Актуальные проблемы русского революционного движения 1870-1880 гг. по материалам журнала "Вопросы истории"

Тип работы:
Курсовая
Предмет:
История


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Оглавление

Введение

Глава 1. Актуальные проблемы русского революционного движения 1870−1880 гг. по материалам журнала «Вопросы истории» (1970−1980 гг.)

1.1 Предпосылки революционного движения в России

1.2 Проблема зарождения революционного движения

Глава 2. Русское революционное движение 1870−1880 гг.

2.1 Проблема народничества

2.2 Историография революционного движения

Заключение

Список использованных источников и литературы

Введение

Журнал «Вопросы истории», основанный в 1926 году, является главным российским академическим журналом в области истории. Журнал выходит ежемесячно. Учредителями журнал является редакция журнала и Российская академия наук. Главный редактор -- Ахмед Искендеров.

Журнал, имеющий историческую академическую направленность, в 1926--1945 годах выходил под названиями «Историк-марксист», «Борьба классов», «Исторический журнал». На его страницах все эти годы публиковали свои труды выдающиеся историки России и многих зарубежных стран. Журнал «Вопросы истории» отличает широкая тематика, охватывающая как отечественную, так и мировую историю, высокий теоретический уровень публикуемых материалов, непредвзятый подход к сложным процессам исторического развития стран и народов, всесторонний анализ современной исторической мысли. Большое место в журнале занимают исторические документы, в основном архивные, долгое время находившиеся под запретом. Эти материалы публикуются в рубрике «Политический архив XX века». Заслуживают особого внимания такие его разделы, как «Исторические портреты», «Историческая публицистика», «Историки о времени и о себе» и др. Материалы, публиковавшиеся на страницах журнала на протяжении последних десятилетий, а ныне представленные и в виде компьютерной версии, помогают воссоздать весьма извилистый путь, по которому развивалась отечественная историческая наука, дают представление о характере и содержании научных дискуссий по самым разным проблемам истории, а также о состоянии исторической науки, ее научном статусе, роли и месте в быстро меняющемся мире.

Тема курсовой работы: Актуальные проблемы русского революционного движения 1870−1880 гг. по материалам журнала «Вопросы истории».

Объект исследования: историография по проблеме русского революционного движения 1870−1880 гг.

Предмет исследования: отражение проблемы русского революционного движения 1870−1880 гг. в статьях журнала «Вопросы истории» с 1970 по 1980 годы.

Задачи исследования:

1) Изучить материал в статьях журнала «Вопросы истории» с 1970 по 1980 годы по проблеме русского революционного движения 1870−1880 гг.

2) Выявить ученых, занимавшихся данной проблемой в середине XX века в России (1970−1980 гг).

3) Раскрыть взгляд ученых на вопросы революционного движения в России.

4) Выявить специфику каждого из этапов революционного народничества.

Глава 1. Актуальные проблемы русского революционного движения 1870−1880 гг. по материалам журнала «Вопросы истории» (1970−1980 гг.)

На рубеже 70−80-х годов XIX в. в России сложилась вторая революционная ситуация, все признаки которой были налицо. Реформы 60−70-х годов не разрешили противоречий между ростом производительных сил общества и сдерживающими их производственными отношениями. Крестьянская реформа не смогла решить проблемы в сельском хозяйстве страны. Помещичье землевладение оставалось главным тормозом в его развитии. В деревне росло малоземелье, увеличивались недоимки и нищета. Заметно возросла арендная плата за землю. Тяжело сказались на состоянии крестьянских хозяйств неурожаи 1879−1880 гг. В конце 70-х годов наблюдается новый подъем крестьянского движения в стране, которое хотя и не достигло уровня конца 50 — начала 60-х годов, но по накалу борьбы заметно превысило предшествующие годы. Важным показателем недовольства масс стал рост стачечной борьбы пролетариата, на уровне жизни которого сказались кризисные явления конца 70-х годов. Положение трудящихся значительно ухудшилось также в результате русско-турецкой войны. Волнения охватили русское студенчество. В условиях надвигающегося политического кризиса наступило оживление либерального движения, проявившееся, прежде всего, в активности земств. В этих условиях правительство пыталось лавировать.

Так, после неудачной попытки покушения на Александра II, предпринятой С. Халтуриным, в феврале 1880 г. была создана Верховная распорядительная комиссия во главе с М. Лорис-Меликовым. Перед ней стояла задача пресечения революционной деятельности репрессивным путем и в то же время привлечения «умеренной части общества» на сторону самодержавия. С этой целью был создан проект так называемой «Конституции» Лорис-Меликова, крайне умеренного документа, который, однако, так и не был принят правительством.

Существенным фактором, способствовавшим развитию кризиса, была деятельность народников. Ряд предпринятых ими террористических актов, завершившихся гибелью Александра II 1 марта 1881 г., вызвал временное замешательство правительства. Но воспользоваться этим революционеры-народовольцы не смогли. Не поддержанные ни выступлением народных масс, ни либеральным движением, они не сумели нанести самодержавию смертельного удара. События 1 марта 1881 г. в развитии революционной ситуации были кульминационным моментом. В течение года правительство проявляло колебания, но затем перешло к открытой реакции и репрессиям.

1.1 Предпосылки революционного движения в России

Предпосылки революционного движения в России рассматриваются разными авторами с разных сторон.

Идеологическим влиянием на пролетариат были озадачены как царское самодержавие, так и революционно настроенные прогрессивные личности.

В монографии «Самодержавие, буржуазия и рабочие (к вопросу об идеологическом влиянии на пролетариат)» Иванова Л. М. Самодержавие, буржуазия и рабочие (к вопросу об идеологическом влиянии на пролетариат) // Вопросы истории. — 1971. — № 1. — С. 80−96. Л. М. Иванова отмечает, что вступление России на капиталистический путь развития сопровождалось изменением социально-экономической обстановки в стране, подъемом общественной жизни и политической борьбы. На смену старым классам — сословиям приходили классы капиталистического общества, все отчетливее становилась социальная структура России. Управление страной методами, сложившимися еще в дореформенное время, проходило в противоречие с действительностью. В связи с этим перед самодержавием вставал вопрос о формах и методах идеологического воздействия на трудящиеся массы. Аналогичная проблема стояла и перед буржуазией, которая не могла в новых условиях ограничиваться старыми способами влияния на пролетариат.

Буржуазные приемы политического воздействия на рабочих в силу особых политических условий не получили в России широкого применения, но находился в прямой связи с процессом складывания пролетариата в класс капиталистического общества, ростом его политического сознания и усилением революционной борьбы.

Завершение промышленного переворота и формирование пролетариата в 80-х годах XIX в., подъем рабочего движения, характерным показателем которого явились массовые стачки.

Начиная с 1870 г. регулярно выходили Циркуляры министерства внутренних дел о высылке забастовщиков, вместо отдачи их под суд. Так же правительство вынуждено было пойти на издание фабричных законов.

В середине XIX века правительство опасалось, что революционное мировоззрение проникнет в среду народа, что просвещение народа подорвет вековые устои правопорядка, поколеблет господствующего класса и столкнет государство в бездну революционных потрясений.

Правительство постоянно стремилась поставить преграды на пути демократических изданий и увеличивать выпуск «благонамеренной» литературы.

Министр народного просвещения Д. А. Толстой предлагал в дополнению цензурному уставу 1865 года, по которому предварительной цензуре подвергались все книги небольшого размера, учредить надзор за литературой, издаваемой для «простонародного чтения». Такой надзор был возложен на созданный в 1869 г. Особый отдел при Ученом комитете министерства народного просвещения с тем, что он не допускал к обращению книг, которые «имеют целью или могут расшатать умы и внести смуту в религиозном, политическом, социальном и нравственном отношении.

Начиная примерно с 70-х годов XIX в. правительство и церковные организации создают целую сеть учреждений, деятельность которых прикрывалась благовидными вывесками «борьбы с пьянством» и распространения в народе знаний, а по существу, использовалась для идеологического наступления на трудящихся, для развращения и одурманивания их идеями «православия, самодержавия и народности». В это время были подчинены надзору бесплатные библиотеки, читальни, вечерние школы, проведение лекций и чтений.

В 1872 году при министерстве народного просвещения начала работать комиссия по устройству народных чтений, сразу же развернувшая довольно бурную деятельность. Сфера их воздействия была сначала ограничена пределами столицы, затем распространилась на всю страну Иванова Л. М. Самодержавие, буржуазия и рабочие (к вопросу об идеологическом влиянии на пролетариат) // Вопросы истории. — 1971. — № 1. — С. 86.

Правительство поощряло издание «народной» литературы, не препятствовало изданию лубочных изданий, в основе которых подчас лежало бесцеремонное обращение с произведениями великих русских писателей.

Писатели, которые пользовались правительственными субсидиями, был староста Исаакиевского собора Е. В. Богданович в числе издателей для «народа» был Кардо-Сысоев, наводнивший в 80-е годы рынок брошюрами: «всяк Еремей про себя разумей», «На чужой каравай рот не разевай», «Жизнь за царя или плен у турок», «Царь освободил, мужичок не забыл» и др.

Передовые рабочие с гневом выступали против подобной литературы и политики оглупления народа.

Стремясь ограничить распространение прогрессивной литературы, правительство в 1867 г. подчинило городские и бесплатные библиотеки — основной контингент посетителей которых составляли рабочие и демократические слои населения. Иванова Л. М. Самодержавие, буржуазия и рабочие (к вопросу об идеологическом влиянии на пролетариат) // Вопросы истории. — 1971. — № 1. — С. 87

П.А. Зайончковский главной причиной революционного движения в России считает внутреннюю политику самодержавия в пореформенное время. Рецензия на книгу П. А. Зайончковского «Российское самодержавие в конце XIX столетия (политическая реакция 80-х — начала 90-х лет)» Л. Г. Захаровой Л.Г. Захарова рецензия на книгу. — П. А. Зайончковский Российское самодержавие в конце XIX столетия (политическая реакция 80-х — начала 90-х лет). — М.: Мысль, 1970. — 444с. // ВИ.- 1971. — № 3. — с. 169−172. показывает, что 80-е годы XIX это своеобразный период в истории российского абсолютизма, еще недостаточно изученный. В исторической литературе он характеризуется как регресс, как «попятное движение «от половинчатых и ограниченных буржуазных преобразований 60-х годов к контрреформам и крепостнической реакции. Это и называл В. И. Ленин «шаг назад».

П.А. Зайончковский впервые ввел в научный оборот материал, который раскрывает внутреннюю политику самодержавия в пореформенное время. Автор акцентирует внимание на двух типичных чертах: сохранение и поддержание феодально-крепостнических пережитков и рост административного произвола во всех звеньях правительственной системы ВИ.- 1971. — № 3. — С. 170.

Автор проследил смещение законодательных, исполнительных, судебных функций в деятельности высших и местных органов государственной власти, усиление роли Комитета министров за счет Государственного совета и сената; прямое беззаконие и нарушение существующих законодательных норм в решениях Комитета министров, в действиях министров и особенно губернаторов, часть из которых (А.К. Анастасьев, П. В. Неклюдов, В. В. Валь, Н. М. Баранов, Н.М. Клингенберг) своими нелепыми, произвольными распоряжениями приобрели печальную Славу всей России.

Автор в книге показал, что от земского начальника до самодержца весь механизм государственной власти, не контролируемый общественными институтами и общественным мнением, постепенно пронизывался стихией административного произвола, беззаконного и узаконенного. Автор отмечает в проявлении государственной власти те черты, которые в полной мере разовьются уже в период кризиса самодержавия, в начале XX века: падение нравственного уровня правительства, распространение официальной лжи как системы правительственных действий, возникновение охранных отделений и развитие агентурной деятельности, появление святош на церковной арене и начало компании по канонизации святых, которая будет так характерна для правления Николая II. ВИ.- 1971. — № 3. — С. 170

Ф.Е. Лось Ф. Е. Лось Рецензия. В. Я. Лаверычев. Царизм и рабочий вопрос в России (1861−1917 гг.) — М.: Мысль, 1972. — 321с. // ВИ. 1973. — № 10. — С. 155 — 158. в рецензии на монографию В. Я. Лаверычева «Царизм и рабочий вопрос в России (1861−1917 гг.)» отмечает, что автор обратился к проблеме политика царизма по рабочему вопросу в 60−70-е годах в XIX в.

Попытка царских чиновников добиться у капиталистов отдельных незначительных уступок рабочим. В. Я. Лаверичев считает, что уже в 60-х годах XIX в. элементов казенной «опеки» и «попечительства» над рабочими, которые в 70-х годах приобрела значение официальной государственной политики.

Причины, обусловившие появление первых законов о фабрично-заводском труде, являются, по мнению автора, желанием царизма создать видимость зашиты интересов рабочих.

В это время появляются законы об ограничении труда детей и подростков, создается фабричная инспекция, отменяются ночные работы для женщин и подростков и т. д.

Понимая, что рабочий вопрос невозможно решить (в условиях самодержавия) на последовательно-буржуазной основе, правящие круги, по убеждению автора, вынуждены были усиленно говорить об особых чертах, свойственно говорить об особых чертах, свойственных русскому пролетариату (связь с землей и т. д.).

Много внимания в работе уделено «полицейскому социализму». В связи с подъемом рабочего движения усилились репрессивные меры по отношению к рабочим, заметно обострились разногласия в правящем лагере, в частности между министром внутренних дел и министром финансов.

Взгляд и надежды основателей марксизма на революционную ситуацию в России раскрыла Р. П. Конюшая и рецензия О. Д. Соколова на монографию «К. Маркс и революционная Россия». О. Д. Соколов Рецензия на книгу Р. П. Конюшая К. Маркс и революционная Россия. — М.: Политиздат, 1975. — 439с. // -ВИ. 1976. — № 8. — С. 131 — 134.

Стержневая задача монографии, как отмечает автор, — показать изучение К. Марксом и Ф. Энгельсом экономических, социальных и политических предпосылок предстающей революции в России, ее характера и особенностей, значение русской революции для развития мирового революционного движения.

О.Д. Соколов выделил следующие основные направления: отношение К. Маркса к реформе 1861 г. как историческому рубежу, положившему начало капиталистической России; оценка К. Марксом характера и особенностей развития России в первые два пореформенных десятилетия, наблюдения и обобщения К. Маркса относительно формирования российского пролетариата в ходе развития страны по капиталистического пути.

Проанализированные в книге материалы дали возможность автору сделать вывод о том, что К. Маркс был всесторонне ориентирован в современном ему (относящиеся главным образом к 60-м — началу 80-х годов) документальных источниках и литературе о социально-экономическом развитии России.

К. Маркс и Ф. Энгельс видели две России — революционную и официальную, реакционную царскую Россию. Основоположники марксизма проявляли огромный и неиссякаемый интерес к России: в последние 12- 13 лет своей жизни К. Маркс в основном был занят изучением обширных научных материалов по России.

В монографии показано, как К. Маркс всесторонне исследовал крестьянскую общину в России: ее происхождение и развитие, классовую дифференциацию крестьян, место общины в государственной политике. Он дает строго обоснованную научную характеристику русской общине. «Община, — записывает, уточняет Маркс, — с точки зрения русских экономистов, представляет собой государственное (правительственное) учреждение, охраняющее крестьян от пролетариата, или, так сказать, — экономическую богадельню, которая, впрочем, к их (экономистов) удовольствию, не в состоянии вместить в себя всего нищенствующего крестьянства. А потому помещик и капиталист обеспечены вполне наемными батраками.

К. Маркс, читая брошюру П. Ткачова «Задача революционной пропаганды в России» (1874 г.), подчеркнул красным карандашом текст о разложении общины и классовом расслоении крестьянства.

Уже в 70-е годы XIX века в России процесс расслоения стал значительным. Исходя из этого, основоположники марксизма пришли к выводу, что «капиталистическое производство готовит свою собственную гибель».

Общая обстановка в России, сложное переплетение социальных и политических противоречий, невыносимый социальный и национальный гнет, рост нищеты и бедствия широких масс населения — все это вело к неуклонному росту революционного настроения народа, к его политической активизации. К. Маркс ясно видел это: он все более и более приходил к выводу, что Россия ближе к революции, чем какая-либо европейская страна. ВИ. 1976. — № 8. — С. 133

Р.П. Конюшая в монографии опровергает утверждение, что К. Маркс и Ф. Энгельс якобы так и не поняли русское революционное движения. Положительная оценка К. Марксом борьбы народовольцев, он полагал, что «Народная воля», располагая хорошо организованным и дисциплинированным центром, имеет достаточные связи с массами, готовыми подняться на восстание.

Давая рецензию книги, О. Д. Соколов отмечает неточное определение некоторых проблем формирования рабочего класса России. ВИ. 1976. — № 8. — С. 134.

1.2 Проблема зарождения революционного движения

Проблему зарождения революционного движения в России рассмотрена Б. С. Итенбергом в монографии «Первая рабочая организация в России». Итенберг, Б. С. Первая рабочая организация в России // В.И. — 1974. — № 3. — с. 111−128.

Б.С. Итендерг связывает начало революционного движения в 1970-х годах XIX в. с портовой Одессой. Дело в том, что в Одессу прибывали многочисленные товары, а затем по железным дорогам распределялись по внутренним губерниям России или отправлялись за границу. В городе развивалась промышленность: механический завод Беллино — Фендерих (500 рабочих), металлургический завод Гулье-Бланшарда (350 рабочих), железнодорожные мастерские (около 1 тыс. рабочих), механические мастерские Бертрана, проволочная, гвозделудильная, мебельная, пуговичная фабрики, стекольный завод и другие предприятия.

В городе скапливалось много пришлого пролетариата: штукатуры, каменщики, плотники, рабочие, занятые очисткой зерна. Все они были неприхотливы в жизни, обладали «железной энергией». Особенно тяжело пришлось трудовому люду в 1873—1875 годах, когда был неурожай, кризис и безработица. Падала заработная плата, росла нужда.

Б.С. Итендерг пишет: «Среди материалов одесского жандармского архива есть дело „О существовании будто бы в Одессе отдела интернационального общества“. Дело возникло в связи с тем, что 3 января 1872 г. из III отделения было получено секретное предписание. В нем сворилось: „На бывшем 8-го прошлого декабря заседании цюрихского славянского отдела Интернационала некто Жуковский сообщил, что в Одессе, Калуге и Житомире образовались отделы Интернационала. Во главе одесского отдела находится студент тамошнего университета“. В действительности в Одессе отделов Интернационала не было. Но влияние международного социалистического движения здесь чувствовалось тогда, пожалуй, сильнее, чем в любом другом городе Российской империи» Итенберг, Б. С. Первая рабочая организация в России // В.И. — 1974. — № 3. — С. 112.

Далее Б. С. Итендерг приводит сведения, как начиналось революционное движение в Одессе.

«Началось все с небольшого кружка. Группа рабочих завода Беллино-Фендерих во главе с Д. Е. Изотовым в конце 1872 г. решила заняться самообразованием. Сияли большую комнату, пригласили студентов Новороссийского университета преподавать русский язык, арифметику, геометрию. Такая тяга к знаниям была характерна для сознательных рабочих России. Царизм же всячески тормозил и гасил это стремление» Итенберг, Б. С. Первая рабочая организация в России // В.И. — 1974. — № 3. — С. 112. Н

Постепенно самодеятельность рабочих расширялась. Появилась библиотека; ее подарил студент И. М. Ковальский. Она состояла из журналов «Современник», «Отечественные записки», «Вестник Европы», книг исторического содержания. Была выписана демократическая газета «Неделя». Постоянными участниками кружка являлись рабочие Д. Е. Изотов, Г. У. Осуховский, Н. Б. Наддачин. Д. П. Гренко, П. Г. Сикачин, Ф. И. Кравченко и другие. Занятия способствовали умственному развитию рабочих, но они носили сугубо просветительский характер и не утоляли полностью жажды знаний.

С мая 1873 г. деятельность кружка приобрела более радикальный характер. Вот как это произошло. По свидетельству Д. П. Гренко, знакомый Изотова И. М. Ковальский как-то сказал ему: «Что это за учителя! Вот я вам дам хорошего учителя»,-- и познакомил его с Е. О. Заславским.

Несмотря на некоторое влияние на Е. О. Заславского народнической идеологии, он полагал, что наиболее активная роль в революционном движении принадлежит пролетариату. В беседах с рабочими он подчеркивал, «что фабриканты эксплуатируют рабочих, а правительство этому покровительствует», что нужно свергнуть царизм и передать средства производства в руки рабочих.

Слушатели поначалу оставались глухи к призыву Заславского. Их занимала идея ссудо-сберегательных касс и артельных предприятий. Кассы и артели казались им теми рычагами, которые вызволят рабочих из трясины нужды.

Однако, как повествует Б. С. Итендерг, рабочие уже пытались безуспешно открыть сначала баню, а затем и организовать артель. Неудачи направили рабочих на поиски другого пути. Постепенно рабочие убеждались в необходимости революционной борьбы. Одним из первых пришли к такому выводу ученики Заславского с завода Беллино-Фендерих. В начале 1875 года они сплотились в кружок единомышленников, который явился зачатком «Южно-российского союза рабочих». Итенберг, Б. С. Первая рабочая организация в России // В.И. — 1974. — № 3. — С. 113

Почти в это же время на механическом заводе Гулье — Бланшарда возникла ссудно-сберегательная касса (инициатор литейщик Ян Рыбицкий). Среди рабочих эта весть распространилась быстро и появились желающие стать ее членами. Особенно заинтересовались этой кассой рабочие железнодорожных мастерских. Дело разрасталось, нужен был авторитетный вожак, и рабочие обратились к уже зарекомендовавшему себя Заславскому.

Несмотря на то, что деятельность ссудно-сберегательной кассы не включала политической деятельности, Заславский смог направить её многочисленных членов по далекому от меркантильных планов пути.

Началось с того, что Заславский, ознакомившись с уставом кассы, заявил, что такой устав не годится для рабочих. Затем Заславский решил объединить рабочих ряда предприятий для социальной борьбы.

В один из праздничных дней рабочие собрались в трактире, куда пришел и Заславский. Затем, соблюдая осторожность, все небольшими группами отправились в степь к Тираспольской заставе. Там, вся команда остановилась и повели разговор о необходимости учреждения кассы рабочих. Заславский говорил, что положил уже начало такой кассы среди своих знакомых ему городских и что теперь ему нужно устроить такую же кассу среди мастеровых.

Призыв нашел отклик. Уже спустя несколько дней в цехах железнодорожных мастерских появились депутаты, которые начали собирать взносы. По просьбе рабочих Заславский составил «Указ братской кассы одесских рабочих», в которой прямо говорилось «о борьбе с привилегированными классами».

Однажды в воскресенье на квартире Я. Рыбицкого собрались представители различных предприятий Одессы. Они обсудили «Устав братской кассы». После итого с уставом ознакомились вес члены кассы. Немало нашлось и таких, кто не согласился с революционной направленностью устава и не явился на загородную сходку, где приходило его обсуждение.

Но наиболее развитых рабочих, напротив, привлекал именно боевой дух устава. Они стремились объединиться в борьбе с социальной несправедливостью. Летом 1876 г. после нескольких сходок и тщательного обсуждения был принят новый устав — устав «Южнороссийского союза рабочих». Участники «Союза» пришли к выводу:

· существующий порядок не соответствует истинным требованиям справедливости относительно рабочих,

· рабочие могут достигнуть признания своих прав только посредством насильственного переворота,

· переворот может произойти только при полном сознании рабочими своего безвыходного положения т при полном их объединении.

Таким образом, текст устава «Южнороссийского союза рабочих» обнаруживает влияние идей Интернационала. В уставе говорится о будущей борьбе с установившимся экономическим и политическим порядком. Так впервые в российском рабочем движении прозвучал (пока еще приглушенно) призыв к политическому освобождения трудящихся.

Рабочий «Союз» представлял собой конспиративную организацию его структура была целесообразна: она позволяла расширять районы пропаганды, вовлекать новых участников в движение и в то же время гарантировать от провала всю систему. Об этом Заславский довольно подробно рассказал в корреспонденции, написанной в сентябре 1875 г. для газеты «Вперед!».

«Союз» делился на 3 общества (Одесское, Кишиневское, Ростовское), а каждое общество — на группы. Никаких списков, записок, квитанций не существовало. Члены разных групп сообщались друг с другом посредством депутатов, которые собирались вместе раз в неделю для обмена мыслями и сообщения новостей, происходивших в группах. Большая осторожность соблюдалась при вовлечении новых членов в «Союз». Вступающий знакомился лишь с некоторыми лицами ближайшей (территориальной) группы и только потом со всей группой. «С целой же организацией, — писал Заславский, — его знакомят только тогда, если вся группа убедилась в возможности ему доверять свои дела и цели». Итенберг, Б. С. Первая рабочая организация в России // В.И. — 1974. — № 3. — С. 114

Столь тщательно продуманная конспирация дала благие результаты: политический сыск не обнаружил всю организацию, возглавляемую Заславским.

В то же время конспирация сузила представления историков о «Южнороссийском союзе рабочих». Согласно сведениям, пишет Б. С. Итендерг, которыми мы располагаем, в Одессе существовало 6 групп «Союза» с ядром, насчитывающим около 60 активных членов. К ним тяготело до 200 сочувствующих.

Далее Б. С. Итендерг раскрывает имена наиболее активных членов «Союза», таких как Ф. Кравченко, М. Ф. Короленко, С. Д. Лущенко, М. Сквери и др.

революционный народничество крестьянский

Глава 2. Русское революционное движение 1870−1880 гг.

Переломный рубеж 1850−1860-х гг. способствовал становлению в России различных политических движений. Освободительное движение 1861−1862 г. для всех его участников явилась своеобразной развилкой, на которой состоялась лишь частичная развязка противоречий общенационального кризиса. В 1862 г. партия «Земля и Воля» становится действующим политическим субъектом. Первый этап народнического движения хронологически мы отсчитываем с начала 60-х гг. XIX в.

На рубеже 70−80-х годов XIX века в России сложилась вторая революционная ситуация, все признаки которой были налицо. Реформы 60−70-х годов не разрешили противоречий между ростом производительных сил общества и сдерживающими их производственными отношениями. Крестьянская реформа не смогла решить проблемы в сельском хозяйстве страны. Помещичье землевладение оставалось главным тормозом в его развитии. В деревне росло малоземелье, увеличивались недоимки и нищета. Заметно возросла арендная плата за землю. Тяжело сказались на состоянии крестьянских хозяйств неурожаи 1879−1880 гг. В конце 70-х годов наблюдается новый подъем крестьянского движения в стране, которое хотя и не достигло уровня конца 50 — начала 60-х годов, но по накалу борьбы заметно превысило предшествующие годы. Важным показателем недовольства масс стал рост стачечной борьбы пролетариата, на уровне жизни которого сказались кризисные явления конца 70-х годов. Положение трудящихся значительно ухудшилось также в результате русско-турецкой войны. Волнения охватили русское студенчество. В условиях надвигающегося политического кризиса наступило оживление либерального движения, проявившееся, прежде всего, в активности земств.

2.1 Проблема народничества

П.М. Широчин в статье «Революционный пропагандист Иванчин — Писарев» П. М. Широчин Революционный пропагандист Иванчин — Писарев // В.И. — 1974. — № 9. — С. 213−216. раскрывает противоречивость народничества.

Одним из центров народнической пропаганды в России в начале 70-х годов XIX в. было село Потапово Даниловского уезда Ярославской губернии. По свидетельству жившего там весной 1874 г. революционера — народника Н. А. Морозова, Потапово — самое крупное и самое успешное из всех бывших когда-либо предприятий революционной пропаганды среди крестьян.

Создателем этого пропагандистского центра был активный революционного народничества Александр Иванович Иванчин — Писарев. Будучи студентом математического факультета Петербургского университета, он, еще, будучи в столице, принадлежал к одному из народнических кружков.

Иванчин-Писарев писал. «Кружим самообразования и практической деятельности, появившиеся в начале 70-х годов в Петербурге, Москве и других городах, мало-помалу привели к мысли, что жизнь крестьян и рабочих может быть изменена к лучшему только в том случае, если они сами возьмутся защищать своя интересы и вести непосредственную борьбу со всеми врагами своего благополучия. Исходя из этой мысли, революционеры-народники 70-х годов ставили перед собой задачу развернуть широкую пропаганду среди крестьян и с ее помощью сделать их активными борцами за демократические преобразования в России.

А.И. Ивапчин-Писарев видел в русском землепашце человека с большими склонностями (благодаря существованию общины и артельному труду) к общежитию на социалистических началах и в то же время крайне недовольного существующим строем. А поэтому, «чтобы разрушить ненавистный строй государства…, мужику недоставало только сознательного отношения к жизни и инициативы. Пропаганда осветит его понимание…, а пропагандисты, сознательные, проникнутые революционной идеей и вышедшие из его среды, впоследствии образуют из себя прочную организацию инициативы».

В мае 1872 г. А.И. Иванчин-Писарев приехал в село Потапово с конкретной целью заниматься социалистическою пропагандой между крестьянами.

Осенью того же года он открыл в своем доме школу для крестьянских детей, которую вскоре сделал образцовой. Уездный училищный совет даже посылал к нему учителей других школ «учиться улучшенным приемам преподавания, а Александра Ивановича посылал проверять занятия других учителей. В потаповской школе обучалось около 50 деревенских ребят. Учителя рассказывали им о причинах тяжелой крестьянской жизни, учили их петь «возмутительные песни», давали читать запрещенные брошюры.

Чтобы иметь возможность вести пропаганду, Ивачин-Писарев организовал в Потапове также вечерние занятия со взрослыми…, усовершенствуя одних в чтении, других в письме, читал им нелегальную литературу, объяснял прочитанное, критиковал существующий строй, убеждая слушателей в необходимости самим стать пропагандистами революционных идей. В.И. — 1974. — № 9. — С. 214

Осенью 1873 г. в Потапове была открыта артельная столярная мастерская, в которой работали 9 крестьян-столяров из соседних сел и деревень. Часть крестьян — столяров посещали вечерние занятия со взрослыми. Ивачин-Писарев предложил образовать из себя столярную артель, с целью практической выработки личностей, годных для пропаганды, для практического образца труда рабочих, в основе которого лежало бы артельное начало, развитое до степени социалистического воззрения.

На стенах мастерской висели тексты двух песен: «Свобода-свободушка», рассказывающая о тяжелом положении крестьян, и «Пора собраться с силами», которая призывала к борьбе с существующим строем. Кроме мастерской, у Ивачина-Писарева была устроена почта, заведены были народные гуляния. Таким образом, имелось достаточно средств для привлечения крестьян в Потапово, для ведения пропаганды.

При этом жандармский офицер Гусев, который вел следствие по делу о пропаганде в Даниловском уезде, доносил в своем рапорте, что члены артели «занимались разговорами, беседами».

Зимой 1873 г. по рекомендации Ивачина-Писарева в соседнее с Потаповом село Вятское приехал из Петербурга врач И. Добровольский, а несколько позже акушерка М. П. Потоцкая, уже ранее принимавшая участие в революционной пропаганде. Они стали помощниками Иванчина-Писарева.

Народники не только порицали действия правительства и верховной власти при всей артели, но даже проповедовали всеобщее восстание, уговаривая их действовать дружно, заодно, чтобы таким образом избавится от царя, уничтожить все правительство и завести новые порядки (к неодобрению членов артели).

Иванчин — Писарев и Добровольский читали книги возмутительного содержания, доказывали негодность настоящего правления и порядка., порицали не только правительство, но и государя императора. Сообщали по секрету, что во всех концах России существуют подобные замыслы с целью низвергнуть существующий порядок управления. На такие беседы собиралось до 40 местных крестьян.

Народниками использовались и другие формы пропаганды. Иванчин — Писарев и Добровольский несколько раз собирали сходы крестьян Вурцевской, Вятской и Середской волостей Даниловского уезда и учили крестьян «что им делать».

Помимо ведения устной пропаганды, распространялись также революционные издания. В Потапове были все запрещение книги тех лет. Литература распространялась среди крестьян через артельные лавки в селах Вятское и Середа и посредством продажи и раздачи. Разносчиком литературы был одни из активных единомышленников Иванчина-Писарева крестьянин А. С. Лабошин. Он ходил по деревням с ящиком, в котором сверху были не запрещенные религиозные книги и брошюры, а на дне ящика и в карманах книгоноши — революционного содержания.

Среди них были такие книги: «Очерки фабричной жизни», «Стенька Разин», «Безобрачный», «Сила солому ломит», «Сказка о четырех братьях», сочинения Ф. Лассаля, труд К. Маркса «Гражданская война во Франции». В.И. — 1974. — № 9. — С. 215

После разгрома потаповского центра пропаганды полиция в течение нескольких лет отбирала у крестьян распространенную пропагандистами литературу, причем в значительном количестве, — пишет П. М. Широчин.

Работе с молодежью пропагандисты уделяли большое внимание. Иванчин-Писарев и Добровольский часто собирали в Потапове молодежные гуляния и использовали их для ведения бесед на революционные темы, разучивания песен «возмутительного содержания».

Весной 187−1 г. в Потапово к Иванчину-Писареву приезжали видные народники Л. Л. Клеменц, Н. А. Саблин, II Ф. Селиванов, О, Г. Алексеева, И. К. Львов и другие. Народники избирали различные способы привлечения к себе внимания. Так Д. А. Клеменц приехал в крестьянской одежде («в интересах лучшего обмена мыслями с крестьянами»), Н. А. Саблин и Иванчин-Писарев бывали в трактире, пели песни «Свободушка», «Барка» и другие.

П.М. Широчин приводит примеры, что народники не только проводили пропаганду среди крестьян, но пытались участвовать в крестьянском труде, чтобы быть ближе к народу. Так Н. А. Морозов «сначала пахал с потаповскими крестьянами, косил сено и крыл крыши, а затем отправился в деревню Коптево учиться кузнечному делу». В деревне Н. А. Морозов внушал крестьянам, что народу надо взять управление страной, как в иноземных государствах. Так же он попытался распространять народническую литературу, но оказалось, что вся деревня безграмотна.

Даниловский центр народнической пропаганды был разгромлен в июне 1874 г. по доносу Букова, отца одного из столяров потаповской мастерской. В.И. — 1974. — № 9. — С. 216К концу двухлетнего периода деятельности народников в Даниловском уезде их влияние на крестьян было уже очевидным: крестьяне Даниловского уезда отличались своеволием духа. В целом же массы крестьян остались глухи к пропаганде народников.

Пропагандистская деятельность народников в Потапове убедила их самих в «наивности представления о коммунистических инстинктах мужика» В.И. — 1974. — № 9. — С. 216. Вместо солидарности между крестьянами народники увидели рознь, вражду и заботу о себе. Таким образом, деятельность верхневолжских народников явилась в местном масштабе одним из вариантов той картины, которая была характерна для народнической пропаганды и деревне вообще.

2.2 Историография революционного движения

Журнал «Вопросы истории» раскрывает и проблемы историографии периода 1870−1880 гг в России.

Так В. Е. Иллерицкий Иллерицкий, В. Е. Рецензия на книгу Е. Л. Рудницкой. Н. П. Огарев в русском революционном движении. — М.: Наука, 1969. — 424с. // Вопросы истории. — 1970. — № 12. — с. 163-, в своей рецензии на книгу Е. Л. Рудницкой «Н. П. Огарев в русском революционном движении» отмечает, что история революционного движения и передовой общественной мысли в России всегда являлась одним из основных направлений исследовательской работы советских ученых.

В.Е. Иллерицкий в журнале «Вопросы истории» рассматривает проблему народничества, нечавщины и роли Н. П. Огарева в революционном движении России. В. Е. Иллерицкий, отметив исследования отдельным сторонам деятельности В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, А. Г. Герцена, обращает внимание на то, что ученые уделяли мало внимания мировоззрения и деятельности соратника Герцена — Н. П. Огареву.

В.Е. Илерицкий считает, что А. И. Герцен с его разносторонними дарованиями как бы заслонял собой Огарева не только в период их совместной деятельности, но и многие десятилетия спустя, когда он стал предметом научного исследования. Особенно слабо освещалась в литературе революционно--практическая деятельность Н. П. Огарева.

Автор справедливо считает, что Огарев принял самое деятельностное участие в обосновании утопической теории «русского социализма», что он еще больше, чем А. И. Герцен, был предшественником народнической доктрины.

В монографии, отмечает В. Е. Иллерицкий, приводятся новые материалы и ранее неизвестные факты, которые не только свидетельствуют о кипучей революционно-практической деятельности Н. П. Огарева, особенно в годы созревания и развертывания революционной ситуации в России до 1870 года, но и показывали обширность связей Огарева с революционной эмиграцией, его руководящей роли в создании ряда важнейших программных документов лондонского революционного центра и многих его прокламаций, которые формулировали ближайшие задачи и лозунги революционной борьбы в России. Все это, по мнению Е. Л. Рудницкой, указывает на то, что все нити руководства русским революционным подпольем находились в руках Н. П. Огарева (стр. 319). Он был не только тесно связан с русским революционным движением, чутко улавливал изменения, в нем происходившее, но и оказывал на него значительное воздействие. Вопросы истории. — 1970. — № 12. — С. 164

Е.Л. Рудницкая в своей книге хорошо выявила утопичность социалистических воззрений Огарева, историческую и социальную ограниченность его политических устремлений, непонимание им действительных сил истории, значения промышленного прогресса и роли пролетарского революционного движения, его временное увлечение идеями Бакунина, связями с Нечаевым и т. п.

В.А. Муравьев В. А. Муравьев Рецензия на книгу А. Н. Цамутали. Очерки демократического направления в русской историографии 60−70 годов XIX в. — Л.: Наука, 1971. — 252с. // ВИ. — 1972. — № 4. — С. 157−160. в рецензии на книгу А. Н. Цамутали «Очерки демократического направления в русской историографии 60−70 годов XIX в. «, отмечая положительные стороны монографии, так же говорит и о недостатках.

Книга кандидата исторических наук, научного сотрудника ЛОИИ АН СССР А. Н. Цамутали посвящена проблеме исследования идеологического лагеря 60−70-х годов XIX в. это т время, когда на смену демократическому направлению в русской революционной исторической мысли пришло направленно марксистское, которое получило достаточно широкого освещения в исторической литературе, за исключенном исторической концепции В. И. Ленина. По мнению А. Н. Цамутали, одним из непременных условий изучения марксистского направления является всесторонняя оценка предшествующей ступени.

А.Н. Цамутали приходит, в конечном счете, к обоснованным заключениям, что демократическая историография 60--70-х годов XIX в. является «своего рода ступенью между демократической историографией 60-х годов и народнической историографией», о ее более низком, чем при Чернышевском и Добролюбове, теоретическом уровне, философском эклектизме, о наличии в ней черт, сближающих ее как с «шестидесятниками», так и с революционным народничеством 70-х годов.

В книге убедительно показано, что, с одной стороны, историки-демократы продолжали сложившиеся традиции характеристики исторических явлений с точки зрения положения народа: разоблачали антинародную политику великих князей и царей, высоко оценивали народные движения, продолжали борьбу с официальной и либерально-буржуазной наукой, а с другой -- они постепенно отходили от сформулированных Чернышевским и Добролюбовым принципов закономерности исторического процесса, становились на путь признания «самобытного», «особенного» пути развитая России, отказывались от признания положительных моментов при оценке важнейших явлений национальной истории (например, образование централизованного государства, реформы первой четверти ХIII в.) возвращались к идеализации общинных и вечевых порядков.

В.А. Муравьев отмечает наиболее уязвимые в теоретическом плане высказывания А. Н. Цамутали.

«Затруднения. Связанные с оценкой обшественно — политического лица ряда деятелей русского демократического лагеря, возникают отчасти от того, что в нашей историографии принято исходить из довольно жестких определений «революционеров», «революционеров-демократов», с одной стороны, и «либералов» — с другой. Правильно было бы говорить о демократическом лагере, в котором наряду с убежденными сторонниками революционной борьбы была прослойка, или категория лиц, придерживающаяся более умеренных взглядов и не выступавшая за осуществление своих идеалов путем социального переворота. ВИ. — 1972. — № 4. — С. 159.

А.Н. Цамутали не раскрывает, что сближало и что отдалило демократов — сторонников революционной борьбы и «лиц, придерживающихся демократических взглядов.

В книге А. Н. Цамутали дается характеристика таким деятелям, как Г. З. Елисеев, Д. И. Писарев, Н. В. Шелгунов, А. П. Щапов. При этом В. А. Муравьев отмечает, что автор изучил вопрос не глубоко и сообщает не доказательно. ВИ. — 1972. — № 4. — С. 159. Так, отсутствие продуманного определения политических позиций Елисеева, представления об эволюции его социально-политических воззрений привели автора к противоречивой характеристике его исторического творчества.

Ряд недостатков присущ и интересной в целом главе о Н. В. Шелгунове, которого с большим основанием можно считать хранителем и продолжателем традиций начала 60-х годов. Автором не поставлена проблема преемственности и развития Шелгуновым в новой исторической обстановке принципов Герцена и Чернышевского, не показана эволюция его философско-исторических взглядов. Глава построена вопреки логике историографического исследования -- сначала рассматриваются воззрения Шелгунова на конкретные вопросы русской истории, а затем анализируются его общетеоретические положения. Исторические воззрения Шелгунова излагаются зачастую в плане зависимости от концепций Кавелина, Щапова, Костомарова; самостоятельный творческий путь Шелгунова оттенен недостаточно четко.

А.Н. Цамутали высказал чрезвычайно интересную мысль о том, что «выдвигавшиеся историками-демократами идеи в некоторых случаях подхватывали историками либерального направления, что в конечном результате способствовало в условиях середины XIX в. общему поступательному развитию русской исторической науки» ВИ. — 1972. — № 4. — С. 160 Однако А. Н. Цамутали не смог ее доказать.

Недостатками, по мнению В. А. Муравьева в исследованиях А. Н. Цамутали являются, расплывчатые формулировки, встречающиеся в книге («средний уровень исторических знаний тех лет»), «серьезное развитие либерального направления», др.), излишнее употребление «необязывающей» терминологии («определенные успехи», «известная оппозиционность», «известные различия», лексические небрежности («эксплуатируемые слои России»,; «неограниченное самодержавие», и др.). ВИ. — 1972. — № 4. — С. 160

Монография Н. А. Троицкого «Царские суды против революционной России. Политические процессы 1871 — 1880 гг.» по мнению рецензента Б. С. Итенберг Б.С. Итенберг рецензия на книгу Н. А. Троицкий Царские суды против революционной России. Политические процессы 1871 — 1880 гг. — Саратов, издательство Саратовского университета, 1976. — 408с. // В.И. — 1978. — № 4. — с. 136 — 138. раскрывают всю противоречивость отношения официальных властей царской России к революционному движению и самим революционерам.

Монография профессора Саратовского университета имени Н. Г. Чернышевского, доктора исторических наук Н. А. Троицкого характеризуется своеобразием структуры и многогранностью затрагиваемых вопросов. Она посвящена теме, находящейся как бы на стыке двух важнейших проблем -- внутренней политики царизма и освободительного движения в России.

Такое направление исследования представляется весьма перспективным, так как открывает новые аспекты для изучения, дает возможность проследить противоборство российского самодержавия и революционной России. Автор опираемся на разнообразные материалы, извлеченные из 20 архивов страны, в том числе многочисленные публикации, воспоминания, российскую и зарубежную прессу, художественную литературу и т. д.

Вполне обоснованы хронологические рамки работы: в ней исследуется определенный этап в истории революционного движения -- с 1871 г. -- крупнейшего гласного политического процесса нечаевцев до суда над участниками покушения 1 марта 1881 г. на Александра II.

На фоне революционного движения 1870-х годов автор досконально изучил характер и особенности политических процессов, вскрыл отношение царизма к революционерам России, показал эволюцию внутренней политики самодержавия, проанализировал царское судопроизводство. В книге убедительно обрисованы действия самодержавия против революционеров, даны яркие характеристики царских карателей (шефа жандармов П. А. Шувалова, министра внутренних дел А. Е. Тимашева, начальника киевского губернского жандармского управления В. Д. Новицкого и др.)

Автор исследовал различные проявления тактики подсудимых в зависимости от сложившихся конкретных условий, вскрыл значение политических процессов. Бесспорно справедлив его общий вывод о том, что «большие процессы 1877--1878 гг. сыграли важную роль в преодолении анархистских иллюзий 70-х годов», хотя решающим фактором, определившим переход народников от анархистского аполитизма к политической борьбе с царизмом, явилась неудача революционной пропаганды среди народа.

Материалы процессов террористов (1878-- 1880 гг.) привели Н. А. Троицкого к объективному заключению, что подсудимые того времени «мало разоблачали политику» царизма, «не выступали с программными революционными речами, отрицали свою принадлежность к революционной партии» В.И. — 1978. — № 4. — С. 137.

В то же время, несмотря на беззаветную революционную решимость народников, действия их были обречены на неудачу, сами обстоятельства приводили их к пересмотру своей утопической теории. Можно полностью согласиться с утверждением Н. А. Троицкого, что «опыт процессов, наряду с другими факторами, объективно толкал вперед революционную мысль, шаг за шагом убеждал революционеров в том, что творческие возможности народничества исчерпываются, и облегчал тем самым назревавший в русском освободительном движения переход, от народничества к марксизму».

Весьма ценно приложение «Подсудимые на политических процессах в России 1871 -- 1880 гг.». В этих материалах не только приводится тщательно выверенный состав участников политических процессов, но и в ряде случаев (по первоисточникам) уточняется или впервые определяется дата рождения, смерти, социальное происхождение подсудимых.

Н.А. Троицкий документально выявил беспринципность, «генеральство», систематическая ложь, обман Нечаевым своих товарищей. Все это, как хороню известно из мемуарной литературы, оттолкнуло передовые демократические силы от Нечаева и его аморальных методов, которые он широко практиковал. Поэтому связывать выступления нечаевцев и Нечаева на процессе 1873 г. с ускорением нового революционного подъема неправомерно. Напротив, следовало бы более обстоятельно показать, как основные силы революционного подполья боролись с нечаевщиной.

Нельзя согласиться с утверждением Н. А. Троицкого, что с 1869 г. в России «стали широко распространяться сочинения Маркса и Энгельса». Такие работы, как «Манифест Коммунистической партии» (в переводе 1869 г.), «Устав Международного Товарищества Рабочих», тогда были еще малоизвестны. Значительно большее распространение в революционном подполье получил перевод работы К. Маркса «Гражданская война во Франции».

В целом же книга Н. А. Троицкого -- серьезное исследование, написанное с глубоким знанием проблемы. Она представляет собой новое слово в историографии русского революционного движения на его разночинском этапе.

Заключение

Публикации журнала «Вопросы истории» за 1970−1980 год говорят о том, что для ученых период 1870—1880 гг. в России является неоднозначным как в отношении к зарождающимся революционным движениям в среде трудящихся, в проявлении народничества в крестьянской среде, так и реальных причин — политических, социальных, экономических — в создании революционной ситуации в России.

Проводя линию на усиление репрессий, царизм обрушился на народовольцев, в результате многочисленных арестов движение было практически обезглавлено, а попытки воссоздать Исполнительный комитет, предпринятые В. Фигнер, парализовала провокация. К середине 80-х годов остатки народнических организаций были в значительной мере децентрализованы. Не удалась попытка организовать покушение на Александра III, предпринятая в Петербурге «Террористической фракцией» партии «Народная воля». Руководители организации (А.И. Ульянов, П.И. ндреюшкин, В. Д. Генералов, В. С. Осипанов, П.Я. Шевырев) были арестованы 1 марта 1887 г. и казнены в Шлиссельбурге в мае этого же года.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой