Анализ модели цивилизационного диссонанса на основе исторического опыта турецкого социума

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
Политология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования

«Пермский государственный университет»

Кафедра новой и новейшей истории

«Допущен к защите»

Зав. кафедрой ________ П. Ю. Рахшмир

«___» ___________ 2011 г.

Дипломная работа

Анализ модели цивилизационного диссонанса на основе исторического опыта турецкого социума

Автор дипломной работы

студент V курса группы ИСТ-1,2−06

очной формы обучения
историко-политологического факультета _____________________

В.А. Осиновских

Научный руководитель

к.и.н., доцент_____________________ М. П. Лаптева

Пермь 2011

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • ВВЕДЕНИЕ
  • ГЛАВА 1. ЗАПАДНОЕ И ИСЛАМСКОЕ В ЦИВИЛИЗАЦИОННОМ СТАТУСЕ ТУРЦИИ
    • § 1. ЗАПАДНОЕ В ТУРЕЦКОМ СОЦИУМЕ
    • § 2. ИСЛАМСКОЕ В ТУРЕЦКОМ СОЦИУМЕ
  • ГЛАВА 2. ВНЕДРЕНИЕ ТЕРМИНА «ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ДИССОНАНС» В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНУЮ НАУКУ НА ОСНОВАНИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ОПЫТА ТУРЕЦКОГО СОЦИУМА
    • § 1. АНАЛИЗ ТЕРМИНА "ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ДИССОНАНС"
    • § 2. «СФЕРЫ ПРОЯВЛЕНИЯ» ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ДИССОНАНСА
  • ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  • СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
  • ПРИЛОЖЕНИЯ

ВВЕДЕНИЕ

На протяжении более полутора столетий Турция представляет собой целый комплекс фундаментальных цивилизационных противоречий в первоосновных сферах социальной жизнедеятельности: политической, геополитической, экономической, социальной, культурной.

В числе политических противоречий — процесс демократизации «по-Западному» (политическая вестернизация), тесно связанный не только с проблемой политических прав армии и духовенства, а также населения страны в целом, но и с проблемой взаимосвязи Исламского и Западного.

Основа геополитических противоречий лежит в попытке Турции, по меткому выражению П. Ханны, «одновременно примирить Европу, США, Россию, Кавказ, Иран, Сирию и Израиль…» Ханна П. Второй мир. М., 2010. С. 70.; выступив, таким образом, «мостом» между цивилизациями, строящим взаимовыгодные отношения с самоуспокоенным протестантско-католическим Европейским Союзом, православной «Самоуверенной и ревизионистской», как назвал Россию А. Коэн — специалист по российским и евразийским исследованиям и международной энергетической политике. Цит. по: Cohen A. Washington concerned as Turkey is leaving the West // Hьrriyet Daily News. 09. 01. 2011 [Электронный ресурс] URL: http: //www. hurriyetdailynews. com/n. php? n=washington-concerned-as-turkey-leaving-the-west-2011−01−09. Проверено 01. 04. 2011. Российской Федерацией; утилитаристским НАТО, проводником корпоративных интересов американского частного ВПК; агрессивно настроенным иудейским Израилем и многообразным арабо-мусульманским миром. Данная политика называется лидерами Турции не иначе, как «ноль проблем с соседями» Выражение министра иностранных дел Турции А. Давутоглу. Цит. по: Там же. и de-facto является константой в геополитике кемализма: налицо континуитет со стратегией Ататюрка «мир дома, мир с заграницей» Ханна П. Там же.

Ключевым вопросом в экономической сфере является попытка воспроизведения Модернити на локальной почве. Что интересно, именно в этой сфере за последние годы Турция добилась наиболее впечатляющих успехов, при том, что в ХХ в. экономическое положение страны оставляло желать лучшего. Наконец, в социальной и культурной сферах основное противоречие лежит в вопросе о соотношении Исламского и Западного.

Совершенно очевидным представляется тот факт, что данные процессы привели к генезису и развитию таких феноменов как внутрицивилизационный разлом и сменивший его цивилизационный диссонанс, вынесенный в заглавие данной работы Анализ термина «цивилизационный диссонанс» проведён в параграфе 1 главы 2, объяснения использованных в работе терминов и категорий (Западное, Исламское, Душа) — в приложениях № 1 (Термины) и № 2 (Категории) соответственно.

Радикальные преобразования, проведённые при Мустафе Кемале Ататюрке в 1920—1930-х гг. в большинстве сфер социальной жизнедеятельности, постепенные реформистские тенденции, прежде всего, в социально-экономической и политической сферах в течение всего ХХ в. и, наконец, активная интеграция идеологии и практики Модернити в начале ХХI в. в правление «Партии справедливости и развития» (тур. «Адалет ве Калкынма Партиси», часто сокращается до AKP, далее — ПСР, партия власти, Белая партия Аббревиатуру «ПСР» чаще всего используют оппозиционеры и незаинтересованные личности, сторонники партии, в свою очередь, любят называть ПСР «Белой партией» («AK» по-турецки — «белый», «чистый»).) при периодических конфронтациях с разномастными традиционалистами (шериатчилер Шариатисты, сторонники возрождения былой роли ислама., националистами, et al.), слабой левацкой прослойкой и скептицизме ЕС, привели к правовому утверждению Модернити по Западному образцу. При всём при том, будучи de-jure светским государством, Турция масс остаётся de-facto Турцией ислама. Уместно в данном случае вспомнить понятие «культурного луча цивилизации», введённое А. Тойнби Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. М. -СПб., 1996. С. 183.

Таким образом, с абсорбированием западных юридических норм-принципов в Турции произошёл внутрицивилизационный раскол, демаркационной линией которого является социальная пропасть между элитами и массами.

Расширенный парламентаризм После разрешения многопартийного плюрализма в 1950 г. превратил турецкую политику de-facto в спор между двумя полюсами. С одной стороны выступали сторонники продолжения кемализма (с небольшими отхождениями от «шести стрел Ататюрка» «Шесть стрел деятельности Ататюрка» — социально-политические принципы, de-facto принятые в Турецкой республике в годы правления Мустафы Кемаля и являющиеся основой идеологии кемализма: Республиканизм, национализм, народность, этатизм, лаицизм и реформизм (в советских исследованиях — «революционизм»).), с другой — традиционалисты. Развитие Турции с тех пор и до середины 1990-х гг. приобрело своеобразный волновой характер: от подъёма традиционалистов к военному перевороту, быстрому возвращению гражданской власти и очередному подъёму традиционалистов.

Ситуация коренным образом меняется в последние 15−16 лет, в течение которых, как считается, у власти находятся «умеренные исламисты». Я намеренно избегаю таких трактовок как «политический ислам», «исламисты», «умеренный (мягкий) ислам», «исламизация», которые, несмотря на свой общепринятый научный статус, не учитывают изначальной цивилизационно-аксиологической установки Исламского, заключающейся в том, что религия и политика безотрывно связаны друг с другом и не могут рассматриваться порознь. Как писал Б. Луис, ислам «ещё при жизни своего основателя и был государством, и отождествление религии и правления навсегда отпечаталась в памяти… верующих» Луис Б. Ислам и Запад. М., 2003. С. 215. Более того, по выражению В. М. Ракова, «…для ислама… неразделённость религии и политики до сих пор является родовой чертой…» Раков В. М. Либеральная политическая философия и христианство // Политический альманах Прикамья. Вып. 5. Пермь, 2005. С. 246.

То же самое относится и к обвинению ПСР в «исламизме», которое навязано общественному мнению Западом, активно ведущим пассивно-агрессивную информационную войну против таких геополитических реваншистов как Турция, Россия, Иран и Китай, несмотря даже на то, что эти страны не только хотят, но и пытаются сотрудничать с ним (в разной степени, разумеется).

Военные, в ХХ в. наряду с интеллектуальной элитой Турции составлявшие главную опору кемализма, за последние 20 лет утратили былую власть. «Форпосты» кемализма теперь пытается оборонять судебная власть: Конституционный суд Турции в 1998 и 2001 гг. дважды отстранял от власти традиционалистов, но в 2008 г. аналогичное дело против партии власти провалилось; тогда как кемалистские элиты за последние годы прошли по двум нашумевшим делам, связанным с предполагаемым государственным переворотом («дело организации «Эргенекон» и «дело о программе (плане) «Балйоз»). Что характерно, эти процессы совпали с генезисом и развитием цивилизационного диссонанса.

Впрочем, думается, что реальная мотивация беспокойства военных — утрата ими всякого влияния в политической сфере и возможности быть своего рода четвёртой — ревизионной — властью, и здесь я полностью согласен с Ханной, заметившим, что «…с профессионализмом военных сравнялся профессионализм турецких политиков, которые при поддержке Евросоюза смогли подчинить себе даже армию» Ханна П. Указ. соч. С. 76. Ирония истории: ЕС больше всего ждёт от Турции демократизации и либерализации, а меньше всего — «исламизации» и роста турецкого национализма, но при этом прозападное законодательство лишает турецких военных любой возможности взять традиционалистов под свой контроль. Как образно высказался по этому поводу В. И. Данилов: «Перед западниками вырисовывается нелёгкая дилемма — сохранить правила демократической процедуры или плюнуть на демократию и продолжить репрессии против своего противника» Данилов В. И. Религия и политика в мусульманском обществе. Опыт Турции // Ислам и политика. М., 2001. С. 172. Действительно, традиционалисты сумели адаптироваться в ходе социально-политической борьбы второй половины прошлого столетия и теперь сполна пользуются преимуществами демократии.

В силу вышесказанного, данная тема представляет огромный интерес, обладая как социальной, так и гуманитарно-научной актуальностью.

Социальная актуальность обеспечивается следующими мотивами. Во-первых, как ни странно, но Турция — своего рода «сводная сестра» России в плане цивилизационного развития. Геополитическое положение двух стран, статус мостов Или «стран-переводчиков», как называет Россию С. Переслегин. См. Переслегин С. Послесловие. О спектроскопии цивилизаций, или Россия на геополитической карте мира // Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003. С. 598., соединяющих две части Евразии, определили особый вектор развития двух цивилизаций, который невозможно отнести к традиционной дихотомии «Восток-Запад». Пожалуй, поэтому процессы, протекающие во всех сферах жизнедеятельности Турции и России, являются схожими, не говоря уже о том, что извечная проблема «выбора пути» стоит не только перед западниками и славянофилами в России, но и перед кемалистами и традиционалистами в Турции.

«Познать» Турцию важно и с точки зрения геополитической обстановки. С одной стороны, интересы двух бывших империй сталкиваются в одном из самых социально взрывоопасных регионов мира — на «трудном» в этнополитическом плане Кавказе. Не меньший интерес для двух стран представляют Балканский полуостров, а также Чёрное море. А турецкие националисты всерьёз поглядывают на многие регионы России, прежде всего, с преобладанием мусульманского (особенно тюркского) народонаселения Интересно, что, в отличие от турецких националистов, их собратья в России о старой имперской мечте России (Константинополе и контролю над проливами Босфор и Дарданеллы) стараются не «заикаться».

С другой стороны, за последние годы (особенно за годы президентства А. Гюля и Д. Медведева) турецко-российские отношения улучшились до такой степени, что имеет смысл прогнозировать возможность зарождения союза между двумя странами; что также обеспечивает известную степень актуальности данной темы.

Если дистанцироваться от актуализации с позиций российского исследователя, то важно изучить собственно цивилизационные процессы внутри Турции — прежде всего, цивилизационный диссонанс Дистанцироваться, правда, весьма маловероятно: похожая ситуация («цивилизационный диссонанс») развивается и в России и даже на Украине. Кроме того, процессы, протекающие в Турции, важны и с той точки зрения, что они могут положительно повлиять и на остальные страны исламской цивилизации, ведь руководство Турции «демонстрирует готовность к проведению реформ, сближающих турецкую экономическую и политическую модель с европейскими нормами» Свистунова И. А. Поездка президента Турции А. Гюля в Египет [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/12−03−11c. htm. Проверено 01. 04. 2011., а будущее Европы, несомненно, так или иначе будет «тесно связано с будущим ислама» Зидентоп Л. Демократия в Европе. М., 2001. С. 257.

Научная актуальность определяется двумя моментами: степенью разработанности проблемы, прежде всего, в отечественной социально-гуманитарной науке; а также внедрением в цивилиографию термина «цивилизационный диссонанс».

Степень разработанности проблемы. Цивилизационные противоречия в Турции являются объектом исследования различных авторов, как в России, так и за рубежом. В целом историографию можно разделить на следующие блоки:

1. Общеисторические, общегуманитарные исследования, тренды, исследования по цивилизациям и исламу;

2. Исследования по истории и политике Турции.

Среди историографии первого блока стоит, на мой взгляд, выделить работы И. А. Василенко Василенко И. А. Диалог цивилизаций: социокультурные проблемы политического партнёрства. М., 1999., Л. Зидентопа Зидентоп Л. Указ. соч., Ж. Кепеля Кепель Ж. Джихад. Экспансия и закат исламизма. М., 2004., Б. Луиса Луис Б. Указ. соч., В. М. Ракова Раков В. М. Указ. соч., П. Ханны Ханна П. Указ. соч., С. Хантингтона Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003; Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2006. С определённой долей условности в эту группу можно зачислить и работу Л. Фестингера, автора термина «когнитивный диссонанс» Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса. СПб, 1999. Помимо всего прочего, данные исследования являются de-facto методологической основой данной дипломной работы.

Исследование Василенко посвящено диалогу цивилизаций, в том числе вероятности конвергенции макроцивилизаций Запада и Востока. Известная работа Зидентопа является исследованием основ европейской демократии в целом, однако автор отдельно затрагивает такую проблему, как демократия в исламе. Органичной в этой связи выглядит статья В. М. Ракова, в которой автор уделяет особое внимание западному христианству, как источнику либерализма. Исследование Луиса посвящено взаимоотношениям исламской и европейской цивилизации, отражает те процессы, которые повлияли страх Запада перед мусульманами. Ряд работ (e.g. исследования Кепеля и Ханны) амбивалентен i.e. является и научной литературой, и источником., является источником публицистического характера Источник публицистического характера — материал, имеющий родовые признаки публицистики, но de-facto ей не являющийся. по данной проблематике. Известный труд Хантингтона de-facto является основным методологическим фундаментом данной работы, определяющим подход к взаимоотношению цивилизаций. Кроме того, Хантингтон одним из первых заострил своё внимание на внутрицивилизационном расколе в Турции.

Наконец, работа Фестингера ценна в виду того, что цивилизационный диссонанс — с определённой долей условности может считаться социальной формой когнитивного диссонанса. Автор в данной работе не только анализирует термин «диссонанс», но и особенности этого процесса. Стоит отметить, что термины «когнитивный диссонанс» и «цивилизационный диссонанс» во многом близки по значению. Тем не менее, термин «цивилизационный диссонанс» несколько шире: во-первых, по уровню (когнитивный диссонанс — индивидуальный уровень, цивилизационный — социальный), во-вторых, по проявлению (когнитивный диссонанс проявляется в структуре познания мира, цивилизационный — в структуре идентификации, самооценки, в структуре цивилизационно-аксиологических установок).

Второй блок составляют многочисленные исследования по истории и политике (в основном, являются советской историографией), а также по современной истории и политике. На мой взгляд, следует выделить следующих авторов: в исследованиях по истории и политике — работы известных тюркологов Ю. А. Петросяна Петросян Ю. А. Младотурецкое движение. М., 1971; Петросян Ю. А. Османская империя: могущество и гибель. Исторические очерки. М., 1990., и И. Л. Фадеевой Фадеева И. Л. Ислам и тенденции национализма в идеологии османского общества второй половины XIX в. // Ислам и проблемы национализма в странах Ближнего и Среднего Востока. М., 1986. С. 63−77; Фадеева И. Л. Официальные доктрины в идеологии и политике Османской империи (Османизм-панисламизм) XIX-начало XX в. М., 1980.; в исследованиях по современной истории и политике — работы А. А. Гурьева Гурьев А. А. Ситуация в Турции: март 2010 [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2010/08−04−10c. htm; Гурьев А. А. Ситуация в Турции: июнь 2010 [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2010/14−07−10a. htm; Гурьев А. А. Ситуация в Турции: сентябрь-октябрь 2010 [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2010/02−11−10b. htm; Гурьев А. А. Ситуация в Турции: ноябрь 2010 [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2010/01−12−10. htm; Гурьев А. А. Ситуация в Турции: январь 2011 [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/08−02−11b. htm; Гурьев А. А. Ситуация в Турции: февраль 2011 [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/01−03−11a. htm; Гурьев А. А. Ситуация в Турции: март 2011 [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/04−04−11. htm; Гурьев А. А. Турция корректирует «Красную книгу». [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2010/04−02−10a. htm. Проверены 01. 04. 2011., В. И. Данилова Данилов В. И. Религия и политика в мусульманском обществе… С. 166−172; Данилов В. И. Турция после второй мировой войны: демократический эксперимент продолжается // Восток. 1998. № 4. С. 52−68., Н. Г. Киреева Киреев Н. Г. К оценке религиозной ситуации в Турции в 90-е годы // Ислам и политика. М., 2001. С. 154−166; Киреев Н. Г. Новая глава в истории Турции: «Мягкий ислам» у власти. // Ислам на современном Востоке. М., 2004. С. 38−56., И. А. Свистуновой Свистунова И. А. Выступление президента Турции А. Гюля на заседании ПАСЕ [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/01−02−11a. htm; Свистунова И. А. Доклад Еврокомиссии по Турции: реакция Анкары [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2010/12−11−10a. htm; Свистунова И. А. К вопросу об отношениях Турции с Грецией [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/06−04−11a. htm; Свистунова И. А. Поездка президента Турции А. Гюля в Египет. [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/12−03−11c. htm; Свистунова И. А. Предвыборная программа Партии справедливости и развития: внешняя политика Турции до 2023 года [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/22−04−11a. htm; Свистунова И. А. Станет ли Турция моделью для Ближнего Востока? [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/02−03−11b. htm. Проверены 01. 04. 2011., И. И. Стародубцева Стародубцев И. И. К некоторым итогам конференции «Трансформирующаяся Турция», Cтамбул 4. 11. 10 г. [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2010/17−12−10. htm; Стародубцев И. И. Турция: стратегия экономического развития (по материалам 9-го промышленного конгресса, Стамбул 7−8 декабря 2010 г.) [Электронный ресурс] URL: http: //www. iimes. ru/rus/stat/2011/01−02−11b. htm. Проверены 01. 04. 2011. Данные работы представляют собой наиболее актуальные исследования, прежде всего, в политической сфере. Гораздо меньше внимания уделяется экономической и социальной сферам, не говоря уже о культурных вопросах и общей цивилизационной проблематике. Также как в случае с работами Ханны и Кепеля, следует отдельно отметить, что данные исследования амбивалентны, являясь также важными источниками по данной проблематике. Особенно необходимо выделить работы Гурьева, публикующего ежемесячные отчёты по современной истории Турции в разных сферах социальной жизнедеятельности, а также Петросяна и Фадеевой, которые являются крупнейшими отечественными тюркологами ХХ в.

Анализируя историографию в целом стоит выделить следующие моменты:

1. Привлечённая западная историография является образчиком исследований по крупным, зачастую общемировым или общеевропейским, проблемам. Роль Турции в данных работах сведена к минимуму, однако данные труды позволяют определить не только проблематику исследования, но и методологические основания и «пристрастия», а также направления работы;

2. Привлечённые российские работы являются не только качественной up-to-date аналитикой, но и важными источниками для исследований в различных сферах;

3. Несмотря на очевидные плюсы, основным минусом в современной российской историографии является отсутствие систематизированных монографий по истории Турции, а также авторских теоретических изысканий и гипотез;

4. Также, на мой взгляд, налицо зацикленность авторов на основных трендах — внутренней и внешней политике (прежде всего, связанной с партийной борьбой, реформами и отношениями Турция-ЕС, Турция-НАТО, Турция-Израиль, Турция-Россия, Турция-Германия, etc. — соответственно), реже экономике. Практически не изучаются социальная и культурная сферы, не говоря уже об общецивилизационных вопросах.

Вышесказанное определяет научную актуальность настоящей дипломной работы.

Объект исследования — Турция как цивилизационно-аксиологический текст. Предмет исследования — цивилизационный диссонанс в современной Турции.

Исследование хронологически сориентировано на анализ современного турецкого социума начала XXI в. в связи с тем, что этот период можно считать точкой перехода Турции от внутрицивилизационного разлома к цивилизационному диссонансу. Тем не менее, существенная часть первой главы посвящена историческому опыту турецкого социума, что объясняется тем фактом, что без учёта исторического развития невозможно корректно оценивать, анализировать, делать выводы и выдвигать гипотезы.

Цель исследования — модель цивилизационного диссонанса на основе исторического опыта турецкого социума. Для реализации поставленной цели в работе решаются следующие задачи:

1. Определение цивилизационного статуса Турции.

2. Теоретическое осмысление феномена цивилизационного диссонанса.

Теоретико-методологическая основа исследования. В основу данного исследования положен структуралистский подход (Ф. де Соссюр, К. Леви-Стросс), в рамках которого применяется системно-структурный метод: создание рабочей модели (структуры), состоящей из фактов и установленных между ними связей, изучаемой в динамике или в статике. Структура в данном подходе — это система устойчивых внутренних отношений, определяющих существующие признаки объекта.

Также в данном исследовании применяется ценностный подход, подразумевающий отношение исследователя к изучаемым объекту и предмету. Таким образом, используется концепция аксиологического субъективизма А. Штерна: «только слепой догматик может упорно верить будто историческое знание является отображением истины».

Ценностный подход применяется и в подходе к «цивилизации», которую я определяю как «оценку и идентификацию социумов с точки зрения их принадлежности к той или иной цивилизационной общности, центральными элементами которой являются духовное и материально-технологическое развитие на основе таких интегрирующих элементов, как общие ценностные ориентации (духовная сфера) и ценностно-символический облик (материально-технологическая сфера)».

Использованные в данной работе методы делятся на общенаучные и специально-исторические. Общенаучные методы — это индукция и дедукция, анализ и синтез.

Специально-исторические методы — это историко-генетический (метод последовательного распределения свойств, функций и изменений исторической реальности, направленный на анализ генезиса тех или иных явлений или процессов), ретроспективный (метод «от настоящего — к прошлому», создание этапов становления и формирования явления), синхронный (метод выявления взаимосвязи одновременно происходящих явлений) и диахронный («метод периодизации», выделение качественных особенностей процесса во времени, моментов образования новых этапов, периодов, определение общего направления развития) и метод аналогии (компаративный метод, метод закономерностей и проведения исторический параллелей).

Наконец, одной из главных теоретико-методологических особенностей является эмпирический фундамент исследования, связанный с предметом исследования. Цивилизационный диссонанс является, в том числе, явлением социальной психологии, практически не познаваемым на основе традиционного европоцентристского рационализма и лишёным стопроцентных доказательств. Тем не менее, в данном исследовании предпринимается попытка максимально приблизить возможность рационализации понятия и его изучения, однако многое остаётся на уровне иррационального, историософского знания.

Источниковая база сформировалась в процессе исследования разнообразных материалов, ключевым из которых была публицистика. В целом, круг источников, проанализированных в ходе исследования, можно условно разделить на несколько групп.

1. Официальные государственные и партийные документы;

2. Публицистика и материалы публицистического характера;

3. Материалы прессы.

В первой группе отдельно стоит выделить действующую Конституцию, принятую в 1982 г. The Constitution of Republic of Turkey [Электронный ресурс] URL: http: //www. anayasa. gov. tr/images/loaded/pdf_dosyalari/THE_CONSTITUTION_OF_THE_REPUBLIC_OF_TURKEY. pdf. Проверено 01. 04. 2011. Исторические условия создания данного источника:

1. Экономический, политический и социальный циклический кризис конца 70-х гг. XX в. ;

2. Военный переворот 1980 г. ;

3. Кризис турецкого конституционализма (1950−1980 гг.);

4. Резкий рост традиционалистской оппозиции и её экономического благосостояния.

По своему характеру это типично западно-ориентированная конституция без широкой флексибильности по отношению к особенностям менталитета и цивилизационного развития Турции. Также отдельно стоит отметить большое число поправок, принятых почти за 30 лет действия основного закона Турции, а также то, что в ближайшее время (вероятно, после победы ПСР на ближайших выборах) в Конституцию будут внесены серьёзные поправки, которые, по мысли реформаторов, обязаны ускорить процесс дальнейшей демократизации и либерализации страны, выстраивания классического разделения властей и серьёзного ограничения позиций армии на внутриполитическом «теле» Турции.

Основными источниками для анализа теоретических аспектов деятельности Белой партии являются её программа Justice and Development Program: Development and Democratization [Электронный ресурс] URL: http: //eng. akparti. org. tr/english/partyprogramme. html. Проверено 01. 04. 2011., а также основные направления политики Justice and Development Main Policies [Электронный ресурс] URL: http: //eng. akparti. org. tr/english/akparty_MainPolicies. html. Проверено 01. 04. 2011., принципыJustice and Development Main Principles [Электронный ресурс] URL: http: //eng. akparti. org. tr/english/akparty_Principles. html. Проверено 01. 04. 2011. Данные источники использовались для анализа сугубо теоретических аспектов жизнедеятельности партии; между тем, необходимо понимать, что, будучи документом для действительного и потенциального электората, данные источники тенденциозны в плане популизма и самопиара. Анализ данных источников приведён в 1 параграфе 1 главы.

Я позволю себе несколько нарушить предложенную классификацию источников: несмотря на то, что по иерархии источников публицистика занимает более высокое место, чем материалы прессы, логичнее было бы, на мой взгляд, сначала проанализировать СМИ в силу того, что публицистика является основополагающим источником данного исследования.

Все представленные материалы прессы можно классифицировать тематически:

1. Вопросы международных отношений (Турция-ЕС, Турция-НАТО, Турция-Израиль, Турция-Россия, Турция-Германия, etc.);

2. Вопросы внутренней политики (Статьи о предстоящих выборах, социологические опросы, статьи о судебных делах «Эргенекон» и «Балйоз»).

Материалы прессы способствовали в общих чертах определению социального настроения турок, хотя те же социологические опросы в известной степени зачастую не способны отразить реальное положение дел. Все материалы прессы представлены в сети интернет.

Также стоит отметить, что в ряде документов присутствуют цитаты известных общественных деятелей, которые с определённой долей условности можно отнести к материалам публицистического характера.

Как уже было сказано выше, основным видом источников в данной работе является публицистика, i.e. источник, посвящённый важнейшим проблемам социальной жизнедеятельности, имеющий ярко выраженную авторскую позицию.

Выбор публицистики как фундамента исследования не случаен. Во-первых, совершенно ясно, что ведущую роль в социуме играет элита, представители которой, как правило, и являются публицистами, тогда как массы являются ведомой частью социума. Как писал О. Памук, «если бы мою бабушку спросили, каких убеждений она придерживается, то она, конечно, ответила бы, что поддерживает реформы, начатые Мустафой Кемалем Ататюрком. Но, по правде говоря, её, как и всех остальных стамбульцев, что Восток, что Запад интересовали в весьма малой степени… Подобно простым стамбульцам, погружённым в свои повседневные проблемы, Ахмет Расим не очень интересовался вопросом столкновения культур Востока и Запада или перехода Турции из одной цивилизации в другую» Памук О. Указ. соч. С. 154−174.

Кроме того, очевидно, что получить внятное представление об общем социальном настроении невозможно. В данном же случае анализируются точки зрения отдельных личностей, что характерно, работающих в разных сферах — это писатели, бизнесмены, политики и политические аналитики, религиозные деятели, etc.

Стоит также оговорить то, что в данном исследовании не ставится задача анализа публицистики как таковой, как литературного текста или как исторического источника. Материалы публицистики используются эмпирически, в том числе в виде приведения ремарок публицистов по тому или иному событию, явлению, феномену. Причиной данного исследовательского решения является то, что в данной работе вводится термин «цивилизационный диссонанс», ранее в социально-гуманитарной науке не использовавшийся, что в известной степени лишает права использовать публицистику в обоснование термина: она только лишь поддерживает этот термин на вероятностном уровне.

Разумеется, привлечённая публицистика может быть классифицирована, в первую очередь, на две группы: собственно публицистика и материалы публицистического характера. Под материалами публицистического характера я понимаю источники, которые de-jure не являются публицистикой, но de-facto несут многие черты публицистики (e.g. гротеск личностной основы, эмоциональность, актуальность up-to-date, акцент на критику, историко-генетические связи, прогностический характер). Во многом, эти два вида публицистики амбивалентны и, как правило, публицистика в чистом виде является «вымирающим видом».

Также публицистику можно классифицировать тематически. В общем и целом, материалы публицистики находятся в тематическом консонансе с тематикой прессы. Однако важной особенностью является то, что если журналисты, как правило, занимаются событийной историей современности, то публицисты смешивают все три слоя исторического времени — прошлое (ссылки на развитие Оттоманской империи и Турецкой республики, в основном, конечно, прозападного толка), настоящее (критический анализ происходящих событий), будущее (футурологические, прогностические аспекты).

Наибольший «вклад» в источниковую базу сыграли четыре автора — О. Памук Памук О. Указ. соч., П. Ханна Ханна П. Указ. соч., Ж. Кепель Кепель Ж. Указ. соч. и Ф. Гюлен Гюлен Ф. Ислам и террор не совместимы // Ислам о терроре и акциях террористов-смертников. М., 2005. С. 17−31; Гюлен Ф. Религия [Электронный ресурс] URL: http: //ru. fgulen. com/content/view/2004/7/; Гюлен Ф. Цивилизация [Электронный ресурс] URL: http: //ru. fgulen. com/content/view/2010/7/. Проверены 01. 04. 2011. Все перечисленные материалы, кроме, пожалуй, работ Ф. Гюлена, являются материалами публицистического характера. Работа Памука — автобиографический роман, в котором собственно жизнь Памука амбивалентна, вплетена в анализ Стамбула как текста. Стамбул, вообще, являет собой, на мой взгляд, символ цивилизационных противоречий Турции — как внутрицивилизационного разлома, так и цивилизационного диссонанса, в связи с чем данная работа представляет необычайный интерес в контексте настоящего исследования.

Работа Ханны — молодой тренд в социально-гуманитарной науке Запада, одна из глав которого посвящена Турции. Ханна в русле постмодернистской матрицы как можно дальше отходит от того, что в советской науке называли принципами научности и объективности. Во многом, именно «Второй мир» Ханны явился фундаментом эмпирическо-теоретического подхода к источникам и анализу в целом, представленного в данной работе. Также Ханна кажется больше публицистом, нежели учёным в виду эмоциональной тенденциозности: близкие по уровню развития, по политическому режиму, по цивилизационным проблемам, etc., Россия и Турция анализируются им противоположно: в России, по Ханне, всё печально и страшно, всё находится под властью корпораций (прежде всего, Газпрома и силовых военных структур), тогда как Турция — не только «самое мощное демократическое и светское государство мусульманского мира» Ханна П. Указ. соч. С. 69., но и луч света в тёмном агрессивном мусульманском мире. Только Турция может являть собой дар аль-ислам, обитель мира, тогда как представители классической исламской цивилизации живут в дар аль-гарб, обители войны, и настойчиво стремятся распространить его на окружающие территории ради общего блага.

Не менее мрачен и Кепель. Анализируя дхихад и джихадистов-шериатчилер, он отдельно рассматривает события, произошедшие в последнюю четверть ХХ в. во вроде бы спокойной почти что европейской Турции. Однако его оценка менее негативна, чем оценка Ханны, возможно потому, что книга последнего была написана позже.

Наконец, Гюлен — величайший исламский философ современности, проповедник синтеза ислама и западного материализма. Представленные три статьи — песчинка в его наследии, которое должно впоследствии стать предметом отдельного исследования. Тем не менее, в них Гюлен демонстрирует рефлексию не только кемалистских элит, традиционно воспринимающихся в роли западников, но и многих традиционалистов, многих набожных мусульман Турции в сторону конвергенции — единственного, на мой взгляд, выхода из сложившейся ситуации.

Остальные публицистические материалы и материалы публицистического характера используются в данном исследовании опосредованно, путём выделения главных мыслей или ремарок, которые подтверждают предположения и итоговые выводы по работе. Впрочем, было бы преступлением не отметить отдельно статью М. Каддафи Каддафи М. Турция, Европа и бен Ладены // Азия и Африка сегодня. 2003. № 4. С. 33. — ещё один редкий экземпляр чистой публицистики, хотя и близкой к литературному произведению: настолько много метафор использует автор, предостерегающий ЕС от Турции, которую он сравнивает с троянским конём для христианской Европы.

Научная новизна, а также научно-практическое значение исследования (значимость работы) обеспечиваются тем фактом, что в данном исследовании вводится в социально-гуманитарный оборот такой термин, как цивилизационный диссонанс, а также обосновывается его состоятельность на основе исторического опыта Турции. Разработка данного термина напрямую вытекает из двух курсовых работ, написанных на кафедре Новой и новейшей истории стран запада Историко-политологического факультета ПГУ в 2009 и 2010 гг., результатом которых стали следующие идеи:

1. Наличие в Турции двух цивилизационных парадигм — традиционно-исламской, Оттоманской парадигмы (до 1920-х гг.) и западно-европейской, Копенгагенской Имеются в виду т.н. «копенгагенские критерии» — требования для кандидатов в ЕС, к выполнению которых Турция de-facto «готовилась заранее», в ходе исторического развития ХХ в. парадигмы (с 1920-х гг.);

2. Наличие такого феномена как лаицистско-традиционалистский социальный эквилибриум (начало XXI в.), о котором будет вкратце сказано в 1 параграфе 2 главы.

Данное исследование напрямую продолжает и углубляет предыдущие, сводя их к выводу о потенции турецкого социума к конвергенции двух макроцивилизационных матриц на основе лаицистско-традиционалистского социального эквилибриума, с одной стороны, и цивилизационного диссонанса, с другой.

Также научного значение данной работы состоит в том, что разрабатывается термин «цивилизационный диссонанс» — явление, характерное не только для Турции, но и для ряда таких же пограничных стран или стран, синтезирующих цивилизационные матрицы разных макроцивилизаций, о чём подробнее будет сказано ниже, в 1 параграфе 2 главы и заключении.

Структура работы соответствует идее, цели и задачам исследования. Работа состоит из введения; двух глав; заключения, списка источников и литературы, а также из 2 приложений.

Во введении обосновывается актуальность избранной проблемы, показывается степень её научной разработанности, формулируются цель и основные задачи исследования, определяются теоретико-методологическая основа, анализируются научная новизна работы и её научно-практическое значение.

Глава 1 «Западное и Исламское в цивилизационном статусе Турции» подразделена на два параграфа. В первом параграфе определены черты Западного в турецком социуме. Во втором параграфе определены черты Исламского в турецком социуме.

Глава 2 «Внедрение термина „цивилизационный диссонанс“ в социально-гуманитарную науку на основании исторического опыта турецкого социума» представляет обоснование необходимости использования нового термина как наиболее подходящей, на мой взгляд, оценке явлений, происходящих в Турции. В первом параграфе произведён анализ термина «цивилизационного диссонанса». Во втором параграфе определены «сферы проявления» цивилизационного диссонанса.

В заключении даются обобщения и выводы, обозначаются перспективы дальнейших исследований.

Приложения № 1 «Термины» и № 2 «Категории» содержат объяснения использованных в работе терминов и категорий соответственно.

ГЛАВА 1. ЗАПАДНОЕ И ИСЛАМСКОЕ В ЦИВИЛИЗАЦИОННОМ СТАТУСЕ ТУРЦИИ

Под цивилизационным статусом в данной работе понимается особая совокупность ценностных характеристик в различных сферах социальной жизнедеятельности, являющихся факторами отнесения социума к тому или иному типу цивилизаций, в данном случае, речь идёт всего о двух цивилизациях, существование которых можно признать за истину: Западной и Исламской.

В силу геополитических и цивилизационных особенностей Турецкого социума данные цивилизационные ценности причудливо переплелись в рамках беспроблемного (на бумаге) социума в плане национальной идентичности. Население Турции практически полностью (~53 из 75 миллионов) состоит из турок De-facto единственной проблемой Турции в сфере национальной идентичности является 12-миллионная курдская община., что позволяет, казалось бы, руководству Турецкой республики «не переживать» за национальную идентичность, линейно, а не витиевато выстраивая свою национальную политику.

Уникальность геополитического положения сначала Османской империи, а затем и Турции, необходимость в тесных политико-экономических контактах со странами Запада и Россией, предопределило развитие по иному, нежели у всех остальных стран мусульманской цивилизации, пути. Как пишет Ю. Ли, «Турция в регионе стран Ближнего и Среднего Востока оказывалась первой на многих этапах исторического развития. Она первой завоевала политическую независимость, первой начала отстаивать экономическую самостоятельность… в ней первой была заложена основа изменения политики государства по отношению к исламу» Ли Ю. А. Государственная политика Турции в сфере религиозного образования // Ислам и политика. М., 2001. С. 340. Тем не менее, процесс la revanche de Dieu — религиозного возрождения — затронул и официально светскую, прозападную страну, став реакцией на медленное демократическое и либеральное развитие Турции, проистекающей «из того, что в либерализме мусульмане видят воплощение христианства… Мусульмане… видят связь между христианским обращением к индивидуальному сознанию и модернистской приверженностью экономической, политической и социальной свободе» Зидентоп Л. Указ. соч. С. 259.

В турецком социуме в ХХ в. произошёл тяжёлый внутрицивилизационный разлом. Этот разлом не имеет чётких географических границ (как на Украине), но вызван, в том числе, долгой полемикой, в том числе заочного характера, касательно пути развития страны (как в России), что и предопределило линию разлома между элитами и массами.

В настоящее время, в том числе, под влиянием геополитических «игр» происходят существенные изменения в турецком социуме. Прежде всего, это связано с тем, что за последние годы конфликт цивилизационных ориентаций постепенно сменяется национальным прагматизмом, а также ориентацией на развитие, во взаимовлиянии с таким феноменом как цивилизационный диссонанс, в связи с чем представляется важным рассмотреть причудливость переплетения разнородных ценностей, постоянно конфликтовавших и конфликтующих цивилизаций, в таком буферном социуме, как турецкий.

§ 1. ЗАПАДНОЕ В ТУРЕЦКОМ СОЦИУМЕ

Геополитическое положение предшественницы Турецкой республики, Оттоманской империи (здесь и далее — Империя, Блистательная Порта, Порта — прим. В.О.), способствовало течению цивилизационного диалога между Исламским и Западным. В силу неграмотности большей части населения первые проникновения Западного приходятся на государственные реформы («низам-и джедид» Селима III и Махмуда II и «танзимат» Абдул-Меджида и Абдул-Азиза). Это было время, когда султаны, по выражению Памука, возжелали «европейского комфорта и вообще перемен в духе европеизации…» Памук О. Указ. соч. С. 43. Обе эти попытки, впрочем, не принесли какого-либо реального результата и органично вплелись в историческое развитие Империи, de-facto способствуя дальнейшему упадку и реакции наиболее ретроградной социальной страты оттоманского социума — духовенства.

Таким образом, уже в конце XVIII в. в Оттоманской империи появляются первые попытки заимствовать материально-технологические ценности Запада, начиная с оружейной промышленности. Но эти заимствования стали источником огромных долгов Империи перед европейцами, которые de-facto превратили её в полуколонию европейских держав и не принесли нужных успехов хотя бы в военной сфере (как известно, в XIX-начале ХХ вв. Оттоманская империя не только проиграла все войны с Россией Кроме Крымской войны, но больший вклад в победу внесло вмешательство Англии и Франции, нежели собственно турецкие силы., но и терпела одно поражение за другим в борьбе с религиозно-этническим сепаратизмом, который стал для Империи таким же вирусом, как варвары для Рима.

При этом отмечу, что небольшой шанс на проникновение Западного был и в годы правления сумасбродного Абдул-Хамида II, связанный с деятельностью отдельных проевропейски настроенных личностей, которым халиф противопоставил свой зулюм. Памук рассказывает об одном из таких «западников», визире султана, Хайреттин-паше, который стал «одним из первых в Турции… высокопоставленным финансистом и управленцем, вызванным из западной страны в надежде на то, что он проведёт реформы и спасёт родину, увязшую в долгах» Памук О. Там же. С. 45. Однако его политическую карьеру, а вместе с ней и надежды на реформы в духе вестернизации, погубило тривиальное незнание локальной почвы и её специфики. Великолепное европейское образование (Хайреттин-паша обучался во Франции) ничего не смогло поделать с привычками оттоманских чиновников и в итоге был отстранён от должности.

Впрочем, главными итогами этих преобразований стали увеличение частоты поездок турок в Европу (для получения образования и по дипломатическим каналам), появление эмигрантской прослойки, благодаря чему «формировалась знакомая с европейской культурой (в том числе политической)… интеллигенция» Фадеева И. Л. Ислам и тенденции национализма… С. 141., а вместе с тем начинается второй, элитарный, уровень проникновения Западного в Оттоманскую империю, связанный с деятельностью новых османов и младотурок Разумеется, за вычетом трансцендентальных проникновений в социальное сознание элит в ходе диалога цивилизаций.

Вопрос религии применительно к проникновению Западного «встал ребром» de-facto только в конце XIX в., когда государственной власти в лице султана и младотурецкому триумвирату пришлось решать вопросы о сохранении власти в стране, о недопущении дальнейшей колонизации Турции, о противодействии сепаратистским тенденциям; тогда как манипулирование исламским сознанием, переросшее в панисламизм, было лучшим вариантом для скорейшей консолидации социума. При этом известно, что первые столетия существования Оттоманской империи «отличались религиозным терпением», поскольку Турция была «с момента своего возникновения полиэтническим государством с полуавтономной системой миллетов (немусульманские религиозные общины, разрешённые при Мехмеде II Фатихе — прим. авт.)» Фадеева И. Л. Официальные доктрины в идеологии и политике Османской империи… C. 202. Таким образом, панисламизм был реакцией султана и духовенства на проникновение Западного.

Немаловажно отметить, что в своей программе 1895 г. младотурки отмечали, что религиозный вопрос — «сугубо личное дело» Хрестоматия по новой истории. Второй период. М., 1993. С. 165. Ещё до младотурецкого переворота их газета «Танин» в одной из своих статей «требовала от правительства издания закона, карающего временной каторгой попытки использования религии в политических целях» Цит. по: Рустамов Ю. И. Ислам и общественная мысль современной Турции. Баку, 1980. С. 21. Возможно, что впервые прозвучала мысль о возможности секуляризации турецкого социума, i.e. о принятии одной из главной ценности Западного. Но, после того как младотурки захватили власть, оказалось, что главным катализатором их социальной активности была характерная для оппозиционеров политическая девиация (желание получения власти ради самой власти), и с заключением негласного союза между младотурецким триумвиратом и духовенством «попытки лаицизации турецкого общества провалились» Там же. С. 27−28., и толчка к развитию не последовало.

Таким образом, уже в начале XX в. в Оттоманской империи появляются предпосылки для внутрицивилизационного разрыва. Редкие лозунги и призывы к компромиссу (e.g. даже такой идеолог панисламизма как Зия Гёкальп выдвигал лозунг «Тюркизация, исламизация, европеизация») активно критиковались представителями обоих течений. Основой этого разрыва стала социально-экономическая стратификация турецкого социума: элиты, за вычетом духовенства, были открыты для проникновения Западного, тогда как массы мало интересовались цивилизационным статусом Империи. Массу разрывали межэтнические конфликты и — главное — экономическая катастрофа Турции, в связи с чем младотурецкий переворот 1908 г. и призывы к газавату во время Первой мировой войны, de-facto остались ими не замечены: как итог, распад полиэтнической Империи, характерные для масс инертность и безынициативность «привели» к власти военную элиту, которая со времён младотурок была настроена прозападно.

Лидером «европеизаторов» стал Мустафа Кемаль, который и построил на месте «сердца» Оттоманской империи новое государственное образование — Турецкую светскую республику. Реформы 1920−30-х гг. стали для Турции тем же, чем для России были реформы Петра I — когда стремление бездумно перенести на локальную почву чужие аксиологические установки (проще говоря, форму) затмило стремление к развитию социума (содержательная сторона). Памук пишет по этому поводу: «Османской империи больше не было — на смену ей пришла маленькая, пытающаяся подражать Западу Турецкая республика» Памук О. Указ. соч. С. 313.

Кемаль полагал, что «первопричина отсталости и поражения империи в войне крылась в её приверженности ко многим изжившим себя исламским нормам» Старченков Г. Турция: двести лет модернизации // Азия и Африка сегодня. 2000. № 6. С. 27. В результате помимо перенятой республиканской формы правления, «косметических» изменений в быту турок, произошёл и отказ от ислама как основы идеологии социума. При этом характерно, что государство (а вместе с ним и сам социум в целом) так и осталось преимущественно авторитарным: демократическое политическое устройство было заимствовано только после Второй мировой войны При этом демократический строй ради сохранения наследия Ататюрка подвергался испытанию серией переворотов 1960, 1971, 1980 гг. собственно гарантами безопасности кемалистских установок — армией., экономическая либерализация началась только в 80−90-е годы ХХ в. Этатистская экономика, царившая в Турции Х Х в. и мешала, и помогала европеизации, о чём свидетельствует Памук, пишущий, что, с одной стороны, стамбульские богачи были скромны и если уж выставляли что-либо напоказ, то это была степень их европеизированности; но, с другой стороны, это не позволило им в полной мере «пропитаться» духом капитализма. Коренную причину этого Памук видит в страхе перед государственной машиной Памук О. Там же. С. 251−253. При этом эти процессы шли параллельно с постоянным ростом традиционалистских идей, вызванных цивилизационным расколом. Ключевую материальную роль в этих процессах играло, прежде всего, социально-экономическое положение, а духовную — внутрицивилизационный разрыв.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой