История становления и развития европейского национализма во второй половине ХХ века

Тип работы:
Диссертация
Предмет:
Всеобщая история
Страниц:
497


Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

XX век вошел в историю Европы не только как столетие новых вызовов, актуализированных в рамках авторитарных политических режимов и двух мировых войн, но и как эпоха национализма. На протяжении значительного времени именно национализм и националистическая риторика правящих политических элит и представителей различных групп общества играли роль официального политического языка для целого ряда режимов. Артикуляция националистического политического языка имела различные формы. Национализм входил в число тех инструментов, которые использовались авторитарными политическими режимами для мобилизации масс. С другой стороны, нередко именно национализм играл роль и универсального политического, культурного кода, интеллектуального сигнала для политической оппозиции, которая использовала национализм как средство борьбы с авторитаризмом. Если в начале XX века национализм сыграл важнейшую роль в борьбе за национальное освобождение и появление новых национальных государств, то в 1970 — 1980-е годы национализм нередко использовался как средство борьбы с политическими элитами не только за национальное, но и политическое освобождение, в том числе и в таких, на первый взгляд, далеких друг от друга регионах как Македония, Чувашия, Каталония и Грузия.

По мнению автора, Македония, Чувашия, Каталония и Грузия могут быть исследованы в рамках одного диссертационного исследования, посвященного проблемам национализма и модернизации. Этому существует несколько причин. Македония, Грузия, Каталония и Чувашская Республика принадлежат к числу регионов с хронологически продолжительной историей, относительно древней части которой, точнее — о ее принадлежности, в исторической литературе идет дискуссия. Македонские авторы склонны интегрировать в македонскую историческую схему историю древней Македонии, что вызывает несогласие греческих коллег. Схема национальной истории, принятая в Каталонии, склонна утверждать континуитет между античной и средневековой политической традицией. Грузинские интеллектуалы интегрируют в грузинский исторический нарратив историю Урарту, на которую претендуют армянские интеллектуалы и абхазские радикалы. Чувашские интеллектуалы усиленно & laquo-национализируют»- историю Волжской Булгарии. В истории грузин, македонцев, каталонцев и чуваш немало сходных моментов, связанных с тем, что на протяжении Средних Веков территории, населенные ими, были включены в состав других государств.

Поэтому, будучи сообществами с развитым историческим сознанием, македонцы, грузины, каталонцы и чуваши были в течение длительного времени лишены политической и государственной независимости. В этой ситуации формирование политической идентичности в Грузии, Македонии, Каталонии и Чувашии протекало замедленными темпами в отличие от других регионов Европы. Процесс формирования модерновой грузинской, македонской, каталонской и чувашской идентичности близок так же и в том смысле, что их окончательное формирование стало возможным в рамках тех режимов, которые могут быть определены как авторитарные. Советский и югославский варианты авторитаризма сделали для-формирования македонской, грузинской и чувашской нации не меньше, чем местные националистически ориентированные интеллектуалы, создав государственность и очертив границы. Авторитарный режим Ф. Франко, хотя и подавлял регионалист-ские вызовы, тем не менее, стал питательной почвой для развития политического протеста в Каталонии под знаменами и лозунгами национализма.

Актуальность исследования. Изучение национализма в европейских регионах обретает особую актуальность в силу ряда факторов.

1. Конец XX века не стал временем смерти национализма. Прогнозы скептиков и либералов относительного скорого отмирания нации и национального государства, рожденные^на волне краха авторитарных режимов и, как казалось, общей победы ценностей прав и свобод человека в либеральной (западной) традиции, внешних успехов интеграционных проектов (в первую очередь европейского), не оправдались. В большинстве европейских государств продолжает развиваться националистическая традиция, которая проявляется как в существовании партий и движений националистической ориентации, так и в наличии влиятельного национально ориентированного лобби в интеллектуальной и научной среде.

2. Национализм устойчив к вызовам. В подобной ситуации чрезвычайной устойчивости и высокой адаптивности чувств, основанных не на политических, а на этнических принципах, национализм, национальная идентичность, национальное государство снова вошли в повестку дня мировых событий, прочно заняв свое место в информационных лентах новостных агентств и каналов. Национализм проявил себя как чрезвычайно адаптивная идеология, которая оказалась в состоянии противостоять вызовам политических идеологий, обладавших значительной степенью универсальности, что в первую очередь относится к различным вариантам коммунистической доктрины, реализуемой в СССР и Югославии. К концу 1980-х годов в противоборстве между идеями верности идеологии и преданности нации национальный принцип оказался в наибольшей степени адаптивным.

3. Отсутствие политического опыта стимулирует развитие национализма. Анализируемые в рамках настоящего диссертационного исследования регионы обладают крайне незначительным политическим опытом, связанным с институтами, действующими в рамках сложившихся демократических режимов. На протяжении длительного времени националисты в ряде европейских регионов (в Каталонии, Македонии, Грузии и Чувашии) воспринимались как маргиналы и политические аутсайдеры, а сами регионы, которые они представляли, были вынуждены довольствоваться статусом периферии в составе существующих гомогенных государств. С другой стороны, независимые Грузия и Македония на политической карте мира возникают только в начале 1990-х годов, а Каталония и Чувашия продолжают оставаться национализирующимися регионами, которые не обладают суверенитетом, хотя и наделены некоторыми атрибутами (флаг, герб, гимн, националистическая мифология) и институтами государственности (Женералитет в Каталонии, Президент в Чувашской Республике), в том числе — и национальной. В подобной ситуации универсальным принципом / формой / идеологией участия становится национализм. В европейских регионах (в Грузии, Македонии1, Каталонии и Чувашии) национализм играет значительную роль в разных сферах жизни социума — в политической, культурной, научной, интеллектуальной.

4. Существующие противоречия между этническими группами благотворно влияют на развитие национализма. Каталония2, Македония, Грузия, и Чувашия — регионы, где политические конфликты и противоречия между этническими сообществами и социальными группами, имеющие национальные основания, далеки от разрешения. Для Македонии сохраняет актуальность конфликт между македонским и албанским сообществом. Далеки от разрешения и урегулирования спорные вопросы, связанные с отношениями Македонии со своими ближайшими соседями — Болгарией и Грецией. Значительная часть представителей болгарского научного и академического сообщества отрицает сам факт существования македонской нации и македонского языка. Греческие элиты не скрывают своего несогласия с самим названием & laquo-Македония»-, видя в этом угрозу национальной и территориальной целостности Греции. Нерешенными остаются конфликты между Грузией и Южной Осетией, а также Абхазией. На территории внешне спокойных Чувашии и Каталонии существуют предпосылки для радикализации и этнизации национализма.

5. Общая неопределенность перспектив развития анализируемых регионах делает актуальным изучение национализма. Актуальность изучения национализма в упомянутых выше регионах связана с амбициями некоторых националистических лидеров пересмотреть существующие границы, что связано с изменением политического статуса наций, от имени которых они выступают. В Каталонии действует мощное националистическое движение, выдвигающее в качестве своей цели отделение от Испании и создание национального государства. Сами идеи каталонского национализма, связанные с независимым статусом местной культуры и языка, не всегда находят понимание со стороны носителей кастильского языка и сторонников сохранения территориального единства. В августе 2008 года правящие элиты Грузии попытались использовать наиболее радикальную модель для урегулирования ситуации в Южной Осетии. Новости, приходящие с Балкан и Кавказа убедительно свидетельствуют о том, что говорить о конце национализма и завершении эпохи национального государства рано.

6. Актуальность изучения национализма связана с универсальностью, характерной для националистических движений. Принимая во внимание факторы, перечисленные выше в рамках настоящего диссертационного исследования будет предпринята попытка проанализировать проблемы исторического развития национализма на примере четырех регионов — Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии — показав не только разрушительную силу, но и созидательный потенциал гражданского национализма. В этой ситуации автор не пытается идеализировать национализм. С другой стороны, не следует забывать ту роль, которую именно национализм сыграл в создании Европы и конструировании Запада. Национализм превратился в универсальный культурный код и политический язык.

7. Изучение национализма представляет особую актуальность для многонациональных обществ. Российская Федерация относится к числу полиэтничных государств. Чувашская Республика, один из субъектов РФ, подобно всему государству в целом, является многонациональным регионом. На территории Чувашской Республики проживают чуваши, русские, украинцы, татары, марийцы. Относительно мирное решение территориальных проблем в условиях предоставления широкой автономии при сохранении политического единства придает особую уникальность изучению региональных национализмов. Поэтому, политический язык национализма, националистическая риторика, националистические практики, национальное воображение, особенно — в национальных республиках — субъектах Российской Федерации — все эти феномены нуждаются в изучении.

В настоящем диссертационном исследовании в центре авторского внимания -проблемы формирования модерновых политических идентичностей на территории европейских регионов (Грузии, Македонии, Каталонии и Чувашии). Трансформация традиционных идентичностей в сторону модерных была связана с политической динамикой, сменой режимов, формированием различных политических идентичностей, которые требовали от интеллектуалов проявления политической лояльности. Формирование модерных идентичностей было связано с кризисом и распадом традиционности, трансформациями & laquo-высокой»- культуры, а так же с развитием интеллектуальных традиций национализма, которые проявлялись в формировании особого политического националистического воображения и уникальной & laquo-воображаемой географии& raquo- политического пространства.

Националистические модернизационные тактики и стратегии принадлежат к числу тех политических процессов, предпосылки и само протекание которых приводит к появлению не только национального государства и модерновой (современной) нации, но и значительного корпуса текстов, которые формируют источ-никовую базу настоящего диссертационного исследования. Националистические настроения, которые определяли процесс модернизации на формальном и частично неформальном (нелегальном или не совсем одобряемым и принимаемым властями) уровнях, представлены в различных текстах художественного и мемуарного характера, научных исследованиях, посвященных проблемам национальной истории и национальных языков3, выполненных националистически ориентированными интеллектуалами, воображающими нацию и создающими, культивирующими ее идентичность. Анализируя национализмы в изучаемых европейских регионах, автор использовал, как правило, источники, которые формализировали существование и развитие национализма открыто — литературные тексты, научные исследования, фактически ставшие сферой доминирования националистических настроений и т. д. Систематизируя источники, использованные при написании настоящей диссертации, следует выделить несколько групп:

• первая группа источников представлена конституциями, законодательными актами и различными конституционными проектами4, а также источников -указами, распоряжениями и документами органов государственной власти5, которые отражают исторические изменения и трансформации национализма в контексте его постепенной институционализации и утверждения в качестве центрального принципа политического развития.

• вторая группа источников представлена документами и материалами различных партий и объединений национальной / националистической ориентации6. Тексты партийных документов отражают различные формы использования националистической идеологиями политическими силами не только национальной, но и левой ориентации.

• основу третьей группы источников составляют публицистические произведения теоретиков и идеологов национализма, а также публикации национально ориентированных СМИ изучаемых регионов7, которые отражают динамику и тематическую направленность развития грузинского, македонского, каталонского и чувашского национализмов.

• четвертая группа группа источников представлена текстами, которые составляют основу формирования и функционирования национализма в анализируемых регионах8. Изначально написанные как научные исследования, эти тексты постепенно обрели политические измерение, что привело к их использованию в национальных движениях в качестве одного из аргументов в борьбе за достижение тех или иных целей. Именно эти тексты отражают динамику развития и основные этапы истории националистических движений, а также использовались / позиционировались их авторами как формы проявления национальной идентичности.

• пятая группа источников представлена посланиями, выступлениями и текстами, авторами которых являются политические деятели изучаемых в рамках настоящего диссертационного исследования стран9. Источники этой группы отражают различные тактики и стратегии, которые использовались в отношении национализма на различных этапах его развития со стороны политических элит.

• шестая группа источников состоит из мемуаров, воспоминаний, а также тек

10 стов художественных произведении, которые следует воспринимать как попытки поддержания и развития национальной идентичности со стороны националистов в условиях существования авторитарных политических режимов.

Исходя из такой специфической базы используемых источников, объектом диссертационного исследования является национализм как политическое движение и идеология, а также как фактор, способствовавший политической модернизации Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии, что привело к потере ими периферийного статуса. Предмет диссертационного исследования — особенности развития и функционирования национализмов в европейских регионах, основные этапы, а так же направления модернизации, в рамках которых национализм был основным фактором, стимулирующим политические, социальные и культурные перемены.

Хронологические рамки исследования ограничены наиболее важными с точки зрения развития национализма этапом — второй половиной XX века. При этом автор затрагивает, проблемы связанные и с более ранним этапом в истории национализмов, так как они важны для понимания их возникновения и трансформаций националистических движений во второй половине XX столетия.

Цель настоящего диссертационного исследования состоит в анализе основных этапов, а также идеологической составляющей гражданского и этнического национализма в контексте модернизации внутренних европейских периферий -Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

1) уточнение теоретических границ концепта & laquo-национализм»- через анализ основных исторических этапов, а также направлений и результатов деятельности интеллектуалов-националистов в анализируемых регионах-

2) выявление характеристик различных исторически сложившихся вариантов националистической модернизации в контексте развития национализма и утверждения модерновых идентичностей в изучаемых регионах-

3) анализ динамики развития, основных этапов исторического развития националистического / национального движения в изучаемых регионах-

4) раскрытие роли национализма как основного фактора, способствовавшего историческим и политическим переменам, которые привели к трансформации до-модерных традиционных идентичностей в современные политические (гражданские) нации.

Проблемы изучения национализма и модернизации в российской и западной историографии (разработанность темы). Проблемы развития европейских национализмов неоднократно освящались историками. При этом число сравнительных исследований, посвященных национализму в истории европейских регионов невелико.

Принцип сравнительного анализа, предложенный для изучения политических режимов, систем и процессов, позднее был использован для изучения национализма, хотя по численности сравнительные штудии явно уступают исследованиям, посвященным отдельным национализмам& quot-. Подобное соотношение характерно как для опубликованных работ, так и для диссертационных исследований12. В рамках западных исследований национализма к настоящему времени сложилась определенная методология, связанная с компаративным изучением национализма — националистических движений, партий, националистического опыта и воображения. Это, например, относится к исследованиям Р. Бендикса, Г. Бреннана, К. Вердери, Дж. Фридмэна, Т. Камуселлы, Ю. Слезкина, А. Мотыля, Т. Викса, М.

1 л

Шкандрия, С. Требста и других, посвященным проблемам кризиса традиционных идентичностей в условиях вызовов со стороны гражданских и этнических на-ционализмов, эволюции гражданского национализма в контексте политической модернизации, национализму в авторитарных политических режимах, роли лингвистического воображения и языковой мобилизации, националистического воображения, создания текстов как формы политического участия в контексте развития национализма и идентичностей в условиях социальных перемен, фактору исторического и политического воображения в рамках функционирования национализма в рамках модернизирующихся обществ, регионализации националистического опыта и конструированию новых альтернативных и маргинальных идентичностей.

В 1990 — 2000-е годы методы компаративистики и западного национализмо-ведения начинают использоваться и российскими исследователями, но к настоящему времени компаративных исследований национализма на русском языке вышло крайне немного. Важное место в корпусе исследований и о национализме и модернизации занимают тексты, посвященные национализму финно-угорских и тюркских наций Российской Федерации, написанные под явным влиянием исследований европейских и американских авторов, посвященных европейским национализмом14. Элементы компаративного анализа мы можем найти в исследованиях

A.Н. Кутявина15 и К. И. Куликова, посвященных национальному движению вое

1 f 17 точно-финских народов, а так же Р. Г. Кузеева. Методологические и концептуально среди исследований, посвященных национализмам народов России, выделяются работы C.B. Васильева, B. JI. Шибанова и И. К. Калинина. C.B. Васильев и

1 о

B. JI. Шибанов в своей монографии 1997 года предприняли попытку написания и описания удмуртской истории в системе европейских координат гуманитарного знания в рамках дискурсивного анализа. И.К. Калинин19, опираясь на западные теории модернизации, проводит комплексный анализ процессов модернизации и развития национализма и идентичностей коми, мари, мокша, эрзя и удмуртов. Попытки сравнительного анализа националистического опыта финно-угорских наро

9П ^ дов России содержатся в исследованиях финских ученных С. Лаллукки, И. Ре-ми21, Й. Луутонен22 и некоторых других российских и зарубежных авторов. Слеи дует упомянуть и исследования П. Варнавского23, посвященные феномену бурятского национализма и содержащие элементы сравнительного анализа.

Элементы компаративного изучения национализмов имеют место в рамках российского славяноведения. Одной из первых попыток сравнительного исследования национализма стала монография A.C. Мыльникова, анализирующего феномены националистических Возрождений в Центральной Европе24. Ряд исследований конкретных национализмов оказал существенное влияние, как на выбор темы настоящего исследования, так и на исследовательские практики, на которые ориентировался автор. Речь идет о сравнительных штудиях национализма, представленных в работах исследованиях М. Д. Долбилова, В. Булгакова, А. Ю. Тимофеева, М. Лоскутовой, В. Лаврентьева, И. Нарского, Т. В. Никитиной, О. В. Петруниной, А. А Улуняна, Д. Усмановой25, а так же некоторых коллективных монографиях26, посвященных проблемам национализма и модернизации.

Особо следует упомянуть работы, посвященные анализу националистического опыта тех наций, который до 1991 года в виде отдельных союзных республик входили в состав СССР или в качестве автономных областей и республик были интегрированы в союзные республики. Речь идет, в первую очередь о двух

97 монографиях российского этнолога и археолога В. А. Шнирельмана, в центре которых проблемы развития национализма, исторической и политической памяти в Армении, Грузии, Осетии, Абхазии, Чечне и других республиках региона. Значительным вкладом в сравнительное изучение национализма является работа С.

98

Абашина & laquo-Национализмы в Средней Азии в поисках идентичности& raquo-, в центре которой — проблемы идентичности и националистического опыта, националистического воображения, тактик и стратегий модернизации, направленных на формирование современных (модерных) в Средней Азии. Продуктивная модель изучения политической модернизации и формирования идентичности предложена в моно

90 графии И. Н. Тимофеева, посвященной проблемам развития политической идентичности в Российской Федерации в условиях политического транзита. Важным этапом в формировании российского дискурса восприятия политической модернизации стала монография И.В. Побережникова30, посвященная как теоретическим аспектам проблемы политических и социальных перемен, так и конкретным моделям и стратегиям модернизации.

Национализмы в Македонии, Каталонии, Грузии и Чувашии стали объектом исследования, но большинство работ является, как правило, case studies, сосредоточенными на изучении того или иного национализма. С другой стороны, сравнительных исследований национализма создано крайне мало, что связано с рядом факторов. Во-первых, господство модернистских и конструктивистских концепций дает возможность исследовать отдельные национализмы, исходя из единой схемы. Во-вторых, господство модернизма, сводящего националистический феномен к постепенному кризису & laquo-высокой культуры& raquo-, возникновению националистаческой серийности, способствует, на первый взгляд, значительной схематизации сравнительных исследований национализма. В-третьих, несмотря на казалось бы универсальность модернистских интерпретаций, анализ отдельных национализмов показывает, что модернистские и конструктивистские теории вполне применимы, но история развития одного национализма не повторяет историю другого. Вероятно, именно в силу этих факторов в российском и зарубежном национализмоведе-нии доминируют исследования, посвященные конкретным националистическим феноменам и движениям.

Работы, посвященные национализмам в Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии, разнообразны и неоднородны.

Изучение македонского национализма в рамках македонской историографии имеет давние традиции, связанные с тем, что сами македонские интеллектуалы были активными участниками национального движения. Это привело к утверждению национальной парадигмы в описании и изучении истории македонского национализма в рамках историографической традиции С Р Македонии. Несмотря на наличие значительной свободы в выборе тематики и методологии исследования македонские интеллектуалы в СФРЮ были вынуждены следовать идеологическому и цензурному канону, интегрируя свои выводы и концепции в югославский политический контекст. Поэтому в македонской историографии эпохи социализма, с одной стороны, доминировал примордиализм, который был, с другой, органически и тесно переплетен с декларированием политической лояльности режиму. Публикации социалистической эпохи не отличались значительным своеобразием. Македонские интеллектуалы, которые были одновременно и крупными теоретиками македонского национализма и яркими полемистами со своими болгарскими коллегами, отрицавшими македонскую нацию и идентичность вообще, предпочитали в своих исследованиях анализировать проявления македонского национализма в истории культуры или рассматривать проблемы, связанные с организационной стороной македонского национального движения. Эта проблематика отражена в исследованиях македонских историков К. Битоски, М. Димевски, В. Картова, И. Ка

•5 1 тарджиева, М. Пандевски, В. Поповски и др. После распада СФРЮ Македония испытала мощнейшее влияние со стороны западной конструктивистской теории национализма, что проявилось в появлении как переводов классических и новейших исследований (речь идет о македонских изданиях работ Б. Андерсона, А. Ван-гели, Э. Геллнера, Э. Хобсбаума и др.), так и в издании оригинальных текстов, авторами которых являются такие македонские исследователи как 3. Даскаловски, И. Додовска, С. Милославлевски, Б. Ристовски, Ж. Траяноски33.

Значительные традиции изучения македонского национализма сложились и в рамках болгарской интеллектуальной традиции. С другой стороны, следует принимать во внимание, что большинство болгарских авторов склонны отрицать существование особой македонской идентичности, которая в корне бы отличалась от болгарской. Поэтому, для болгарского научной традиции (для работ таких исследователей как Д. Гоцев, Г. Григоров, Д. Драгнев, И. Кочев, И. Александров, К. Цырнушанов и др. 34) характерно восприятие македонского национализма и идентичности как регионального варианта развития болгарского национализма. Автор полагает, что более продуктивным оказалось использование работ болгарских исследователей 1990 — 2000-х годов, которые непосредственно не касаются македонской проблематики. Речь идет об исследованиях, возникших под влиянием западной традиции изучения национализма (о чем, например, свидетельствуют многочисленные переводы классических текстов Б. Андерсона, Э. Геллнера, Э. Хобо с сбаума, Э. Смита и др.) и посвященных проблемам развития национализма и идентичности, часть из которых имеет сравнительную перспективу. Речь идет о работах таких болгарских авторов как Н. Аретов, С. Велкова, А. Георгиева, Сн. Димитрова, И. Дичев, Р. Конева, С. Кожухарова-Велкова, В. Тодоров, Д. Мишкот/Г ва, В. Русева. Болгарские авторы уделяют в своих исследованиях значительное внимание основным факторам националистической модернизации, а проблемам трансформации традиционных идентичностей, интеллектуальным практикам деятелей националистических движений, формированию воображаемой географии и националистическому воображению пространства, проблемам националистического воображения в контексте формирования образа & laquo-чужого»- и развития национального государства и гражданских идентичностей как конечных продуктов модернизации.

Подобно македонскому национализму грузинский так же привлекает внимание исследователей. С другой стороны, среди работ, посвященных грузинскому национализму, преобладают исследования отдельных проблем, связанных с функционированием грузинского национализма. Число сравнительных работ на этом фоне остается крайне незначительным. Попытки сравнительного описания истории грузинского национализма и националистического опыта грузинских интеллектуалов представлены в исследованиях как российских (С. Червонная), так и западных (Р. Суни, Б. Коппитерс, С. Корнэлл, Й. Гербер, Э. Шаконь, Г. Саникидзе, Э. Волкер38) исследователей.

Анализируя исследования, посвященные национализму в европейских перифериях, следует упомянуть и работы, авторы которых анализирует феномен каталонского национализма. Наибольший вклад в изучение националистической проблематики в Испании в рамках отечественной традиции национализмоведения внесли А.Н. Кожановский39, И.М. Бусыгина40, Значительные традиции изучения каталонского национализма существуют в Испании и Каталонии, где созданы оригинальные теоретико-методологические и конкретные исследования национализма41. Испанская и каталонская традиция изучения национализма развивалась одновременно с классическим англо-американским национализмоведением. Поэтому, для работ, вышедших в Испании в период 1970 — 2000-х годов, характерен методологический континуитет, отсутствие теоретических разрывов, интегрирован-ность в международный канон националистических штудий (X. Коркуэра, Г. Хау-реги, К. Рубио Побес42), с одной стороны, и сопричастность с общими тенденциями в развитии европейской и американской политологии (теории политического транзита, теории модернизации), с другой. Испанские авторы раньше своих коллег в Восточной Европе и на Балканах получили возможность не только ознакомится с переводами классических национапизмоведческих работ, но и интегрировать теоретические выводы зарубежных коллег в национальную историографию43.

Поэтому, испанские авторы, не сталкиваясь с идеологическими барьерами и цензурными ограничениями, активно интегрировали в испанскую историографию новейшие достижения американской и европейской историографии44. Исследования каталонского национализма, выполненные X. Кассасом и Имбертом, X. Грау, X. де Хуаной, X. де Кастро и др. 45 интегрированы в большой европейский и испанский националистический контекст, развиваясь на фоне значительного интереса и к другим региональным национализмам Испании. Каталонские исследования национализма отличаются не только значительным тематическим разнообразием анализируемых сюжетов, но и методологически принадлежат к различным областям гуманитарного знания, что делает их междисциплинарными. Значительную роль в функционировании каталонского национализмоведения играют работы, созданные на грани интеллектуальной истории социокультурного модернизма, в рамках которых каталонский национализм предстает как продукт модернизации и результат деятельности интеллектуалов-националистов46.

Особое внимание уделяется проблемам роли национализма в контексте политических трансформаций в испанском транзитном обществе. Испанские авторы подчеркивают, что национализм был одним из тех факторов, которые способствовали кризису традиционного государства (X. Фернандес Себастьян, Ж. Льло-ренс, X. Нуньес Сейзас47), трансформации испанского политического пространства, появлению национально-теооитошальных автономий48. В испаноязычной и

X Л. Л. кастилоязычной историографии (а так же англоязычном сегменте & laquo-испанских исследований& raquo-) особое внимание уделяется проблемам функционирования национа-лизмов в условиях политической нестабильности (период Республики) и в рамках испанской модели авторитаризма (X. Линц, Д. Диас и Эсцилиес, Ж. Фабре и др. 49), в транзитном социуме (К. Баррера, Ж. Жуйлламе50), в контексте постепенной фрагментации и регионализации испанского политического пространства (Ж. Бо-телла, Э. Гарсиа де Энтерриа, X. Монтеро, Ф. Мората и др. 51). С испаноязычными и каталаноязычными исследованиями соприкасается италоязычная и португалоязычная историография52, особенно — исследования, посвященные проблемам политических трансформаций и модернизаций в романских государствах в XX веке. Интерес испанских и каталонских исследователей к подобным работам объясним не только значительной языковой и культурной близостью романских народов, но и схожестью развития национализма и той роли, которую националистические практики и стратегии сыграли в рамках политической модернизации.

В методологическом и теоретическом отношении к исследованиям каталонского национализма в Испании и Каталонии близка англоязычная традиция изучения периферийного национализма, представленная, в том числе, и авторами испанского и каталонского происхождения. В рамках англоязычной научной литературы, посвященной каталонскому национализму, значительное место занимают работы, в центре которых — языковой национализм и лингвистическое воображение в развитии каталонского национализма53- проблемы социальной трансформации крестьянских сообществ в нацию современного типа (X. Алварес-Хунко, Дж. Бераменди, Э. Сторм54) — политические и социальные движения как носители националистической традиции в Каталонии (Дж. Карамичас)55- политический транзит как фактор, способствующий активизации националистических движений (М. Трелфолл)56- соотношения принципа нация / государство в рамках каталонского национализма, для которого характерна мощная гражданская традиция (Дж. Брейлли, М. Гуйбернау)57.

На фоне значительного числа исследований, о которых речь шла выше, посвященных македонскому, каталонскому и грузинскому национализмом, чувашский националистический национализм принадлежит к числу феноменов изученных в меньшей степени. Изучением чувашского национализма, как правило, занимаются чувашские исследователи. Научный анализ национализма в Чувашии осложняется и тем, что чувашский язык в меньшей степени, в отличие от русского или других языков Российской Федерации (например, татарского) преподается в европейских и американских университетах. Чувашский национализм как объект исследования имеет серьезных конкурентов в виде татарского и башкирского, а так же национа-лизмов финно-угорских наций, проживающих на территории РФ. С другой стороны, в изучении чувашского национализма чувашскими, российскими и западными политологами, социологами и интеллектуалы поедпоиняты пеовые шаги.

Ввиду того, что чувашский национализм — новая тема для российского и западного национализмоведения — число публикаций о нем крайне незначительно. Мы можем упомянуть исследования В.Р. Филиппова58, Н.К. Филиппова59, A.B. Изоркина60, О. Вовиной61, В.Н. Клементьева62, A.A. Ткаченко63, Е.К. Минеевой64, И.И. Бойко65, а так же некоторые коллективные публикации, посвященные проблемам национального возрождения, этнического и политического национализма, различным идентичностным течениям в рамках чувашского национализма. В Чувашской Республике в частности и РФ в целом в 1990 — 2000-е годы вышло несколько исследовании, посвященных культурной и интеллектуальной истории Чувашии, которые имеют определенное значение для изучения чувашского национализма.

Методология исследования. Работая над настоящей диссертацией, автор основывал свои выводы на принципах методологического и теоретического плюрализма. Центральное значение в период работы над диссертацией имели теоретические и методологические принципы изучения национализма, предложенные западными исследователями второй половины XX века — Э. Геллнером, Б. Андерсоном, Э. Хобсбаумом, М. Хрохом, которые заложили принципы конструктивистского или модернистского понимания нации и национализма. Определенную роль в работе над диссертацией сыграла теория модернизации, органически связанная с теориями развития наций и национализма: национализм воспринимается как важнейший фактор распада традиционных обществ и их трансформации в современные политические и гражданские нации. Исходя из этих принципов, автор полагает, что нации являются продуктом современности, своеобразными & laquo-воображаемыми сообществами& raquo-, которые конструируются и создаются националистически ориентированными интеллектуалами. В подобной ситуации национализм создает нации, а не наоборот. Кроме этого автор использовал принципы междисциплинарно-сти и системности. В целом, применение в настоящем диссертационном исследовании принципов исторического политологического и лингвистического анализа при изучении истории национализмов в европейских регионах позволили сформулировать ряд проблем и приблизиться к решению вопросов развития как политических, так и этнических тенденций в европейских национализмах. Настоящее диссертационное исследование осуществлялось на основе принципов историзма, конкретности, системности. Автором были использованы общенаучные (анализ и синтез, индукция и дедукция, описательный), так и специальные научные (истори-ко-сравнительный, историко-системный, историко-типологический) методы проведения исследования. Использование методологических подходов, теорий, принципов и методов исследования, упомянутых выше, позволило глубоко и всесторонне изучить процессы развития национализма в европейских регионах, процесс формирования современных наций, а также конкретные политические и исторические концепции и версии национальных идентичностей, которые возникали на различных этапах существования и развития европейских региональных национализмов.

Научная новизна диссертационного исследования. Научная новизна настоящего исследования состоит в следующем:

• впервые в отечественной историографии комплексно рассмотрены процессы как развития национализма, так и формирования наций в ряде европейских регионов, которые в значительной степени отличались уровнями своего политического и социально-экономического развития- ® выявлены основные формы становления национальной идентичности и развития националистических движений в Грузии и Чувашии — регионах, которые в российской историографии исследованы в незначительной степени-

• предпринята первая попытка написания комплексной истории национализ-мов и формирования национальных идентичностей в четырех европейских регионах с использованием теорий наций и национализма, предложенных в рамках конструктивистской (модернистской) парадигмы-

• впервые история национализма в Македонии, Каталонии, Грузии и Чувашии рассматривается не только как социально-экономическая или политическая история, но как история постепенной модернизации — трансформации и распада традиционных донациональных идентичностей и формирования современных модерных Наций-Государств-

• изучены основные идеологические концепции и теории македонского, грузинского, каталонского и чувашского национапизмов на протяжении второй половины XX столетия в контексте развития идентичностей соответствующий наций-

• анализируя различные тексты (художественные произведения и научные публикации), автор приходит к заключении о ведущей роли националистически ориентированных интеллектуалов в развитии национализмов в европейских регионах-

• показан как цикличный, так и фрагментированный характер развития национализма в европейских регионах, т. е. чередование периодов роста националистических движений с их подавлением властями, а также сосуществование умеренных политических и радикальных этнических течений в национализме-

• впервые разработана периодизация истории развития национализмов в европейских регионах в зависимости как от региональных особенностей националистических движений, так и общих тенденций в функционировании национализма.

Положения, выносимые на защиту. Изучение истории национализма в европейских регионах позволило сделать следующие выводы:

• развитие национализма в европейских регионах началось в крайне неблагоприятных социально-экономических и политических условиях, когда эти регионы имели периферийный характер и входили в состав существовавших многонациональных государств-

• национализмы в европейских регионах развивались как преимущественно интеллектуальные и культурные движения, что было связано с ведущей ролью в их развитии националистически ориентированных интеллектуалов-

• одной из важнейших форм функционирования национальных движений стали гуманитарные науки и культурная сфера — это стало результатом того, что националистические движения развивались в авторитарных режимах, что привело к перемещению принципов национального из политической в интеллектуальную сферу-

• развитие национализма в европейских регионах привело к разрушению традиционных донациональных обществ и форм социальной организации, их постепенной трансформации, формированию модерных политических наций-государств-

• для развития национализмов в изучаемых регионах было характерно наличие мощных интеллектуальных течений, которые позиционировали создаваемые ими нации в качестве политических сообществ, акцентируя причастность тех или иных наций-государств к европейскому политическому и культурному опыту-

• националистически ориентированные интеллектуалы в изучаемых европейских регионах активно манипулировали историческим знанием, используя историю ради легитимации существования новых наций и конструирования национальных идентичностей — в подобной ситуации история превратилась в мощным фактор националистической мобилизации-

• развитие национализма в европейских регионах во второй половине XX века стало периодом постепенного размывания традиций политического и гражданского национализма, что привело к усилению радикальных течений, росту этнического национализма и началу конфликтов с другими этническими группами-

• национализм стал не только фактором, который способствовал появлению современных наций, но и независимых национальных государств — таким образом, не только нации, но и национальные государства являются результатом развития национализма.

Структура работы. Настоящее диссертационное исследование состоит из Введения, четырех глав, Заключения, а также Списка использованных источников и литературы. Во Введение обосновывается актуальность темы исследования, характеризуется использованная источниковая база, сформулированы объект и предмет, цель и задачи, хронологические рамки, представлена историография (посвященная истории национализма в европейских регионах) и методологические основы работы.

Заключение

Политическая история Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии в XX столетии прошла под знаком перемен — политических, социальных, культурных, интеллектуальных, экономических. В комплексе эти перемены могут быть определены как модернизация. Политическая модернизация в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии, экономические и социальные трансформации в значительной степени предопределили современный облик этих территорий. С другой стороны, успех политической и тем более экономической модернизации был невозможен без изменений на уровне социальных и культурных отношений, связей и коммуникаций. Именно изменения, которые протекали на этом уровне, способствовали появлению и развитию новой идентичности, в первую очередь — политической, которая привела к появлению гражданской нации.

Проблема появления новой идентичности или начального этапа ее формирования остается дискуссионной. Вероятно, столь значительные политические, социальные и культурные перемены были невозможны в колониальный период, хотя культурные и социальные условия и предпосылки для постепенной модернизации местных (со)обгцеств сложились на этапе доминирования старых имперских моделей организации политического пространства и доминирования — в Македонии & laquo-имперскими»- моделями были в некоторой степени османская, болгарская и сербская политические культуры, Грузия и Чувашия на протяжении длительного времени входили в состав Российской Империи, в Каталонии на подобный статус претендовали политические нормы и традиции связанные с Мадридом как кас-тильскоязычным центром, в силу того, что именно европейское влияние оказывало разрушающие воздействие на местные политические культуры. Интеллектуально и культурно успех политической модернизации связан с появлением новых иден-тичностей, развитием различных идентичностных проектов, которые предлагались местными интеллектуалами в рамках модернистской парадигмы.

В своем развитии грузинский, македонский, каталонский и чувашский нацио-нализмы прошли через общие этапы. Первый этап (вторая половина XIX века -конец 1940-х гг.) был связан с генезисом национализма, что выразилось в формировании первых протонационалистических организаций и появлении первых лидеров движения, с попытками институционализации национализма, что проявилось в развитии националистических движений, которые отличались значительной степенью организованности, обладали политическими и программами и четко определенными целями. Второй этап (1950 — 1960-е гг.) связан с развитием европейских национализмов как в одинаковой мере политических, гражданских и этнических движений, которые выдвигали лозунги сохранения тех или иных иден-тичностей, указывали не необходимость их развития, параллельно заявляя и о своих политических амбициях. Третий этап (1970 — 1980-е гг.) характеризируется постепенной трансформацией национализма в европейских регионах, что проявилось как в их этнизации, так и политизации. Четвертый этап (1990-е гг.) ознаменован & laquo-Националистическими Возрождениями& raquo- - трансформацией националистических движений и идеологий в новейший период истории Каталонии, Македонии, Грузии и Чувашии: важнейшими характеристиками этого периода следует признать фрагментацию националистических движений, рост идеологической и политической поляризации, а также наличие тенденций к радикализации национализма в направлении его постепенной этнизации и отказа от принципов и ценностей гражданского (политического) национализма.

В развитии каталонского, македонского, грузинского и чувашского национализма особую роль играл фактор исторического и политического наследия. Территории Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии имели мощные культурные и исторические традиции, но политическая динамика Средневековья свела былые достижения этих регионов к минимуму. Включенные в состав Империй Македония и Грузии быстро утратили свое значение, превратившись в политические и культурные периферии, имперские окраины. Каталония, занимавшая стратегически важное положение, так же достаточно быстро оказалась в сфере влияния своих соседей, позднее будучи интегрированной в кастильско-леонский политический ландшафт средневековой Испании.

В развитии каталонского, македонского, грузинского и чувашского национализма было велико значение того фактора, что на протяжении длительного времени вышеупомянутые регионы не имели собственной государственно-политической традиции. Историческая судьба территорий первого чувашского государства, Волжской Булгарии, оказалась более трагичной. Булгария могла политически конкурировать с русскими княжествами, но не выдержала противостояния с монголо-татарами, оказавшись подчиненной Золотой Орде, а позднее — татарскому государству Средневековья — Казанскому ханству. В XVI столетии территории, населенные чувашами, вошли в состав Русского государства. На протяжении длительного времени грузины, македонцы и чуваши не имели собственной государственности, принадлежа к сообществам с неполной социальной структурой. Поэтому в Македонии, Грузии, Каталонии, и Чувашии процессы Национального Возрождения начались со значительным опозданием, чем в других регионах Европы. В этой ситуации местные идентичности формировались в условиях значительной деформации: прошлая слава будоражила умы местных интеллектуалов-националистов.

В развитии каталонского, македонского, грузинского и чувашского национализма особую роль играл фактор отсутствия собственной государственности. Поэтому, на протяжении длительного времени, в национальная идентичность развивалась не в политических, а в культурных формах. В рамках грузинского интеллектуального дискурса особой популярностью пользовалась идея Грузии как великой христианской государственности прошлого. Македонские интеллектуалы относительно рано проявили претензии в отношении истории античной Македонии, каталонские авторы — богатого культурного и литературного наследия средневековой Испании, а чувашские — государственной традиции Волжской Булгарии.

Общим фактором, который объединяет анализируемые регионы, является процесс постепенной политической провинциализации, который они переживали в прошлом и в результате которого деградировали до статуса периферий. Возможности анализируемых в настоящей работе регионов для политического и культурного маневра были крайне ограничены. В Грузии, Македонии, Каталонии и Чувашии формировалась локализованная идентичность, связанная с периферийным статусом этих территорий в составе доминировавших империй. Периферийный статус Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии был негласно подвергнут инсти-туционализации, что выразилось в почти безраздельном доминировании архаичной культуры, а так же в преобладании традиционалистских типов идентичности, отличавшихся значительной статичностью и почти не подвергаемых внешнему влиянию. Это привело к тому, что некогда политически важные и культурно значимые Грузия, Македония, Каталония и Чувашия постепенно утратили свое прежнее значение, а их территории окончательно были сведены до уровня периферии господствующими политическими центрами.

Регионы, анализируемые в настоящем исследовании, на протяжении длительного времени пребывали в составе других более развитых и успешных государственных образований. Ситуация осложняется тем, что в период Средних Веков Грузия, Македония, Каталония и Чувашия быстро подверглись принудительной перифериезации, & laquo-меняя»- после этого внешних гегемонов. В качестве таких внешних центров для Грузии выступали Персия, Османская и Российская Империя, а так же СССР, для Чувашии — русские княжества, Золотая Орда, Казанское Ханство, Российская Империя, СССР. Для Македонии подобными центрами были Болгария, Османская Империя, Королевство СХС, Югославия и СФРЮ, для Каталонии — Испанское королевство с мощным кастильским ядром, а в XX веке — авторитарный политический режим Ф. Франко. Примечательно, что СССР и СФРЮ относительно периферий проводили весьма специфическую политику, которая выражалась в институционализации периферийного статуса в виде создания автономий и культивирования особых идентичностей — политических и этнических. Исключение составляла Испания периода правления Ф. Франко, взявшего курс на разрушение региональной специфики.

Несмотря на наличие столь значительного числа региональных особенностей в развитии националистических движений в Македонии, Каталонии, Грузии и Чувашии существуют общие особенности. Грузинский, македонский, каталонский и чувашский национализмы могут быть определены как периферийные в силу того, что регионы, на территории которых националистические движения стали мощным фактором перемен, обладали рядом общих особенностей. Поэтому, наиболее важными общими факторами следует признать:

Национализмы в анализируемых регионах представляли собой движения, среди центральных целей которых доминировала идея создания модерновой нации, которая обладает собственной идентичностью, основанной на языке и идее национальной истории. Центральным пунктом программ всех националистических движений, которые анализируются в настоящем исследовании, был язык. Лидеры и теоретики националистического движения уделяли особое внимание развитию и защите национальных языков, видя именно в языке основное отличие тех наций, которые они представляли, от исторических противников. В подобной ситуации каталонские националисты уделяли особое внимание развитию и поддержке каталанского языка, особенно — в условиях франкизма, когда каталанский язык вытеснялся, заменяясь кастильским (испанским) языком. В Грузии и Чувашии национальные языки также играли особую роль в развитии национализма, являясь мощными мобилизационными факторами, в первую очередь — в условиях политического противостоянии с центром (Грузия) и полемики с соседними группами (Чувашия), интеллектуальные элиты которых предъявляли претензии в отношении целой эпохи в чувашской истории, связанной с периодом существования Волжской Булгарии. Особую роль в развитии македонской идентичности играло создание и продвижение македонского языка, который был призван служить одним из доказательств того, что македонцы являются самостоятельной нацией в условиях напряженной македоно-болгарской дискуссии, болгарские участники которой склонны видеть в македонском языке один из диалектов болгарского.

Значительную роль в формировании и развитии националистических движений в Каталонии, Македонии, Грузии и Чувашии играли концепты самости, которые проявлялись в стремлении македонских, грузинских, каталонских и чувашских националистов наделить свои нации не только языком, но и национальной историей. Создание национальных исторических схем в анализируемых национа-лизмах протекало неравномерно. Наиболее древние традиции написания национальной истории имели грузины и каталонцы в то время как македонские и чувашские националисты в деле создания национальных исторических схем имели весьма ограниченный опыт. История активно использовалась как инструмент в политической борьбе. Национальные истории Каталонии, Грузии, Македонии и Чувашии были созданы в условиях существования авторитарных политических режимов, соединяя в себе идеи политической лояльности и умеренного национализма. Исторические исследования в Каталонии, Грузии, Македонии и Чувашии играли особое значение в развитии национализма, так как не только способствовали легитимизации новых идентичностей, наделяя их прошлым, но и отделяли их от альтернативных политических проектов (в Каталонии от кастильского, в Грузии от центрального советского политического проекта, в Чувашии — от татарского и в меньшей степени от советского, в Македонии — от болгарского, сербского и греческого), способствуя формированию образов инаковости.

На раннем этапе развития каталонского, грузинского, македонского и чувашского национализмов мы вынуждены констатировать почти полное отсутствие национального политического класса, который принимал участие в формировании национальной идентичности. Первыми теоретиками национализма в упомянутых выше регионах могли представители других этнических групп или деятели, национальная идентичность которых не может быть четко определена. Классическим примером подобной версии развития национализма стало национальное движение в Македонии, многие деятели которого колебались между болгарской, сербской, греческой и собственно формирующейся македонской идентичностью. Значительную роль в формировании чувашской идентичности сыграл русский тюрколог Н. Ашмарин, а также И. Яковлев, который не обладал ярковыраженной чувашской идентичностью. Большая часть представителей раннего национального движения в Грузии и Каталонии принадлежала к политическим элитам Испании и Российской Империи, обладая в большей степени имперским, а не национальным самосознанием.

Несмотря на то, что теоретики национализма в Каталонии, Грузии, Македонии и Чувашии в своей деятельности руководствовались национальными (фактически — региональными) лозунгами и интересами, национализмы в этих регионах на протяжении своей истории испытывали мощное влияние со стороны центра. Это было связано с почти полным отсутствием собственного национального политического опыта. В подобной ситуации региональные националистические движения нуждались в одобрении своих действий со стороны центра. Для всех анализируемых в настоящем исследовании национализмов был характерен значительный мобилизационный потенциал. Националистические движения в Каталонии, Македонии, Грузии и Чувашии явились мощными факторами мобилизации масс для решениях различных задач, связанных с борьбой против внешней угрозы (Македония), национальной консолидации ради достижения определенных политических целей (Грузия), объединения с целью защиты или восстановления прав того или иного региона (Каталония), создания и формирования национальной идентичности (Чувашия).

В условиях того, что национализмы в анализируемых регионах являлись мощным мобилизационным фактором, они оказали значительное влияние на политическое развитие на региональном уровне. Степень и формы подобного развития в зависимости от региона разнообразны. В Македонии национализм стал мощным фактором в создании не только нации, но и собственно независимой македонской государственности. Аналогичную роль националистическое движение играло и в Грузии. В Каталонии национализм способствовал трансформации Каталонии из региона в активного участника политических процессов на общеиспанском, национальном (государственном) уровне. В Чувашии национализм способствовал формированию нации и росту политической активности национальной интеллигенции, хотя степень воздействия на политическое развитие со стороны националистического движения в Чувашии в значительной степени меньше чем, например, в Грузии, Македонии, а также в Каталонии.

Национализм в европейских регионах является преимущественно интеллектуальным движением и обладает крайне ограниченной базой, что связано с рядом факторов. Во-первых, на протяжении XX века региональные национализмы сталкивались с противодействием со стороны центральных национализмов, что привело к ассимиляционным потерям. Во-вторых, глобализационные тенденции, которые в значительной степени активизировались во второй половине XX столетия, сделали национальные ценности и принципы национальной идентичности менее привлекательными по сравнению с универсалистскими ценностями, которые ассоциируются в проектом глобализации. В-третьих, ограниченности базы национализма способствовало то, что следование принципам национализма в значительной степени ограничивало возможности тех групп, которые проходили социализацию в рамках культуры меньшинства, но не культуры доминирующего большинства, связанного с политическим центром.

Несмотря на наличие значительного мобилизационного потенциала и ту роль, которую национализм играл в развитии тех или иных регионов, националистические движения в Каталонии, Македонии, Грузии и Чувашии привели к крайне ограниченным результатам. Каталонский, македонский, грузинский и чувашский националистические движения оказались не в состоянии реализовать те цели, которые ставились перед ними национальными идеологами. Несмотря на значительные успехи каталонских националистов, Каталония не только продолжает существовать в составе Испании, но и не объединяет все каталонские (с точки зрения распространения каталанского языка) территории. Чувашия также продолжает оставаться составной частью инокультурного государства, не обладая политической независимостью и объединяя не все территории, которые, по мнению чувашских националистов, должны быть чувашскими. Аналогичная ситуация сложилась и с грузинским национализмом, который не только не объединил все картвельские территории (часть из которых находится в современной Турции), но и утратил негрузинские регионы со значительным (в прошлом) процентом грузинского населения. Наименее удачным, а этом контексте следует признать македонский национализм, благодаря деятельности теоретиков которого Македония (как автономия в составе СФРЮ и позднее как независимое государство) была создана на территории только одной из трех исторически сложившихся Македонии. В подобной ситуации вне македонского национального проекта остались македонскими территории в Болгарии (Пиринская Македония) и Греции (Эгейская Македония).

Анализируя национализмы, рассматриваемые в настоящем исследовании, как периферийные мы можем выделить центр как особый фактор в развитии национа-лизмов в Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии. Единого центра для периферийных национализмов могло не существовать. Развитие национализмов анализируемых в настоящем исследовании осложнялось тем, единого центра, на который могли ориентироваться или отталкиваться от него деятели национальных движений, не существовало. Для каталонского национализма центром была Кастилия с общенациональной, испанской столицей, Мадридом. Для чувашского национализма единого центра не существовало: на раннем этапе национального движения таковым центром была Казань, где протекала деятельность значительной части национальных активистов всего Поволжского региона в целом, которая с ее трансформацией в столицу Татарской АССР утратила эту роль. Позднее роль центра для чувашского национализма стала играть советская и российская столица — Москва — универсальный политический центр постимперского пространства на территории бывшей Российской Империи. Аналогичную роль Москва играла и для развития грузинского национализма. Наиболее сложная ситуация сложилась в Македонии. За контроль над македонскими территориями боролись несколько центров -Белград, София и Афины — политические элиты которых были склонны видеть в Македонии часть своей (сербской, болгарской или греческой) этнической территории.

Центр играл роль стимулирующего фактора. В истории македонского, каталонского, чувашского и грузинского национализма политический центр мог играть роль важного конструирующего фактора. Для развития чувашского и грузинского национализма фактор центра играл очень плодотворную роль: именно центр в лице представителей научного сообщества фактически санкционировал создание новых национальных идентичностей, что проявилось в создании (точнее — унификации и внедрении в сферу управления, науки, образования и культуры) национальных языков и наделении Грузии и Чувашии атрибутами наций — государственные институты, национальная история, национальная культура. В наибольшей степени позитивная роль центра дала о себе знать в Македонии, на территории которой (точнее — части, контролируемой Белградом), начиная со второй половины 1940-х годов проводились мероприятия, направленных на последовательную национализацию. Национализация протекала в виде фактического создания и последующего внедрения македонского (как самого молодого славянского) литературного языка в сферу управления, науки, образования и культуры. Кроме этого был создан целый комплекс социальных институтов, связанных преимущественно с наукой (Академия Наук, академические институты гуманитарного профиля — Институт национальной истории, Институт языка, Институт литературы) и образованием (начальная, средняя и высшая школа на национальном языке), призванных обслуживать македонский национальный проект. В наименьшей степени это влияние центра проявилось в Каталонии, в которой центр (Мадрид) только санкционировал национальное строительство играя роль как стимулятора, так и ограничителя.

Центр мог способствовать подавлению националистического движения. Несмотря на то, что центр мог играть роль стимулирующего фактора в развитии национализмов в Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии, он же способствовал их подавлению. Центральные политические элиты, связанные с национализмом большинства, в значительной степени ограничивали развитие, контролировали направления и области деятельности региональных национализмов, выстраивали сферу их проявления. В частности Москва, Мадрид, Белград как политические центры не могли допустить политического и экономического отделения Грузии, Чувашии, Каталонии и Македонии и создания независимых государств. В подобной ситуации (с различной степенью интенсивности) центр применял политические репрессии в отношении наиболее радикальной части представителей националистических движений. В ряде случаев центром могли инициироваться и меры, направленные на ассимиляцию, снижение степени проявления национальных отличий анализируемых регионов, что, как правило, было связано с искусственным снижением роли национальных языков и попытками их вытеснения языком большинства населения.

История XX века для народов Македонии, Чувашии, Грузии и Каталонии, которые быстро теряли свою традиционность, трансформируясь в нации, стала историей национализма, националистических движений, которые в качестве своей основной цели ставили создание национального государства, нередко используя при этом политические институты и ценности бывшей метрополии. В этом контексте история этих регионов (за исключением Каталонии) — это и история восточных национализмов, или восточной версии развития большого националистического канона. Восточный национализм возник по инерции, заданной культурным, интеллектуальным и политическим влиянием Запада. Именно этот европейский культурно-интеллектуальный стимул привел к тому, что в грузинском, чувашском и македонском национализме оказалось востребованной идея европейской политической нации, европейской идентичности.

Анализируя национализм в Грузии, Каталонии, Македонии и Чувашии, во внимание следует принимать их периферийный статус. Феномен территориально-географической и культурной периферийности привел к появлению политического измерения периферийного статуса, что выразилось в замедленных темпах развития современных политических институтов и форм участия. Именно поэтому сферой формирования и позднее доминирования националистического дискурса была культура, в частности — литература.

Процесс формирования македонского, каталонского, грузинского и чувашского национализмов отличался значительной сложностью, что было связано с идентичностным измерением процесса нациостроительства. Эта идентичность, основанная на отношениях принуждения и доминирования, связана с проблемами развития высокой культуры старых традиционных аристократий — культурных и политических элит. Феномен высокой культуры для анализируемых регионов был характерен только для Грузии. В отличие от нее ни Македония, ни Каталония, ни Чувашия ничего подобного к началу XX века не знали. В силу этого обстоятельства в упомянутых регионах сложились благоприятные условия для развития модерновых наций, строительства наций & laquo-с нуля& raquo- и развития националистического воображения, носителями которого были интеллектуалы, игравшие роль форматоров и создателей не только наций как таковых, но идентичностей, которые составляли основу функционирования и воспроизводства этих наций.

Грузинская, македонская, каталонская и чувашская идентичности было порождены националистическими движениями, которые постепенно становились массовыми и, поэтому, отвергали традиционные модели политической и культурной коммуникации, основанные на культуре принуждение и подчинения, за которой был сокрыт как политический, так и религиозный фон. Имперская или традиционалистская модель культурной и политической социализации, получившая из этих четырех регионов максимальное развитие в Грузии и Македонии, вероятно, была бесперспективной в силу того, что не могла противостоять новым вызовом массовых национальных / националистических движений, в ходе которых нации (создаваемые и воображаемые, ведомые и руководимые интеллектуалами-националистами) осознавали себя как политические сообщества, как политические нации.

В интеллектуальной жизни европейских периферий Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии в рамках развития национализма постепенно завоевывала позиции модернистская парадигма, которая способствовала развитию нового типа идентичности — модерной идентичности современных наций, которые к тому времени & laquo-обросла»- в большей степени этническими, но не политическими измерениями. Утверждение модернизма в культурной и социальной традиции ознаменовало кризис традиционной идентичностной модели, способствуя утверждению модернистского текста, что проявилось в появлении в литературных текстов, которые читались как политические, что связано не только с развитием национализма и появлением новых идентичностей, но и с функционированием авторитарных режимов, которые унифицируя и контролируя политическое пространство, способствовали вытеснению национального их сферы политического в культуру.

В рамках модернизации и связанных с пей культурных трендов сложились условия для формирования новой политической идентичности, которая оказалась в состоянии предложить идею гражданской нации, интегрировав политические, тендерные и религиозные тренды. Постепенно в этот концепт единых политических наций в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии интегрировались региональные культурные, политические и этнические тренды, которые в условиях колониального периода существовали в значительной степени изолировано. В наибольшей степени этот феномен националистического воображения единой нации получил развитие в Грузии, где политический, культурный и интеллектуальный концепт & laquo-картвелоба»- интегрировал в себя дискурсы регионализированных и локальных идентичностей лазов, чанов, сванов и мингрелов. В рамках модернистской культурной парадигмы сложились условия для принципиального нового понимания и прочтения нации, которая начала осознаваться в значительной степени конструктивистски, как совокупность совпадающих не только этнических и политических. В этом отношении модернизм, как универсальная форма политического, культурного и тендерного языка, безусловно, оказался мощным интеграционным фактором, который способствовал консолидации политического пространства в рамках новой идентичности, носителями которой стали гражданское (или потенциально) гражданское (со)общество в целом.

В этом контексте модернизация и национализм стали мощнейшими факторами для развития националистического воображения, националистической рефлексии и спекуляции. Географическое воображение развивалось как сознательное конструирование пространства специально для себя и под себя. Триумф национа-лизмов привел к тому, что локальные архаичные институты и политические отношения были в значительной степени разрушены и / или трансформированы, а сама периферия интегрировалась в новый государственно-политический контекст авторитарной государственности.

Создание модерновых наций было осложнено, точнее — отягощено, наличием множественного националистического опыта, за которым стояли различные идентичности, связанные как с идей политической нации, так и нации как этнически гомогенного сообщества. Не следует преувеличивать прогрессивное значение модернизации на территории европейских периферий в виду того, что процесс строительства нации и формирования националистического дискурса оказался Д иЛСКгш! от своего завершения. Это выразилось в сосуществовании разных идентичностей, отличных идентичностных проектов и конкуренции этнически и политически ориентированного националистического опыта. Политические ориентиры ведут к триумфу гражданского (либерального, умеренного и не столь опасного) национализма. Примат этничности неизбежно выливается в радикализацию националистического текста, что ведет к его постепенной маргинализации. История македонского, грузинского, каталонского и чувашского национализмов наполнена как политическими, так и этническими дискурсами.

Национализм и модернизм принадлежат к числу тех культурно-политических феноменов, между которыми существует устойчивая связь. Национализм своим появлением обязан модернизации, разрушению традиционализма и архаики. В этом контексте модернизм претендовал на то, чтобы играть роль универсального политического языка для национализма, но и языка национализма в целом. Модернизм способствовал не только консолидации, но и фрагментации политического пространства. Именно в рамках модернизма предлагались различные интеллектуальные концепты, связанные с политикой.

Благодаря доминированию модернистской парадигмы политический процесс в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии в условиях существования авторитарных режимов обрел интеллектуальные основания, что вело к фрагментации политического поля, выделению левых и правых политических трендов, степень радикализации которых и причастности к националистическому наследию прошлого могла быть различной. И левые, и правые националисты в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии в большинстве своем оставались модернистами и националистами, активно использую именно модернистский политический язык, своеобразную политическую поэтику, направленную на формирование политически противоположных, но по природе модернистских и националистически (ан-ти)светских концепций идентичности.

Традиционное общество в Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии существовало на протяжении нескольких столетий. Поэтому, оно отличалось немалым адаптивным потенциалом. С другой стороны, особенности традиционализма, среди которых значительная статичность, крайне слабая восприимчивость к новациям и изменениям, а так же внешним влиянием, предопределили поражение балканского и закавказского вариантов традиционализма в противостоянии с национализмом. Модернизация и традиция, таким образом, перманентные исторические конкуренты. В противостоянии местных традиционализмов, как устойчивых, но локальных, явлений и феноменов традиция оказалась не в состоянии противостоять национализму, который предлагал политические идеи, претендовавшие на историческую универсальность.

Не исключено, что отмирание традиционности, исчезновение традиционных институтов и отношений под напором принципов политического и гражданского национализма имело исключительно позитивный характер. По чисто внешним показателям вытеснение старых архаичных и домодерных форм организации новыми типами социальной, культурной и политической коммуникации было явлением сугубо прогрессивное. Отмирание старых идентичностей в Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии осложнялось тем, что идентичность в этих регионах развивалась как множественный феномен. Политическая модернизация, проведенная в рамках авторитарной модели, привела к ломке традиционных идентичностей, но вовсе не означала однозначной победы одного идентичностного проекта над другими.

Политическая идентичность в Грузии, в отличие, например, от Каталонии или Македонии, базировалась в большей степени не на лояльности политическому режиму и не на принятии политических институтов и процедур, а на постоянной рефлексии со стороны грузинских интеллектуалов относительно исторического и политического прошлого Грузии, которое давало им образцы не только иностранного господства, но и доминирования грузин над иноязычными и инокультурными группами. Эта рефлексия имела принципиально важное значение в контексте формирования новых политических идентичностей и лояльностей. Усилиями правящих политических элит политическое поле в европейских перифериях подверглось значительным трансформациями. Сфера политического — политического участия, политического протеста, политического несогласия — была существенно сужена, что вызвано как особенностями политического развития и культурной спецификой региона. Это привело к трансформации дискурса политического, его перемещению из сферы собственно политической в сферу культуры и литературы, интеллектуальных дебатов.

Литературная деятельность и интеллектуальный труд стали не только в значительной степени воображаемым пространством бытования политического текста, но и теми сферами в функционировании грузинского, македонского, чувашского и каталонского социума, которые имели принципиальное значение для сохранения национальных идентичностей перед вызовами и угрозами ассимиляции, а также связанных с ними лояльностей и легитимностей. Важным каналом для формирования подобных идентичностных проектов была литературная и научная деятельность, которая базировалась, в том числе, и на переосмыслении исторического прошлого и политического опыта. Сознательно подвергая интеллектуальное, культурное и политическое пространство фрагментации, грузинские, чувашские, каталонские и македонские интеллектуалы-националисты предлагали новые идентичности, диапазон которых мог варьироваться от лояльных до оппозиционных.

Литературные тексты, связанные с политическими и социальными, нов большей степени с национальными проблемами в контексте идентичностных трансформаций оказались в значительной степени востребованными в условиях фрагментации политического пространства, культурного и интеллектуального противостояния. Город, как сфера наиболее динамичного протекания модерниза-ционных процессов, стал сферой не только разрушения традиционных идентичностей, сферой формирования новых идентичностных проектов. С другой стороны, по методам социального и культурного принуждения город авторитарных Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии немногим отличался от городов прошлого, в одинаковой степени способствуя социальной и политической фрагментации.

Город и городская культура постепенно вылились в формирование новой идентичности, новой политической культуры, основанной на постепенной унификации социальных, культурных и тендерных ролей, разрушении старых, принесенных из аграрной периферии, идентичностей. Город способствовал консолидации идентичности, основанной на потреблении, в том числе и политического продукта, предлагаемого политическими и социальными движениями. Именно в условиях урбанистической культуры сложились стратегии активного политического поведения и политического участия. Город трансформировал выходцев из периферии в нацию граждан и нации грузин, чувашей, македонцев и каталонцев, способных, в свою очередь, воспринимать полярно противоположные политические идеи.

История Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии XX века является не только историей модернизации и создания нового динамично развивающегося, трансформирующегося и приспосабливающегося к вызовам современности общества. Успешная модернизация была невозможна без кризиса традиционности. Отмирание и упадок традиционных отношений — эти два процесса сопровождали рождение современных политических наций региона. Политические процессы в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии на протяжении XX века оказали значительное влияние на фрагментацию культурного и социального пространства. В XX столетии государства региона была расколоты не только социально и политически, но и культурно, а также интеллектуально. Значительной фрагментации подверглось интеллектуальное сообщество, в рамках которого формировались различные идентичностные проекты. Политическая и гражданская идентичность в общем плане продолжала или могла оставаться грузинской или македонской, но при этом она могла определяться различными политическими трендами.

В этой ситуации формировались феномены правой и левой политической идентичности, а также особые типы, связанной с ними, политической лояльности и политической культуры. Идентичностное пространство было фрагментировано не только с точки зрения принадлежности к различным социальным классам и приверженности различным политическим предпочтениям, но и регионально. Особенности географического положения, этнической структуры населения стали факторами, которые определили процесс регионализации государств Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии. Вероятно, мы можем выделить отдельные типы городской и периферийной идентичности, которые, в свою очередь, могли соотноситься с политическими общенациональными трендами.

Анализируя политические и интеллектуальные процессы в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии, следует принимать во внимание, что в значительной степени были детерминированы крупнейшими политическими, историческими, культурными и интеллектуальными центрами. Это вовсе не означает, что интеллектуальная и политическая история, например, Каталонии или Чувашии не имела регионального измерения. Региональные политические тренды в XX веке были подвергнуты процессам принудительной политической унификации — чувашская нация возникла в результате государственного нациострот ельства и националистического воображения интеллектуалов, каталонская нация консолидировалась перед угрозами и вызовами ассимиляции и принудительной интеграции в испанское (кастильское) политическое и языковое пространство.

Политическое принуждение вызывало понимание со стороны не всех представителей интеллектуальных сообществ Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии. Политическая динамика в регионе привела к появлению благоприятных условий для развития политического протеста, несогласия. Важным каналом развития и функционирования альтернативных идентичностных трендов была литература и научная деятельность в гуманитарных науках. В условиях этой политической и социальной фрагментации вырабатывались новые политические практики и стратегии, как радикальные, что в итоге стало одним из условий формирования гражданских (политических) наций, ставших основными акторами модернизационных перемен.

Тексты интеллектуалов-националистов Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии отразили те идентичностные перемены, которые затронули региональные и национальные социумы, подвергнутые значительной фрагментации. Политические и социальные границы в островных динамично развивающихся национализирующихся и выстраиваемых Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии протекали не только в плоскости политических предпочтений и границ социальных классов, культурных сообщества и региональных групп. Эти различия, которые фрагмен-тировали политические пространство, разрушая его единство, ставя под сомнение авторитет центра, имели в большей степени идентичностные истоки. Различные группы национализирующихся обществ Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии, которые в неодинаковой степени были подвержены влиянию политического авторитаризма с его тенденциями к унификации политического и культурного пространства, имели разные социо-культурные ориентиры, формировавшие диаметрально противоположные политические идентичности и связанные с ними политические культуры и лояльности.

Среди важнейших факторов, которые оказали влияние на развитие национализмов и идентичностей в регионе Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии на протяжении XX столетии, была трансформация комплекса нарративов, связ анных с функционирование образов & laquo-чужого»- и & laquo-другого»-. Образы инаковости принадлежат к числу принципиально важных, универсальных культурных сигналов, которые помогают членам сообщества расшифровать и правильно понять своеобразное символическое националистическое послание, авторами которого являются носители высокой культуры, а потребителями граждане, объединенные идентичностью, основанной, в том числе, и на отделении себя от других, похожих или отличных, сообществ. Именно образы чуждости и самости формируют уникальный культурный код, играя, вместе с тем, одну из центральных ролей в развитии националистического воображения и в конструировании идентичностей.

Формирование и функционирование образов & laquo-чужого»- в националистическом тексте имеет для правоверных националистов принципиально важное значение как фактор, с одной стороны, легитимации собственного националистического чувства, и привлечения сторонников для формирования массового националистического движения, с другой. Анализируя настоящую проблематику, во внимание следует принимать и то, что националистические движения в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии могли обладать не только массовостью, но и опираться на мощный этнический фундамент. Именно этот политический и символический ресурс этничности имел принципиальное значение для развития национализмов в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии.

Сложно переоценить роль & laquo-своих»- и & laquo-чужих»- нарративов для развития и функционирования того или иного национализма. & laquo-Свои»- нарративы в процессе националистического воображения, как правило, подвергаются нравственной идеализации и исторической примордиализации. & laquo-Чужие»- нарративы, наоборот, помогают конкретизировать концепт самости, актуализируя его в тех или иных политических, социо-культурных и интеллектуальных реалиях. Важным каналом развития образов самости через осознание ее противостояния инаковости и чуждости стали литературные и научные практики македонских, грузинских, чувашских и каталонских интеллектуалов XX столетия. Образы чуждости были важны для успешного развития националистического текста, способствуя развитию ментального картирования. В результате функционирования дискурса чуждости и текста самости, вероятно, имело место трансформация политических идентичностей в регионе Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии, что проявилось в развитии новых тенденций в рамках националистического воображения. Культивирование нарративов чуждости помогло местным интеллектуалам актуализировать концепт самости — уникальной идентичности & laquo-своей»- политической нации.

Именно поэтому рамках интеллектуального текста собственная национальная идентичность, актуализированная во второй половине XX столетия, начала восприниматься не просто как идентичность воображаемого сообщества, но и в качестве идентичности успешно национализирующегося и модернизирующегося общества, в основе которого пребывала та или иная политическая нация. С другой стороны, социумы Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии заплатили за эту успешность националистической модели модернизации высокую цену, связанную с разрушением и размыванием традиционности как собственно местных региональных сообществ, так и чуждых групп, предназначенных, по мнению националистически ориентированных элит, на ассимиляцию. Но и в этой ситуации триумф националистического политического воображения, успешное утверждение идеи политической нации в значительной степени измени спектр проявления образов & laquo-чуждости»-, которые переместились из интеллектуальной сферы в сферу массовой культуры.

В политическом, интеллектуальном и социальном плане история Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии XX века — это история модернизации, связанной с утверждением принципов национализма — в большей степени политического и гражданского и в меньшей — радикального этнического. Модернизация стала тем обществоформирующим процессом, который в этих регионах, расположенных на периферии Европы, пришел на смену традиционным нормам, обычаям и тем институтам, которые формировали традиционное общество, гарантируя и обеспечивая его существование, функционирование и воспроизводство. Исторические процессы на территории Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии которые в период Средних Веков, развивались как часть европейской христианской цивилизации, привели к тому, что они были вырваны из Европы соседями, которые исповедовали ислам, принудительно подвергнув Грузию, Македонию значительной ориента-лизации, на несколько столетий приблизив их в Востоку, оторвав и отдалив от Европы и, тем самым, превратив в европейскую периферию. В отношении Каталонии и Чувашии мы можем констатировать значительные результаты процессов негативной регионализации, в рамках которой каталонские и чувашские регионы трансформировались не просто в политически, культурно и идентичностно выделенный регион, но в периферию.

Феномен националистической модернизации связан с попытками территориально институционализации самой модернизации, что было связано со стремлением элит доминировавшего центра локализовать и ограничить модернизацию в рамках национально-региональных автономий. В СССР для грузинской нации роль подобной автономии играла Грузинская ССР, для чувашей — Чувашская АССР, для македонцев в СФРЮ — С Р Македония. Испания мучительно искала и выстраивала модель отношений кастильского центра с некастильскими перифериями, в том числе — и Каталонией. В период республики была предпринята попытка институционализации каталонского национализма, что сменилось ассимиляционной моделью, которую использовал испанский франкизм. Процессы демократизации и политического транзита вновь вынудили испанские элиты искать пути институционализации каталонского национализма в виде Автономного Сообщества.

Националистическая модель политической модернизации в Македонии, Грузии, Каталонии и Чувашии стала важнейшим и мощнейшим двигателем и стимулом для социальных изменений, социальных перемен, которые в первую очередь затрагивали традиционные типы идентичности, радикально меняя и перестраивая их, разрушая традиционные формы социальной и культурной коммуникации. Эти процессы, протекающие в рамках грузинской и македонской модернизаций, обретали крайне разнообразные формы, проявляясь в националистической рефлексии и спекуляции относительно языка и истории, в конструировании образа & laquo-чужого»-. Модернизация, проведенная в рамках националистического проекта, развивалась и как разрушающая сила, которая вела к маргинализации альтернативных идентич-ностных проектов. В Македонии маргинализации подвергся альтернативный проект, основанный на интеграции македонской идентичности в & laquo-большую»- болгарскую политическую нацию, где Македонии был уготован статус периферии, от которого так стремились избавиться македонские интеллектуалы-националисты. В Грузии в значительной степени были маргинализированы локальные националистические дискурсы.

Модернизация, протекавшая в рамках авторитарных режимов, вела к разрушению традиционных отношений и представлений грузинского и македонского крестьянина и горожанина о себе. Модернизация разрушила традиционные для них системы социальных связей, трансформировав их потомком их просто крестьян и горожан с грузин и македонцев, для которых основу самоидентификации составили не связи со своей социальной и локальной группой, но представления о единой истории, идентичности и языке. Македонцы и грузины, каталонцы и чуваши как нации являются порождением модернизации. Именно в результате модер-низационных проектов, предлагаемых интеллектуалами-националистами, возникли те идентичности, которые определяют современный политический облик некогда периферий — Грузии и Македонии, Чувашии и Каталонии.

Став нациями, эти регионы утратили свой периферийный статус. Триумф политического национализма стал и победой культурного оксидентализма. Европа расширила свои границы, приняв некогда периферийные регионы в качестве европейских наций. Грузия и Македония & laquo-пришли»- в Европу со значительным опозданием. Каталонские и чувашские националисты с опозданием осознали себя европейцами, хотя у первых статус европейцев никто не оспаривал при условии их включенности в кастильский проект. Европеизм вторых стал чисто интеллектуальной конструкцией, порожденной рефлексией чувашских национально ориентированных интеллектуалов, для которых европеизм был универсальным политическим языком.

Современные Балканы и Кавказ напоминают Европу периода активной национализации и утверждения принципов национализма. Поэтому, политические, этнические, интеллектуальные и конфессиональные конфликты (македоно-болгарский, македоно-греческий, македоно-албанский, грузино-осетинский, грузино-абхазский) далеки от разрешения, хотя и македонские и грузинские политические элиты и интеллектуальные сообщества активно культивируют имидж своих политических наций и государств как важной и неотъемлемой части европейского культурного, интеллектуального и политического пространства. В Каталонии и Чувашии степень проявления национального / националистического чувства несколько ниже, хотя для чувашского национализма актуальной остается полемика с татарскими националистами, а для каталонских — с кастильскими.

Национализм в Каталонии и Чувашии, Грузии и Македонии представляет собой двухуровневый феномен, состоящий как из политических, так и этнических трендов. В зависимости от ситуации доминировать могут политические или этнические течения в национализме. Наибольшей этнизации из этого анализируемого националистического квартета оказались подвержены македонский и грузинский национализм. Истоки радикализации этнического дискурса в Македонии и Грузии весьма разнообразны. В Грузии причины радикализации национализма связаны с неравномерностью развития гражданского национализма и тем уровнем политической свободы, точнее — слабостью власти, который был характерен для транзитной Грузии 1990-х годов. Истоки радикализации 2000-х годов, что вылилось в военный конфликт в Южной Осетии, лежат в иной плоскости. Национально ориентированные элиты Грузии не соразмерили свои способности и возможности с совокупными ресурсами осетинских сепаратистов и их союзников.

Для Македонии характерны свои причины радикализации македонского национализма. Мы можем упомянуть фактор болгаро-македонской или болгаро-греческой полемики, непризнанием македонской нации и македонской идентичности со стороны греческих и болгарских националистов. Существенным фактором являются и обостренные отношения между македонским и албанским сообществами. В македонском случае примечательно то, что в отличие от других национальных конфликтов на Балканах, практически отсутствует роль сербского национализма как одного из инициаторов этнических столкновений. Это связано не только с тем, что в Македонии большинство населения составляют именно этнические македонцы. В период демократического транзита 1990-х годов сербские националисты были заняты решением иных проблем, связанных с попытками строительства Великой Сербии. На протяжении 1990-х годов Македония не входила в число приоритетных задач сербского национализма. В 2000-е годы политические потенциалы сербского и македонского национализма оказались сопоставимы. С другой стороны, серия политических провалов и неудач как сербских (военный конфликт с НАТО, фактическая потеря контроля над Косово, отделение Черногории), так и македонских (конфликт с македонскими албанцами) националистов вынудила националистические сообщества в Македонии и Сербии заняться решением внутренних проблем, не используя потенциал взаимных негативных представлений и националистических претензий.

Национализм в Македонии и Грузии, Чувашии и Каталонии относится к числу интеллектуальных и интеллектуалистских политических идеологий. Поэтому основными теоретиками и адептами национализма являются интеллектуалы, которые конструируют националистический политический текст. Развитие националистического опыта в этих четырех регионах имеет немало точек соприкосновения именно в контексте становления самого националистического дискурса. И в Македонии, и в Грузии, и в Чувашии, и в Каталонии наиболее активную роль в становлении национализма сыграли именно местные интеллектуалы. В этом контексте национализм предстает как политический феномен идеологического плана, связанный со своими уникальными системами ценностей и политических ориентиров.

Национализм в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии опирается на фундамент, представленные различными моделями политической культуры, которая приписывает тому или иному сообществу определенные культурные практики и стратегии политического поведения. В рамках македонского политического национализма формировался комплекс нарративов связанных с революционной борьбой македонцев за свободу. В этом контексте македонский национализм сочетался с революционаризмом и политическим радикализмом. Значительную роль в становлении македонского национализма сыграла идея борьбы македонцев против болгар и македонцев-славян против греков-эллинов. Для грузинского, чувашского и каталонского национализмов значительную роль играл комплекс исторической обиды: националисты в XX веке осознавали то, что современный статус их наций не соответствует великому прошлому. В этой ситуации исторические и другие гуманитарные исследования, художественная литература стали важнейшими каналами для развития и культивирования национального / националистического чувства.

Национализм в Македонии, Грузии, Чувашии и Каталонии относится к числу феноменов процессуального плана. Развитие национализма является процессом конструирования идентичностных моделей и политических наций, которые функционируют в рамках этих моделей. К началу XX века ни грузинской, ни чувашской, ни каталонской, ни македонской нации в современном понимании этого термина не существовало. Нация существовала в воображении немногочисленных местных интеллектуалов, которые на протяжении XX столетия прилагали значительные усилия ради создания и институционализация наций своей националистической мечты.

Македонский случай, вероятно, является классическим примером институ-ционализации новой национальной идентичности и политической нации. Стартовые условия в С Р Македонии были крайне сложными: националисты контролировали лишь часть македонских исторических территорий, национальная идентичность была крайне фрагментированной, отсутствовала даже единая литературная норма для македонского языка. Используя, с одной стороны, мощный мобилизационный потенциал национализма, а, с другой, ресурс югославской модели авторитаризма, македонские националисты в С Р Македонии успешно институционализировали македонскую идентичность и тот факт, что существование македонской нации оспаривается болгарскими и греческими националистами, вероятно, свидетельствует об успешности македонского национального проекта, который воспринимается в качестве опасного оппонента и конкурента такими мощными национализмами как болгарский и греческий.

Процессы, аналогичные тем, что протекали в Македонии, имели место в Каталонии, Чувашии и Грузии. Стартовые условия для развития националистического воображения в этих регионах были, конечно, различны. Наиболее мощная традиция политического национализма, связанная с традициями & laquo-высокой культуры& raquo- была характерна для Грузии. На этом фоне национальные успех первых чувашских и каталонских националистов были более скромными. С другой стороны, анализируя процесс развития национализма в этих регионах, во внимание следует принимать и то, что авторитаризм оказался мощным фактором, стимулирующим националистическое воображение. Грузинская и македонская модерновые нации своим появлением обязаны советской модели федерализма. В Грузинской ССР советский федерализм, грузинский национализм и. советская перепись шли рука об руку в процессе создания грузинской нации. Именно фактор переписи 1939 года, которая зафиксировала грузин, но не учла сванов, мегрелов и прочих, стал окончательным & laquo-рождением»- советской версии грузинской нации.

Модернизация — процесс, в результате которого разрушается традиция и утверждаются принципы политического национализма, для которого приоритетной является гражданская идентичность. Политическая идентичность и политический национализм в Грузии, Македонии, Чувашии и Каталонии развивались в крайне неблагоприятных условиях, которые должны были бы в большей степени способствовать этнизации и радикализации националистического дискурса. Анализируемый региональный квартет к началу XX века был представлен европейскими политическими отсталыми и неразвитыми перифериями. Универсальным политическим языком был язык политического принуждения, давления и ответного политически окрашенного и этнически маркированного насилия и протеста. Парадокс националистической ситуации в Грузии, Македонии, Чувашии и Каталонии состоял в том, что в рамках авторитарных политических режимов в СССР, СФРЮ и Испании местные региональные национализмы оказались в большей степени проте-стными политическими, но не этническими радикальными движениями.

Гарантом от этнизации и радикализации националистического текста в Каталонии, Грузии, Чувашии и Македонии стало националистическое воображение, которое явилось процессом выработки и экспорта национальной идентичности со стороны националистов-интеллектуалов в направлении традиционных сообществ. Традиционные общества для националистов были не менее важными оппонентами чем националистические идеологи наций, которые ими воспринимались как враждебные. Традиционные сообщества подвергались модернизации путем разрушения традиционных идентичностей, на смену которым приходят модерновые политические идентичности, основанные на идеях гражданской нации. Развитие гражданского национализма стало и сознательным жертвоприношением части этнических мифов, которые было невозможно интегрировать в систему ценностей современного общества. Отмирание этой своеобразной стихийной этничности резко ослабило основу и фундамент для этнизации и радикализации национализма. Националистическое воображение (представленное кодификацией языков, написание и описанием истории, осознанием и конструированием исторического и политического опыта, формированием оппозиции & laquo-мы»- / & laquo-они»-) в этом контексте стало одним из наиболее важных и действенных инструментов модернизации.

Опыт политической модернизации и интеграции Запада, который оказался в состоянии отказаться от националистической риторики, сменив воображение националистическое культивированием европейской политической и культурной идентичности, свидетельствует о возможности решения столь сложных конфликтов. Примирению Запада после завершения второй мировой войны понадобилось несколько десятилетий, чтобы выстроить систему известную как Европейский Союз, в который стремятся политические и интеллектуальные элиты Македонии и Грузии. Открытым остается вопрос, каким временным потенциалом располагают элиты стран, возникших в результате триумфа национализма. Ситуация осложняется и тем, что этот национализм был не только гражданским и политическим. С другой стороны, европейская интеграция и политическая европеизация не является панацеей от радикальных проявлений национализма, о чем свидетельствует опыт Испании.

Современный западный мир развивается в условиях доминирования тенденций к глобализации. В глобализирующемся мире национализм выглядит подобно анахронизму. В Европе возобладали настроения в пользу политической интеграции, а национальное государство, порожденное эпохой национализма, начинает уступать свои позиции наднациональным политическим институтам. О своем желании видеть Македонию и Грузию в составе евро-атлантических интеграционных политических и военных объединений недвусмысленно заявляют политические элиты этих государств. Означает ли возможная евро-атлантическая интеграция Грузии и Македонии завершение эры национализма?

Опыт Испании, о котором мы говорили выше, свидетельствует об обратном. Несмотря на то, что Испания является членом НАТО и ЕС, членство в этих организациях не гарантирует испанские элиты от вызовов региональных национализмов, в том числе — и каталонского. Следует принимать во внимание и тот фактор, что Грузии и Македония относятся к числу государств с развитыми националистическими традициями. Для Р Ф, субъектом которой является Чувашская Республика, вопрос членства в упомянутых блоках не стоит, но проблема регионального национализма продолжает оставаться актуальной. Интеграция или неинтеграция не может играть роль универсального средства в борьбе против региональных национализмов. Вероятно, в ближайшей перспективе политический национализм продолжит пребывать среди наиболее важных факторов, которые будут определять развитие европейских периферий. С другой стороны, степень его влияния и радикализации будет зависеть и от готовности, как националистов, так и правящих элит, центральных и региональных, к политическому диалогу.

Показать Свернуть

Содержание

Глава

Исторические условия и предпосылки возникновения 28 национализмов в европейских регионах

§ 1. Исторические предпосылки возникновения национализма (вторая половина XIX — начало XX в.)

§ 2. Политические предпосылки возникновения национализма (конец 1910 — конец 1940-х гг.)

Глава

Национализм в европейских регионах в 1950 — 1960-е гг.

§ 1. Этнический национализм в европейских регионах в

1950- 1960-е гг.

§ 2. Политический национализм в европейских регионах в

1950- 1960-е гг.

Глава

Проблемы активизации национализма в европейских регионах в 1970 — 1980-е гг.

§ 1. Национализмы в европейских регионах в 1970-е гг.

§ 2. Национализм в истории европейских регионов в 1980-е гг.

Глава

Националистические Возрождения& raquo- в истории европейских регионов (1990-е гг.)

§ 1. Национализмы в европейских регионах в первой половине

1990-х годов

§ 2. Европейские региональные национализмы во второй половине 1990-х годов

Список литературы

1. Конституции, законодательные акты, конституционные проекты

2. Конституция Чувашской Республики. Принята Государственным Советом Чувашской Республики 30 ноября 2000 года (с изменениями от 27 марта 2003 г., 19 июля 2004 г., 18 апреля 2005 г., 5 октября 2006 г.) // http: //constitution. garant. ru/DOC 17 440 440. htm

3. Концепция государственной национальной политики и программе ее реализации в Чувашской Республике на 1998 2005 годы. Утверждена постановлением Кабинета Министров Ч Р от 31. 07. 1998 года № 223 // http: //www. indem. ru/ceprs/Minorities/Chuvash/p233konc. doc

4. Концепция национальной политики Удмуртской Республики // Информационно-методический сборник Министерства национальной политики Удмуртской Республики. 1999. — № 1 (З). -С. 17−31.

5. Положение от 5 октября 1990 г. о концепции национально-государственной символики Чувашской Советской Республики // http: //gov. cap. ru/home/12/arh/GosSimbols/Law/090. htm

6. Положение от 15 декабря 1990 года об условиях конкурса проектов национально-государственного герба, флага и гимна Чувашской ССР Республики Чавашъен // http: //gov. cap. ru/home/12/arh/GosSimbols/Law/090. htm

7. Положение о Межведомственной комиссии по чувашскому языку // http: //comissi. chv. sU/ru/node/l 6

8. Постановление от 5 октября 1990 г. Президиума В С Чувашской АССР & laquo-О концепции национально-государственной символики Чувашской Советской Республики& raquo- // http: //gov. cap. ru/home/12/arh/GosSimbols/Law/090. htm

9. Постановление от 29 апреля 1992 года Верховного Совета Чувашской Республики & laquo-О Положении о Государственном гербе Чувашской Республики& raquo- // http: //gov. cap. ru/home/12/arh/GosSimbols/Law/092. htm

10. Постановление от 29 апреля 1992 года Верховного Совета Чувашской Республики & laquo-О Положении о Государственном флаге Чувашской Республики& raquo- // http: //gov. cap. ru/home/12/arh/GosSimbols/Law/092. htm

11. Постановление от 29 апреля 1992 года Верховного Совета Чувашской Республики & laquo-О Государственном гимне Чувашской Республики& raquo- // http: //gov. cap. ru/home/12/arh/GosSimbols/Law/092. htm

12. Постановление Государственного Совета Чувашской Республики от 13 октября 1994 года & laquo-О Дне чувашской государственности& raquo- и & laquo-Дне принятия Декларации о государственном суверенитете Чувашской Республики& raquo- // http: //www. lib. cap. ru/date jun05l. asp

13. Constitution of Macedonia, adopted on November, 17, 1991 /'/' http: //www. servat. unibe. ch/law/icl/mkOOOOO. html

14. Constitucio provisional de la Republica Catalana. Aprovada per l’Assemblea Constituent del Separatisme Catala reunida a l’Havana durant els dies 30 de setembre, 1 i 2 d’octubre de 1928 // http: //www. racocatala. com/catl714

15. Estatui d’autonomia de Catalunya 2006. Barcelona, 2006. — 156 p.

16. Organic Law 6 / 2006 of the 19th July, on the Reform of the Statute of Autonomy of

17. Catalonia. Barcelona, 2006. — 131 p.

18. Указы, распоряжения, приказы и документы министерств

19. Указ Президента Чувашской Республики от 8 апреля 2004 года & laquo-О дне государственных символов Чувашской Республики& raquo- // http: //gov. cap. ru/home/12/arh/GosSimbols/Law/2004. htm

20. Указ & laquo-О проведении в 2009 году Дня Республики& raquo-, 29. 09. 2008 // http: //gov. cap. ru/list4/law/rec. aspx7gov id=49& hnk=49&preurl=. &FKev=F JURL ID & id=58 050

21. Послания, выступления, тексты государственных и политических деятелей

22. Послание Президента Чувашии Н. Федорова Государственному Совету Чувашской Республики 2001 года & laquo-От тактики выживания — к стратегии развития& raquo- // http: //gov. cap. ru/hierarhy сар. а5р? раее=. /2479/2695/2746

23. Послание Президента Чувашской Республики Н. В. Федорова Государственному Совету Чувашской Республики 1996 год. & laquo-За судьбу Чувашии каждый в ответе!& raquo- // http: //gov. cap. rU/hierarhycap. asp7page-. /2479/2695/2697

24. Послание Президента Чувашской Республики Н. В. Федорова Государственному Совету Чувашской Республики 1997 г. & laquo-Любя Чувашию — веря в Россию& raquo- // http: //gov. cap. ru/hierarhv cap¦asp?page=. /2479/2695/2698

25. Послание Президента Чувашской Республики Н. В. Федорова Государственному Совету Чувашской Республики 1999 год. & laquo-С опорой на собственные силы& raquo- // http: //gov. cap. rU/hierarhycap. asp7page-. /2479/2695/2699

26. Послание Президента Чувашской Республики Н. В. Федорова Государственному Совету Чувашской Республики 2000 г. & laquo-Уверенно — в XXI век!& raquo- http: //gov. cap. rU/hierarhycap. asp7page-. /l 96/513/527

27. Программы и документы политических партий, движений, организаций

28. Вредности на ВМРО-ДПМНЕ. CKonje, 2008. — 18 с.

29. Заявление о языковой ситуации в Чувашской Республике // http: //chuvash. ru/node/62

30. Новиот преработен Устав на ВМОРО од 1908 година //http: //www. angelfire. com/super2/vmro-istoriia/Dokument/ustav05. html

31. Обращение V съезда ЧНК к чувашскому народу, г. Чебоксары, 26 сентября 2002 г. gov. cap. ru/hierarhy. asp? page=. /299/2899/2900/l 5944/16 127

32. Обращение делегатов VI съезда ЧНК к В. В. Путину, 22. 03. 2005 //http: //gov. cap. ru/list4/news/rec. aspx7gov id=49& link=&preurl=. &FKey=F JURL I

33. Правилник на четите на TajHaTa македонско-одринска револуционерна организащуа // http: //www. angelfire. com/super2/vmro-istorija/Dokument/pravvmro. html

34. Прокламацща до турскиот народ во Крушевска околка //http: //www. angelfire. com/super2/vmro-istoriia/Dokument/krmanif. html

35. Протокол на ЦК на ВМРО за востановуван>е на де. носта по Првата светска BojHa, 1106. 1920 год // http: //www. angelfire. com/super2/vmroistorij a/Dokument/prot920. html

36. Резолюция о государственном суверенитете Чувашской Республики // Чйвашъен. -1992. 7 октября.

37. Резолюция о концепции Конституции (Основного Закона) Чувашской Республики // Чавашъен. 1992. — 7 октября.

38. Резолюция ЧНК & laquo-О государственном комитете по национальной политике& raquo- // Чавашъен. 1992. — 7 октября.

39. Резолюция ЧНК & laquo-О принципах Закона 4P & laquo-О гражданстве& raquo- // Чавашъен. 1992. -7 октября.

40. Статут на здружанието на грагани & laquo-Антички македонци& raquo- //http: //\"л, у. antickimakedonc i. com. mk/statut. 1 itnil

41. Статут на Македонската aimjaHca // http//www. makedonika. or g/statut

42. Устав Чувашского национального конгресса // Чйвашъен. 1992. — 7 октября. 13e Congres de Convergencia. Text refos. Ponencia 3. Catalunya e Europa i al mon. -n.d., [n.p.]. 50 p.

43. Ara mes que mai: independencia. Manifest del PSAN en motiu de les diades de l’onze de setembre, el nou d’octubre i l’Aplec del Puig del 2002 // http: //www. psan. net/pagina. php7id article=73

44. Contra l’imperialisme, independencia es pau! Manifest del PSAN en motiu de les diades del 9 d’octubre i de l’Aplec del Puig del 2001 // http: //www. psan. net/pagina. php? idarticle=28

45. Independentisme Catala al segle XXI. Conferencia a Mollerussa de J. Guia i Marin, dirigent del PSAN i professor de la Universitat de Valencia // http: //www. psan. net/pagina. php7id article=397

46. Catalunya completa avanca, independencia. Manifest del PSAN en motiu de les diades de l’Onze de setembre, del 9 d’octubre i de l’Aplec del Puig del 2000 // http: //www. psan. net/pagina. php? idarticle=23

47. Per Catalunya, cap a la independencia, organitzacions d’ambit nacional. Manifest del PSAN en motiu de la diada del 25 d’abril de 2000 // http: //www. psan. net/pagina. php? idarticle=22

48. Platform of the New Conservative Party of Georgia. approved at the Party Congress in June 27, 2003. Tbilisi, 2003. — 37 p.

49. Reformar Espanya? Independencia! Manifest del PSAN 23−25 abril 2004 // http: //www. psan. net/pagina. php? idarticle:=319

50. Salvem Catalunya! Terra, aigua i llibertat. Manifest del PSAN en motiu de les diades de l’Onze de setembre del 2001 // http: //www. psan. net/pagina. php7idarticle-27 Summary of the ERC’s Statement of Ideology. n.d., [n.p.]. — 2 p.

51. Мемуары, воспоминания, художественные произведения

52. Aj што ми е мило и драго // Од борбата. Народни песни / собрал и редактирал Б.

53. Петгодишниот план / С.. Ганевски. CKonje, 1948. — С. 35 — 37.

54. Ганевски С. Пруга на младоста / С.. Ганевски. CKonje, 1947. — 112 с.

55. Ганевски С. Чудни разговори / С.. Ганевски // 1аневски С. Милиони цинои / С. Jaневски //. Ганевски С. Милиони цинои. Приказни за Петгодишниот план / С. 1аневски. CKonje, 1948. — С. 11 — 23.

56. А бре Македонче // Од борбата. Народни песни / собрал и редактирал Б. Конески. -CKonje, 1947. -С. 17.

57. Абаджиев Г. Пустыня / Г. Абаджиев // Абаджиев Г., Яневский С., Чинго Ж. Романы / Г. Абаджиев, С. Яневский, Ж. Чинго / пер. с макед. Р. Ростовцевой. М., 1981. -С. 15−108.

58. Абашидзе И. Колокол из тридцатых годов. Воспоминания. Стихотворения / И. Абашидзе / пер. с грузинского Э. Джалиашвили. СПб., 2005. — 256 с. А^ете, брака // Од борбата. Народни песни / собрал и редактирал Б. Конески. -Qconje, 1947. -С. 18−19.

59. Арибау Б. К. К Родине / Б. К. Арибау // Из каталонской поэзии. М., 1984. — С. 90 -91.

60. Борба се почна за слободата // Од борбата. Народни песни / собрал и редактирал Б. Конески. CKonje, 1947. — С. 55 — 56.

61. Вердагер Д. Sum vermis / Д. Вердагер // Из каталонской поэзии. М., 1984. — С. 100- 102.

62. Вердагер Д. Дон Джауме из Сан-Джеронимо / Д. Вердагер // Из каталонской поэзии. M., 1984. — С. 98 — 100.

63. Гиммера А. Год тысячный / А. Гиммера // Из каталонской поэзии. М., 1984. — С. 111.

64. Гиммера А. Каталония / А. Гиммера // Из каталонской поэзии. М., 1984. — С. 115. Глас се слуша, MajKO, на далеку // Од борбата. Народни песни / собрал и редактирал Б. Конески. — Qconje, 1947. — С. 60.

65. Гришашвили И. Литературная богема старого Тбилиси / И. Гришашвили / пер. с грузинского Н. Тархнишвили, ред. Г. Ш. Цицишвили. Тбилиси, 1989. — 110 с. Грузинские стихи и песни о Сталине в переводе русских поэтов / ред. Н. С. Тихонов. — М., 1938. — 120 с.

66. Да 3anejKe една песна // Од борбата. Народни песни / собрал и редактирал Б. Конески. CKonje, 1947. — С. 34 — 35.

67. Денес над Македонка ce para // Од борбата. Народни песни / собрал и редактирал Б. Конески. Скоще, 1947. — С. 61.

68. Жоу Д. Слова из огня и пепла / Д. Жоу / пер. с катал. СПб., 2004. — 151 с. Иванов К. Нарспи / К. Иванов. — Чебоксары, 2008. — 255 с.

69. Карнэ Ж. Возвращение в Каталонию / Ж. Карнэ // Огонь и розы. Современная каталонская поэзия. М., 1981. — С. 49.

70. Карнэ Ж. Мольба в рабстве / Ж. Карнэ // Огонь и розы. Современная каталонская поэзия. -М., 1981. -С. 43.

71. Конески Б. Мостот / Б. Конески. Qconje, 1945. — 86 с.

72. Корни и звезды. Современная македонская поэзия / сост. В. Огнев. М., 1988. -287 с.

73. Леверони Р. Недосказанная мечта / Р. Леверони / пер. с катал. СПб., 2004. — 147 с.

74. Лулела е MajKa // Од борбата. Народни песни / собрал и редактирал Б. Конески. -CKonje, 1947. -С. 14- 15.

75. Николески В. Мое село / В. Николески // Николески В. Мое село / В. Николески. -CKonje, 1950. -С. 5−7.

76. Николески В. Орачи / В. Николески // Николески В. Мое село / В. Николески. -CKonje, 1950. -С. 11−12.

77. Николески В. Песна за Гоце / В. Николески // Николески В. Мое село / В. Николески. CKonje, 1950. — С. 14 — 15.

78. Николески В. Републико! / В. Николески // Николески В. Мое село / В. Николески. -CKonje, 1950. -С. 8−9.

79. Николески В. Родно поле / В. Николески // Николески В. Мое село / В. Николески. -CKonje, 1950. -С. 10−11.

80. Папассеит Ж. С. Призыв / Ж. С. Папассеит // Огонь и розы. Современная каталонская поэзия. М., 1981. -С. 103- 104.

81. Прличев Гр. Скандербег / Гр. Прличев // АСКК. 2008. — Т. 25 — 26. — С. 37 — 45.

82. Райнова М. Спомените на фелдфебел Борис Райнов за Македония и боевете с германците в Прилеп, на р. Черна и Бабуна планина (9−23 септември 1944 година) / М.

83. Райнова // Военноисторически сборник. 1996. — Кн. 3. — С. 114−131.

84. Рацин К. Да бидеш човек / К. Рацион / пер. од српски Г. Тодоровски //http: //marxists. org/makedonski/tematska/poezija/da bides covek. htm

85. Рацин К. Денови / К. Рацин // Рацин К. Песни / К. Рацин. CKonje, 1946. — С. 17.

86. Рацин К. Копачите / К. Рацин // Рацин К. Песни / К. Рацин. CKonje, 1946. — С. 41−42.

87. Рацин К. Проштавагье / К. Рацин // Рацин К. Песни / К. Рацин. Скопле, 1946. — С. 22−23.

88. Рацин К. Селска мака / К. Рацин // Рацин К. Песни / К. Рацин. CKonje, 1946. — С. 19.

89. Рацин К. Скотски е, скотски живот аргатски / К. Рацин // Рацин К. Песни / К. Рацин. CKonje, 1946. — С. 31.

90. Рацин К. Таму горе на небото. / К. Рацин // Рацин К. Песни / К. Рацин. Скопле, 1946. -С. 29.

91. Сеспель М. Стальная вера / М. Сеспель. Чебоксары, 1948 (1979). — 68 с. Советска Руси. а и Македошца // Од борбата. Народни песни / собрал и редактирал Б. Конески. — Скопле, 1947. — С. 16.

92. Тодоровски Г. Апотеоза на делникот / Г. Тодоровски. Скопле, 1964. — 98 с. Турхан К. Свияга впадает в Волгу / К. Турхан / пер. с чувашского Ар. Дмитриева. -Чебоксары, 1985. -541 с.

93. Чинго Ж. Серебряные снега / Ж. Чинго // Абаджиев Г., Яневский С., Чинго Ж. Романы / Г. Абаджиев, С. Яневский, Ж. Чинго / пер. с макед. А. Романенко. М., 1981. -С. 446−521. '

94. Чинго Ж. Серебряные снега / Ж. Чинго // Абаджиев Г., Яневский С., Чинго Ж. Романы / Г. Абаджиев, С. Яневский, Ж. Чинго / пер. с макед. А. Романенко. М., 1981. -С. 446−521.

95. Юхма М. Древние чувашские боги и герои. Легенды и мифы Древней Чувашии / М. Юхма. Чебоксары, 1996. — 226 с.

96. Абациев Г. Македонски патриот и публицист Димитрща Чуповски / Г. Абациев // Нова Македошуа. 1958.- 16 новембри.

97. Авалов 3. Грузины / 3. Авалов // Формы национального движения в современных государствах. Австро-Венгрия, Россия, Германия / ред. А. Кастелянский. СПб., 1910. -С. 469−493.

98. Александров A.M. К вопросу о трансформации национального характера в литературах Поволжья / A.M. Александров // Национальное и интернациональное в чувашской советской литературе и искусстве / ред. В. Я. Канюков. Чебоксары, 1975. -С. 104−112.

99. Андоновски X. Крсте Мисирков / X. Андоновски // Културен живот. 1961. — 6 октомбри. — С. 25 — 26.

100. Андреев И. А. Формирование гражданского и национального самосознания учащейся молодежи / И. А. Андреев // Халах школа Народная школа. — 2000. — № 5 -6. -С. 11 — 16.

101. Андреев М. Чуваши без чувашского языка / М. Андреев // Знамя. 1993. -11 марта.

102. Андреев-Урхи H.A. Данные языка к вопросу о происхождении чуваш / H.A. Анд-реев-Урхи // О происхождении чувашского народа. Сборник статей. Чебоксары, 1957. -С. 48−70.

103. Апостолски В. Современите аспекта на великобугарскиот национализам / В. Апостол ски//НоваМакедонща. -1980. -15−27 Maj.

104. Ахазов Т. А. Торжество советской социалистической демократии в Чувашии / Т. А. Ахазов // Чувашской АССР 50 лет. Чебоксары, 1970. — С. 233 — 284.

105. Бегиашвили Ф. История древнегрузинской литературы V XII веков / Ф. Бегиа-швили. — Тбилиси, 1949. — 239 с.

106. Быстрицкий А., Шушарин Дм. Имя нации / А. Быстрицкий, Дм. Шушарин // Апология. Гуманитарный журнал. 2007. -№ 10. -С. 2−11.

107. Васильев Н. Краткий очерк истории чувашской литературы / Н. Васильев. М.: Центральное издательство народов СССР, 1930. — 82 с.

108. Видоески Б. Основни дщалектни групи во Македонка // Македонски. азик. 1960 — 1961. -Т. XI-XII. -№ 1−2. -С. 13−31.

109. Видоески Б. Северните македонски говори / Б. Видоески // Македонски ja3HK. -1954. Т. V. — № 1. -С. 1−30.

110. Вороновский H.A. В семье свободных и равных / H.A. Вороновский // Чувашской АССР 50 лет. Чебоксары, 1970. — С. 7 — 22.

111. Гамкрелидзе Б. К вопросу о расселении осетин в Грузии / Б. Гамкрелидзе // Осетинский вопрос / сост. А. Бакрадзе, О. Чубинидзе, ред. А. Бакрадзе, JI. Татишвили, пер. JI. Татишвили. Тбилиси, 1994. — С. 84 — 93.

112. Гвасалиа Д. Шида Картли и осетинская проблема / Д. Гвасалиа // Осетинский вопрос / сост. А. Бакрадзе, О. Чубинидзе, ред. А. Бакрадзе, JI. Татишвили, пер. JI. Татишвили. Тбилиси, 1994. — С. 35 — 43.

113. Денисова И. П. Общинные традиции в хозяйственно-бытовой жизни чувашского крестьянства (вторая половина XIX начало XX века) / И. П. Денисова // Вопросы традиционной и современной культуры и быта чувашского народа. — Чебоксары, 1985. -С. 3−38.

114. Денисова Н. П. Семья в обычном праве чувашей / Н. П. Денисова // Вопросы материальной и духовной культуры чувашского народа. Чебоксары, 1986. — С. 112 144.

115. Десять лет Чувашской Автономной Социалистической Республики (1920 1930). -Чебоксары, 1930.

116. Диманштейн С. Поворотный пункт в советском востоковедении (к Всесоюзному съезду востоковедов) / С. Диманштейн // Новый Восток. 1930. — № 28. — С. VIII -XXIV.

117. Димитриев В. Д. Добровольное вхождение Чувашии в состав Русского государства / В. Д. Димитриев // Труды НИИ при С М Чувашской АССР. Труды. Чебоксары, 1977. — Вып. 71 (425-летие добровольного вхождения Чувашии в состав России). -С. 63−91.

118. Димитриев В. Д. К 1100-летию чувашской государственности / В. Д. Димитриев // Лик Чувашии. 1995. — № 2. — С. 115 — 121.

119. Димитриев В. Д. Мирное присоединение Чувашии к Российскому государству / В. Д. Димитриев. Чебоксары, 2001. — 120 с.

120. Димитриев В. Д. Навеки с русским народом / В. Д. Димитриев. Чебоксары, 1976. Димитриев В. Д. Некоторые исторические данные к вопросу об этногенезе чувашского народа / В. Д. Димитриев // О происхождении чувашского народа. — Чебоксары, 1957. -С. 96−118.

121. Димитриев В. Д. Николай Владимирович Никольский (Очерк жизни и деятельности) / В. Д. Димитриев // Вопросы историографии интеллектуало-культурного изучения Чувашии. Чебоксары, 1981. — С. 45 — 113.

122. Димитриев В. Д. О последних этапах этногенеза чувашей / В. Д. Димитриев // Болгары и чуваши. Чебоксары, 1984. — С. 23 — 57.

123. Димитриев В. Д. Откуда есть пошла Чувашская земля / В. Д. Димитриев // Советская Чувашия. 1994. -6,9 августа.

124. Димитриев В. Д. Правда о предпосылках и процессе мирного, по челобитью, присоединения Чувашии к России / В. Д. Димитриев // Чаваш Республикин аслйхпа унер наци академи хыпапёсем. Аслах журнале. Гуманитарии йслахёсем / Известия

125. Димитриев В. Д. Участие населения Чувашии в борьбе против польско-шведской интервенции / В. Д. Димитриев // Вопросы древней и средневековой истории Чувашии. Чебоксары, 1980. — С. 70 — 108.

126. Егоров Н. И. Болгаро-чувашско-кыпчакские этноязыковые взаимоотношения в XIII XVI веках / Н. И. Егоров // Болгары и чуваши. — Чебоксары, 1984. — С. 90 — 102. Жгенти Б. Илья Чавчавадзе. Жизнь и творчество / Б. Жгенти. — Тбилиси, 1957. — 86 с.

127. Зайцев М. В., Шорников A.M. Социалистическое сельское хозяйство республики / М. В. Зайцев, A.M. Шорников // Чувашской АССР 50 лет. Чебоксары, 1970. — С. 75- 130.

128. Закарая П. К истории зодчества Шида Картли / П. Закарая // Осетинский вопрос / сост. А. Бакрадзе, О. Чубинидзе, ред. А. Бакрадзе, JI. Татишвили, пер. JI. Тати-швили. Тбилиси, 1994. — С. 44 — 55.

129. Иванов А. И. Пёрле е уйрам дырасси & laquo-¿-инчен шухйшлани / А. И. Иванов // Ученые записки НИИ при С М Чувашской АССР. Чебоксары, 1966. — Вып. XXXII (Вопросы чувашской литературы и языка). — С. 170 — 176.

130. Иванов В. П. К вопросу о чувашско-татарских этнокультурных параллелях (Необходимые интерпретации некоторых фактов, приведенных в книге & laquo-Татары Среднего Поволжья и Приуралья& raquo-) / В. П. Иванов // Болгары и чуваши. Чебоксары, 1984. -С. 103- 120.

131. Иванов В. П. Современные обыденные религиозные представления верующих чувашей (по материалам сельских районов Чувашской АССР) / В. П. Иванов // Современные социальные и этнические процессы в Чувашской АССР. Чебоксары, 1978. -С. 71−102.

132. Иванов Н. И. Время и стих. Литературно-теоретические статьи / Н. И. Иванов. -Чебоксары, 1981.- 192 с.

133. Изоркин A.B. Сказка о & laquo-добровольном вхождении& raquo- Чувашии в состав Русского государства / A.B. Изоркин // Лик Чувашии. 1997. — № 2. — С. 127 — 137.

134. Илинденская эпопея. Сборник статей / ред. Б. Вишински. Скопье, 1978. — 220 с. Инадзе М. П. Причерноморские города Древней Колхиды / М. П. Инадзе. — Тбилиси, 1968. -272 с.

135. Ислюков С. М. 425-летие добровольного вхождения Чувашии в состав Русского государства / С. М. Ислюков // Труды НИИ при С М Чувашской АССР. Чебоксары, 1977. — Вып. 71 (425-летие добровольного вхождения Чувашии в состав России). — С. 3 — 7.

136. Ислюков С. М. Советы и развитие социалистической демократии в Чувашской АССР / С. М. Ислюков // Чувашской АССР 60 лет / ред. А. П. Петров. Чебоксары, 1980. -С. 164−196.

137. Итонишвили В. Южная Осетия в Центральной Грузии?! / В. Итонишвили // Осетинский вопрос / сост. А. Бакрадзе, О. Чубинидзе, ред. А. Бакрадзе, JI. Татишвили, пер. J1. Татишвили. — Тбилиси, 1994. — С. 4 — 12.

138. Канюков В. От фольклора к письменности (ранняя чувашская литература и народное творчество). Очерк литературно-фольклорных отношений / В. Канюков. Чебоксары, 1971. — 127 с.

139. Канюков В. Развитие литературы и народные художественные традиции. Проблемы литературно-фольклорных отношений / В. Канюков. Чебоксары, 1979. — 192 с.

140. Кахидзе И. А. Ремесло в Аджарии / И. А. Кахидзе // Очерки этнографии Аджарии / ред. А. Робакидзе. Тбилиси, 1982. — С. 112 — 146.

141. Каховский Б. В. Дохристианский погребальный обряд чувашей как материал к этногенезу / Б. В. Каховский // Болгары и чуваши. Чебоксары, 1984. — С. 121 — 139.

142. Каховский В. Ф. Ашмарин о происхождении чувашского народа / В. Ф. Каховский // Н. И. Ашмарин основоположник чувашского языкознания. Сборник статей. -Чебоксары, 1971. — С. 187 — 205.

143. Конески Б. Исторща на македонскиот ja3HK / Б. Конески. Скопле, 1986. — 362 с. Коцевски Д. Доагагьето на младите / Д. Коцевски // Коцевски Д. За новите тенденции / Д. Коцевски. — CKonje, 1984. — С. 7 — 10.

144. Коцевски Д. Еден поетски експеримент / Д. Коцевски // Коцевски Д. За новите тенденции / Д. Коцевски. CKonje, 1984. — С. 54 — 56.

145. Коцевски Д. Критичарско пледоа. е за изборот од Haj мл адата македонска поезда / Д. Коцевски // Коцевски Д. За новите тенденции / Д. Коцевски. CKonje, 1984. — С. 13−21.

146. Коцевски Д. Можностите на анти-песната / Д. Коцевски // Коцевски Д. За новите тенденции / Д. Коцевски. CKonje, 1984. — С. 72 — 75.

147. Коцевски Д. Олга Арбул. евска: & laquo-Канурки»- / Д. Коцевски // Коцевски Д. За новите тенденции / Д. Коцевски. CKonje, 1984. — С. 49 — 51.

148. Коцевски Д. Опседнатост или пркосен>е на зборот? / Д. Коцевски // Коцевски Д. За новите тенденции / Д. Коцевски. CKonje, 1984. — С. 67 — 71.

149. Коцевски Д. Поет на градот / Д. Коцевски // Коцевски Д. За новите тенденции / Д. Коцевски. CKonje, 1984. — С. 52 — 53.

150. Коцевски Д. Поетска слика што согорува / Д. Коцевски // Коцевски Д. За новите тенденции / Д. Коцевски. CKonje, 1984. — С. 61 — 62.

151. Коцевски Д. Помегу две угледуварьа / Д. Коцевски // Коцевски Д. За новите тенденции / Д. Коцевски. CKonje, 1984. — С. 63 — 66.

152. Коцевски Д. CjajoT и мракот во модрата песна / Д. Коцевски // Коцевски Д. За но-вите тенденции / Д. Коцевски. Скопле, 1984. — С. 57 — 60.

153. Краснов Л. Г. Изучение памятников абашевской культуры на территории Чувашии / Л. Г. Краснов // Вопросы древней и средневековой истории Чувашии. Чебоксары, 1980. -С. 3−34.

154. Кузеев Р. Г., Иванов И. А. Этнические процессы в Волго-Уральском регионе в V -XVI веках и проблема происхождения чувашского этноса / Р. Г. Кузеев, И. А. Иванов // Болгары и чуваши. Чебоксары, 1984. — С. 3 — 22.

155. Левин П. А., Ковалев Г. П. Индустриальная поступь республики / П. А. Левин, Г. П. Ковалев // Чувашской АССР 60 лет / ред. А. П. Петров. Чебоксары, 1980. — С. 29 -54.

156. Лекишвили С. Когда возник термин & laquo-Южная Осетия& raquo-? / С. Лекишвили // Осетинский вопрос / сост. А. Бакрадзе, О. Чубинидзе, ред. А. Бакрадзе, Л. Татишвили, пер. Л. Татишвили. Тбилиси, 1994. — С. 114 — 135.

157. Леонтьев A.M., Агафонов В. А. Социалистическое сельское хозяйство Чувашии / A.M. Леонтьев, В. А. Агафонов // Чувашской АССР 60 лет / ред. А. П. Петров. Чебоксары, 1980. — С. 55 — 79.

158. Ломоури Н. Грузино-римские взаимоотношения / Н. Ломоури. Тбилиси, 1981. — 328 с.

159. Ломоури Н. Ю. История грузинского народа с древнейших времен до конца рабовладельческой формации / Н. Ю. Ломоури // Страницы истории Грузии / ред. Г. Пайчадзе. Тбилиси. 1965. — С. 5 — 17.

160. Ломтатидзе Г. А. Иван Александрович Джавахишвили / Г. А. Ломтадидзе. Тбилиси, 1976. -40 с.

161. Лордкипанидзе Г. Колхида в VI II вв. до н.э. / Г. Лордкипанидзе. — Тбилиси, 1978. -170 с.

162. Лордкипанидзе М. Д. Грузия в эпоху феодализма / М. Д. Лордкипанидзе // Страницы истории Грузии / ред. Г. Пайчадзе. Тбилиси. 1965. — С. 18−36. Лордкипанидзе М. Д. История Грузии XI — начала XIII века / М. Д. Лордкипанидзе. -Тбилиси, 1974. -212 с.

163. Лордкипанидзе О. Археология в Грузинской ССР / О. Лордкипанидзе. Тбилиси, 1982. -56 с.

164. Лордкипанидзе О. Д. Античный и мир и Восточное Причерноморье (Колхида, Иберия) / О. Д. Лордкипанидзе. Тбилиси, 1975. — 31 с.

165. Макаркин А. Россия или Русь? / А. Макаркин // Апология. Гуманитарный журнал. 2007. — № 10. -С. 34−47.

166. Матвеев Г. Б. Жилище и хозяйственные постройки средненизовых чувашей / Г. Б. Матвеев // Традиционное хозяйство и культура чувашей. Чебоксары, 1988. — С. 53−63.

167. Матвеев Г. Б. Крестьянская строительная техника (Северо-западные районы Чувашии) / Г. Б. Матвеев // Вопросы материальной и духовной культуры чувашского народа. Чебоксары, 1986. — С. 31 — 44.

168. Мгеладзе Н. В. Из истории общественных отношений в Верхней Аджарии / Н. В. Мгеладзе // Очерки этнографии Аджарии / ред. А. Робакидзе. Тбилиси, 1982. — С. 216−223.

169. Михайлов Е. П. Золотоордынский и казанскоханский периоды истории Чувашии по археологическим данным / Е. П. Михайлов // Исследования по истории Чувашии периода феодализма. Чебоксары, 1986. — С. 3 — 23.

170. Михайлов М. М. Русский язык язык дружбы, братства и социалистического сотрудничества / М. М. Михайлов // Труды НИИ при С М Чувашской АССР. — Чебоксары, 1977. — Вып. 71 (425-летие добровольного вхождения Чувашии в состав России). -С. 156- 158.

171. Мопсов Л. Околу прашан> ето на македонското национално малцинство во Грщуа / Л. Мопсов. Скопле, 1954. — 276 с.

172. Павлович М. Культурные достижения тюрко-татарских народностей со времени Октябрьской революции / М. Павлович // Новый Восток. 1926. — № 12. — С. VI -XXI.

173. Павлович М. П. Академия Наук и востоковдение / М. П. Павлович // Новый Восток. 1925. -№ 10−11. -С. 212−215.

174. Павлович М. П. История и задачи новых востоковедных вузов (К пятилетию Московского Института Востоковедения) / М. П. Павлович // Новый Восток. 1925. -№ 10−11. -С. III-XI.

175. Памятники эпохи Руставели. Л., 1938. — 406 с.

176. Петров Л. П. Из истории дохристианских чувашских имен / Л. П. Петров // Вопросы традиционной и современной культуры и быта чувашского народа. Чебоксары, 1985. -С. 60−77.

177. Петров П. Научна експедиция в Средна Македония през 1943 година / П. Петров // Военноисторически сборник. 1992. — Кн. 1. — С. 95−105.

178. Поленакович X. Славянские просветители Кирилл и Мефодий / X. Поленакович // Из прошлости македонского народа / ред. М. Апостолски, А. Алексиев, И. Ка-тарджиев, Б. Михов, Л. Исаиев. Скопье, 1970. — С. 27 — 50.

179. Прокопьев И. П. Шестидесятилетие СССР торжество ленинской национальной политики КПСС / И. П. Прокопьев // Вопросы истории политического, экономического и социокультурного развития Чувашской АССР. — Чебоксары, 1983- - С. 3 -36.

180. Прокопьев И. П., Шутин М. В., Андреев Л. А. Культурное строительство и коммунистическое воспитание трудящихся / И. П. Прокопьев, М. В. Шутин. Л. А. Андреев // Чувашской АССР 50 лет. Чебоксары, 1970. — С. 112 — 152.

181. Старова JI. Европски литературни обракшьа кон Балканот / JI. Старова // Старова JI. Релации. Огледи и студии од балканските литератури / JI. Старова. CKonje, 1980. -С. 65- 136.

182. Ташковски Д. За македонската наци. а / Д. Ташковски. CKonje, 1975. — 175 с. Ташковски Д. Роган> ето на македонската наци]а / Д. Ташковски. — CKonje, 1966. -251 с.

183. Тоидзе Л. Образование осетинской автономии в Грузии / Л. Тоидзе // Осетинский вопрос / сост. А. Бакрадзе, О. Чубинидзе, ред. А. Бакрадзе, Л. Татишвили, пер. Л. Татишвили. Тбилиси, 1994. — С. 152 — 161.

184. Топчишвили Р. Об осетинской мифологеме истории / Р. Топчишвили // Топчишвили Р. Грузино-осетинские этноисторические очерки / Р. Топчишвили. Тбилиси, 2006. — С. 62 — 94.

185. Топчишвили Р. Об осетинской мифологеме истории: отзыв на книгу & laquo-Осетия и осетины& raquo- / Р. Топчишвили. Тбилиси, 2005. — 18 с.

186. Тотадзе А. Осетины на грузинской земле / А. Тотадзе // Осетинский вопрос / сост. А. Бакрадзе, О. Чубинидзе, ред. А. Бакрадзе, JI. Татишвили, пер. JI. Татишвили. -Тбилиси, 1994. С. 94 — 103.

187. Трофимов A.A. Чувашская народная каменная скульптура / A.A. Трофимов // Исследования по древней и современной культуре Чувашии / отв. ред. В. П. Иванов. -Чебоксары, 1986. С. 5 — 20.

188. Федотов М. Р. О болгарском и чувашском языках / М. Р. Федотов // Болгары и чуваши. Чебоксары, 1984. — С. 76 — 89.

189. Фокин П. П. Брачно-семейные отношения в современной чувашской деревне / П. П. Фокин // Вопросы традиционной и современной культуры и быта чувашского народа. Чебоксары, 1985. — С. 78 — 89.

190. Фокин П. П. Земледелие и земледельческие орудия крестьян южных и юго-восточных районов Чувашии во второй половине XIX начале XX века / П. П. Фокин // Традиционное хозяйство и культура чувашей. — Чебоксары, 1988. — С. 33 -52.

191. Фокин П. П. Овинная сушка хлеба у чувашей в конце XIX начале XX века / П. П. Фокин // Традиционное хозяйство и культура чувашей. — Чебоксары, 1988. — С. 64 -71.

192. Фокин П. П. Ремесла чувашей северных и северо-восточных районов Чувашской АССР / П. П. Фокин // Вопросы материальной и духовной культуры чувашского народа. Чебоксары, 1986. — С. 3 — 30.

193. Фокин П. П. Этнические процессы в Чувашии за годы советской власти (к 60-летию Великой Октябрьской социалистической революции) / П. П. Фокин // Современные социальные и этнические процессы в Чувашской АССР. Чебоксары, 1978. -С. 3−30.

194. Хачапуридзе Г. В. К истории Грузии первой половины XIX века / Г. В. Хачапуридзе. Тбилиси, 1950. — 562 с.

195. Хинтибидзе Э. Г. Грузинско-византийские литературные взаимоотношения / Э. Г. Хинтибидзе. Тбилиси, 1989. — 353 с.

196. Хоштария-Броссе Э. Архивные материалы проливают свет на & laquo-белые пятна& raquo- истории / Э. Хоштария-Броссе // Хоштария-Броссе Э. В. Межнациональные отношения в Грузии причины конфликтов и пути их преодоления / Э.В. Хоштария-Броссе. -Тбилиси, 1993. -С. 75−85.

197. Хоштария-Броссе Э. Быть ли такому союзному договору? / Э. Хоштария-Броссе // Хоштария-Броссе Э. В. Межнациональные отношения в Грузии причины конфликтов и пути их преодоления / Э.В. Хоштария-Броссе. — Тбилиси, 1993. — С. 67 -75.

198. Хоштария-Броссе Э. Главному редактору & laquo-Независимой газеты& raquo- Виталию Третьякову / Э. Хоштария-Броссе // Хоштария-Броссе Э. В. Межнациональные отношения в Грузии причины конфликтов и пути их преодоления / Э.В. Хоштария-Броссе. -Тбилиси, 1993. -С. 93−95.

199. Хоштария-Броссе Э. Пора вспомнить об истине / Э. Хоштария-Броссе // Независимая Грузия. 1991. — 2 октября.

200. Хоштария-Броссе Э. В. Кавказское единство мнимое и реальное / Э.В. Хоштария-Броссе // Хоштария-Броссе Э. В. Межнациональные отношения в Грузии — причины конфликтов и пути их преодоления / Э.В. Хоштария-Броссе. — Тбилиси, 1993. -С. 106−109.

201. Хоштария-Броссе Э. В. Редактору газеты & laquo-Зоря Востока& raquo- / Э.В. Хоштария-Броссе // Хоштария-Броссе Э. В. Межнациональные отношения в Грузии причины конфликтов и пути их преодоления / Э.В. Хоштария-Броссе. — Тбилиси, 1993. — С. 58 -67.

202. Хузангай А. Поиск слова. Литературно-критические статьи / А. Хузангай. Чебоксары, 1987.- 191 с.

203. Хузангай А. Свет Нарспи / А. Хузангай // Иванов К. Нарспи / К. Иванов. Чебоксары, 2008. -С. 5−25.

204. Хузангай А. Тайна & laquo-Нарспи»- и чувашская культура XX века / А. Хузангай // Иванов К. Нарспи / К. Иванов. Чебоксары, 2008. — С. 203 — 253. Хузангай А. Тексты, метатексты & путешествия / А. Хузангай. — Шубашкар, 2003. — 254 с.

205. Хумма & pound-еменё. Пирён писательсем / Хумма & pound-еменё // Канаш. 1923. — 2 ноября. Цибахашвили Г. И. Элементарный курс грузинского языка / Г. И. Цибахашвили. -Тбилиси, 1973.- 191 с.

206. Църнушанов К. Многократните изяви на националното самоопределение на маке-донските българи / К. Църнушанов. София, 1992. — 151 с.

207. Эльменизм& raquo- агентура чувашской буржуазии внутри партии // Кузница ленинизма. — 1930. — 6 декабря.

208. Эзенкин B.C. Национальное и интернациональное в литературе и проблемы литературно-художественной критики / B.C. Эзенкин // Национальное и интернациональное в чувашской советской литературе и искусстве / ред. В. Я. Канюков. Чебоксары, 1975. -С. 18−34.

209. Юмарт Г. Митта Ва

210. Barbakadze М. The History of the Settlement of Ossetians in Georgian Lands / M. Barbakadze // Archival Bulletin. 2008. — No 3. — P. 48 — 54.

211. Guruli V. The Impingement of Church Property Rights (Inventory of property of the Kashveti Church of St. George Conducted in 1923) / V. Guruli // Archival Bulletin. -2008. -No 2. -P. 22−24

212. Guruli V. The Russian World. Past, presents and future / V. Guruli // Archival Bulletin. -2008. -No 3. -P. 80−90.

213. Guruli V. The Russian Occupation / V. Guruli // Archival Bulletin. 2008. — No 3. — P. 91 — 100.

214. Kipshidze N. War Between Georgia and Russia, and the Trail of Russian Boots / N. Kipshidze // Archival Bulletin. 2008. — No 3. — P. 17 — 23.

215. Kereselidze L. The Struggle against the Church / L. Kereselidze // Archival Bulletin. -2008. -No 2. -P. 16−21.

216. Rostiashvili K. «To the respected sons of Abkhazia» / K. Rostiashvili // Archival Bulletin. 2008. -No 3. — P. 11 — 16.

217. Sarsevanidze K. Homeland betrayed for Love / K. Sarsevanidze 7/ Archival Bulletin. -2008. -No 2. -P. 55−61.

218. Sarsevanidze K. The Criminal Gangs of Dianoz Dzokgoev / K. Sarsevanidze // Archival Bulletin. 2008. — No 3. — P. 55 — 66.

219. Sarsevanidze K. «May Almighty Help Us Take Back Abkhazia and the Tskhinvali Region!» / K. Sarsevanidze // Archival Bulletin. 2008. — No 3. — P. 26 — 37.

220. Политическая (националистическая) публицистика:

221. Александров В. Към уясняване предмета и същността на национал-революционната художествена литература / В. Александров // Македонски вести. -1936.- 16 октомври.

222. Альваро Хунко X. Каталония: взгляд из Испании / X. Альваро Хунко // Испания -Каталония. Империя и реальность. Сборник статей / сост. Е. Висенс. М., 2007. -С. 30−32.

223. Андов Ст. Марксизам, комунизам, антикомунизам / Ст. Андов // Време. 2006. -Април 8.

224. Барбакадзе Д. Что-то среднее между & laquo-ничто»- и & laquo-нечто»-: наблюдения грузинского писателя / Д. Барбакадзе // НЗ. 2003. — № 1. — С. 51 — 55.

225. Блажева С. Не бидете слепи доказите за македонскиот континуитет ни се пред очи / С. Блажева // МС. 2008. — № 717. — С. 42 — 46.

226. Блас Герреро А. де, Отношения между различными типами национализма в Испании / А. де Блас Герреро // Испания Каталония. Империя и реальность. Сборник статей / сост. Е. Висенс. — М., 2007. — С. 38 — 40.

227. Вамваковски Л& gt-. Признавагье на држава со име Македонка би значело признаван>е на македонско малцинство во Грщуа / Л& gt-. Вамваковски // МС. 2008. — № 716. — С. 40 — 42.

228. Великая несамостоятельность // Понедельник. 2009. — № 93. — С. 13−15. Венетовски Д. Девет причини за Грщца да го смени името / Д. Венетовски // МС. -2008. -№ 715. -С. 26−28.

229. Выжить любой ценой // Понедельник. 2009. — № 80. — С. 3 — 6. Гальские хроники // Понедельник. — 2009. — № 63. — С. 4 — 5.

230. Григоров Г. М. Македония люлка на българщината / Г. М. Григоров. — София, 2004. -112 с.

231. Грщуа поддржува национализам и шовинизам против Македонка // Македонски глас. 2008. — Октомври 30.

232. Дис А. Консенсус неоспариваемой нации / А. Дис // Испания Каталония. Империя и реальность. Сборник статей / сост. Е. Висенс. — М., 2007. — С. 41 — 43. Долгова Н. Судьба и боль родного языка / Н. Долгова // Знамя труда. — 1992. -25 апреля.

233. Драгнев Д. Скопската икона Блаже Конески (Македонски лингвист или сръбски политработник?) / Д. Драгнев. С., 1998. — 56 с.

234. Ивановски Д. Грщца фактор на нестабил

Заполнить форму текущей работой