядности Японии: & laquo-система двух могил& raquo-

Могами Такаёси, Синтани Таканори), культ хранения кремированных останков в буддийских храмах (Танака Хисао, Ямаори Тэцуо).

Вопросы погребально-поминальной обрядности Окинавы и особенно двустадийной (например, обряд сэнкоцу) затрагивались во многих исследованиях по погребально-поминальной обрядности Японии и были всесторонне рассмотрены в работах таких исследователей (вторая половина XX в.) как Сакураи Токутаро, Акаминэ Масанобу, Уэмацу Акаси, Фудзии Macao, Накама Гисё, С акай Усаку. Они также получили некоторое освещение в немногих работах западных исследователей (Эрика Канэко, К. Оуэханд, Б. Алам, В. Лебра, А. Роккум).

Для настоящего исследования большую важность представляют погребально-поминальной обрядности Китая и других стран Азиатско-Тихоокеанского региона (Дальний Восток, ЮВА, Океания). В работах русских китаеведов XIX в. содержатся точные и подробные описания погребально-поминальной обрядности (Бичурин Н.Я., Георгиевский С.), но в отечественном китаеведении мало специальных обобщающих исследований по этой тематике (работы Васильева Л.С.- Крюкова В. М. с коллегами- Алимова с коллегами) — проблема двустадийной погребальной обрядности не была сформулирована и не получила осмысления. На Западе китайской погребально-поминальной обрядности посвящены работы Я. де Грота, П. Эбри, Д. Кит ли и др.

Ценные факты о двустадийной погребальной обрядности различных народов Азиатско-Тихоокеанского региона содержатся в следующих работах: Дальний Восток (Штернберг Л.Я.), Кореи (Ионова Ю.В.), Тайваня (Чигринский М.Ф.), Океании (Путилов Б.Н., Бутинов H.A.).

Практика первичных (первых) и вторичных (повторных) захоронений в различных культурах — как в форме ингумации (погребения в земле), так и экспонации (выставления) — была обобщена в виде особой отрасли знаний & laquo-тафологии»- в энциклопедическом труде Ю. А. Смирнова (см. 442). Различные аспекты погребально-поминальной обрядности, проблемы смерти и бессмертия получили философско-культурологическое осмысление в работах А. К. Байбурина, В. Л. Рабиновича, Т. В. Мордовцевой и др.

В качестве этнографических и археологических источников погребально-поминальной обрядности Японии и Окинавы в подготовке работы использованы отчеты о раскопках и полевых исследованиях японских ученых, а также такие капитальные издания как: серия & laquo-Исследования по культуре периода Яёй" в 8-ми томах (Токио, 1996) и серия & laquo-Исследования похорон и погребений& raquo- в 5-ти томах (Токио, 1979).

Выводы, полученные в ходе проведенного нами исследования, заключаются в следующем:

1. Собранные материалы позволяют говорить о большом многообразии типов и форм и широком распространении дв у стадийной погребальной обрядности на островах Японии и Окинавы (о-ва Нансэй) на протяжении всей их истории- это обстоятельство, а также наличие ее архаичных и простонародных форм, указывают на глубокую укорененность этого обряда в японской культуре. Двустадийная погребальная обрядность является одним из основных типов погребально-поминальной обрядности населения Японии и Окинавы. Это справедливо и для всей Восточной и Юго-Восточной Азии, где различные двустадийные погребальные обряды также широко распространены, а ее погребально-поминальная обрядность имеет много общего с Японией и Окинавой.

2. Двустадийная погребальная обрядность (особенно в виде обряда могари и его ранних аналогов) стала архетипом для японской мифологии, определившей политическую, идеологическую и литературно-художественную культуру Японии. Так, она стала элементом или даже структуробразующей моделью основных мифов и легенд: сокрытие Аматэрасу и других богов (Оо-намути-но ками), посещение Идзанаки мира мертвых, буйство (плач) Сусаноо, похороны Амэ-но вакахико, смерти Ямато-такэру и государя Тюай и др.

3. Двустадийная погребальная обрядность занимает важное место в ритуальной, социальной-политической, духовной, материальной и культурно-художественной культуре Японии. Период и место ее проведения в древней Японии являлись одним из центров ритуальной, политической и художественной активности. Это особенно хорошо видно на примере обряда могари (в его классической форме) — царско-аристократического погребального обряда VI—VII вв. Этот обряд, представлявший собой временное ритуальное выставление (первая стадия двустадийной погребальной обрядности) тела правителя в & laquo-погребальном дворце& raquo-, занял едва ли не центральное место в социально-политической структуре японской государственности в эпоху ее становления. Обряды могари стали исполнять чрезвычайно важную функцию в престолонаследии- оглашение в ходе обряда & laquo-траурных речей& raquo- синобикото, содержащих царские генеалогии, играло главную роль при смене правителя, обосновывая право наследника на престол.

4. Обряд могари У1-УП вв. стал местом взаимодействия традиционной и зарубежной (главным образом, китайской) культур, автохтонного (культа местных божеств коми) и заимствованного (буддийского) религиозных культов. Этот обряд был также одним из источников формирования многих культов и религиозных систем Японии (культа предков, синтоизма, японского шаманизма). Из среды обрядовых служителей, проводивших обряд, и его участников, вышли культовые служители (некоторые типы синтоистских жрецови и деятели шаманистского толка), а также первые профессиональные ораторы, поэты, актеры.

5. Ритуальные тексты, которые генерировались в рамках двустадийной погребальной обрядности, формировали ранний корпус японской литературы. К VII в. сложился особый жанр & laquo-погребальных песен& raquo- (банка), которые составили специализированные разделы антологии «Манъёсю», причем песни особого поджанра (хинкю банка) исполнялись внутри и снаружи & laquo-погребального дворца& raquo-. Генеалогические предания царского рода, содержащиеся в & laquo-траурных речах& raquo- синобикото, которые оглашались у & laquo-погребального дворца& raquo- покойного правителя, послужили прототипом важнейших для японской культуры ранних литературных текстов — первых японских летописей (мифо-летописных сводов). В ходе обрядов могари и других видов двустадийной погребальной обрядности складывались и развивались различные ритуально-театральные, танцевально-драматические и песенно-музыкальные формы.

6.В Японии в древности (до распространения буддизма) основными были два способа захоронения: наземное захоронение (оставление или выбрасывание тела в горах или другой безлюдной местности) и ингумация (погребение в земле). При этом наземное захоронение было особенно распространено среди простого народа, а у знати оно имело вид временного выставления тела усопшего (предварительного & laquo-захоронения»-, называвшегося могари), за которым следовало постоянное захоронение -погребение в земле.

7. Кремации и ингумация выступают в Японии как культурно-исторические категории. В начальный период после проникновения в Японию буддизма только небольшое количество рядового населения подвергались кремации- одновременно сохранялась практика ингумации. При этом у большинства населения по-прежнему практиковалось оставление тел усопших под открытым небом (вплоть до начала XIV в.). Кремация в Японии вначале получила распространение в среде переселенцев с континента, буддийского монашества, а также аристократии. Затем, с распространением буддизма в народных массах, & laquo-воздушное захоронение& raquo- постепенно было почти полностью вытеснено, а практика ингумации сохранялась в некоторых местностях Японии до последнего времени.

8. Распространение обряда кремации на раннем этапе в Японии (У1-Х вв.) отчетливо демонстрирует культурно-антропологические особенности ее культуры (в соматическом плане — по отношению к телу). В Японии к мертвому телу относились как к великой скверне, что особенно культивировалось складывающимся синтоистским культом- вследствие этого сама идея кремации, в целом, была воспринята в Японии относительно легко. Так традиционные японские представления, что экскарнация (освобождение тела от тканей) означает очищение от скверны смерти и т.н. & laquo-культ костей& raquo- ускорили процесс восприятия обычая кремации и стали основой для усвоения этого обычая.

9. & laquo-Культ костей& raquo- - культ хранения кремированных костных останков в буддийских храмах в средневековой Японии — не был почитанием самих останков. Кости являлись вместилищем для & laquo-переноса духа& raquo- из нечистого трупа или же & laquo-священной субстанцией& raquo- для совершения обрядов упокоения души усопшего. Они, как и ветки вечнозеленых растений, также служили вместилищем божества. Таким образом, & laquo-культ костей& raquo- был еще одним выражением культа предков.

Оборотной стороной таких верований было сложившиеся представления о том, что если в нечистом трупе содержится оскверненная душа покойника, то в костях, прошедших процесс разложения и освобождения от плоти, пребывает очищенный дух предка. Неразрушимые кости, в которые тело усопшего & laquo-сконденсировано»- до максимальной степени, стали объектом обрядов в качестве амулета, который в сжатой форме символизирует процесс продвижения невидимой сущности (& laquo-духа»-) от скверны к сакральной чистоте.

10. Тело и останки, которыми манипулируют в процессе двустадийной погребальной обрядности (при перезахоронениях), служат символами культурных систем Японии и Окинавы: судьба тела становится моделью судьбы души. Японцы сознательно использовали фактор исчезновения плоти, благодаря чему души усопших освобождались. Костные останки усопшего в Японии и на Окинаве символизируют концепты личности и социальной идентичности.

И. В японской культуре важнейшей является не оппозиция «мирское"/"священное», а оппозиция «скверна"/"священное», т. е. принцип ритуальной «чистоты"/"нечистоты». В процессе двустадийной погребальной обрядности скверна смерти физически устраняется, ритуально преобразовывается и & laquo-переформулируется»- в образы, символы и понятия & laquo-священного»- (предки и божества) — двустадийная погребальная обрядность тем самым выступает реальной культурной моделью трансформации & laquo-скверны»- в & laquo-священное»-.

12. Религиозно-идеологический комплекс синтоизма, который часто отождествляется со всей японской культурой, налагает табу на смерть, и она выводится из культурного контекста. На самом же деле, в японской культуре, как и в других культурах, смерть является источншсом сакрального.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ПоказатьСвернуть

Содержание

ГЛАВА 1. Историко-культурные тины и формы двустадийной погребальной обрядности Японии и Окинавы.

1.1 Двустадийная погребальная обрядность соседних с Японией и Окинавой народов (айны, аборигены Тайваня, ЮВА, Океания, Китай).

1.2 Древнейшие формы двустадийной погребальной обрядности Японских островов (по археологическим данным).

1.3 Архаичные и народные формы двустадийной погребальной обрядности Японии и Окинавы.

1.4 Двустадийная погребальная обрядность Окинавы.

1.5 Двустадийная погребальная обрядность, и трансформации погребально-номинальной обрядности Японии в VI—VIII вв. н.э.

1.5.1. Обряд могари — & laquo-классическая»- форма двустадийной погребальной обрядности Японии (У1-УП вв.).

1.5.2 Двустадийная погребальная обрядность и социально-политическая практика: обряд могари и наследование верховной власти в древней Японии.

1.5.3 Погребально-поминальная обрядность Японии и буддизм.

1.5.3.1 Кремация и ингумация как культурно-исторические категории

1.5.3.2 Распространение кремации в Японии

1.5.3.3 Буддизм и обряд могари

1.6 Двустадийная погребальная обрядность и трансформация погребально-номинальной обрядности в Японии с Ж в. н.э.

1.6.1. Погребально-поминальная обрядность периода Хэйан и трансформация двустадийной погребальной обрядности (обряда могари).

1.6.2 Амидаизм: самадхи и нэмбуцу.

1.6.3 Культ хранения останков в храмах (ножоцу синко:) как двустадийная погребальная обрядность.

1.7 Двустадийная погребальная обрядность и трансформация погребально-номинальной обрядности Японии в новое и новейшее время.

1.7.1 & laquo-Система двух могил& raquo-.

1.7.2 Практика перезахоронения.

1.7.3 Двустадийная погребальная обрядность (обряд могари) и синтоистский погребальный обряд.

Японии и Окинавы.

2.1 Погребально-номинальная обрядность Японии и представления о духовном строении человека и мира.

2.1.1 Двустадийная погребальная обрядность и & laquo-магия возрождения& raquo-.

2.1.2 Структура духовной сущности человека, правителя и божества в традиционной японской культуре.

2.2 Сооружения двустадийной погребальной обрядности и их персонал (на примере обряда могари).

2.3 Структура и содержание двустадийной погребальной Японии: ее участники и их ритуальные действии (на примере могари правителя).

2.3.1 Обряды на грани жизни и смерти.

2.3.2 Ритуальные действия (обряды могари) внутри и снаружи & laquo-погребального дворца& raquo- правителя и их участники.

2.3.3 Музыкально-художественный комплекс двустадийной погребальной обрядности.

2.4 Ритуальные тексты двустадийной погребальной обрядности (на примере обряда могари).

2.4.1 Классификация погребальных текстов могари.

2.4.2 & laquo-Траурные речи& raquo- синобикото и формирование летописной традиции.

2.5 Двустадийная погребальная обрядность и традиционные культы Японии и Окинавы.

2.5.1 Погребально-поминальная обрядность и культы японских божеств.

2.5.2 Двустадийная погребальная обрядность, & laquo-культ костей& raquo- и культ предков.

2.5.3 Ритуальный процесс посмертной деификации на Окинаве.

2.5.4. Места захоронений как святилища (& laquo-священные рощи& raquo-).

Список литературы

1. Абэ Тшсэси и др. (ред.) Нихон кодайси кэшао дзитэн (Энциклопедический словарь по изучению истории древней Японии). Т., 1999. 191

2. Бинурин Н. Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т.2. М. -Л., 1950.

3. Бичурин И. О шаманстве. Обп. -ественная и частная жизнь китайцев. // Религия и культ китайцев. Гл. 5,24. Всё о Китае. Т.1. М., 2003.

4. Большой японско-русский словарь. 1−2 тт. М., 1970.

5. Брейд У., Трамп Д. Археологический словарь. М., 1990.

6. Буддизм. Словарь /Под ред. Жуковской H. JI., Игнатовича А. Н., Корнева В. И. М., 1992.

7. Ван Янь-сю. Предания об услышанных мольбах. Лю И-цин. Подлинные события. Ван Янь. Вести из потустороннего мира. Хоу Бо. Достопамятные происшествия. Тан Линь. Загробное воздаяние. Пред., пер. и прим. М. Е. Ермакова. СПб., 1998.

8. Гань Бао. Записки о поисках духов (Coy шэнь цзи). СПб., 1994.

9. Георгиевский Храмы предков. Формы служения усопшему. // Принципы жизни Китая. Гл. 7−8. Всё о Китае. Т.1. М., 2003.

10. Георгиевский Представления китайцев о душе. Верования в продоюкение суш-ествования души человека после смерти. Духи в жизни китайцев. // Мифические воззрения и мифы китайцев. Гл. 20−22. Всё о Китае. Т.1. М., 2003.

11. Грубе В. Религиозные воззрения китайцев. Народная религия. // Религия и культ китайцев. Гл. 4, 6. Всё о Китае. Т.1. М., 2003.

12. Гуляка и волшебник. Танские новеллы (VII-IX вв.). Пер. И. Соколовой и О. Фишман. М., 1970. 12-а. Две старинные японские повести. Пер. В. Марковой. М., 1976.

13. Дзидайбэ11у кокуго дайдзитэн. Дзёдай хэн (Большой энциклопедический словарь японского язьпса по эпохам. Древность). Т., Сансёдо, 1967.

14. Документы по истории японской деревни. 4.1. К. XVII — 1-я пол. ХУШ в. Пер., пред. и прил. О. С. Николаевой. М., 1966.

15. Древние фудоки (Хитати, Харима, Бунго, Хидзэн). Пер., комм, и предисл. К. А. Попова. М., 1969.

16. Древнекитайская философия. Т. 1−2. М., 1972−73. 17. Ёкёку — ютассическая японская драма. М., 1979. 17-а. Жили-были… Русская обрядовая поэзия. СПб., 1998.

17. Идзумо-фудоки. Пер., комм, и предисл. К. А. Попова. М., 1966.

18. Из книг мудрецов. Проза древнего Китая. М., 1987. 2О. Исигами Катаси. Нихон миндзокуго дайдзитэн (Большой словарь японской фольклорнойтерминологии). Т., 1992.

19. История цветов. Корейская класссическая проза. Л., 1991.

20. Исэ-моногатари. Пер., ст. и прим. Н. И. Конрада. М., 1979.

21. Канкосо: сай дзэнсё: (Полное собрание обрядов лсизненного цикла). Т., 1982 (1964).

22. Ким Бусик. Самгук саги (Исторические записи трех государств). Т.1. Летописи Силла. Пер., вст. ст. и комм. М. Н. Пака. М., 1959.

23. Ким Бусик. Самгук саги (Исторические записи трех государств). Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче. Пер., вст. ст. и комм. М. Н. Пака. М., 1995. 192

24. Киси Юдзи. Тэ-ни тору ё: ни мидзокугаку га вакару хон (Настольная книга по этнографии). Т., 2002.

25. Китайская ютассическая проза в переводах ак. В. М. Алексеева. М., 1958.

26. Конфуциева летопись & laquo-Чуньцю»- (& laquo-Весны и осени& raquo-). Пер. и прим. Н. И. Монастырева. Иссл. Д. В. Деопика и А. М. Карапетьянца. М., 1999.

27. КОДЗИКИ. Под ред. Курано Кэндзи. Токио, 1991.

28. Кого дзитэн (Словарь старояпонского языка). Под ред. Сато Кэндзо и др. Токио, 1994.

29. Когосюи. Дополнение к древним сказаниям в одной ionire с предисловием. Пер. Н. А. Невского, комм. Л. М. Ермаковой. — Петербургское востоковедение. Вьш.8. СПб., 1996.

30. Кодама Ко-та (ред.). Сирё-яи ёру нихон-но аюми (Поступь Японии в источниках). Кодай-хэн (Древность). Т., I960. 32-а. Кодзики. Под ред. Курано Кэндзи. Токио. ЗЗ. Кодзики. Записи о деяниях древности. Св. 1-й. Пер и комм. Е. М. Пинус. СПб, 1994.

31. Кодзики. Записи о деяних древности. Св. 2-й и 3-й. Пер., предисл. и комм. Л. М. Ермаковой и А. Н. Мещерякова. СПб, 1994. 34-а. Кодзиэн (Толковый словарь & laquo-Великий сад слов& raquo-). Под ред. Симмура Идзуру. Т., 1979.

32. Кокинвакасю. Собрание старых и новых песен Японии. Пер. А. Долина. Т. 1−3. М., 1995. Зб. Кокуго дзитэн (Словарь японского язьпса). Под ред. Нисио Минору и др. Токио, 1975.

33. Кофун дзитэн (Словарь курганов). Оцука Хацусигэ и др. (ред.). Токио, 1982.

34. Краткая история Вьета (Вьет П1Ы лыок). Пер., вст. ст. и комм. А. Б. Полякова. М., 1980.

35. Кэшсо-хоси. Записки о скзтси. М., 1970. 4О. Кюнер Н. В. Китайские сведения о народах Южной Сибири, Центральной Азии и ДальнегоВостока. М., 1961.

36. Малые народы Пндонезии, Малайзии и Филиппин. М., 1982.

37. Мацумото Юкшсо. Икону су: хай (Культ костных осташсов) // Нихон миндзоку сю: кё: дзитэн (Энциклопедия народной религии Японии). Т., 1998.

38. Манжигеев И. А. Бурятские шаманистические и дошаманистические термины. М., 1978.

39. Манъёсю. Собрание мириад листьев. Пер., вст. ст. и комм. А. Е. Глусгшной. Т. 1−3. М., 1971−72.

40. Митицуна-но хаха. Дневник эфемерной жизни (Кагэро: ншаш). Пер., предисл. и комм.В. Н. Горегляда. СПб, 1994.

41. Миклухо-Маклай Н. Н. Статьи и материалы по антропологии и этнографии народов Океании. СС. Т.З. М., 1993.

42. Мифы, предания и легенды острова Пасхи. М., 1978.

43. Мифы, предания и сказки Западной Полинезии. Сер. & laquo-Сказки и мифы народов Востока& raquo-. М., 1976.

44. Мифы, сказки и легенды индейцев. Сер. & laquo-Сказки и мифы народов Востока& raquo-. М., 1997.

45. Мифы, предания и сказки фидясийцев. Сер. & laquo-Сказки и мифы народов Востока& raquo-. М., 1989.

46. Могари II Кокуси дайдзитэн (Большая энциклопедия японской истории). Т. 13. Ёсикава кобункэн. Т., 1979.

47. Мураками Сигэёси. Нихон сю: кё: дзитэн (Энциклопедический словарь религий Японии). Т., 1988. 193

48. Мурасаки Сшсибу. Повесть о Гэндзи. В 4-х кн. с прил. Пер. с яп., предисл. и комм.Т.Л. Соколовой- Делюсиной. М., 1991−93.

49. Мурасаки Сикибу. Дневник. Пер. с яп., предисл. и комм. А. Н. Мещерякова. СПб, 1996.

50. Накама Гисё. Окинава-но дзинсэй гирэй то хака (Обряды жизненного цикла и захоронения Окинавы). Наха, 2002. 5б. Нидзё. Непрошенная повесть. Пер. и прим. И. Львовой.- Солнце в зените. Восточный альманах. Вып. 10. М., 1982.

51. НИХОН кокогаку кодзитэн (Краткий археологический словарь). Эсака Тэруя и др. (ред.). Токио, 1983.

52. Нихонкокуго дайдзитэн (Большая энциклопедия японского язьпса). Т. 13, 19. Т., 1986.

53. Нихон миндзоку дайдзитэн (Большой энциклопедический словарь по японскому фольклору). Т.2. Т., 2000.

54. Нихон миндзоку сю: кё: дзитэн (Энциклопедия народной религии Японии). Т., 1998. 61. Нихон рёики. Японские легенды о чудесах. Пер., предисл. и комм. А.Н. Меш-ерякова. М., 1995.

55. Нихон секи. Под ред. Сакамото Таро и др. Т. 1−5. Токио, 1994.

56. Нихон секи (Анналы Японии). Из св. 19−30. Пер. и комм. А. Н. Игнатовича. — Буддизм в Японии. М., 1993.

57. Нихон секи. Анналы Японии. Пер., предисл. и комм. Л. М. Ермаковой и А.Н. Меш-ерякова. Т. 1−2. СПб, 1997.

58. Нихон сякай миндзоку дзитэн (Энциклопедия фолыслора японского обш-ества). Т. 1−4. Т., 1957. бб. Норито. Сэммё. Пер., иссл. и комм. Л. М. Ермаковой. М., 1991.

59. Окинава ко: го дайдзитэн (Большой словарь древнего язьпса Окинавы). Кадокава сётэн. Т., 1995.

60. Окинава хякка дзитэн (Энциклопедия Окинавы). Т., 1991.

61. Окинава бункаси дзитэн (Энциклопедический словарь по истории культуры Оюшавы). Т., 1972.

62. Окинава канконсо: сай-но тэбики (Руководство по обрядам жизненного цикла Окинавы). Наха, 2003. 74. 0ригути Синобу. Манъёхю: дзитэн (Словарь «Манъёсю»). С С Оригути Синобу, т.6. Т., 1976.

63. Переломов. Конфуций. & laquo-Луньюй»-. М., 1978.

64. Пионовый фонарь. Японская фантастическая проза. Сост., предисл. Г. Б. Дуткиной. Комм. Г. Б. Дуткиной и В. Н. Марковой. М., 1991.

65. Повесть о прекрасной Отикубо. //Две старинные японские повести. М., 1976.

66. Повесть о доме Тайра. Пер. И. Львовой. М., 1982.

67. Пурпурная яшма. Китайская повествовательная проза I—VI вв.еков. М., 1980.

68. Путь к заоблачным вратам. Старинная проза Китая. М., 1989.

69. Рассказы о необычайном. Сборник дотанских новелл. М., 1977. 194

70. Рассказы у светильника. Китайская новелла. XI—XVI вв.еков. М., 1988.

71. Рюкю го дзитэн (Словарь языка Рюкю). Под ред. Ханда Итиро. Т., 1999.

72. Сайто Тадаси. Гэнси бидзюцу (Первобытное искусство). Токио, 1972.

73. Сайто Тадаси. Фумбо (Захоронения). Нихонси сёхяшса (Малая энциклопедия по истории Японии), Т.4. Токио, 1978.

74. Сакаи Усаку. Рюкю рэтто миндзоку гои (Словарь фольклорных терминов архипелага Рюгао). Т., Даитисёбо, 2002.

75. Сарасина никки. Одинокая луна в Сарасина. Пер. с яп., предисл. и коммент. И. В. Мельншсовой. СПб., 1999.

76. Сахара Макото, Кураку Ёсиюки (ред.) Тамбо: Яёй-но исэки. Кинай Хигаси Нихон (Описание памятников периода Яёй. Кинай и Восточная Япония). Т., 1989.

77. Свод законов & laquo-Тайхорё»-. Бет. ст., пер. и комм. К. А. Попова. Т. 1−2. М., 1985,

78. Свод законов & laquo-Тайхо рипурё& raquo-. 702−718 гг. Рицу (Уголовный кодекс). Вст. ст., пер., комм, и словарь К. А. Попова. М., 1989.

79. Свод этнографичес1шх понятий и терминов. Народные знания, фольклор, народное искусство. Вып. 4. М., 1991.

80. Синсо: сай дайдзитэн (Большой словарь по синтоистской погребальной обрядности). Т., 1997.

81. Синсэн вакасю. Вновь составленное собрание японских песен. Пер. И. Борониной. СПб., 2001.

82. Синтани Таканори. Миндзокугаку га вшсару дзитэн (Словарь-справочник по этнографии). Т., 2000.

83. Синто ДЗИТЭН (Энциклопедия синтоизма). Токио, 1999.

84. Сказки и мифы Океании. Сер. & laquo-Сказки и мифы народов Востока& raquo-. М., 1970.

85. Сказки и мифы папуасов кивай. Сер. & laquo-Сказки и мифы народов Востока& raquo-. М., 1977.

86. Соколова-Делюсина Т.Л. // Повесть о Гэндзи (Гэндзи-моногатари). Кн.5 Приложение. М., 1992.

87. Ткаченко Г. А. Культура Китая. Словарь-справочник. М., 1999.

88. Традиционное искусство Востока. Терминологический словарь. М., 1997

89. Тэнно (Император). Нихонси сёхяиса (Малая энциклопедия по истории Японии). Т.8. Токио, 1978.

90. Умэда Есихико и др. Синто дзитэн (Энциклопедия синтоизма). Токио, 1995. 195 111. Хаккуцусарэта Нихон рэтто. '97-синхаккэн коко сокухо (Раскопки на Японском архипелаге. Отчеты о новейших археологических от1фытиях 1997 г.). Токио, 1997.

91. Халеоле. Сказание о Лаиэ-и-ка-ваи. М., 1987. ПЗ. Ханива. Нихон-но гэнси бидзюцу (Хагшва, глиняная пластика. Древнее искусство Японии), т.6. 1979.

92. Хо: гэн моногатари. Сказание о годах Хогэн. Пер. со старояп., пред. и комм. В. Н. Горегпяда. СПб, 1999.

93. Хрестоматия по истории древнего Востока. 4.2. М., 1980.

94. Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй. Т. 1−2. М., 1986.

95. Цзи Юнь. Заметки из хшкины & laquo-Великое в малом& raquo-, М., 1974. аз. Цыхай (Толковый словарь & laquo-Море слов& raquo-). Шанхай, 1979.

96. Черенаховый суп. Корейские рассказы XV—XVII вв. Л., 1970. 12О. Чжуан-цзы. Ле-цзы. Б-ка & laquo-Философское наследие& raquo-, т. 123. Пер., вст. ст., прим. иук. В. В. Малявина.М., 1995. 121. Шпажников Г. А. Религии стран Юго-Восточной Азии. Справочник. М., 1980.

97. Юань Мэй. Новые записи Ци Се (Синь Ци Се). Пер., предисл., комм, и прил. О. Л. Фишман. М., 1977.

98. Ямато-моногатари. Пер., иссл. и комм. Л. М. Ермаковой. М., 1982.

99. Янагида Кунио (ред.) Миндзокугаку дзитэн (Фольклористический словарь). Т., 1955 (1966).

100. Японские легенды о чудесах. IX—XI вв. Пер., предисл. и комм. А. Н. Мещерякова. М., 1984.

101. Японские народные сказки. Пер. В. Н. Марковой. Предисл. и прим. В. Н. Марковой и А. Р. Садоковой. М., 1991.

102. Японские народные сказки. Десять вечеров. Пер., предисл. и комм. В. Н. Марковой. М., 1991.

104. Bocldng В. A Popular Dictionary of Shinto. Richmond, 1996.

105. Bowring R., Komicki P., eds. The Cambridge Encyclopedia of Japan. Cambr., 1993. 131. Brannen N.S., Elliott W. L Isles of the Dragonfly. Songs They Sang in Ancient Japan. Т., 1995.

106. Kojiki. Records of Ancient Matters. Translated by Basil H. Chamberlain. Rutland-Tokyo, 1982.

107. Kojiki. Translated by Donald J. Fhilippi. Tolcyo, 1989.

108. Man’yo: shu:. Tr. by I.H. Levy. V.I. Princeton-T., 1982.

109. Miraculous Tales of the Lotus Sutra from Ancient Japan: Tlie Dainihonkoku HokekyokenJd of Priest Chingen. Tr. by Y.K. Dykstra. Honolulu, 1983.

110. Tsunoda Ryusaku, Goodrich L.C., trans. Japan in the Chinese Dynastic Histories. S. Pasadena, 1951.

111. Tsunoda Ryusaloi, de Bary W.T., Keene D. Sources of Japanese Tradition. V. 1 -2, NY, 1964.

112. A Waka Anthology. V. I: The Gem-Glistening Cup. (Cranston E.A., trans., comm. and notes). Stanford, 1993. Литературапа русском языке

113. Абдуллоев Д. Пережитки зороастризма в среднеазиатском мусульманском погребальном обряде // Кунсткамера. Этнографические тетради. Вып. 10. СПб., 1996.

114. Алексеев В. М. Китайская литература. М., 1978.

115. Алимов И. А, & laquo-Жизнь после смерти& raquo- в сюжетной прозе старого 1Ситая // Петербургское востоковедение. Вьш.4. СПб., 1993.

116. Алимов И. А. Вслед за кистью. Материалы к истории сунских авторских сборников бицзи. 4.1. СПб., 1996.

117. Алимов И. А., Ермаков М. Е., Мартынов А. С. Срединное государство. Введение в традиционную культуру Китая. М., 1998.

118. Андреева Ж. В. Приморье в эпоху первобытнообщинного строя. Железный век (1 тысячелетие до н.э. -VIII в. н.э.). М., 1977.

119. Анисимов А. Ф. Представления эвенков о душе и проблема происхождения анимизма. — Родовое общество. Этнографические материалы и исследования. М., 1951.

120. Античные гимны. М., 1988.

121. Античная поэтика. Риторическая теория и литературная пршстика. М., 1991.

122. Арутюнов А., Джарылгасинова Р. Ш. Японцы. // Джарыягасинова Р. Ш., Крюков М. В. (ред.). Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Новый год. М., 1985.

123. Аругюнов А., Сергеев Д. А., Таксами Ч. М. Этнокультурные связи коренных народов прибрежной Северо-Восточной Азии. // Этническая история народов Азии. М., 1972.

124. Арутюнов А., Щебеньков В. Г. Древнейший народ Японии. Судьбы племени айнов. М., 1992.

125. Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. М., 1992.

126. Афанасьева Е. Н. Духи, демоны и гении в тайском фолышоре и литературе. — Восточная демонология. От народных верований к литературе. М., 1998.

127. Археологический сборник. Погребальный обряд. М., 1997.

128. Археология зарубежной Азии. М., 1986.

129. Ассман Я. Египет. Теология и благочестие ранней цивилизации.М., 1999.

130. Бад>к У. Путеществие души в царстве мертвых. Египетская Книга Мертвых. М., 1995.

131. Бшаиеев Е. С. & laquo-Понятия & laquo-души»-, & laquo-ншзни»- и & laquo-сердца»- в раннеяпонской духовной культуре& raquo- // Ежегодник & laquo-Япония»- 20 002 001. М., 2001

132. Бакшеев Е. С. Древнейшие истоки погребального обряда могари по археологическим данным периодов Дзёмон и Яёй. // История и культура Японии. М., 2001.

133. Погребальная обрядность современной Японрш // Япония: путь кисти и меча. 2002, N22.

134. Бакшеев Е. С. & laquo-Мотив хагоромо в контексте континентальных влияний& raquo- // Ежегодник & laquo-Япония»- 20 012 002. М., 2002.

135. Бакшеев Е. С. Чудо-птицы Японии // Япония: путь 1систи и меча. 2002, Х^З.

136. Ба1ааеев Е. С. Обряд могари в истории японской культуры. // Японский феномен: взгляд из Европы. М, 2001 (на англ. яз.) — hUp: //www. japan-assoc. ru/piiblics/conferences/texts/tl5/index. html (нарусс. яз.).

137. Бакшеев Е. С. Погребальная обрядность современной Японии // Япония: путь кисти и меча. 2002, № 2.

139. Бакшеев Е. С. & laquo-От войны к ррпуалу: ритуальные бронзы периода Яёй" // Ве1ць в японской культуре. М., 2003.

140. Бакшеев Е. С. Терминология обряда. /•иогорм и ее перевод//Зншсомьтесь//Япония. М., 2003.

141. Ба1Ш1еев Е. С Священные птицы в раннеяпонской культуре и синто — Японская культура и синто (на япон. и англ. яз.). Токио, 2003.

142. Бакшеев Е. С. Святилиш, а утаки островов Мияко (Оюшава) (Этно-визуальный наз^ный проект) // сайт РИК (1 п.л., 80 фото).

143. Бакшеев Е. С. & laquo-Редкие гости& raquo- из Иного мира // Япония: путь кисти и меча. 2004, №.4.

144. Ба1аиеев Е.С. ОТ УСОПШЕГО К БОЖЕСТВУ — Ритуальный процесс посмертной деификации на Окинаве — // Сб. тезисов конференции & laquo-Теоретические и методические подходык юучению погребального обряда& raquo- (Институт Археологии РАН). М., 2005.

145. Бакшеев Е. С. Архетип и ритуальная праютшса «бога-пришельца» в Японии и на Окинаве // Язьпш культур, Вьш.2. М., 2005 (в печати).

146. Баранов И. Г. Верования и обычаи китайцев. М., 1999.

147. Басилов В. Н. Шаманство у народов Средней Азии и Казахстана. М., 1992.

148. Беллвуд П. Покорение человеком Тихого океана. Юго-Восточная Азия и Океания в доисторичскую эпоху. М., 1996.

149. Берндг P.M., Берндт К. Х. Мир первых австралийцев. М., 1981.

150. Блюмхен С И. Локализация & laquo-царства мертвых& raquo- в древнем Китае. // ОГК-24, часть 1. М., 1993.

151. БОЙС М. Зороастрийцы. Верования и обычаи. СПб., 1994.

152. Боронина И. А. Поэтика классического японского стиха (Vni-XIII вв). М., 1978. 19б. БоронинаИ.А. Классический японский роман. М., 1981.

153. Боронина И. А. Мифология и японская литература на рубеже древности и раннего средневековья. // Мифология и литературы Востока.М., 1995.

154. Боронина И. А. Духи зла моно-но кэ в японской литературе эпохи Хэйан (IX-XII вв). // Восточная демонология. От народных верований к литературе. М., 1998.

155. Брагинская Н. В. Эпитафия как письменный фольклор. // Текст: семантика и структура. М., 1983.

156. Бутинов Н. А. Пища, родство, инцест. // Культура народов Индонезии и Океании. Сб. МАЭ ШЪ9. СПб., 1984.

157. Васильевский Р. С. Древние культуры Тихоокеанского Севера. Новосибирск, 1973.

158. Ю. Васильевский Р. С. По следам древних культур Хоккайдо. Новосибирск, 1981.

159. Васильевский Р. С, Лавров Е. Л., Чан Су Бу. Культуры каменного века Северной Японии. Новосибирск, 1982.

160. Велецкая Н. Н. Языческая символшса славянских архаических ритуалов. М., 1978.

161. Вельгус В. А. Средневековый Китай. М., 1987.

162. Воробьев М. В. Древняя Япония. Историко-археологический очерк. М., 1958.

163. Воробьев М. В. Япония в Ш-УБ вв. М., 1980.

164. Воробьев М. В. Рабство в Японии в VIII—XI вв. // Рабство в странах Востока в средние века. М., 1986.

165. Воробьев М. В. Японский кодекс «Таёхо Ёро рё& raquo- (VIII в.) и право раннего средневековья. М., 1990.

166. Воробьев М. В. Корея до второй трети VII века: этнос, общество, культура и окружающий мир. СПб., 1997.

167. Воробьев М. В., Соколова Г. А. Очерки, но истории науки, техники и ремесла в Японии. М., 1976.

168. Гаер Е. А. Традиционная бытовая обрядность нанайцев. М., 1991.

169. Галданова Г. Р. Доламаистские верования бурят. Нвсб., 1987.

170. Геннеп, ван А. Обряды перехода. М., 1999.

171. Герасимова К. М. Традиционные верования тибетцев в культовой системе ламаизма. Нвсб., 1989.

172. Глускина А. Е. Проблема авторства в «Маньёсго». — Историко-филологические исследования. Сб. статей к 75-летию ак. Н. И. Конрада. М., 1967.

173. Глускина А. Е. От переводчика. // Манъёсю. Собрание мириад листьев. Пер., вст. ст. и комм. А. Е. Глускиной. Т. 1. М., 1971.

174. Глускина А. Е. Заметки о японской литературе и театре. М., 1979.

175. Глускина А. Е. К вопросу об изучении и толковании древних японских текстов (о префиксе ма в ранней японской поэзии). — Японское языкознание. М., 1979.

176. Голыгина К. И. Новелла средневекового Китая. М., 1980. 231. Голыгина К. И. Китайская проза на нороге средневековья. М., 1983.

177. Гольн’ина — Голыгина К. И. Жанр в теории и литературе средневекового БСитая. — Теория жанров литератур Востока. М., 1985.

178. Голыгина К. И. & laquo-Великий предел& raquo-. Китайская модель мира в литературе и культуре (I-XIII вв.). М., 1995.

179. Горегляд В. Н. Начало & laquo-самурайского эпоса& raquo-. // Хотэн моногатари. Сказание о годах Хогэн. Пер. со старояп., пред. и комм. В. Н. Горегляда. СПб, 1999.

180. Деревянко Е. И. Древние жилища Приамурья. Нвсб., 1991.

181. ДжарьшгасиноваР.Ш. Древние когурёсцы (к этнической истории корейцев). М., 1972. 200

182. Джарьшгасинова Р. Ш., Крюков М. В. (ред.). Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Новый год. М., 1985.

183. Джарьшгасинова Р. Ш., Крюков М. В. (ред.). Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Годовой цикл. М., 1989.

184. Джарылгасинова Р. Ш., Крюков М. В. (ред.). Календарные обычаи и обряды народов Юго- Восточной Азии. Годовой цикл. М., 1993.

185. Домусульманские верования и обряды в Средней Азии. М., 1975.

186. Древние культуры Сибири и Тихоокеанского басссейна. Нвсб., 1979.

187. Дьяконова В. П. Погребальный обряд тувинцев как историко-этнографический источник. Л., 1975.

188. Дьяконова Е. М. Мифология в японской и китайской литературе. Современные исследования. М., 1984.

189. Дьяконова Е. М. Древняя Япония. // История древнего мира. Упадок древних обществ. М., 1989.

190. Дьяконова Е. М. О: кагами — великое зерцало. История средневековой Японии в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. — О: кагами. Великое зерцало. Пер., иссл. и комм. Дьяконовой Е. М. СПб,. 2000.

191. Евсюков В. В. Представления протокитайцев о душе. // ОГК-14, часть 2. М., 1983.

192. Ермаков М. Е. Мир 1штайского буддизма. По материалам коротких рассказов IV—VI вв. СПб, 1994.

193. Ермакова Л. М. Ямато-моногатари как литературный памятник. -Ямато-моногатари. Пер., иссл. и комм. Л. М. Ермаковой. М., 1982.

194. Ерма1сова Л.М. & laquo-Душа слова& raquo-, & laquo-сердце»- и & laquo-имена вещей& raquo- в раннеяпонской словесности // Восток, 1993, № 2.

195. Ермасова Л. М. Предисловие /ко 2-му свитку & laquo-Кодзики»-/ // Кодзики. Записи о деяних древности. Св. 2-й и 3-й. Пер., предисл. и комм. Л. М. Ермаковой и А. Н. Мещерякова. СПб, 1994.

196. Ермакова Л. М. Становление концепции стиля в японской поэзии (первые двести лет литературной истории). /АГеория стиля литератур Востока. М., 1995. 201

197. Ермакова Л. М. Три типа ритуальньк текстов древней Японии. // Религии древнего Востока. М., 1995.

198. Ермакова Л. М. Речи богов и песни людей. Ритуально-мифологические истоки японской литературной эстетики. М., 1995.

199. Ермакова Л. М. Н.А. Невский-этнограф // Петербургское востоковедение. Вып.8. СПб. Д 996.

200. Ершова Г. Г. Заупокойные надписи майя. — Древние системы письма. Этническая семиотика. М., 1986.

201. Жуков А. Е. (ред). История Японии. Т.1. М., 1998.

202. Иванов В. В., Невская Л. Г. (ред). Исследования в области балто-славянской культуры. Погребальный обряд. М., 1990.

203. Иванова Л. А. Утварь к ритуалам культа ямса у абелам Новой Гвинеи в коллекции фонда Н. Мишутушкина — А. Пилиоко. // Мифы, культы, обряды народов зарубежной Азии. М., 1986.

204. Игнатович А. Н. Буддизм и даосизм в Японии (к проблеме отношений и оценок). // Дао и даосизм в Китае. М., 1982.

205. Игнатович А. Н. Буддизм в Японии. Очерк ранней истории. М., 1987.

206. Ионова Ю. В. Пережитки тотемизма в религиозных обрядах корейцев. // Религия и мифология народов Восточной и Южной Азии. М., 1970.

207. Ионова Ю. В. Представления 1сорейцев о душе // Мифология и верования народов Восточной и Южной Азии. М., 1973.

208. Ионова Ю. В. Обряды и обычаи и их социальные функции в Корее. М., 1982.

209. Ионова Ю. В. О культе деревьев в Корее. // Мифы, культы, обряды народов зарубежной Азии. М., 1986.

210. Иофан Н. И. Культура Древней Японии. М., 1974.

211. Исида Эйитиро. Мать Момотаро. Исследование некоторых аспектов истории культуры. СПб., 1998.

212. История и культура эвенов. Исторшсо-этнографические очерки. СПб., 1997. 202 291. Историко-филологические исследования. Сб. статей к 75-летшо ак. Н. И. Конрада. М., 1967.

213. Историко-филологические исследования. Сб. статей памяти ак. Н. И. Конрада. М., 1974.

214. История и культура ульчей в XVII—XX вв. Историко-этнографические очерки. СПб., 1994.

215. Иэнага Сабуро. История японской культуры. М., 1972.

216. Иэрхарт Х. Б. Религиозные традиции Японии//Религиозные традиции мира. Т.2. М., 1995. 29б. Кин Д. Странники в веках. М., 1996.

217. КинкХ.А. Древнеегипетский храм. М., 1979.

218. Клемен К. Жизнь мертвых в религиях человечества.М., 2002.

219. Конрад Н. И. Очерки японской литературы. М., 1973.

220. Конрад Н. И. История. //Избранные труды. М., 1974.

221. Конрад Н. И. Литература и театр. // Избранные труды. М., 1978.

222. Конрад Н. И. Японская литература в образцах и очерках. М., 1991.

223. Коростовцев М. А. Религия древнего Египта. М., 1976.

224. Кравцов Н. И. Похоронный обряд и причитания. // Кравцов Н. И. Славянский фольклор. М., 1976.

225. Кравцова М. Е. Поэзия древнего Китая. Опыт культурологического анализа. СПб., 1994.

226. Кравцова М. Е. История культуры Китая. СПб., 1999. ЗЮ. Круглов Ю. Г. Русские обрядовые песни. М., 1982.

227. Крюков В. М. Погребальный обряд в архаическом Китае и проблемы формирования ранговой иерархии. //ОГК-15. 4.1. М., 1984.

228. Крюков В. М. Эволюция погребального обряда в архаическом Китае: социальные и этнические аспекты. // Этническая культура: динамика основных элементов. М., 1984.

229. Крюков В. М. Ритуальная коммуникация в древнем Китае. М., 1997.

230. Крюков В. М. Текст и ритуал. Опыт интерпретации древнекитайской эпиграфики эпохи Инь- Чжоу. М., 2000.

231. Крюков М. В. Китай. Эпоха Цинь-Хань. // Источниковедение истории Древнего Востока. М., 1984. 31б. Крюков М. В., Софронов М. В., Чебоксаров Н. Н. Древние китайцы. Проблемы этногенеза. М., 1978.

232. Крюков М. В., Малявин В. В., Софронов М. В. Китайский этнос на пороге средних веков. М., 1979.

233. Крюков М. В., Переломов Л. С., Софронов М. В., Чебоксаров Н. Н. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М., 1983.

234. Крюков М. В., Малявин В. В., Софронов М. В. Китайский этнос в средние века (VII — ХШ вв.). М., 1984. 203

235. Крюков М. В., Малявин В. В., Софронов М. В. Этническая история китайцев на рубеже средневековья и нового времени. М., 1987.

236. Крюков М. В., Малявин В. В., Софронов М. В., Чебоксаров Н. Н. Этническая история китайцев в Х К — начале XX века. М., 1993.

237. Крюкова В. Ю. Смерть и похоронный обряд в зороастризме. // Хисматулин А. А., Крюкова В. Ю. Смерть и нохоронный обряд в исламе и зороастризме. СПб., 1997.

238. Куделин А. Б. Образ восхваляемого в средневековом арабском панегирике. // Поэтика средневековых литератур Востока. Традиция и творческая индивидуальность. М., 1994.

239. Кузнецов Ю. Д., Навлицкая Г. Б., Сырицын И. М. История Японии. М., 1988.

240. Курбанов С О. Тицы, порядок совершения и сзщность церемоний жетвоприношений духам предков в Корее. // Вестник Центра корейского язьша и культуры. Под ред. А. Г. Васильева. Вып.2. СПб., 1997.

241. Кучера Китайская археология. М., 1977.

242. Кьгчанов Е. И. Основы средневекового китайского права (VII — XIII вв.). М., 1986.

243. Лацтев В. Китайско-японские отношения с глубокой древности до VI в. н.э. (Рук. канд. дисс). М., 1998.

244. Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мьпплении. М., 1994. ЗЗО. Левин М. Г. Этническая антронология Японии. М., 1971.

245. Леви-Строс Л. Печальные тропики. М., 1984.

246. Лесков A.M. Курганы: находки, проблемы. Л., 1981. ЗЗЗ. Лисевич И. С. Древняя китайская поэзия и народная песня. М., 1969.

247. Лич Э. Культура и коммуникация. Логика взаимосвязи символов. М., 2001.

248. Литвинский Б. А. Курганы и курумы Западной Ферганы. Раскопки. Погребальный обряд в свете этнографии. М., 1972. ЗЗб. Малиновский Б. Магия, наука и религия. М., 1998.

249. МалявинВ.В. Китайская цивилизация. М., 2000.

250. Маретин Ю. В. Батаки — народность Северной Суматры (Этнографический очерк). // Страны и народы бассейна Тихого Океана. СПВ. Вып.6. 1968.

251. Маретина А. Балийцы (Этнографичесюш очерк). // Страны и народы бассейна Тихого Океана. СНВ. Вып. 6, 1968.

252. Мартьшов А. И. Археология. М., 1996. 341. Мартынов А. Представления о природе и мироустроительных функциях власти китайскихимператоров в официальной традиции. // ПАА, 1972, № 5.

253. Мартьшов А. С. Сила дэ монарха. // ППВ. Историко-филологические исследования. Ежегодншс 1971. М., 1974.

254. Мартынов А. С. Статус Тибета в XVII—XVIII вв.еках в традиционной китайской системе политических представлений. М., 1978.

255. Мартьшов А. С. Официальная идеология императорского Китая. — Государство в докапиталистических обш-ествах Азии. М., 1987. 204

256. Машкина И. Н. Китай и Вьетнам (Ш-ХШ вв.). М., 1978.

257. Медведев В. Е. Приамурье в конце I — начале II тысячелетия. Ч? курчжэнъская эпоха. Нвсб., 1986.

258. Мейтарчиян М. Б. Погребальный обряд зороастрийцев. М., 1999.

259. Мещеряков А. Н. Изображение человека в раннеяпонской литературе. — Человек и мир в японской культуре. М., 1985.

260. Мещеряков А. Н. Древняя Япония: буддизм и синтоизм. Проблемы синкретизма. М., 1987.

261. Мещеряков А. Н. Древняя Япония: культура и текст. М., 1991.

262. Мещеряков А. Н. Герои, творцы и хранители японской старины. М., 1988.

263. Мещеряков А. Н. История как метаязьпс раннеяпонской словесности // Дискуссионные проблемы японской истории. М., 1991.

264. Мещеряков А. Н. Японское общество и ранний буддизм // Буддизм в Японии. М., 1993.

265. Мещеряков А. Н. Предисловие /к 3-му свитку & laquo-Кодзики»- // Кодзики. Записи о деяних древности. Св. 2-й и 3-й. Пер., предисл. и комм. Л. М. Ермаковой и А. Н. Мещерякова. СПб, 1994.

266. Мещеряков А. Н. Религия Японии. Введение в этнокультзфную текстологию // Религии древнего Востока. М., 1995.

267. Мещеряков А. Н. Предисловие // Нихон рёики. Японские легенды о чудесах. Пер., предисл. и комм. А. Н. Мещерякова. М., 1995.

268. Мещеряков А. Н. Ямато и Япония: процессы формирования государственной идентичности в период Нара (международный аспект) // Восток. 1999, № 3. ЗбЗ. Мещеряков А. Н., Грачев М. История древней Японии. СПб, 2002.

269. Мещеряков А. Н. Японский император и русский царь. Элементная база. М., 2004.

270. Мороз И. Н. Этногенетический аспект исследования легенд народов Юго-Восточной Азии (работы В.В. Голубева). // Этническая история и фольклор. М., 1977.

271. Мыльников В. П. Погребальные сооружения и погребальные ложа из дерева. // Сибирь в панораме тысячелетий. Т.1. Нвсб., 1998.

272. Накорчевский А. А. Синто. СПб., 2000.

273. Народные знания. Фольклор. Народное искусство. Свод этнофафических понятий и терминов. Вьш.4. М., 1991.

274. Невский Н. А. Айнский фольклор. М., 1972.

275. Невский Н. А. Фольклор островов Мияко. М., 1978.

276. Невский Н. А. Мики. // Кунсткамера. Этнографические теради. Вып.4. СПб., 1994.

277. НевскийН.А. Мунаи. //Кунсткамера. Этнографические теради. Вып.4. СПб., 1994.

278. Невский Н. А. Заметки о похоронных обрядах в селении Тоёнага-го. // Петербургское востоковедение. Вьш.8. СПб., 1996.

279. Невский Н. А. Краткий отчет о занятиях в Японии с 1-го декабря 1915-го, но 1-е декабря 1916 года, представленный Императорскому Петроградскому университету. // Петербургское востоковедение. Вып.8. СПб., 1996.

280. Невский Н. А. Культовая поэзия древней Японии. // Петербургское востоковедение. Вып.8. СПб., 1996.

281. Невский Н. А. Роль танцев и обрядовых игрищ утагаки для полового подбора и заключения браков. // Петербургское востоковедение. Вьш.8. СПб., 1996.

282. Невский Н. А. Письма. // Петербургское востоковедение. Вып.8. СПб., 1996.

283. Нечаева Л. Г. Осетинские погребальные склепы и этногенез осетин. // Этническая история народов Азии. М., 1972.

284. Никитина М. И. Древняя корейская поэзия в связи с ритуалом и мифом. М., 1982.

285. Никулин Н. И. Мифо-эпические сказания Вьетнама. // Специфика жанров в литературах Центральной и Восточной Азии. М., 1985.

286. НОВИК Е. С. Маньчжурское сказание & laquo-Предание о Нишанской шаманке& raquo- в сопоставлении с обрядовым фолышором Сибири. // Литературы стран Дальнего Востока. М., 1979.

287. Общество и государство в Китае. М., 1981. 394. 0дежда народов Азии. Сб. МАЭ№ 32. Л., 1977. 206

288. Окладникова А. П. Древнейшие культуры Приморья в свете исследований 1953−1956 гг. // Сборник статей по истории дальнего Востока. М., 1958.

289. Орлова Е. П. Ительмены. Историко-этнографический очерк. СПб., 1999. 397. 0 т магической силы к моральному имнеративу: категория дэ в китайской культуре. М., 1998. 398. 0черки общей этнографии. Зарубежная Азия. М., 1959.

290. Пак М. Н. Очерки ранней истории Кореи. М., 1979. 4ОО. Пандей Р. Б. Древнеиндийские домашние обряды. М., 1982.

291. Пасков С. Япония в раннее средневековье. VII—XII вв.ека. М., 1987.

292. Петрзошн В. Я. Погребальная ладья викингов и & laquo-корабль мертвых& raquo- у народов Океании и Индонезии (опыт сравнительного анализа). — Символика культов и ритуалов народов зарубежнойАзии. М., 1980.

293. Погребенные царства Китая. М., 1998.

294. Позднеева Л. Д., Померанцева Л. Е. Древнекитайская литература. — И. Б. Пикитина, Е. В. Паевская, Л. Д. Позднеева, Д. Г. Редер. Литература древнего Востока. М., 1962.

295. Попов К. А. Восемь песен Хитати. // Историко-филологические исследования. Сб. статей к 75- летию ак. Н. И. Конрада. М., 1967.

296. Попов К. А. Законодательные акты средневековой Японии. М., 1984.

297. О. Потапов Л. П. Очер1си народного быта тувинцев. М., 1969. 411. Потапов Л. П. Алтайский шаманизм. Л., 1991.

298. Похоронная обрядность. // Семейная обрядность народов Сибири. Опыт сравнительного изучения. М., 1980.

299. Похороны. // Жили-были… Русская обрядовая поэзия. СПб., 1998.

300. Почагина О. В. Похоронная обрядность и связанные с ней верования горных народов Северного Лусона. // Мифы, культы, обряды народов зарубежной Азии. М., 1986.

301. Проблемы истории обш-ественного сознания аборигенов Сибири. Л., 1981.

302. Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986.

303. Пу Сун-лин. Рассказы Ляо Чжая о чудесах. М., 1973.

304. Путилов Б. П. Миф-обряд-песня Повой Гвинеи. М., 1980.

305. Рабинович В. Л. Исповедь книгочея, который учил букве, а укреплял дух. М., 1991.

306. Рабинович В. Л. Зеркало и смерть. // Демичев А. В., Уваров М. С., ред. Фигуры Танатоса: Искусство умирания. СПб., 1998. 421. Ранняя этническая история народов Восточной Азии. М., 1977.

307. Ревунешсова Е. В. Пароды Малайзии и Западной Индонезии (Некоторые аспекты духовной культуры). М., 1980. 207

308. Ревуненкова Е. В. Образ риса в обрядах лечения и погребения у дашсов племени нгаджу (Южный Калимантан). // Мифы, культы, обряды народов зарубежной Азии. М., 1986.

309. Ревунешсова Е. В. Миф, обряд, религия. Некоторые аспекты проблемы на материале народов Индонезии. М., 1992.

310. Рэдклифф-Браун А. Р. Структура и функция в примитивном обществе. М., 2001.

311. Рю Хакку. Проблемы ранней истории Кореи в японской историографии. М., 1975. 43О. Рязанцев Философия смерти. СПб., 1994.

312. Сагалаев A.M., Октябрьская И. В. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Знак и ритуал. Нвсб., 1990.

313. Садокова А. Р. Религиозно-мифологические образы в японской обрядовой поэзии. // Мифология и литературы Востока.М., 1995.

314. Садокова А. Р. Японская народная демонология. // Восточная демонология. От народных верований к литературе. М., 1998.

315. Светлов Г. Е. Путь богов (Синто в истории Японии). М., 1985.

316. Светяов Г. Е, Колыбель японской цивилизации. Нара: история, религия, культура. М., 1994.

317. Свиридов Г. Г. Японская средневековая проза сэцува, М., 1981.

318. Седакова О. А. Поэтика обряда. Погребальная обрядность восточных и южных славян. М., 2004.

319. Семейная обрядность народов Сибири. Опыт сравнительного изучения. М., 1980.

320. Серошевский В. Л. Якуты. Опыт этнографического исследования. М., 1993.

321. Сидихменов В. Я. Китай: страницы прошлого. М., 1987.

322. Сидихменов В. Я. О культе предков в Китае. // ПДВ, 1993, № 4. 442, Сила-Новицкая Т. Г. Культ императора в 

Заполнить форму текущей работой