"Капитанская дочка" - народный бунт в произведении А.С. Пушкина

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Реферат

на тему:

«Капитанская дочка» - народный бунт в произведении А.С. Пушкина

ПЛАН

Введение.

Образ стихии в произведении.

Характеристика Пугачева.

Изображение народа в контексте пугачевского восстания.

История замысла «Капитанской дочки».

Заключение.

Введение

Наиболее глубокие из современных исследований представляют художественный мир Пушкина как сложнейшее противоречивое целое, которое не может быть сведено ни к одному из своих идеологических полюсов.

Пушкин, воспитанный в Лицее, был совершенно равнодушен к православию, нерелигиозен, но он был искренне верующим человеком с собственным глубоким мистическим опытом. Отец русской поэзии интересовался не только гороскопами, которые Эйлер составлял по просьбе Екатерины, но он знал и тайную силу камней и талисманов. Именно поэтому на его известном портрете вы можете видеть столько перстней на его пальцах.

Получив разрешение царя на работу с архивами для написания истории восстания Пугачёва, Пушкин занялся главным для себя делом — исследованием характера и души русского народа. Непрерывное многолетнее изучение русской и мировой истории и культуры, работа в архивах привели Пушкина к пониманию необходимости самодержавия и православия для русского народа, хотя он сам был глубоко чужд любым идеям о монархии, использующей идеологию религиозного воспитания

Образ стихии в произведении.

Функции образов природной стихии в творчестве А. С. Пушкина разнообразны: эстетическая, философская, символическая, сюжетная. В «Капитанской дочке» образ стихии выполняет прежде всего символическую и философскую функции, перед нами описание бурана, метели. Обе стихии представляют собой сложные символы и помогают Пушкину раскрыть в этих произведениях свою философию.

В «Капитанской дочке» стихия предстает перед читателями в образе бурана, описанного во второй главе. При его изображении Пушкин использует детали и сравнения: зимнюю степь Пушкин называет «снежным морем», движение кибитки похоже на плаванье судна по бурному морю. Пугачев предлагает, если небо прояснится, искать дорогу по звездам, как это всегда делали мореплаватели. Несколько раз Пушкин называет буран «бурей», хотя это слово больше подходит для описания состояния морской, водной стихии. Рисуя образ страшного бурана, Пушкин использует аллитерацию, паронимический ряд слов на букву «б». «Ну, барин, -- закричал ямщик, -- беда буран!»

Пророческий сон Гринева навеян бураном («я задремал, убаюканный пением бури и качкой тихой езды…»), он как бы продолжает описание бури, значит, образ бурана в произведении тоже является пророческим. Вся повесть «Капитанская дочка» представляет собой описание стихии Пугачевского восстания. Образ бурана предвещает и символизирует страшные события, бурю гражданской войны, народной смуты. Образ Пугачева сливается с образом бурана. Пугачев выполняет роль лоцмана, который выводит Гринева из бескрайнего «снежного моря». Природная стихия сталкивает Гринева и Пугачева, но народная стихия разъединяет этих героев.

Пугачев появляется внезапно из «мутного кружения метели», в предварение мужицкого бунта… Он — оборотень и — как оборотень — не поддается четкой фиксации. Точнее сказать, в нем совмещаются несколько зрительных образов, создавая перед глазами притягательную загадку. Фигура материализуется из ночного сумрака и снежного вихря, и образ Пугачева, знаменуя дальнейшие метаморфозы в романе, с самого начала вращается: «Вдруг я увидел что-то черное», «Что там чернеется?»; «…Воз не воз, дерево не дерево, а кажется, что-то шевелится. Должно быть, или волк, или человек». Развивая эту линию интерпретации образа Пугачева, Абрам Терц пишет: «Цепь переворотов и насильственных смертей плелась возле трона. А вы еще спрашиваете: отчего произошла революция в России?

«Мутное кружение метели» в «Капитанской дочке» символизирует еще и саму жизнь, случайность, непредсказуемость жизни, как в повести «Метель». И в «Метели» и в «Капитанской дочке» стихия все-таки счастливо влияет на судьбу главных героев. Ведь если бы Гринев не встретил Пугачева в ту ночь посреди снежной степи и потом не подарил бы ему заячий тулуп, то неизвестно, как сложилась бы судьба Гринева при встрече с Пугачевым в Белогорской крепости.

Невольно приходит на ум, что как в результате наводнения в «Медном всаднике», так и во время народного восстания в «Капитанской дочке» погибают невиновные люди. Пугачевцы убивают капитана Миронова, его жену, в период наводнения гибнут Параша и ее мать. В «Капитанской дочке» результаты гражданской войны страшны: «Бедствие доходило до крайности… состояние всего обширного края было ужасно». «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!» -- заключает Пушкин устами Гринева.

Полагаю, что образ стихии в повести Пушкина «Капитанская дочка» помогает читателям понять смысл этого произведения и важные для автора идеи. «Бессмысленный и беспощадный» бунт народа, разъяренная водная стихия -- это кара, посланная Богом и правителям, и самому народу за то, что они превратились в тиранов и рабов. Пушкину ненавистны и «барство дикое», и «рабство тощее», о чем он говорит и в своей гражданской лирике, и в рассматриваемой повести.

Характеристика Пугачева

История самого Пугачева всегда волновала А. С. Пушкина. В 1833 году он начал работу над ней. Одновременно он пишет повесть «Капитанская дочка» Он изучает архивы, едет на места восстания, встречается с очевидцами. Он побывал в Казани, в Оренбурге, в Бердской слободе. В 1836 году — повесть была напечатана. Тема повести — крестьянское восстание 1773 — 1775 годов

Пугачев родился на Дону, в Зимовейской станице. Он служил царской армии. Отпущенный по болезни домой, в армию обратно он не вернулся и стал «беглым» казаком. В сентябре 1773 года с небольшим отрядом он появился на Яике и встал во главе народных масс, объявив себя Петром III.

Пушкин хотел представить народу совсем другого Пугачева, не такого, каким считали его все, необразованного и глупого, а наоборот, умного и решительного. Пугачев — это человек лет сорока, росту среднего, худощав и широкоплеч. В черной бороде его показывалась проседь. Лицо его имело выражение довольно приятное, но плутовское. Волосы были обстрижены в кружок. Живые большие глаза его так и бегали.

Так же, отмечает автор, он был человеком большого ума. Он знал, что, те, кто сейчас окружают его не такие преданные ему, и что при первой же оплошности они его выдадут ради спасения собственной шкуры. И мало таких как Хлопуша и Белобородов, которые ради него готовы были жизнь отдать. И вообще, казакам было безразлично, выступает ли пред ними подлинный император Петр III или донской казак, принявший его имя. Им было важно одно, что Пугачев становился знаменем в их борьбе за права и свободу, а кто он на самом деле — не все ли равно?

Также Пугачев был — человек большой сметливости. Еще при первой его встрече с Гриневым он показал себя очень знающим, хладнокровным. Когда они потерялись в степи, Пугачев тонким своим чутьем почувствовал находившуюся рядом деревню, и это не составило ему большого труда вывести лошадей на нужную дорогу.

Пугачев очень быстро начал войну. В течение недели он захватил сразу несколько городов и крепостей, сколотил сильную армию и готовил наступление на Москву. Что касается личных качеств Пугачева, то его смелость, стремительность, ум, находчивость, энергия завоевали сердца всех, кто был против крепостного права.

Вот почему народ поддержал недавнего простого донского казака, а теперь императора Петра III. Народ толпился на улице. Жители начали присягать. Они подходили один за другим, целуя распятие и потом кланяясь самозванцу. Когда Пугачев уезжал, народ бросился за ним. А казаков он жаловал не только угодьями и богатствами, но и тем, в чем нуждались казаки: хлебом, порохом, свинцом, деньгами. Пугачев освобождал их от всех обязанностей перед государством, обещал им вольную, «спокойную в свете» жизнь. У этого народа не было цели. Само будущее представлялось казакам очень туманно. И мне кажется, что именно это и погубило их.

Что касается отношения к персонажу, то жестокому Пугачеву он, отчасти, придал доброе сердце. Одновременно, через его образ Пушкин хотел показать, что в государстве, где нет настоящей власти, где царят несправедливость, убийства и насилие, всегда найдутся авантюристы и лжеправители.

Изображение народа в контексте пугачевского восстания

пушкин капитанская дочка пугачев

Как мы уже отметили, действие в произведении происходит в 1772—1775 годах. Пушкин считал, что в повести должна быть «историческая эпоха, развитая в вымышленном повествовании». Новизна «Капитанской дочки» состоит в том, что «двигательницей событий» (термин Чернышевского) стала народная борьба. «Капитанская дочка» — это реалистическое произведение, главные герои которого типичны для своей эпохи и среды. Исторические персонажи выдвигаются на первый план повествования, написанного в мемуарной форме -- «семейных записок». Главным историческим персонажем в повести является Емельян Пугачев. Образ предводителя крестьянского восстания тесно связан с образом народа. Подчеркивая свободолюбие и мятежный дух народа, Пушкин изображает и такие его качества, которые были сформированы рабством, смиренностью и послушанием. Реализм позволил автору раскрыть и величие народа, его историческую миссию и глубоко трагичную, исполненную острых противоречий жизнь в самодержавном крепостническом государстве. Понять дух народа помогают образы Савельича и капитана Миронова. Их объединяет отсутствие самосознания. Они живут во власти традиции, их отличает приверженность установившимся правилам жизни. Так, Савельич, крепостной дворовый человек, исполнен чувства достоинства и отваги, ответственности за порученное ему дело. Он умен и смышлен, по-житейски практичный человек. Он занимается воспитанием «барского дитяти», проявляя не холопскую, а искреннюю заботу о нем. Всякий раз Пушкин создает ситуации, в которых Гринев совершает проступки, допускает оплошности, а Савельич его выручает, помогает и даже спасает от смерти. Барин остается глух к самоотверженному поступку старика, готового занять место Гринева под виселицей. Савельич же покорно принимает это равнодушие. Он также слеп и к событиям народного бунта, глух к провозглашенной мятежниками вольности. Пугачев для него только «злодей» и «разбойник». Интересен в художественном отношении, по мнению Н. В. Гоголя, образ капитана Миронова. Это «честный и добрый», скромный служака, лишенный честолюбия, искренно преданный своему делу, получивший офицерское звание за храбрость, проявленную в прусском походе и в сражениях с турками. Миронову свойственно чувство верности своему долгу, слову, присяге. В этом и проявляется его русская натура, истинно русский характер. Комендант Белогорской крепости лишь на службе принадлежит к правительственному лагерю, а в остальное время он, выходец из народа, связан с ним своими воззрениями, традициями и образом мышления. При этом образцовое послушание Миронова для Пушкина не добродетель, а тот психологический склад характера русского человека, который навязывается ему извне. Поэтому добрый по природе Миронов буднично прост в своей жестокости, когда он отдает приказ пытать башкира. Поэтому все его действия не освещены сознанием, хотя он деятелен, храбр. Участник исторических событий, он ни разу не задумывается над тем, что происходит. Патриархальность быта Мироновых, следование народным традициям, речь коменданта, наполненная идиомами и народными словечками, -- все это оттеняет драматизм судьбы человека из народа. Представителей народа мы видим и на совете в ставке Пугачева: бывшего капрала Белобородова и Афанасия Соколова, прозванного Хлопушей. Они умные и дальновидные политики. Однако отношение к дворянам у персонажей разное. Хлопуша стремится обдумать все принимаемые решения, в том числе и насчет казни Швабрина и Гринева, поэтому и обращается к капралу, тем самым давая характеристику и ему и народному бунту: «Тебе бы все душить и резать». Таким путем, Пушкин с подлинным реализмом показал крестьянское восстание, его предводителя и его участников -- народ. С того времени народ стал главным героем русской литературы.

Выдающийся русский философ, писатель и литературовед В. Шкловский заметил в одной из своих работ: «Характеристики героев создаются не сами по себе, а под влиянием цельности отдельных кусков композиции, и, в конце концов, подчиняются всей композиции. Иногда характеристики героев внутри произведения бывают даже противоречивы, потому что в разные моменты композиции нужны разные черты героя, их характеристика.

Пушкин при помощи анализа архивных и обнародованных документов, расспросов, случайных сведений построил правильную картину восстания и смог, применяя все способы художественного выражения создать дать точную характеристику Пугачева и его сподвижников…

История замысла «Капитанской дочки»

Ценность «исторических» трудов Пушкина в русской литературе поистине фундаментальна. В произведениях, посвященных ключевым, переломным моментам развития русской государственности, он воссоздал самые значительные его эпизоды от глубокой древности до 1812 года. К замыслу «Капитанской дочки» Пушкин подходил постепенно, шаг за шагом, обрабатывая и обдумывая доступную ему информацию. Доступ к информации стал более свободным в связи с работой над историей пугачевского бунта, благодаря прямому покровительству императора, а значит, возможности прикоснуться к архивам, до той поры — секретным.

К 1833 году Пушкин проделал огромную работу. Он изучил сотни печатных и рукописных источников, добыл мало кому известные документы эпохи Петра. Одновременно задумывается художественное произведение, в центр которого он ставит судьбу офицера-дворянина, оказавшегося в водовороте бурных событий пугачевской эпохи и примкнувшего к пугачевцам.

Из документов, попавших в руки Пушкина благодаря царю, он узнает о неком Михаиле Шванвиче, дворянине, который присоединился к бунтовщикам.

Неординарная судьба этого человека увлекла Пушкина. Он набрасывает план произведения об этом дворянине. Произведение, которое впоследствии станет романом «Капитанская дочка», вместе с образом главного героя все отчетливей вырисовывается перед автором и драматическая фигура Пугачева. «Процесс создания „Капитанской дочки“, — пишет И. Н. Петрунина, — поразительный пример взаимодействия образно-художественной и исследовательской мысли. Развитие художественного замысла привело на определенном этапе к историческим изучениям, из которых возникла „История Пугачева“. Работа историка откорректировала работу художника и дала ей новое начало».К началу 1833 года возникла необходимость уточнить значение фактов и обстоятельств гражданской войны той эпохи, побывать в тех местах, где бушевала пугачевщина.

Мы видели, как интересовала Пушкина тема самозванца. И хотя он признавал лишь власть, данную от Бога, все же он благоговел перед людьми, осмелившимися бросить вызов истинному правителю. Пугачев был фигурой таинственной, и Пушкин бесконечно стремился постичь природу и личность этого человека Пушкин влекся к Пугачеву. Уж больно интересной и поучительной казалась ему история, что сама ложилась под ноги и становилась художеством. От «Истории пугачевского бунта», удостоверенной всеми, какими ни есть, документами, отделилась ни на что не похожая, своенравная «Капитанская дочка»… Автор потер глаза. Выполнив долг историка, он словно забыл о нем и наново, будто впервые видит, вгляделся в Пугачева. И не узнал. Злодей продолжал свирепствовать, но возбуждал симпатию. Чудо, преподанное языком черни, пленяло. Автор замер перед странной игрой действительности в искусство. Попав в лагерь Пугачева, Гринев чувствует, как все, что случается с ним, похоже на сказку:

" Я не мог не подивиться странному стечению обстоятельств" «Я думал также о том человеке, в чьих руках находилась моя судьба, и который по странному стечению обстоятельств был связан со мной». Нагнетанием такого рода картин, характеристик душевных состояний, оговорок и поговорок Пушкин отнюдь не уходит в сторону от углубления в исторический процесс, — он только видит его в свете народных преданий, тем самым, выставляя народ, по его собственному представлению, в качестве одной из главных сил, управляющих всем происходящим на свете. Итак, выросший из смутной, природной стихии, темной, пугающей и не подвластной разуму (вспомним стихотворение «Бесы» — Пугачев выходит из этого состояния мира «невидимкою луна… мутно небо… ночь мутна…), и одновременно выдвинутый народом из собственной стихии — столь же мутной, темной и необходимой, Пугачев оборачивается и так, и сяк — вождь бунта и одновременно его жертва, самозванец и титан, благодетельствуемый и благодетель, спаситель и злодей. Как и отмечалось ранее пПшкин увидел это! Он показал не только безжалостного тирана, но и чувствующего человека. Поэтому к Пугачеву «Капитанской дочки» мы проявляем чувство сострадания, в то время как к Пугачеву историческому — лишь вполне понятную неприязнь. Гринев при первой встрече описывает его так: «Лицо его не изъявляло ничего свирепого».

Наряду с отрицательными характеристиками самозванца Пушкин представляет нам и обратное, таким образом, вводя нас в замешательство. Нам представляется, что наряду со всеми ужасами, которые он сотворил, ему были свойственны простота душевная, веселость и великодушие. «Не такой еще я кровопийца» — говорит он. «Изобличая» неправедность самозванца, Пушкин, тем не менее, не противопоставляет ей «разумную» власть монарха. Екатерина Вторая дана в «Капитанской дочке» слишком традиционно, «культурно» — она словно «срисована» с известных описаний. Говорит ли это о том, что Пушкин не хотел изобразить точный портрет императрицы, показать свое отношение к ее личности? Может быть, он считал ее такой же самозванкой, как и Пугачев? Ведь и Екатерина узурпировала власть, так сказать, террористическим путем, значит, «контрмера» — бунт — была неминуема?

Преступление влечет за собой преступление, безбожная власть «заряжена» бунтом изначально. Исторические хроники содержат описания таких чудовищных зверств, такого террора со стороны воинства Пугачева, что становятся, не просто понятны, а даже пронзительны слова Пушкина о русском бунте — «бессмысленном и беспощадном». «Безмолвствующий» народ «Бориса Годунова» и приспешники Пугачева, издевающиеся над ненавистным дворянством, — одна и та же стихия, раздразнить которую — катастрофа! Народ безмолвствующий заряжен бунтом, народ, восставший — подобен шайке подростков, распаленных безнаказанностью и не ведающих, что творят. Но является ли «народом» пугачевское окружение? По воле автора в сознании читателя гораздо более близки друг другу — как носители общенационального духа — оказываются крестьянин Савельич и дворянин Миронов. «Злодейство» (в дворянском, «люмпенском» ли обличье) — по другую сторону этой духовной линии. Замечательно, что сам пушкинский Пугачев и некоторые из его людей (например, Хлопуша) в этом смысле как бы «колеблются», их нравственный статус — «мерцает». Будучи злодеями, по существу, они способны на поступки великодушные, и даже благородные. Все, что касается Пугачева, помимо отвращения и ужаса, вызывает у Петра Гринева «пиитическое» чувство. Злодейство — в который раз — сопрягается у Пушкина с каким-то мрачным эстетическим переживанием. Пугачев — в одиночку (мы убеждаемся, что это так) — бросил вызов могущественной государыне, дал волю огромной разрушительной силе, скопившейся в глубине его души. И проиграл. Но ужас и «пиитический восторг» этого взрыва вызывают у читателя чувства особого рода: он поневоле заражается состраданием к Пугачеву, а к Екатерине и всему, что за ней стоит, остается равнодушен.

Не дворянство и крестьянство сталкиваются в «Капитанской дочке» — а «бунт» и «порядок», как основополагающие начала бытия. «Порядочность»

Гринева, Мироновых, Савельича подвергается тяжелейшему испытанию, но даже в буре страстей, в водовороте событий природная (истинно русская, народная!) гармоничность этих характеров остается не поколебленной. Пугачев же и пугачевщина являются страшным зеркалом екатерининских «порядков». Недаром Пушкин подчеркивает жуткую «пародийность» пугачевского «двора»: Пугачев не знает другой модели для поведения государя и доводит ее до апофеоза, больше всего похожего на кошмар!

Трагедия власти — в ее неправедности. «Помазанника Божьего» удерживает в границах мирового порядка сам Господь; тиран и самозванец существуют в непрерывном страхе. Мужик служит барину, но барин его боится. Народ служит власти, но власть — перед ним трепещет. Вся «уваровская триада» — по Пушкину — пронизана террором. Противостоять ему могут только неистребимые ростки человечности, пока и поскольку могут еще подавать сигналы любви каждому человеческому сердцу.

Заключение

Писатель всегда задавался вопросом: почему именно этот человек? Кто или что дает ему право вершить судьбы тысяч людей? (Его интересовала как власть царя так и власть поэта). Царь, для русского народа всегда являлся олицетворением высшей и неприкосновенной власти. И каким бы тираном он не был — его власть от Бога. И то, что народ восстает против самозванца вполне справедливо и оправданно. Пушкин заметил это еще в лицейские годы в знаменитой оде «Вольность», и всю жизнь эта тема волновала его ум.

«Капитанская дочка» явилась воплощением всех предыдущих идей. Центром повести является личность, как олицетворения власти, личности и общества. Но в большей степени Пушкина волнует личность самозванца (ведь он и сам считал себя таковым), посмевшего бросить вызов несокрушимому идеалу власти. Грех против неё рушит всю пирамиду. В «Капитанской дочке» не представлена истинная власть, и исход истории зависит от силы личности, как Екатерины и Пугачева, так и личности каждого героя.

Подводя итог, еще раз хочется отметить, что образ стихии в повести Пушкина «Капитанская дочка» помогает понять смысл этого произведения и важные для автора идеи. «Бессмысленный и беспощадный» бунт народа, разъяренная водная стихия -- это наказание (своеобразная кара), посланная Богом и правителям, и самому народу за то, что они превратились в тиранов и рабов. Пушкину ненавистны и «барство дикое», и «рабство тощее», о чем он говорит и в своей гражданской лирике, и в рассматриваемой повести.

Литература

Пушкин А. С. Полное собрание сочинений том четвертый — Красноярск: «Универс», ПСК «Союз», 1999.

Судьба Пушкина: роман — исследование/ Б. Бурсов. — СПБ.: Сов. писатель, 1986. — с. 512

Повести о прозе / Шкловский В. Б. — М.: Т.2. — М.: художественная литература, 1966. — с. 463

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой