"Вечные образы" в творчестве Анны Ахматовой

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Реферат

по курсу «Русская литература»

На тему: «Вечные образы» в творчестве Анны Ахматовой"

Содержание

  • Введение
  • Тема любви в творчестве поэтессы
  • Любовная лирика 20−30 годов
  • Художественные особенности поэмы «Реквием»
  • Заключение
  • Список использованной литературы

Введение

На рубеже прошлого и нынешнего столетий, хотя и не буквально хронологически, накануне революции, в эпоху, потрясенную двумя мировыми войнами, в России возникла и сложилась, может быть, самая значительная во всей мировой литературе нового времени «женская» поэзия — поэзия Анны Ахматовой. Ближайшей аналогией, которая возникла уже у первых ее критиков, оказалась древнегреческая певица любви Сапфо: русской Сапфо часто называли молодую Ахматову.

Анна Андреевна Ахматова (1889−1966 гг.) — величайший поэт «серебряного века», чьи изумительные стихи были признаны и высоко оценены очень рано такими тонкими ценителями поэзии, как Осип Мандельштам, Михаил Кузмин.

Настоящее имя великой поэтессы Анна Андреевна Горенко. Она родилась 11 (23) июня 1889 года под Одессой. Годовалым ребенком она была перевезена в Царское Село, где прожила до шестнадцати лет. Первые воспоминания Ахматовой были царско-сельскими:". зеленое, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пестрые лошадки, старый вокзал.". Училась Анна в Царско-сельской женской гимназии. Пишет об этом так: «Училась я сначала плохо, потом гораздо лучше, но всегда неохотно». В 1907 году Ахматова оканчивает Фундуклеевскую гимназию в Киеве, потом поступает на юридический факультет Высших женских курсов.

Начало же 10-ых годов было отмечено в судьбе Ахматовой важными событиями: она вышла замуж за Николая Гумилева, обрела дружбу с художником Амадео Модильяни, а весной 1912 года вышел ее первый сборник стихов «Вечер», принесший Ахматовой мгновенную славу. Сразу же она была дружно поставлена критиками в ряд самых больших русских поэтов. Ее книги стали литературным событием. Чуковский писал, что Ахматову встретили «необыкновенные, неожиданно шумные триумфы». Ее стихи были не только услышаны, их затверживали, цитировали в разговорах, переписывали в альбомы, ими даже объяснялись влюбленные. «Вся Россия, — отмечал Чуковский, — запомнила ту перчатку, о которой говорит у Ахматовой отвергнутая женщина, уходя от того, кто оттолкнул ее».

Тема любви в творчестве поэтессы

В начале своего творческого пути Ахматова примкнула к одному из литературных течений — акмеизму, которое возникло в десятые годы XX века как бунт против символизма. (Акмеизм — от греческого слова, означающего острие копья.) Акмеисты (Мандельштам, Зенкевич, Городецкий, Нарбут, Гумилев, Ахматова и др.) провозглашали завершенность и заостренность поэтической формы; мистическим символам символистов они вернули земное содержание; музыкальности и певучести их стихов («звонам-стонам, перезвонам»), певучести и изысканности их речи противопоставили конкретное, точное слово.

В этот ранний период творчества Ахматовой основная тема ее лирики — любовь. Ее стихи исполнены особой прелести и тонкой грации. Она умеет двумя-тремя внешними чертами подчеркнуть всю глубину, весь скрытый трагизм внутренних переживаний:

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки,

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки…

Внутреннее смятение героини передается через внешнее, через «язык вещей». Любовь в стихотворениях Ахматовой — это чувство живое и подлинное, глубокое и человечное, хотя в силу реальных жизненных причин тронутое печатью облагораживающего страдания. Новым и редким было то, что устами Ахматовой заговорила женщина о своих чувствах и переживаниях. «Это поэзия, чуждая жеманства, игры в чувство, мелочных переживаний, флирта, бездумной „бабьей“ ревности и тщеславия, душевного эгоизма. Владений этой поэзии не касается даже тень пошлости — многоликого и страшнейшего врага любовной лирики…» — говорил о ней Твардовский.

Свое волнение и поэтическую одухотворенность первого свидания Анна Ахматова сумела выразить через точные реалистические детали в раннем стихотворении «Вечером»:

Звенела музыка в саду

Таким невыразимым горем.

Свежо и остро пахли морем

На блюде устрицы во льду.

Он мне сказал: «Я верный друг

И моего коснулся платья.

Как не похожи на объятья

Прикосновенья этих рук.

А скорбных скрипок голоса

Поют за стелющимся дымом:

«Благослови же небеса -

Ты первый раз одна с любимым«.

Однако уже в самом начале творческого пути Анны Ахматовой наиболее проницательные почитатели ее поэзии заметили, что «широко открытые глаза на весь милый, радостный и горестный мир» наполняют ее стихи предощущением трагедии, а после выхода сборника «Четки» уже стало ясно, что в «настоящее время ее поэзия близится к тому, чтобы стать одним из символов величия России.

К этому времени она уже обрела большую известность, «на литературных вечерах, — вспоминает ее современница, — молодежь бесновалась, когда Ахматова появлялась на эстраде».

Ею нельзя было не восхищаться. Вот как пишет о ней наш великий современник, лауреат Нобелевской премии поэт Иосиф Бродский, которого Ахматова «заметила» и «благословила», как когда-то Державин — Пушкина: «Такие поэты, как она, просто рождаются. Они приходят в мир с уже сложившейся дикцией и неповторимым строем души».

Божественная неповторимость личности в данном случае подчеркивалась ее потрясающей красотой. От одного взгляда на нее перехватывало дыхание. Высокую, темноволосую, смуглую, стройную и невероятно гибкую, с бледно-зелеными глазами снежного барса, ее в течение полувека рисовали, писали красками, ваяли в гипсе и мраморе, фотографировали многие и многие, начиная с Амадео Модильяни. Стихи, посвященные ей, составили бы больше томов, чем все ее сочинения.

Любовная лирика 20−30 годов

Начиная уже с «Белой стаи», но особенно в «Подорожнике», «Anno Domini» и в позднейших циклах любовное чувство приобретает у нее более широкий и более духовный характер. От этого оно не сделалось менее сильным. Наоборот, стихи 20-х и 30-х годов, посвященные любви идут по самым вершинам человеческого духа. Они не подчиняют себе всей жизни, всего существования, как это было прежде, но зато все существование, вся жизнь вносят в любовные переживания всю массу присущих им оттенков.

Наполнившись этим огромным содержанием, любовь стала не только несравненно более богатой и многоцветной, но и по-настоящему трагедийной. Библейская, торжественная приподнятость ахматовских любовных стихов этого периода объясняется подлинной высотой, торжественностью и патетичностью заключенного в них чувства. Вот хотя бы одно из подобных стихотворений:

Небывалая осень построила купол высокий,

Был приказ облакам этот купол собой не темнить.

И дивилися люди: проходят сентябрьские сроки,

А куда провалились студеные, влажные дни?

Изумрудною стала вода замутненных каналов,

И крапива запахла, как розы, но только сильней.

Было душно от зорь, нестерпимых, бесовских и алых,

Их запомнили все мы до конца наших дней.

Было солнце таким, как вошедший в столицу мятежник,

И весенняя осень так жадно ласкалась к нему,

Что казалось - сейчас забелеет прозрачный подснежник…

Вот когда подошел ты, спокойный, к крыльцу моему.

Трудно назвать в мировой поэзии более триумфальное и патетическое изображение того, как приближается возлюбленный. Это поистине явление Любви глазам восторженного Мира!

Любовная лирика Ахматовой неизбежно приводит всякого к воспоминаниям о Тютчеве. Бурное столкновение страстей, тютчевский «поединок роковой» — все это в наше время воскресло именно у Ахматовой. Сходство еще более усиливается, если вспомнить, что она, как и Тютчев, импровизатор — и в своем чувстве, и в своем стихе. Много раз говорит Ахматова, например, о первостепенном значении для нее чистого вдохновения, о том, что она не представляет, как можно писать по заранее обдуманному плану, что ей кажется, будто временами за плечами у нее стоит Муза.

И просто продиктованные строчки

Ложатся в белоснежную тетрадь.

Она не раз повторяла эту мысль. Так, еще в стихотворении «Муза» (1924 г.), вошедшем в цикл «Тайны ремесла», Ахматова писала:

Когда я ночью жду ее прихода,

Жизнь, кажется, висит на волоске.

Что почести, что юность, что свобода

Пред милой гостьей с дудочкой в руке.

И вот вошла. Откинув покрывало,

Внимательно взглянула на меня.

Ей говорю: «Ты ль Данту диктовала

Страницы Ада?" Отвечает: «Я».

Это не означает, что она не переделывала стихов. Много раз, например, дополнялась и перерабатывалась «Поэма без героя», десятилетиями совершенствовалась «Мелхола»; иногда менялись, хотя и редко, строфы и строчки в старых стихах. Будучи мастером, знающим «тайны ремесла», Ахматова точна и скрупулезна в выборе слов и в их расположении. Но чисто импульсивное, импровизаторское начало в ней, действительно, очень сильно. Все ее любовные стихи, по своему первичному толчку, по своему произвольному течению, возникающему так же внезапно, как и внезапно исчезающему, по своей обрывочности и бесфабульности, — тоже есть чистейшая импровизация. Да, в сущности, здесь и не могло быть иначе: «роковой» тютчевский поединок, составляющий их содержание, представляет собой мгновенную вспышку страстей, смертельное единоборство двух одинаково сильных противников, из которых один должен или сдаться, или погибнуть, а другой — победить.

Не тайны и не печали,

Не мудрой воли судьбы

Эти встречи всегда оставляли

Впечатление борьбы.

Я, с утра угадав минуту,

Когда ты ко мне войдешь,

Ощущала в руках согнутых

Слабо колющую дрожь.

Марина Цветаева в одном из стихотворений, посвященных Анне Ахматовой, писала, что ее «смертелен гнев и смертельна — милость». И действительно, какой-либо срединности, слаженности конфликта, временной договоренности двух враждующих сторон с постепенным переходом к плавности отношений тут чаще всего даже и не предполагается. «И как преступница томилась любовь, исполненная зла». Ее любовные стихи, где неожиданные мольбы перемешаны проклятиями, где все резко контрастно и безысходно, где победительная власть над сердцем сменяется ощущением опустошенности, а нежность соседствует с яростью, где тихий шепот признания перебивается грубым языком ультиматумов и приказов,

в этих бурно пламенных выкриках и пророчествах чувствуется подспудная, невысказанная и тоже тютчевская мысль об игралищах мрачных страстей, произвольно вздымающих человеческую судьбу на своих крутых темных волнах, о шевелящемся под нами первозданном Хаосе. «О, как убийственно мы любим» — Ахматова, конечно же, не прошла мимо этой стороны тютчевского миропонимания. Характерно, что нередко любовь, ее победительная властная сила оказывается в ее стихах, к ужасу и смятению героини, обращенной против самой же. любви!

Я гибель накликала милым,

И гибли один за другим.

О, горе мне! Эти могилы

Предсказаны словом моим.

Как вороны кружатся, чуя

Горячую, свежую кровь,

Так дикие песни, ликуя,

Моя посылала любовь.

С тобою мне сладко и знойно.

Ты близок, как сердце в груди.

Дай руку мне, слушай спокойно.

Тебя заклинаю: уйди.

И пусть не узнаю я, где ты,

О Муза, его не зови,

Да будет живым, не воспетым

Моей не узнавший любви.

Критика 30-ых годов иногда писала, имея в виду толкование Ахматовой некоторых пушкинских текстов, об элементах фрейдизма в ее литературоведческом методе. Это сомнительно. Но напряженный, противоречивый и драматичный психологизм ее любовной лирики, нередко ужасающейся темных и неизведанных глубин человеческого чувства, свидетельствует о возможной близости ее к отдельным идеям Фрейда, вторично легшим на опыт, усвоенный от Гоголя, Достоевского, Тютчева и Аннинского. Во всяком случае, значение, например, художественной интуиции как формы «бессознательного» творчества, вдохновения и экстаза подчеркнуто ею неоднократно.

Однако в художественно-гносеологическом плане здесь, в истоках, не столько, конечно, Фрейд, сколько уходящее к Тютчеву и романтикам дуалистическое разделение мира на две враждующие стихии — область Дня и область Ночи, столкновение которых рождает непримиримые и глубоко болезненные противоречия в человеческой душе. Лирика Ахматовой, не только любовная, рождается на самом стыке этих противоречий из соприкосновения Дня с Ночью и Бодрствования со Сном:

Когда бессонный мрак вокруг клокочет,

Тот солнечный, тот ландышевый клин

Врывается во тьму декабрьской ночи.

Интересно, что эпитеты «дневной» и «ночной», внешне совершенно обычные, кажутся в ее стихе, если не знать их особого значения, странными, даже неуместными:

Уверенно в дверь постучится

И, прежний, веселый, дневной,

Войдет он и скажет: «Довольно,

Ты видишь, я тоже простыл".

Характерно, что слово «дневной» синонимично здесь словам «веселый» и «уверенный». Так же, вслед за Тютчевым, могла бы она повторить знаменитые его слова:

Как океан объемлет шар земной,

Земная жизнь кругом объята снами.

Сны занимают в поэзии

Ахматовой большое место.

Но — так или иначе — любовная лирика Ахматовой 20−30-х годов в несравненно большей степени, чем прежде, обращена к внутренней, потаенно-духовной жизни. Ведь и сны, являющиеся у нее одним из излюбленных художественных средств постижения тайной, сокрытой, интимной жизни души, свидетельствуют об этой устремленности художника внутрь, в себя, в тайное тайных вечно загадочного человеческого чувства. Стихи этого периода в общем более психологичны. Если в «Вечере» и «Четках» любовное чувство изображалось, как правило, с помощью крайне немногих вещных деталей (вспомним образ красного тюльпана), то сейчас, ни в малейшей степени не отказываясь от использования выразительного предметного штриха, Анна Ахматова, при всей своей экспрессивности, все же более пластична в непосредственном изображении психологического содержания.

Надо только помнить, что пластичность ахматовского любовного стихотворения ни в малейшей мере не предполагает описательности, медленной текучести или повествовательности. Перед нами по-прежнему — взрыв, катастрофа, момент неимоверного напряжения двух противоборствующих сил, сошедшихся в роковом поединке, но зато теперь это затмившее все горизонты грозовое облако, мечущее громы и молнии, возникает перед нашими глазами во всей своей устрашающей красоте и могуществе, в неистовом клублении темных форм и ослепительной игре небесного света:

Но если встретимся глазами

Тебе клянусь я небесами,

В огне расплавится гранит.

Недаром в одном из посвященных ей стихотворении Н. Гумилева Ахматова изображена с молниями в руке:

Она светла в часы томлений

И держит молнии в руке,

И четки сны ее, как тени

На райском огненном песке.

Художественные особенности поэмы «Реквием»

Судьба Анны Андреевны Ахматовой в послереволюционные годы складывалась трагично. В 1921 году расстреляли ее мужа, поэта Николая Гумилева. В тридцатые годы по ложному обвинению был арестован сын, жутким ударом, «каменным словом» прозвучал смертный приговор, замененный потом лагерями, затем почти двадцать лет ожидания сына. Погиб в лагере ближайший друг Осип Мандельштам. В 1946 году выходит постановление Жданова, которое оболгало Ахматову и Зощенко, закрыло перед ними двери журналов, только с 1965 года начали печатать ее стихи.

В предисловии к «Реквиему», который Анна Андреевна сочиняла с 1935 по 1940 годы, и который был опубликован в 80-е годы, она вспоминает: «В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде». Стихи, включенные в «Реквием», автобиографичны. «Реквием» оплакивает скорбящих: мать, потерявшую сына, жену, потерявшую мужа. Ахматова пережила обе драмы, однако, за ее личной судьбой трагедия всего народа.

Нет, и не под чужим небосводом,

И не под защитой чужих крыл,

Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью, был.

Сопереживание читателя, гнев и тоска, которые охватывают при чтении поэмы, достигаются эффектом сочетания многих художественных средств. «Мы все время слышим разные голоса, — говорит о „Реквиеме“ Бродский, — то просто бабий, то вдруг поэтессы, то перед нами Мария». Вот «бабий» голос, пришедший из горестных русских песен:

Эта женщина больна,

Эта женщина одна,

Муж в могиле, сын в тюрьме,

Помолитесь обо мне.

Вот — «поэтесса»:

Показать бы тебе, насмешнице

И любимице всех друзей,

Царскосельской веселой грешнице,

Что случится с жизнью твоей…

Вот дева Мария, ведь жертвенные тюремные очереди приравнивают каждую мученицу-мать к Марии:

Магдалина билась и рыдала,

Ученик любимый каменел,

А туда, где молча Мать стояла,

Так никто взглянуть и не посмел.

В поэме Ахматова практически не использует гиперболы, видимо, это потому, что горе и страдания настолько велики, что преувеличивать их нет ни нужды, ни возможности. Все эпитеты подобраны так, чтобы вызвать ужас и отвращение перед насилием, показать запустение города и страны, подчеркнуть мучения. Тоска «смертельная», шаги солдат «тяжелые», Русь «безвинная», «черные маруси» (арестантские машины). Часто используется эпитет «каменный»: «каменное слово», «окаменелое страдание». Многие эпитеты близки к народным: «горячая слеза», «великая река». Народные мотивы очень сильны в поэме, где связь лирической героини с народом особая:

И я молюсь не о себе одной,

А обо всех, кто там стоял со мною

И в лютый голод, и в июльский зной

Под красною ослепшею стеною.

ахматова поэт реквием лирика

Читая последнюю строку, видишь перед собой стену, красную от крови и ослепшую от слез, пролитых жертвами и их близкими.

Много в поэме Ахматовой метафор, позволяющих удивительно кратко и выразительно донести до нас мысли и чувства: «И короткую песню разлуки паровозные пели гудки», «Звезды смерти стояли над нами/ И безвинная корчилась Русь», «И своей слезою горячей новогодний лед прожигать».

В поэме много и других художественных средств: аллегорий, символов, олицетворений. Все вместе они создают глубокие чувства и переживания.

Заключение

Если расположить любовные стихи Ахматовой в определенном порядке, можно построить целую повесть со множеством мизансцен, перипетий, действующих лиц, случайных и неслучайных происшествий. Встречи и разлуки, нежность, чувство вины, разочарование, ревность, ожесточение, истома, поющая в сердце радость, несбывшиеся ожидания, самоотверженность, гордыня, грусть — в каких только гранях и изломах мы не видим любовь на страницах ахматовских книг.

Поэзия Ахматовой впитала в себя всю культуру девятнадцатого, «золотого века», начиная от Державина, Пушкина, Баратынского, Тютчева, продолжая Некрасовым и восхищавшим ее старшим современником Иннокентием Анненским, но больше всего — психологическую прозу писателей XIX века.

Анна Андреевна Ахматова с достоинством выдержала все удары судьбы, прожила долгую жизнь и подарила людям чудесные произведения.

Список использованной литературы

1. Жирмунский В. М. Творчество Анны Ахматовой. Л., 1973.

2. Найман А. Рассказы об Анне Ахматовой. М., 1989.

3. Хейт А. Анна Ахматова. Поэтическое странствие. 1991.

4. Чуковская Л. К. Записки об Анне Ахматовой. М., 1997. Т. 1−3.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой